Текст книги "Дилемма мисс Блам"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dilemma-miss-blam-13886.jpg)
Автор книги: Патрисия Лэй
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава вторая
Стоило Виктории оказаться в экипаже, как она осушила слезы и немедленно начала размышлять над тем, как ей выпутаться из этой славной переделки. Она была не из тех, кто хнычет, попав в неприятную ситуацию, но она не могла не признать, что положение у нее в высшей степени затруднительное. Виктория глубоко вздохнула и попробовала оценить опасность.
Распускать слюни и проклинать других – было просто не в ее натуре. Она сама вовлекла себя в это до жути щекотливое положение и сама должна из него выбраться. Виктория выпрямилась, расправила плечи и составила план действий.
К тому времени, когда она подъезжала к дому, Виктория была твердо убеждена, что это происшествие больше не займет мыслей ни лорда Хардвика, ни Френсис Ловетт, и, потом, ни один из них не знал ее имени.
Харриет услышала, как подъехал экипаж Виктории, в бросилась в прихожую. Она распахнула входную дверь и нетерпеливо ждала, пока Виктория расплатится с кучером поднимется по ступеням.
– Не копайся так, Виктория. Тебя могут увидеть. Входи скорее, гусыня.
Один взгляд на потерянное лицо кузины сказал Харриет, что не все прошло гладко.
– Что случилось? – выдохнула она, почти втаскивая Викторию в прихожую.
Виктория подала ей знак замолчать, пока они не окажутся в безопасности в гостиной, подальше от ушей какого-нибудь любопытного слуги.
Как только за ними закрылась дверь гостиной, Виктория кинулась к дивану, рухнула на него, одной рукой судорожно стаскивая нелепую шляпу, а другую, прижимая ко лбу.
– Со мной случилось ужасное, – сказала она, тяжело вздыхая.
Однако прежде чем она успела вымолвить еще слово, они услышали шум другой кареты, остановившейся перед домом. Обе девушки вскочили на ноги и подбежали к окну.
– Это мама! воскликнула Виктория, нервно озираясь. – Вот, – она вложила браслет в руку Харриет, – мама не должна его видеть.
– Быстрей. Я выскользну через заднюю дверь, и тетя Джейн не будет задавать вопросов.
Харриет схватила шляпу и вуаль и принялась поспешно заворачивать их в бумагу. Она махнула рукой в сторону корзинки с рукоделием и прошептала:
– Я закончила платок для викария. Он в корзинке. С этими словами она удалилась и промчалась через холл к боковой двери.
И в то же мгновение в гостиную вошла леди Блам. Оглядев комнату, она произнесла:
– Привет, дорогая. Мне показалось, что я слышала здесь голоса.
– Я напевала, – ответила Виктория, которая сидела на диване с видом полнейшей невинности. В руках у нее был вышитый платок. – Я закончила работу на сегодня.
Леди Блам рассеянно кивнула. Лицо и хрупкий вид этой стройной женщины скрывали сильную волю. Хотя она родила шестерых детей, ее лицо сохранило аристократическую бледность истинно английской леди, лишь на щеках тонкая кожа слегка розовела. От ее синих глаз ничто не укрывалось.
– Чудесно, дорогая. А теперь, если мы не принимаем, я пойду к себе в комнату и немного отдохну перед обедом. Встреча была утомительной. Леди Гамильтон настаивает, чтобы на весеннем балу было два оркестра, и чтобы в список приглашенных добавили еще сто человек. В этом списке и так уже больше пятисот имен. У нас была по этому поводу до нелепости длинная дискуссия. Все аргументы за и против только вызвали у меня головную боль.
– Прекрасная мысль, мама. Я сама собиралась уйти к себе и немного отдохнуть, – Виктория мысленно взмолилась, чтобы на лестнице ее не подвели ноги, потому что они все еще дрожали. Ей необходимо было остаться одной, чтобы поразмыслить над своим приключением.
В течение нескольких дней Виктория с беспокойством ожидала, не возникнет ли каких-либо отголосков ее злосчастной поездки, но ничего не происходило… до того вечера, когда состоялся бал у герцога и герцогини Стенкоп.
