Текст книги "Чертово"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chertovo-263564.jpg)
Автор книги: Павел Алексеев
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
И вот замок почти готов, а рассвет еще далек. Любаша в слезах убежала в свою хижину. Она упала на колени перед иконой Богоматери, что стояла в углу, освещенном одинокой свечой. Рыдала Любаша до той поры, пока в голову ей не пришла мысль. Она посмотрела на икону, схватила свечку и помчалась в курятник. Подойдя к петухам, спавшим на насесте, она убрала ладонь от свечи, и свет озарил небольшое мрачное помещение. Из-за этого петухи проснулись, и один из них звонко прокукарекал. Черти закружились в вихре, закричали, зашипели и пороняли камни на землю, разрушив тем самым замок. Тот бес, что хотел Любашу охомутать, разъярился, не потерпел обмана людского и наложил на всех жителей леса проклятье вечных мучений. Так образовались руины, которые теперь называются Чертовым городищем, а страшные голоса в нем и плач Любаши местные жители до сих пор слышат.
– Больше похоже на сказку, – сказал Толик, прижимая к себе Юлю.
– И нам это на руку, – раздался голос Мирона. Леся посмотрела на него с огоньком в глазах. По его реплике она поняла, что Мирон согласился с ее условиями.
– Эти сказки отпугивают людей, – продолжил он. – Потому и место не так посещаемо.
– Оно любимо сатанистами, – вставила Леся.
– Российский Стоунхендж, – заявил Мирон. – Еще во времена балтов это место являлось чем-то вроде святилища. Примерно с первого по седьмой века они жили здесь. После балтов эту землю занимали вятичи. Я думаю, здесь проходили ритуалы.
– Что за ритуалы? – спросила Юля.
– Понятия не имею, – ответил Мирон. – Всего знать невозможно. Точно лишь то, что они здесь совершались. Найденные орудия и предметы быта тому доказательство. Монахи считают это место проклятым. Сколько крестов ни вкапывали, ни один не устоял, проваливались под землю, как утверждают сами священники.
– Кстати, да, – оживился Кирилл. – Вот вам еще одна история.
– О сатанистах? – с ропотом в голосе спросила Юля.
– Почти, – произнес Кирилл. – Но она реальна.
Все затаили дыхание, готовясь слушать Кирилла – убедительный и проникновенный голос был его изюминкой благодаря твердому произношению и нотке хрипотцы. Кирилл закурил сигарету. Мятный аромат на миг затмил запах костра.
– Это случилось недалеко отсюда, в монастыре Оптина пустынь, в пасхальную ночь 18 апреля 1993 года. После торжественного богослужения двое иноков, Трофим и Ферапонт, отправились в звонницу, чтобы начать колокольную песнь. Едва языки обоих колоколов дернулись и прозвучал божественный звон, к монахам поднялся странный мужчина. При медном свете зари он ударом кинжала убил сначала одного инока, а после хладнокровно расправился со вторым. В угасающем звоне никто и не услышал криков мучеников. Убийца на этом не остановился. Он догнал еще одного священника, иеромонаха Василия, и напал на него со спины. Несколько глубоких ран не дали тому шансов на жизнь. Убийца бросил длинный самодельный кинжал с вырезанным на деревянной рукояти числом зверя и сбежал в лес…
В это мгновение раздались щелчки пальцами, накалявшие обстановку вокруг костра.
– Тебе страшно? – спросила Юля, смотря Толику в глаза.
– С чего бы? – его голос трепетал.
– Ты всегда щелкаешь пальцами, когда тебе страшно.
– Неправда, – отнекивался Толик.
– Убийцу поймали? – спросила Леся.
– Я слышал, что его долго искали, – подхватил Мирон. – Псих скрывался в лесах… Вроде бы в этой местности.
Снова щелчки, и на этот раз более громкие.
– Поймали, – обнадежил Кирилл. – Не сразу, но точно поймали.
– Ну, не знаю, все источники пишут по-разному, – заметил Мирон. – В одном говорится так, в другой статье писали, что он сбежал из психушки.
Над головами нависла неловкая пауза, изредка разбавляемая щелчками пальцев и треском костра. Леся посмотрела на всех и развеяла смуту:
– На сегодня историй хватит. Ложимся спать, а с утра за дело.
Мирон расправил спальный мешок и залез в него. Повернувшись спиной к костру, он попытался уснуть, но мешали голоса Толика и Юли, бесконечно желающие друг другу спокойных снов.
Вскоре, когда наступила полная тишина и даже сверчки перестали пиликать, Мирон все же смог успокоиться. Он почувствовал себя одиноким среди деревьев и таинственных камней, укрытых звездным небом. Молчание. Ни единого шороха. Даже сопения спящих неподалеку компаньонов не слышно. Мирон перевернулся на бок.
