Текст книги "Любовь и война"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lyubov-i-voyna-3064.jpg)
Автор книги: Патриция Хэган
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 8
Китти испытывала слишком большое горе, чтобы о чем-то говорить по дороге к дому. Она лишь уткнулась лицом в спину Натана и молча плакала, пока конь трусил по грязной неровной дороге.
Получив известие о случившемся с Джоном несчастье, Лина повела себя так, как и ожидала Китти. Она впала в безудержную истерику, так что Натану пришлось на руках отнести ее в фургон. Китти коробило такое поведение – девушка отлично знала, что это тщательно разыгранное представление предназначено исключительно для Натана. Лина давно разлюбила отца. Разве иначе она стала бы его так изводить?
Оказавшись возле дома Масгрейвов, Лина без помощи Натана выскочила из фургона и помчалась вперед, оглашая окрестность пронзительными воплями. Доктору, несмотря на смертельную усталость, пришлось выйти на крыльцо и весьма бесцеремонно оттолкнуть ее от двери и прикрикнуть, что, если она не возьмет себя в руки, ее не пустят к Джону. Однако Лина не сдавалась, и прошло немало времени, прежде чем она позволила Кейт Масгрейв отвести себя в кухню и напоить горячим бульоном, чтобы набраться сил перед тем, как увидеть Джона.
Ночь подошла к концу, и, когда оранжевое солнце осветило туманный небосвод, док сказал Китти, что собирается дать Джону новую порцию лауданума[5]5
Лауданум – настойка опиума
[Закрыть], чтобы притупить болевые ощущения.
– Поверь, я сделал все, что мог, но его тело превратили в одну сплошную открытую рану. И скорее всего мне понадобится еще много лауданума и опия.
Китти кивнула и поднялась со своего места возле камина. К ней тут же подошел настороженный Натан:
– Куда это ты?
– В сарай к доку, нарвать мака для приготовления опия, – машинально ответила она. – Зимой его приходится сажать в помещении, чтобы уберечь от холода.
– Ты знаешь, как готовят опий? – недоверчиво спросил он.
– А почему бы и нет? – сердито бросил док и вернулся к Джону – его уже переместили со стола на мягкую перину.
Натан следом за Китти направился через грязный двор к сараю. Внутри они увидели ровные ряды мака, обратившего свои головки к благодатным солнечным лучам, лившимся в распахнутое окно.
Китти накинула на руку плетеную соломенную корзинку, висевшую на гвозде возле двери, и пояснила:
– Головки надо срезать сразу, как только они раскрылись.
– Откуда ты это знаешь? – недоумевал Натан.
– Ох, да ведь док начал учить меня еще в детстве. И особенно подробно наставлял в искусстве лечить с помощью растений. К примеру, я могу приготовить настойку из коры хинного дерева.
– Настойку из коры дерева? – совсем опешил Натан. – Ни о чем таком я даже понятия не имел! А цветы ты не используешь? Правда, они цветут только на восточном побережье…
– Нет, не цветы, а плоды, когда они созревают и начинают осыпаться. Тогда мы готовим столько настойки, сколько сможем, и надеемся, что ее хватит на всю зиму. Док говорит, что хинное дерево содержит алкалоид с каким-то мудреным названием, и особенно много его именно в перуанской хине.
– А знаешь ли ты, к примеру, что средство от дизентерии готовят из корней черничника? – спрашивала Китти, ловко собирая головки мака и желая хоть немного отвлечься от мыслей об отце. – Еще его можно сделать из плодов финиковой пальмы, но здесь она почти не растет. Док научил меня также делать снадобье из вишни, тополя и осокоря и добавлять его в питье от кашля. А еще хорошо помогает сироп из купальницы. Ну а касторку, конечно, добывают из касторовых бобов.
– И ты хочешь сказать, что знаешь, как со всем этим управляться? – Натан и не пытался скрыть, насколько изумлен и даже потрясен.
– А что тут такого странного?
– Ну, большинство юных леди…
– Мне тошно от большинства юных леди, – перебила она. – Натан, ну сколько тебе повторять, что я люблю медицину? И в отличие от тебя не вижу в этом ничего предосудительного. У женщин есть такое же право заниматься любимым делом, как и у мужчин!