На самый большой бал сезона Викторию сопровождали лорд и леди Блам. К этому балу, который давала чета Стенкоп в честь своей дочери Чарити, месяцами готовились озабоченные матери и возбужденные дочери.
Виктория надела по этому случаю свое новое платье – парижскую модель из розового шелка, затканного серебряной нитью. Низкий вырез выгодно приоткрывал ложбинку между грудей, хотя она первая признавала, что особо подчеркивать нечего, в отличие от Харриет или Френсис Ловетг.
Она хмыкнула при сравнении себя с великолепной Френсис Ловетт, самой красивой и дерзкой лондонской актрисой, о которой сплетничали, что иногда она намачивает свои платья, чтобы они плотнее облегали тело. Виктория была глубоко погружена в свои мысли, когда голос отца вернул ее к действительности. Лорд Блам стоял перед ней, одетый для выхода.
К своему изумлению, Виктория обнаружила, что сравнивает его с лордом Хардвиком, хотя они не были похожи. Отец, коренастый невысокий мужчина с круглым лицом и веселой улыбкой, ничем не напоминал Хардвика, и все же она находила сходство в их манере вести себя. Лорд Блам стоял прямо и смотрел ей в лицо умными, любящими глазами. Хотя его и нельзя было принять за знаменитого денди, щеголя Браммела, во всей его фигуре отражалось настоящее достоинство. Сегодня вечером на нем был черный бархатный фрак с позолоченными пуговицами и серые панталоны. Виктория улыбнулась ему, преисполнившись гордости оттого, что это ее отец.
– Ну, шалунья, сегодня вечером ты прелестно выглядишь. Я польщен, что имею честь сопровождать на этот бал двух сногсшибательных леди.
– Малкольм, да ты еще не забыл, как заставить женщину почувствовать себя хорошенькой? – рассмеялась леди Блам. Она вновь переключила внимание на Викторию
– Я хочу, чтобы ты была общительной и веселой. И, пожалуйста, без твоих обычных фокусов, когда ты убегаешь и прячешься в самый укромный уголок. – Видя, что дочь собирается возразить, она перебила ее: – Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, моя дорогая. Нас ждет прекрасный бал, и будь сегодня вечером такой же очаровательной, какой ты бываешь дома. Твоя кузина Харриет почти помолвлена с лордом Бэконом, и это очень выгодная партия. – Она фыркнула. – Если моя любезная сестра еще раз намекнет мне, что Харриет отклонила уже пять предложений, думаю, что придушу ее.
– Знаешь, мама, ты говоришь так, как будто это состязание. Мой первый сезон едва начался. Я от всей души надеюсь, что ты не поспешила поставить на мне крест.
Викторию коробило, когда мать вела себя так, словно найти мужа для дочери было для нее важнейшей задачей в жизни. И к тому же тяжкой задачей. Если бы мать проведала, что она без сопровождения ходила в дом мужчины, хорошенькую головомойку она бы получила. Но вряд ли этого следует опасаться; по всей вероятности, ни лорд Хардвик, ни Френсис Ловетт не узнают ее на балу. Она и мысли не допускала, что в полутемной комнате ее можно было рассмотреть, да и встреча была очень короткой. И если даже по какой-то горькой иронии судьбы Хардвик все же узнает ее, он, безусловно, достаточно благороден, чтобы не подать вида. Все время по дороге на бал она продолжала думать об этом, полная решимости не дать испортить себе вечер.
Но, как было замечено ранее, Виктории выпал жребий родиться под злой звездой, и, видимо, потому ее имя огласили в большом бальном зале именно тогда, когда Френсис Ловетт вальсировала в паре с лордом Хардвиком. Невозможно было не заметить, как любопытствующее выражение на лице Френсис сменилось узнаванием.
Не успела Виктория осознать происшедшее или обдумать, чем оно может грозить, как почувствовала, что ее дернули за руку, и, обернувшись, оказалась лицом к лицу с Харриет.
– Виктория, слава Богу, ты здесь. Я умираю от желания поговорить с тобой, но боюсь зайти к вам, на случай, если до тети Джейн дошли слухи. Как ты живешь? – Она повела кузину прочь из комнаты. – Пойдем в библиотеку, там нас не подслушают. Я просто должна узнать, что произошло в тот день.
– Ты думаешь, это разумно – исчезать так рано? Я уверена, что сейчас мама глаз с меня не спускает.
Харриет нахмурилась, быстро оглянулась и увидела тетю Джейн, которая неодобрительно следила за девушками.
– Ты права. Встретимся в саду во время перерыва. Подходит?
– Так лучше. И я все тебе расскажу. Я буду за живой изгородью у фонтана.
Виктория хихикнула. Больше всего она обожала таинственность.
Виктория танцевала несколько раз с разными кавалерами, но никто из них не вызвал в ней никаких чувств. Среди них был прыщавый юнец Никсон и пухлые близнецы Джеймисон, но ни одного из них судьба не наделила хоть каплей энергии и красоты лорда Хардвика.
Викторию раздражало, что она не перестает выискивать в толпе лорда Хардвика и сравнивать его с окружающими. Где бы он ни находился, он всегда приковывал ее взгляд. Его широкоплечая фигура в черном бархатном костюме с накрахмаленным галстуком сразу обращала на себя внимание. А когда она вспоминала его поцелуй (хоть он и предназначался не ей), пульс у нее учащался, и она обмахивалась веером с удвоенной энергией.
Для Виктории также не осталось тайной, что пока она с любопытством рассматривала лорда Хардвика, Френсис Ловетт рассматривала ее. «Неужели она на самом деле ревнует ко мне, – усмехнулась про себя Виктория. – Вот забавно!» Даже отвергая эту мысль, Виктория ощущала тревогу: неуловимое подспудное чувство заставляло ее быть начеку с этой женщиной. Френсис Ловетт могла быть грозным противником, и у Виктории не было никакого желания сталкиваться с ней.
Наконец, часы пробили половину одиннадцатого, и музыканты отложили свои инструменты. Наступил долгожданный перерыв. Из предосторожности Виктория поискала взглядом мать и, удостоверившись, что леди Блам сидит спиной к дверям, ведущим в сад, скользнула из толпы в холод ночного воздуха. Она быстро прошла через сад к фонтану, где часто играла ребенком. Здесь же стояла знакомая ей скамейка.
Виктория опустила руку в холодную воду фонтана и смочила пылающие щеки и шею. Она глубоко, с облегчением вздохнула.
Через несколько минут послышались приближающиеся шаги.
– Виктория, это ты? – донесся приглушенный шепот.
– Конечно, дурочка. Кого ты ожидала найти? Честное слово, Харриет, иногда ты меня изумляешь!
– Не будь такой забиякой. У меня глаза еще не привыкли к темноте, – отозвалась Харриет, слегка разозлившись.
– Прости, – Виктория похлопала по скамейке, стараясь успокоить кузину. – Ну, иди и сядь рядом. Мне нужно многое рассказать тебе.
– Я хочу, чтобы ты повторила каждое слово, и не пропусти чего-нибудь. Ты согласна, что лорд Хардвик абсолютно бесподобен? – тараторила, усаживаясь, Харриет. – Я думала, что он может упомянуть сегодня о моей записке, но он весь вечер совершенно не замечает меня.
– Я столько натерпелась из-за тебя. Тебе лучше не иметь ничего общего с этим повесой, – выдавила Виктория сквозь зубы.
Она коротко пересказала историю своего провала под аккомпанемент охов, смешков и кивков Харриет в соответствующих местах. По некоторой причине Виктория воздержалась от упоминания о поцелуе Хардвика.
В лунном свете Харриет наблюдала, как на ее запястье сверкают драгоценности, потом издала негромкий смешок.
– Лорд Бэкон говорил мне сегодня, как он счастлив, что я опять ношу его подарок. Он заметил его исчезновение с моей руки и подумал, что, возможно, браслет мне не нравится. – Ее глаза озорно блеснули. – Если бы он имел хоть малейшее представление, где был этот браслет, то пришел бы в ярость. – Она коснулась руки кузины. – Я не могу отблагодарить тебя в полной мере за то, что ты вернула мне браслет.
– Что касается меня, то я счастлива уже тем, что все это позади, и браслет снова у тебя на руке. Теперь нам лучше вернуться в зал. Слышишь, музыканты снова начали играть. Наши мамы, должно быть, ищут нас.