– Я… – покачал он головой в крайней растерянности, – я думаю, что в твоих словах есть правда.
– Я тоже так думаю, – заключила Китти, набрав нужное количество мака и поднимаясь с земли. – И так думает мой отец. – При этих словах она едва удержалась от слез.
Торопливо вернувшись на кухню, она уселась за стол и вместе с Кейт принялась готовить опий. Натан наблюдал, как с помощью толстой швейной иглы собирают в чашку густой сок.
Но вот предварительная часть процесса была завершена, и за дело взялся док, который должен был приготовить лауданум.
– Ступай побудь возле отца, – сказал он Китти. – Если очнется, надо будет присмотреть за твоей матерью – кто знает, что ей придет в голову. Вполне возможно, что она станет его попрекать за помощь тем беглецам.
Натан последовал за ней, и Китти почувствовала благодарность за его постоянное присутствие – подчас она так нуждалась в его поддержке, его силе!.. Они молча смотрели на тело Джона, изуродованное глубокими ранами. Особенно страшно выглядел левый глаз – прикрывавшее его веко превратилось в бесформенный комок сосудов и размозженной соединительной ткани.
– Скорее всего, эта рана безнадежна, – с болезненной уверенностью заметила Китти. – И он ослепнет на один глаз.
– Еще рано отчаиваться, – ласково погладил ее по плечу Натан. – Необходимо дождаться, пока спадет опухоль. Хотя, конечно, шрамы останутся, и очень грубые. – И он, качая головой, обвел взглядом истерзанное тело.
Китти встрепенулась, заслышав приближавшихся всадников.
– Кто-то приехал, – промолвила она и собралась было бежать к двери, но Натан силой усадил ее на место.
– Я сам погляжу, кто там. – И он осторожно выглянул из окна, а потом возбужденно воскликнул: – Китти, там мой отец!
Мгновенно покраснев от гнева, Китти рванулась вперед:
– Да как он посмел являться сюда?! Ведь все знают, что он один из них… если не самый главный!
– Нет, ты не можешь утверждать это с уверенностью, – поспешно возразил он. – Нельзя верить одним слухам. Никому не известны подлинные имена куклуксклановцев. Вряд ли ему бы хватило духу явиться сюда, если бы он действительно участвовал в этом – и к тому же я знаю, что он нынче ночью спал у себя в постели, точно так же, как и я!
Сквозь неплотно прикрытую дверь она смогла различить голоса: снисходительно-самоуверенный – Аарона Коллинза и визгливый, с придыханием голос Лины, приберегаемый ею специально для «светской беседы».
Сурово поджав губы, Китти распахнула дверь и вышла на крыльцо. Аарон обернулся и слегка кивнул – как всегда, в элегантном черном сюртуке и белоснежной крахмальной сорочке, украшенной изысканной черной вышивкой. Горчичного цвета бриджи для верховой езды были заправлены в отполированные до блеска сапоги. Он взглянул на нее глазами, так похожими на глаза Натана! Вот и волосы так же вьются на висках, как и у сына. Но на этом сходство между ними, пожалуй, заканчивалось. Несомненно, ее любимый не унаследовал безжалостного характера отца.
– Мисс Китти, я явился сюда, чтобы выразить свою скорбь о случившемся. Известие об ужасных истязаниях, которым подвергся ваш отец от рук ку-клукс-клана, облетело все графство. Печально, что подобное могло случиться в наших краях. Могу я чем-то быть полезен?
– О, вы так добры… – разохалась Лина.
Но Китти тут же прервала материнские излияния:
– Аарон Коллинз, неужто вы считаете меня настолько глупой, чтобы поверить в вашу скорбь? Ведь это вашим рабам мой отец хотел помочь бежать!
– Но ведь не хотите же вы сказать, что я имею к этому какое-то отношение?
– Я знаю одно: мой отец вот-вот умрет от ран, нанесенных ему кровожадными убийцами! – гневно выкрикнула девушка. – И я знаю, что все в округе именно вас считают главарем ку-клукс-клана! И у вас еще хватает наглости явиться сюда и изображать сочувствие?! – Ее буквально трясло от ярости, и Натан поспешил обнять ее плечи.