– О, да это, кажется, вальс, а я обещала следующий Джейсону Оверстриту. Бежим!
– Иди вперед, Харриет, я посижу здесь еще несколько минут. Для меня этот бал совсем не так увлекателен, как для тебя. У меня еще болят на ногах все пальцы, на которые наступил каждый неуклюжий увалень Лондона.
После ухода Харриет Виктория еще долго сидела, наслаждаясь прохладным ночным ветерком. Она глубоко погрузилась в свои мысли, когда до ее слуха донесся приближающийся звук шагов пары, занятой горячим спором. В низком мужском голосе она узнала голос лорда Хардвика, мгновенно вскочила на ноги и заметалась в поисках укрытия. В конце концов, Виктория решила спрятаться за переплетением ветвей кустарника, где не привлечет внимания любовников, занятых своей ссорой.
Виктория не собиралась подслушивать, но они ссорились и в гневе повысили голоса, так что не слышать их было невозможно.
К ее ужасу шаги, приближались, и парочка остановилась в трех футах от нее с другой стороны кустов.
– Говорю тебе, Нейл, что не позволю сделать из себя дурочку, пока ты заигрываешь с каждой юбкой, – второй голос, бесспорно, принадлежал Френсис Ловетт.
– Предупреждаю тебя, моя милая, что я начинаю терять терпение от твоих вспышек ревности. Я только дважды танцевал с леди Оксфорд. Однако вздумай я станцевать с каждой хорошенькой мордашкой в этом зале, не сомневайся, что я так и сделаю. Я не допущу, чтобы мне ставила условия ты или любая другая женщина. Я не какой-нибудь барон, которого ты можешь водить на веревочке.
Оставив без внимания его замечание, разгневанная Френсис продолжала:
– А еще я ловлю тебя раз за разом на том, что ты шаришь взглядом по залу в поисках этой юной нахалки Виктории Блам, которую я застала у тебя в доме. Ты делаешь вид, что она ничего для тебя не значит, но я-то знаю, Нейл, это выражение твоих глаз. Она тебя очень заинтересовала!
Виктория почувствовала, что лицо ее заливается краской, когда поняла, что разговор идет о ней. Что ей было делать? Обнаружить свое присутствие и подвергнуться унижению или попытаться прокрасться подальше в кусты, чтобы просто не слышать их? Конечно, последнее было предпочтительней. Виктория подалась назад и наступила на веточку, которая сломалась с громким хрустом, заставив ее застыть на месте.
– Кто здесь? – громко окликнул Хардвик. Любовники несколько мгновений прислушивались. Виктория затаила дыхание и оставалась недвижимой. Сейчас она уже боялась заявить о своем присутствии: слишком неловким было положение, в котором она оказалась. Почему они не уходят? От раздражения она скрипнула зубами.
Тем временем парочка возобновила спор. Теперь Виктория слушала, сгорая от любопытства, какие ужасные вещи они могут сказать о ней? Ее нянюшка всегда предупреждала что тот, кто подслушивает, слышит о себе только дурное но ей было все равно. Однако больше ее имя не упоминалось. Френсис продолжала осыпать лорда Хардвика упреками из-за его любовных похождений, пока он, в конце концов, не пришел в ярость.
– Я наслушался достаточно, Френсис. Меня не будет держать под башмаком истеричка. – Лорд Хардвик заскрежетал зубами и в гневе отвернулся от нее.
– Тогда между нами все кончено, Нейл! Ты мне опротивел, и я не желаю тебя больше видеть. – С этими словами Френсис промчалась по дорожке к дому.
Все еще разъяренный лорд Хардвик с отвращением бросил через живую изгородь бокал с пуншем, который до того был у него в руках.
– Ax! – вскрикнула Виктория, когда холодная жидкость попала ей на плечо и забрызгала ее красивый вечерний туалет.
Услышав ее вопль, Хардвик обошел, кусты и уставился на нее, уперев руки в бока.
– Какого дьявола вы здесь делаете?
– Взгляните, что вы наделали, вы, варвар! Вы испортили мое новое платье, – рыдала Виктория, в отчаянии вытирая корсаж, от чего малиновое пятно расплывалось еще больше. Большое и неровное, оно было видно даже в тусклом свете луны.