– Поверьте же мне, – невозмутимо возразил Аарон, – я был дома и спал как ни в чем не бывало, пока вопли рабов не разбудили весь дом. Пока мы с Натаном добежали до бараков, Вилли уже погиб, а Дженни была забита почти до смерти. – И, понизив голос, он добавил: – Она умерла рано утром. А ребенка отыскать так и не удалось.
Китти охнула и резко отвернулась, не желая плакать у него на глазах.
Подавив подступившие к горлу рыдания, она процедила сквозь стиснутые зубы:
– Остается предположить, что вы отправили своих людей вдогонку за ку-клукс-кланом и, как только узнали, что дело дошло до убийства, постарались дать всем понять, как удручены происшедшим.
– Мои люди всю ночь занимались поисками рабов, – заверил Аарон. – Ибо кому, как не мне, следовало ловить беглецов!
Из комнаты донесся громкий стон, и Китти заявила:
– Мне надо идти к отцу. – С этими словами она повернулась и вошла в комнату, где лежал Джон, и плотно прикрыла за собой дверь.
Док был уже там, с новой порцией лауданума, которой надеялся снять боль. Приподняв голову Джона одной рукой, другой он вливал в рот больному густую темную жидкость. Джон проглотил лекарство, и док опустил его голову на подушку.
– Папа, ты слышишь меня? – дрожащим голосом спрашивала Китти. – Мы с тобой здесь, у дока, и он вылечит тебя. Ты снова станешь здоров!
– …хотели прикончить меня… – прошептал Джон так тихо, что пришлось наклониться к его рассеченным опухшим губам, чтобы разобрать едва слышные слова. – …я уже был почти без сознания, а они все продолжали… бить…
– Джон, успокойся, – уверенно промолвил док. – Побереги лучше свои силы. Тебе и так пришлось несладко…
– …намерен их всех убить… – донеслось из почерневших губ. – Да простит меня Всевышний…
– Хватит, папа, замолчи! – зарыдала Китти, не в силах вынести подобную муку.
Док влил еще одну ложку лауданума, а Джон застонал:
– …мой пес… Киллер…
– Он жив, папа, – торопливо заверила Китти, смутно припомнив, что говорил про старого гончака Джекоб во время их краткой встречи, когда она вернулась домой за Линой. – Джекоб заботится о нем и говорит, что он поправится.
Джон закрыл глаза, вздохнул и стал совершенно неподвижен. Девушка вопросительно глянула на Масгрейва, и тот кивнул:
– Он заснул. Лауданум погрузит его в сон на несколько часов, а больше всего ему нужен отдых. Только так он может вернуться к жизни, детка, – если отдохнет и восстановит силы после того, как заживут раны. Нам следует проследить, чтобы они не загноились, так что будь начеку. Ну а теперь почему бы Натану не отвезти тебя домой, чтобы ты тоже немного поспала? Не забывай, что ты всю ночь не сомкнула глаз. Ты тоже должна беречь свои силы, они тебе еще пригодятся. А еще я бы хотел, чтобы ты увезла с собой мать. У всех голова болит от ее бесконечных причитаний.
Китти кивнула. Правда, она не собиралась оставаться дома и отдыхать. Она вернется, как только увезет отсюда Лину.
Выйдя на крыльцо, она застала сцену трогательного прощания матери с Аароном Коллинзом. Затем к нему подошел Натан и стал о чем-то вполголоса говорить. Интересно, о чем это они толковали?.. Но уже в следующий миг перед ней возникла Лина, которая пропела, восхищенно сияя:
– Кэтрин, он не имеет к случившемуся ни малейшего отношения, и глубокое сочувствие побудило изменить его отношение к тебе. Впредь он не станет возражать против ухаживаний Натана.
– Ох, мама, неужели ты еще и об этом завела речь? – ужаснулась Китти.
– А как же! – Лина оставалась непоколебимой. – Ты моя родная дочь, и я просто обязана думать о твоем будущем. Я по-прежнему не теряю надежды, что вы с Натаном поженитесь. Пройдет время, и ты оценишь мои старания!