Лорд Хардвик подошел ближе и узнал ее.
– Вы не та самая крошка, которая на днях явилась ко мне в дом? Дочь лорда Блама, я полагаю? Вы ведь мисс Виктория, не так ли? – В его голосе появился поддразнивающий оттенок. – Уж не преследуете ли вы меня, моя шалунья?
– Вот уж нет! И я не ваша шалунья! Я невольно стала свидетельницей вашей ссоры и скрылась, чтобы не смущать вас. – Она продолжала тереть платье, более озабоченная тем, что скажет ее мама, чем досадой лорда Хардвика. – И вот явились вы и испортили мне платье!
– Ну, пойдемте со мной и посмотрим, можно ли это поправить. Я думаю, служанке удастся смыть пятно.
Они проходили мимо фонтана, и Хардвик остановил Викторию.
– Позвольте мне смыть пунш с вашего лица. Он смочил платок водой и, приподняв ее лицо за подбородок, принялся вытирать грязные пятна со щек и шеи, а она уставилась в его темные глаза, которые, как будто смеялись над ней. Она надеялась, что он не услышит ударов ее сердца, которое отказывалось подчиниться ее приказу, биться ровнее. Близость Хардвика приводила ее в трепет.
Казалось, это длилось вечность, но вот он отпустил ее и отступил назад, чтобы оценить свою работу.
– Что ж, похоже, это все, на что я способен. Хорошо бы теперь провести вас тайком через боковую дверь, а служанка быстро поможет вам пройти наверх по задней лестнице.
Но такая удача не могла выпасть на долю Виктории. Как только они вошли в зал через высокую застекленную дверь, Френсис Ловетт возопила в своей лучшей театральной манере:
– Вот и вертихвостка!
Все взгляды обратились к Виктории, которая хотела провалиться сквозь землю, но эта волшебная возможность ей дарована не была.
Несчастная Виктория смотрела на Френсис Ловетт в состоянии полнейшей паники. Эта женщина безумна. Вскоре ее потрясение сменилось гневом. Виктория почувствовала, что втянута в чужую игру, и застыла на месте. Как смела эта особа устроить подобную сцену , и что могут думать в эту минуту ее папа и мама? Хотя ей было стыдно оттого, что она оказалась в центре этого спектакля (недаром ее мать не уставала повторять: леди не устраивают сцен), еще больше ее тревожила реакция родителей. Она оглядела комнату, ища поддержки у Харриет, но кузина ответила на ее взгляд, брошенный украдкой, недоверчивым молчанием. Держась из последних сил, Виктория не смогла возразить ни слова в ответ. Она только страстно желала умереть.
Глава третья
Виктория лихорадочно пыталась найти выход из положения, а малиновая краска быстро заливала ее шею, поднимаясь к щекам. Все взгляды были обращены к ней, так как воцарилось всеобщее молчание. Даже музыканты перестали играть, полагая, что тишина требуется для какого-то важного объявления.
– Быстрее, – воскликнул лорд Хардвик с металлом в голосе, – кто-нибудь приведите мать этой леди. Она упала в обморок в коридоре и ударилась головой. – Он мертвой хваткой обхватил Викторию за плечи и толкнул в ближайшее кресло. – Боюсь, она снова сейчас потеряет сознание, пусть пошлют за врачом!
– Нет! – вскричала Виктория, не понимая его намерений.
Она свирепо смотрела на него, заметив, что слабое движение тронуло его губы, изогнув их в озорной улыбке. Этот человек не в своем уме, вскипела она.
– Со мной все будет хорошо, – выдавила она сквозь стиснутые зубы.
– Виктория! – Леди Блам в тревоге неслась к ней, не отрывая взгляда от малинового пятна, которое сверху донизу разлилось по платью девушки. – Что с тобой случилось? Ты в порядке?
– Я не падала в обморок, – пробормотала Виктория, зная, что ее мать моментально различит ложь. – Я, должно быть, споткнулась и упала, ударившись головой. И залила пуншем все платье.
– Хм! – многозначительно прокашлялась Френсис Ловетт, вскидывая голову.
Лорд Хардвик немедленно шагнул к ней, решительно зажал ее руку в сильных пальцах и спокойно вывел ее из бального зала.