– Мама, я прошу тебя об одном – не вмешиваться в мою жизнь и предоставить мне самой ее устраивать. – Китти внезапно почувствовала неимоверную усталость. – Послушай, мы с тобой сейчас отправимся домой. Док дал папе лекарство, чтобы он проспал как можно дольше. И тебе вовсе ни к чему торчать здесь и путаться у всех под ногами. Уже утро – скоро к доку начнут приходить больные, ты будешь мешать…
– Но кое-кто станет удивляться, почему меня нет у одра моего супруга… – чопорно поджала губы Лина.
– Все поймут, что тебе тоже иногда необходим отдых, а кроме того, соседи захотят навестить нас после всего случившегося.
– Правильно, – возбужденно сверкнула глазами Лина. – И чтобы принять их как следует, надо обязательно подать на стол кофе и пирог. Пожалуй, мне пора возвращаться и ставить тесто!
Китти со вздохом покачала головой. Только ее мать могла додуматься печь пирог по такому поводу. Они вышли на крыльцо, и Китти подозвала Натана:
– Я хочу отвезти мать домой, а потом вернуться, чтобы сидеть с папой. Когда начнут приходить больные, Кейт придется помогать доку вести прием.
Не успел фургон остановиться во дворе, как Лина поспешила в дом, а Натан с Китти – в коровник, проведать Киллера. Старый пес лежал в дальнем углу на охапке соломы, а рядом сидел безутешный Джекоб.
– Он поправится, – заверил их негр. – Конечно, рана на затылке еще долго не заживет, ну да уж я позабочусь о Киллере. Вы так и передайте массе Джону, слово в слово – он ведь очень любит свою собаку…
Китти отвечала, что отец уже очнулся и спрашивал про пса, и Джекоб, кивая, с чувством сказал:
– Мисс Китти, я буду молиться о здоровье вашего отца. Не такой он человек, чтобы просто взять и умереть. Он нам очень нужен…
– Да, Джекоб, нам будет плохо без него, и Господь не допустит его смерти… – Глотая горькие слезы, она позволила Натану вывести себя во двор, где стоял его жеребец.
Коллинз вскочил в седло, а потом усадил Китти.
– Мне необходимо переодеться, – пробормотала она, – но я хочу как можно скорее вернуться к отцу.
– Ты и так прекрасно выглядишь, Китти, – заверил Натан, посылая коня легким аллюром. – Я вернусь сюда еще раз и захвачу для тебя свежее платье. Таким образом ты избавишься от необходимости встречаться с матерью в ближайшее время.
– Какое облегчение! – Она почти засмеялась. Несмотря на холодный воздух, день выдался чудесный.
Поля все еще покрывал тонкий слой изморози, и хрупкие льдинки поблескивали в придорожных канавах. Китти невольно вздрогнула под резким порывом ветра, и Натан заставил жеребца скакать быстрее.
Вот показалось русло ручья и поворот на негритянское кладбище, и Китти внезапно вцепилась в Натана и воскликнула:
– Натан, поверни скорее туда, к кладбищу! Давай осмотрим там все – может быть, остались какие-то следы?
– Ох, Китти, разве так уж необходимо…
– Ну, пожалуйста! Иначе я сама спрыгну с коня и пойду пешком!
Отлично зная, что она так и сделает, Коллинз натянул поводья и заставил жеребца свернуть на заросшую тропинку. Им пришлось пригнуться под широко раскинувшимися ветками кустов, закрывавшими дорогу, по которой почти никто не ездил – лишь изредка рабы проносили по ней своих покойников в простых неструганых гробах, а то и просто в саванах.
Наконец они достигли кладбища. У Китти по спине побежали мурашки при виде грубых, растрескавшихся, кое-как сколоченных крестов, поставленных рабами на могилах своих собратьев. Под некоторыми крестами земля осела. Невольно поморщившись, девушка разглядела торчавшие в одном из таких провалов полусгнившие обломки досок и… белесые кости.
– Они что, никогда не приходят сюда, чтобы поправить могилы? – прошептала она, сама не понимая, отчего не решается говорить в полный голос.