Виктория уголком глаза проследила за отбытием парочки, и, когда актриса скрылась за дверями, первый раз вздохнула свободно. Внезапно до нее дошло, что Хардвик подсказал ей, как выпутаться из этого скандала, и она упала как бы в легком обмороке, хотя в жизни не теряла сознания. В конце концов, никто не ожидает разговоров от дамы, лежащей без чувств, думала она, безвольно свесив руки. Главное не переборщить, размышляла Виктория. Ее мать слишком умная женщина.
Но леди Блам прекрасно отличала фальшивые обмороки от настоящих и не обманулась ни на минуту. Однако сейчас было не время и не место докапываться до сути этого нелепого происшествия.
– Малкольм, помоги мне отвести Викторию в карету. Она, кажется, снова теряет сознание.
– Пустяки, я могу идти, – сказала Виктория самым смиренным тоном.
Она встала и тяжело оперлась на руку отца, положив конец сцене, достойной великой Френсис Ловетт. В душе она подсмеивалась, хотя внешне, как и следовало, оставалась невозмутимой.
Стоило Виктории добраться до кареты, как она забилась в угол, откинув голову на подушку. Закрыв рукой глаза, она притворилась, что дремлет. Уж лучше сон, чем разговоры, нервничая, думала она. Ее родители тихо сидели напротив, как будто оглушенные недавним происшествием.
– С тобой все хорошо, дорогая? – осведомилась мама, когда они проехали несколько кварталов.
– Ох, мама, мне будет лучше, только когда я окажусь в своей кровати.
В жизни не говорила ничего более правдивого, отметила про себя Виктория. Сейчас ее комната казалась ей желанней, чем райские кущи.
Видя, что Виктория не расположена, поддерживать беседу, леди Блам обратила свой гнев на Френсис Ловетт.
– Просто в голове не укладывается, что взбрело в голову этой особе, этой Ловетт. Честно говоря, я не понимаю, как она вообще добилась приглашения на такой респектабельный прием.
– Я думаю, она пришла с лордом Хардвиком, – отозвался лорд Блам. – Он предпочел бы, чтобы его оставили в покое, но знал по опыту, что лучше угодить жене, чем попасть под горячую руку.
– Да, до меня доходили слухи об этих двоих, – подтвердила леди Блам, не желая развивать эту тему дальше в присутствии Виктории.
Как бы то ни было, она не была убеждена, что получила все ответы относительно событий этой ночи. Почему Френсис Ловетт вела себя так дико? Обычно подобные сцены закатывают из ревности. Леди Блам обернулась к дочери и пристально посмотрела на нее, желая рассмотреть ее лицо во мраке кареты.
– Виктория, ты ходила в сад с лордом Хардвиком?
– Что ты, мама, конечно нет! – Виктория постаралась, чтобы в ее голосе прозвучало неподдельное возмущение такого рода предположением.
– Я могу поручиться за это, – высказался лорд Блам, к облегчению Виктории. – Я видел, как мисс Ловетт покинула зал об руку с Хардвиком. Похоже, они ссорились, и Хардвик пытался избежать скандала.
– Что ж, если он не может держать в узде эту гнусную особу, то ему не следует приводить ее в приличное общество, – язвительно заметила леди Блам. – Эта женщина не в своем уме.
Виктория спокойно слушала, как мать продолжает изливать гнев на мисс Ловетт. Она знала свою мать достаточно хорошо. У леди Блам была собственная манера обходить неприятные ситуации: она просто отказывалась копаться в них. Если все происшедшее можно было приписать бестактности актерки, тем лучше. Теперь бы только добраться до дома, в покой ее комнаты, подальше от придирчивых расспросов матери, тогда, может быть, ей удастся выйти невредимой из этой позорной истории.
Дома Виктория сразу отправилась к себе, не позволив Родителям вызвать врача. Она здорова, настаивала Виктория. Обморок вызван тем, что она плохо поела в тот день, жарой в зале да еще это волнение из-за бала, доказывала она. И так как она была такая примерная девочка, лорд и леди Блам исполнили ее желание. Ведь она никогда не доставляла им никаких хлопот.