– Изредка приходят, – ответил Натан, которому также стало не по себе от столь удручающей картины. – Они не имеют привычки рыть достаточно глубокие ямы, а некоторые настолько бедны, что даже не имеют денег на гроб, – и их хоронят просто в саване. Любому сильному ливню ничего не стоит размыть почву, отчего могилы проседают, а трупы оказываются на поверхности земли. Правда, в ближайшие дни они придут сюда, чтобы похоронить Вилли с Дженни, и увидят, в каком состоянии кладбище. Может, тогда попытаются что-нибудь исправить.
Вдруг Китти вскрикнула – перед ними возвышался могучий дуб, с его нижнего сука свисали обрывки веревки, на которой корчился, задыхаясь, Джон Райт. Китти как завороженная смотрела на дерево.
Натан остановил коня, спешился и помог спуститься на землю своей спутнице. Едва переведя дыхание, она подошла ближе.
– Кровь… здесь… и здесь… – в потрясении шептала она, указывая на окровавленный ствол дуба. – Они привязали его здесь и били, прежде чем повесить…
Натан сделал попытку обнять ее, но Китти оттолкнула его руку и, сосредоточенно глядя себе под ноги, обошла дерево. Она надеялась найти хоть какие-то улики, по которым можно было бы установить личности куклуксклановцев.
– Китти, ты ведь не думаешь всерьез, что сможешь что-то найти? – заволновался Натан. Она явно была не в себе, пока бродила вот так кругами, с отсутствующим видом. – Да и что они, по-твоему, могли бы оставить? Перчатку? Шпору?
– Нет, мои поиски напрасны, – разочарованно проговорила она и со вздохом направилась в сторону жеребца, нетерпеливо бьющего копытом землю. – Нам надо спешить. Нехорошо, если отец очнется, а меня не будет рядом.
Коллинз снова вскочил в седло, усадил Китти и пустил коня галопом по тропинке вдоль русла ручья. Обессиленная, девушка прислонилась к его спине и, полузакрыв глаза, слушала звонкий хруст наледи под копытами.
И вдруг она выпрямилась, в ее глазах отразился ужас. Нет, этого не может быть! Нет… нет, они бы не стали… они бы не смогли так поступить… ведь этого не делают даже самые кровожадные звери!
И она отчаянно закричала. Натан вздрогнул от неожиданности и так рванул повод, что жеребец заржал и вздыбился, ударяя в воздухе мощными копытами.
Китти, не удержавшись, упала на землю и едва успела увернуться от тяжелых подков. Вскочив на ноги, она бросилась к берегу ручья.
– Ради Бога, Китти, что с тобой? – воскликнул Натан, увидев, как девушка наклонилась над быстро бегущей водой. Подойдя ближе, Коллинз проследил за ее помертвевшим от ужаса взглядом.
На дне ручья угадывалась некая темная масса. Постепенно он стал различать ее очертания. Весело журча, прозрачные струи ласкали покрывшуюся морщинами шоколадную кожу и играли тонкими, словно игрушечными, ручками и ножками.
Они нашли труп ребенка Дженни.
Глава 9
Неизбежная угроза войны нависла над Югом подобно грозовой туче, принесенной с Севера и готовой в любой момент разразиться бурей. Вот только никто не мог сказать точно, когда именно прозвучит первый удар грома.
9 января 1861 года о выходе из Союза заявил штат Миссисипи, а на следующий день – Флорида. Алабама присоединилась к ним 11 января, Джорджия – 19-го. Под давлением этих событий Генеральная Ассамблея Северной Каролины выступила с предложением созвать собрание. Поскольку настроенные против сепаратизма консерваторы были не в большинстве, 29 января Ассамблея приняла указ о всеобщем голосовании по вопросу созыва собрания и избрании на него ста двадцати делегатов.
И радикалы, и консерваторы не жалели сил на то, чтобы выиграть в день голосования, назначенный на 28 февраля. К немалому удивлению многих, верх одержали консерваторы – и вопрос о созыве собрания отпал.
Однако ни одна сторона не считала это окончанием борьбы. Всем было ясно, что рано или поздно Северной Каролине придется принять окончательное решение – отделиться следом за своей южной сестрой или остаться членом Федерального Союза штатов.
На смену зиме пришла весна, и ласковый апрельский ветер старался согреть застывший в напряженном ожидании Юг.
Китти сидела на ступеньках заднего крыльца, прижав колени к груди, и мечтательно любовалась оживавшей на глазах лесной опушкой. Свежая зелень радовала глаз, а в лицо дышал ароматный весенний воздух. Вот и весна… пора пахоты и сева.
Полуобернувшись, она покосилась краем глаза на отца, неподвижно сидевшего в кресле-качалке. Его лицо было изуродовано грубыми шрамами от ударов кнута, а левый глаз навсегда закрыла черная повязка. Джон горбился, отросшая за зиму борода скрывала следы от той ужасной веревки, на которой его повесили. Все тело старика было покрыто багровыми рубцами, но самую страшную и неизлечимую рану безжалостные убийцы оставили в его душе.
Джон практически перестал разговаривать. Целыми днями напролет он сидел на крыльце, неподвижно уставившись невидящим взглядом в одну точку. Один день ничем не отличался от другого.
Он совершенно пал духом, и Китти была бессильна помочь ему. Долгие, ужасные недели она не отходила от отца, следя за его мучительно затянувшимся выздоровлением от жестоких ран. И за все это время он не произнес ни слова, лишь лежал, безразлично глядя в потолок, словно его сознание окончательно утратило связь с реальностью.
Он больше не слышал занудных причитаний Лины и, если его слуха и достигали робкие просьбы Китти поговорить с ней, не подавал при этом виду. Такое отчуждение казалось особенно обидным и несправедливым для дочери, всегда бывшей с отцом в самых близких отношениях.
Док объяснил ей, что пытки, которым подвергся Джон, проделывают с людьми странные штуки, они влияют на их психику и сознание. Эти душевные раны может исцелить лишь время, да и то далеко не всегда. И Китти с ужасом все чаще и чаще думала, что отцу уже не удастся оправиться до конца.
– Папа, настало время сева, – промолвила она и обернулась посмотреть на его реакцию. Он лишь моргнул здоровым глазом и по-прежнему смотрел вдаль. – Папа, нам надо позаботиться о земле, иначе нам придется голодать зимой…
Джон неохотно повернулся к дочери. Единственный его глаз был полон влаги. Еле внятно он прошептал:
– Это больше не имеет значения, дочка!
Китти опустилась у его ног, обняла за колени и сквозь слезы проговорила:
– Неправда, папа! Жизнь продолжается. Я понимаю, как ужасно то, что тебе пришлось пережить, но надо двигаться вперед! Я помогу тебе сеять. Мы начнем новую жизнь…
– Нет, – еле заметно покачал он головой. – Меня здесь уже нет. И для меня теперь все кончено.
Китти разжала объятия и вытерла слезы трясущимися руками. Ну как к нему подступиться?! Он существует в ином мире, отличном от прежнего и отделенном от них глухой стеной.
Услышав перестук копыт, Китти насторожилась, только Джон оставался неподвижным. Если он и уловил какие-то звуки, то внешне это никак не выразилось.
Из-за угла дома показался верхом на своем жеребце Натан – он весь сиял и радостно размахивал руками, крича на ходу:
– Поехали со мной в Голдсборо! Вся округа направляется в город – ждут телеграммы с новостями из форта Самтер!
Она растерялась. А ведь верно, с самого утра на раскисшей дороге к городу царило необычное оживление, однако девушка была слишком погружена в свои печали, чтобы задумываться о причине такой суеты.
– Китти, разве ты ничего не слышала? – нетерпеливо продолжал Натан. – Наши силы начали обстрел форта Самтер в Южной Каролине!
– Нет, не слышала, – медленно покачала она головой.
Действительно, ей ничего не было известно. Натан не навещал их уже целую неделю. Без конца лил дождь, а в те немногие дни, когда светило солнце, Натану приходилось присматривать за тем, как идет сев на обширных плантациях Коллинзов.
Юноша спешился и встал одной ногой на край крыльца, не выпуская из рук уздечки. Наклонившись поближе к Джону, он присмотрелся и кивнул:
– Доброе утро, сэр.