На следующее утро Виктория была на ногах в обычное время, и, когда горничная доложила, что к ней пришли, она в крайнем волнении сразу бросилась вниз, надеясь увидеть Харриет. Но, когда она распахнула двери гостиной, там стоял лорд Хардвик.
Отвесив ей низкий поклон, он сказал:
– Доброе утро, мисс Блам. Очень рад, что вы сегодня так хорошо выглядите.
– Я не ожидала увидеть вас, лорд Хардвик, – выпалила Виктория прежде, чем успела подумать.
– Я хотел узнать, как вы себя чувствуете, – он окинул взглядом ее бледно-голубое утреннее платье и усмехнулся. – Нет сомнения, вы полностью оправились от вчерашнего обморока.
Виктория подошла к нему и прошипела:
– Вы прекрасно знаете, что я не падала в обморок вчера вечером. И я не понимаю, зачем вы продолжаете этот фарс!
– О Боже, неужели вы предпочитаете, чтобы я сообщил вашей маме, что на самом деле вы подслушивали? У Виктории перехватило дыхание.
– Вы ведь не сделаете этого? – заметив озорные огоньки у него в глазах, она насупилась. – Я думаю, от вас всего можно ожидать.
– Почему я вас так вывожу из равновесия? Ведь это я должен сердиться за то, что по вашей вине мисс Ловетт разбушевалась и оставила меня в горестном одиночестве.
Он вовсе не выглядел убитым горем.
– Что вы за болтун! Я сама слышала, как вы говорили этой женщине, что все кончено.
– Ах, вот как! Значит, вы все-таки подслушивали, маленькая обманщица! Хардвик погрозил ей пальцем, но в глазах у него плясали смешинки.
Виктория не принадлежала к тем, кто легко сдается, и нанесла ответный удар.
– А как я могла избежать этого? Между нами были только кусты. – Она не сочла нужным сообщить ему, что почти влезла в кустарник, лишь бы расслышать каждое слово.
В это время двери гостиной распахнулись, и в комнату грациозной походкой вошла леди Блам. Она всем своим обликом излучала удовольствие при виде самого блистательного холостяка Лондона. Она никогда бы не предположила, что Виктория привлечет его внимание: по ее мнению Харриет была больше в его вкусе. Однако она оставила при себе эти мысли, любезно улыбнулась ему и протянула руку для поцелуя.
– Лорд Хардвик, как приятно видеть вас! – Леди Блам обернулась к Виктории. – Где же твое воспитание, моя дорогая? Ты могла бы позвонить, чтобы принесли чай, или хотя бы предложить лорду Хардвику сесть.
Она устремилась к звонку, жестом указав гостю на диван.
– Благодарю, леди Блам, но сейчас я никак не могу остаться. Я направлялся по неотложному делу, но не мог пройти мимо вашего дома и не узнать о здоровье мисс Виктории. – С участием, взглянув на девушку, он продолжал: – Сегодня утром она выглядит совершенно выздоровевшей и почти такой же восхитительной, как ее красавица-мать.
Леди Блам расцвела от комплимента, а Виктория бросила на Хардвика подозрительный взгляд.
– Вы сама галантность, сэр, но боюсь, что не стою ваших любезных слов, – ответила леди Блам.
– О нет, мадам, – сказал Хардвик, целуя ей руку на прощанье, – это просто позор, что я должен покинуть вас так скоро, но у меня назначена встреча, на которую мне нельзя опоздать. До свидания, леди.
– Виктория, будь добра, проводи лорда Хардвика до дверей.
Леди Блам бросила на свою дочь взгляд, в котором ясно читалось: юная леди, помните о приличиях.
Виктория послушно встала и направилась в прихожую, остро ощущая близость лорда Хардвика.
– Зачем вы пришли, скажите правду? – прошептала она, когда они отошли достаточно далеко, чтобы ее мать не могла их услышать.
– Моя дорогая, еще никогда меня не принимали так негостеприимно. Хорошо еще, что я не обидчивый. Кажется, вы действительно расстроены.
Он похлопал ее по руке и улыбнулся. Хардвик был так близко, что Виктория чувствовала слабый запах его одеколона. Она взяла себя в руки, отвела от него глаза и призналась себе, что он дьявольски красив.
– Вы явились сюда насмехаться надо мною, я знаю, Мне известна ваша репутация!
Она отступила назад, не вполне уверенная, как он отреагирует на ее дерзость.
Хардвик покачал головой и вздохнул.
– Как вы простодушны! Неужели так трудно сообразить, что, если бы я не зашел справиться о вашем здоровье, у ваших родителей могли бы возникнуть подозрения. А последнее, чего мне не хватает в жизни – это гнева отца юной крошки.
– О Господи, я и не подумала об этом.
Глаза Виктории расширились от беспокойства.
– Как вы думаете, кто-нибудь знает о моем визите?
– Френсис точно знает, а она неуправляема и непредсказуема, когда в ярости.
– Господи помилуй! Разве вы с ней не помирились, после того, как ушли с бала?
Брови Хардвика неодобрительно сдвинулись, и в глазах на мгновение сверкнул гнев.
– Честное слово, вы нуждаетесь в порке, юная леди. Моя личная жизнь вас не касается.
– А меня она интересует меньше всего, – огрызнулась Виктория, надменно вскидывая голову (по крайней мере, она надеялась, что выглядит надменно), и открыла дверь.
– Всего доброго, сэр. И пусть наши пути не пересекутся снова.
Хардвик нахлобучил на голову шляпу и горделивой поступью вышел за дверь.
– Что за темпераментная публика. В жизни не встречал столь упрямой женщины, – пробормотал он, проходя мимо Виктории.
Когда он уже давно скрылся из поля зрения, она все еще стояла, прислонясь к двери и, стараясь обрести спокойствие. Что заставляло ее ссориться с самым привлекательным холостяком в Лондоне?
Когда он уходил, по глазам было видно, что он готов убить ее, со смешком подумала она.
Быстро пройдя в гостиную, Виктория ласково улыбнулась матери:
– Ты готова пить чай, мама?
– Я думаю, что со стороны лорда Хардвика в высшей степени любезно зайти узнать о твоем здоровье, хотя я все же не понимаю до конца, что произошло вчера вечером, – леди Блам с подозрением взглянула на Викторию.
– Что ты имеешь в виду? – простодушно спросила Виктория.
– Не знаю, но во всей этой вчерашней истории есть что-то странное.
Леди Блам несколько минут пристально смотрела на дочь, а затем лицо ее просветлело.
– Однако с каким наслаждением я расскажу об этом визите Клаудии.
– Мама! Уж не питаешь ли ты какие-то надежды в отношении лорда Хардвика и меня?
Леди Блам мечтательно улыбнулась.
– Матери знают больше, чем ты думаешь, – скромно заметила она.
Мать была готова выдвинуть еще аргументе, но Виктория поспешно сменила тему разговора, желая, чтобы имя Хардвика упоминалось как можно реже.
Вскоре внимание леди Блам привлекли другие домашние проблемы. Как только с чаепитием было покончено, Виктория удалилась в свою комнату. К своей крайней досаде, она и здесь продолжала воскрешать в памяти весь разговор с лордом Хардвиком. Этот мужчина обладал способностью застревать у нее в мыслях; было от чего сойти с ума.
Виктория не понимала своих чувств к лорду Хардвику. Какая-то часть ее души желала бы навеки выбросить его из ее жизни, зато другая жила надеждой на новую случайную встречу. Она снова вспоминала, как встрепенулось сегодня утром сердце при виде Хардвика, высокого, красивого до такой степени, когда красота становится грехом. Когда она взглянула в его глубокие карие глаза, ее первым побуждением было подняться на цыпочки и поцеловать эти улыбающиеся губы, жгучие и манящие. Она еще хранила их вкус на своих губах.
Виктория поднесла руку к губам, которые так пылко отозвались на его поцелуй. Нельзя давать приют таким мыслям, одернула она себя. Что это нашло на нее? Ей следует выбросить из головы любые мысли об этом распутнике. Однако у Хардвика была досадная манера вторгаться и без приглашения. Да, вот прошлой ночью, гроза едва отгремела, а он имел наглость пригрезиться ей во сне. Она расхаживала по комнате, нагромождая одно обвинение на другое. Она должна, во что бы то ни стало очистить свои мысли от таких предметов, как личности подобные лорду Хардвику.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?