Джон никак не отреагировал на приветствие.
– Все такой же, а? – обратился Натан к Китти. – Как по-твоему, он когда-нибудь выберется из этого?
– Пожалуйста, не надо, Натан, – горячо зашептала она, – не говори о нем, как будто… как будто о вещи. Он все слышит.
– Извини.
– А теперь расскажи про форт Самтер. Теперь, когда отец перестал ездить в город, мы не читаем газет. И если кто-нибудь из соседей не заглянет к нам поболтать, мы так и не будем знать последних новостей.
– Ну, похоже на то, что конфедераты в Южной Каролине решили, что больше не в силах выносить вид федерального флага, развевающегося над фортом Самтер, контролирующим Чарлстонский залив. Теперь, когда они вышли из Союза и стали независимым штатом, они вправе считать, что вид иностранного, по их словам, флага для них оскорбителен. Было предложено янки освободить форт, но его комендант – кажется, его зовут майор Андерсен – ни за что не хотел опустить флаг или сдаться. А сегодня ночью мы получили известие, что наши начали обстреливать крепость.
Миловидное лицо Натана сияло от восторга, тогда как у Китти все похолодело внутри в предчувствии того, что этим поступком Юг сжигает за собой мосты и дальше события начнут развиваться с нарастающей скоростью.
– Ну же, поехали! – настаивал Коллинз. – Давай я помогу тебе оседлать коня. Мы мигом доскачем до города и вместе со всеми дождемся новостей!
– Хорошо, – наконец уступила она и, оглядев свои холщовые штаны, добавила: – Только подожди немного – пойду переоденусь во что-нибудь более подходящее. Не являться же в город в таком виде.
И Китти поспешила в дом. Навстречу ей уже вылетела мать со своими бесконечными расспросами.
– Мне некогда объясняться, – бросила девушка, торопливо переодеваясь в новое муслиновое платье, которое только что кончила шить.
Китти выскочила из дома буквально преследуемая Линой, и Натан едва поспевал за ней, горевшей желанием как можно скорее скрыться от матери.
Коллинз вывел из стойла и оседлал ту самую лошадь, на которой имел обыкновение ездить Джон, и они поскакали в сторону Голдсборо. Натан, безмятежно улыбаясь, признался:
– Я так рад, что мы вместе именно сегодня! Мужчине вдвойне приятно слушать радостные вести, если рядом с ним любимая.
– Которой вдвойне приятно быть рядом с ним, – подхватила Китти, подставляя лицо ласковому ветру. – Ах, как я люблю тебя, Натан!
Дорога оказалась запруженной верховыми, повозками и экипажами – все торопились в город. Когда Натан и Китти добрались до главной улицы Голдсборо – Централ-стрит – стало ясно, что буквально все графство собралось здесь, у стен телеграфа, в ожидании новостей из Южной Каролины.
Мужчины теснились в первых рядах, потягивая из фляжек виски и переговариваясь возбужденными голосами. Женщины стояли поодаль, держа за руки ребятишек, спрятав под яркими шляпками лица от жаркого апрельского солнца. Возле самого вокзала расположился негритянский оркестр, вовсю наяривавший «Дикси» – новую, ставшую чрезвычайно популярной песенку.
Толпой владело счастливое оживление. Получился настоящий праздник, подумала Китти, с трудом пробираясь следом за Натаном. Впервые в жизни ей приходилось видеть столько людей, охваченных единым порывом. Поддавшись всеобщему ликованию, она просунула свою руку в руку Натана, и он сжал ее сильными пальцами, а потом наклонился и слегка поцеловал.
Однако вскоре Китти заметила и таких, кто, не скрывая тревоги, старался держаться в стороне, не разделяя всеобщей радости. Девушка решила, что это и есть консерваторы. Те, кто, как и ее отец, считает воину развлечением для глупцов. Она не сомневалась, что если бы Джон оказался сегодня в городе, то стоял бы рядом с этими немногими.
Они прошли мимо «Башни Вашингтона» – рынка, где продавались рабы. Сегодня там было пусто, торги отменены. Китти стало любопытно, куда же ведет ее Натан, – Коллинз пробирался сквозь густую людскую толпу явно с какой-то определенной целью.
И вот наконец Натан остановился у дверей ювелирного магазина мистера Гиддена.
– Зачем мы сюда пришли? – недоумевала девушка, глядя на победоносную улыбку Натана.
При виде продавца он церемонно взмахнул рукой и провозгласил:
– Мы пришли купить обручальные кольца. И я желаю, чтобы моя невеста сама сделала выбор!
– Ох, Натан… – От его слов у Китти перехватило дух. – Это… это так неожиданно.
– Почему неожиданно? – Он привлек ее за плечи, звучно поцеловал и затем отстранился, раскачиваясь с пятки на носок и сияя, как удачно напроказивший мальчишка. – Я люблю тебя и намереваюсь жениться в ближайшее время! Сегодня самый подходящий день, чтобы купить обручальные кольца.
– Китти, значит, я не ошибся, это ты вошла в магазин, – загремел у дверей голос дока Масгрейва. – Нам надо поговорить. Все собирался заглянуть к вам и проведать отца, но только из-за перемены погоды, похоже, все графство решило заболеть воспалением легких – вот я и мотался туда-сюда, не имея ни минуты свободной.
– Вам следовало позвать меня на помощь, док.
– Нет, я решил, что тебе лучше присматривать за отцом. – Масгрейв снял старую холщовую шляпу, и стало видно, какое мрачное у него лицо. – Если ему и суждено оправиться, то только благодаря тебе. Нытье Лины только побуждает его все глубже и глубже замыкаться в своем мире. Ему хоть немного стало лучше?
Все в Китти противилось тому, чтобы сказать «нет», и она ответила неопределенно:
– Он заговорил со мной этим утром, когда я напомнила, что пора начинать сев, не то мы умрем с голоду. А он буркнул, что это не имеет значения, дескать, как ни крути, а его здесь уже не будет.
Док выпятил губы под пушистыми седыми усами:
– Они лишили человека присутствия духа, вот чего они добились! Джон Райт был одним из самых отважных мужчин, которых мне довелось знать. Он никогда не лез за словом в карман, если дело касалось его убеждений…
Натан, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу, не выдержал и вмешался:
– Док, вы уж не обижайтесь, но мы зашли сюда по делу, причем довольно важному.
– Ну-ну, не смею задерживать. – Док торопливо отвел глаза, пряча давнюю неприязнь к юному повесе. – По правде сказать, у меня тоже есть важное дело к Китти, но оно займет много времени. – И он продолжил, постаравшись встать так, чтобы оказаться спиной к Натану и лицом к его спутнице: – Китти, обстрел форта Самтер неминуемо приблизит начало войны, особенно если конфедератам удастся захватить крепость. Из Ралея дошли слухи, что отделения нам не избежать. Я немедленно связался с доктором Чарльзом Джонсоном, которого должны назначить главным военным хирургом штата, и он подтвердил, как я уже говорил тебе раньше, свое намерение открыть в Голдсборо военный госпиталь. Естественно, нам понадобятся знающие медсестры, и я хотел бы рассчитывать на твое участие.
– Ну уж нет! – вмешался в разговор, грозно сверкая глазами, Натан. – Китти скоро станет моей женой, и мне вовсе не хочется идти на войну с сознанием того, что она гнет спину в каком-то госпитале, посреди грязи, крови и… смерти! – Он с трудом заставил себя говорить тише. – Нет, она, как и другие леди, останется дома, там, где ее настоящее место. И прошу выбросить из головы всякие мысли о работе, да еще в госпитале!
Пока Китти стояла и смотрела, как гневно раздувает ноздри Натан, у нее в груди также разгоралось пламя негодования. Девушка недоумевала, чему это может улыбаться Масгрейв, если сама она едва сдерживается. Может быть, он просто догадался, что она, Китти, никогда в жизни не позволит ни одному мужчине – даже если она его любит – вот так грубо распоряжаться ее судьбой?
Они оба выжидательно умолкли, глядя на нее: Натан с сердитым нетерпением, а док Масгрейв – с едва заметной ухмылкой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?