Громкий удар топора заставил его замереть. Ужас окутал тело влагой, обдал морозом, от которого все волоски на теле зашевелились, запрыгало сердце. Пронзительный грохот в ночи раздался вновь. Он доносился из леса, казался не близким, но и не далеким. Мирон приподнялся. Чувство беззащитности щекотало в груди.
– Вы слышите? – спросил он.
– Что? – недовольно отозвалась Леся.
– Кто-то деревья рубит.
– Я ничего не слышу, – ответила она и закопошилась. – Кирилл, ты слышишь?
– Нет, – произнес он. – Мирон, ложись спать. Тебе послышалось.
Мирон лег. Он широко открытыми глазами смотрел на шевелящиеся от легкого ветра деревья. Стук топора продолжал беспокоить его сознание.
Козье молоко и свечи
Леся разбирала свой рюкзак, когда к ней сзади подошел Кирилл. Он положил ей на плечи руки, склонился и потянулся к губам, но она отвернулась, подавляя в себе влечение. Кирилл был настойчив и на робкий отказ возбудился еще сильнее. Жалобно постанывая, массировал плечи Леси, пробуждая в ней вожделение. Внезапно ее лицо растаяло в сочувствии, она поднялась и обвила его талию тонкими руками. Что-то изменилось внутри, растворило сухость, заставило примкнуть к его губам. Волна страсти накрыла обоих. Леся вдыхала сладковатый аромат его одеколона, касалась пальцами шеи, наслаждалась каждой секундой нахождения в крепких мужских объятьях.
За любовными утехами со стороны наблюдал Мирон. Он стал невольным зрителем горячего рассвета, ощутил на душе острый камень. Рука потянулась к заднему карману джинсов, в котором лежала смятая сигаретная пачка. Достав ее, Мирон некоторое время не отводил от нее измученного взгляда. В горле пересохло, и слюна не могла его промочить. Дыхание погрубело, сдерживать хрипы не было сил. Вырвался кашель. Леся, как обожженная, отскочила от Кирилла. Она завертела головой, а через миг упала на колени к своему рюкзаку и едва не нырнула в него по пояс.
– Как спалось? – бодрым голосом спросил Мирон. Проходя мимо Кирилла, он даже не повернул голову в его сторону.
– Отлично, – произнес Кирилл и состроил удивленное лицо. – Комары только зажрали.
– Ах, комары, – усмехнулся Мирон. – В лесу и не такое может зажрать, – он посмотрел на Толика и Юлю, жмурившихся от утреннего света. – Доброго вам утречка! – язвительно проскрипел он.
– Доброго, – в один голос ответили те.
На плече Мирона висело полотенце, а из кармана куртки торчала зубная щетка. Он шел уверенной походкой, отводя в стороны сосновые ветви. Поднявшись на холм к валунам, отыскал камень с выемкой в виде копытца. Подойдя к нему, скинул полотенце и набрал в ладони воду из углубления. Нос защекотало от запаха жженого воска. Мирон умылся, вытер лицо и встал, чтобы осмотреться. Он пытался найти источник запаха. Чуть видные струйки дыма тянулись от соседнего камня. Обойдя его, Мирон обнаружил пять свечек, вставленных в отверстия в нем. «Чертовы пальцы» – так в народе прозвали примечательные лунки. Неглубокая пазуха рядом была наполнена белой жидкостью, похожей на молоко. На ее поверхности дрейфовали пять голубоватых восковых клякс.
– Очень смешно! – прокричал Мирон. Возмущенные слова эхом разлетелись над холмом.
Минуту спустя появился Кирилл и с умным видом начал осматривать камни. Он чесал подбородок и выпячивал губы всякий раз, когда находил что-то подозрительное для себя: неестественные углубления в валунах, крестовидные царапины на них и пентаграммы. Кирилл стоял поодаль от Мирона и будто бы не замечал его. Мирон не спускал с него недовольного взора и пытался привлечь внимание более громким сопением, которое вскоре переросло в нарочитый кашель. Кирилл обошел глыбу и застыл при виде тающих под лепестками огоньков свечей. Он задержал дыхание, простоял в таком положении несколько секунд, а затем спросил:
– Что это?
– Я хотел у тебя спросить! – проскрежетал Мирон. – По-твоему, это смешно?
– Это не я, – прозвучал возбужденный голос Кирилла.
Внезапный порыв ветра ударил в грудь обоих. Погасли и свечи, но не все: та, что стояла ближе к Мирону, горела.
Из леса вышла Леся. Она с невозмутимым лицом поднялась к мужчинам, но продолжала прятать глаза перед Мироном.
– Что тут у вас?
Кирилл кивнул на погасшие свечи. Леся равнодушно посмотрела на них, затем нагнулась к жидкости и понюхала ее.
– Козье молоко. Сатанисты дурачатся.
– По-твоему, это нормально?! – грубым тоном спросил Мирон.
– Ты что, испугался? – осмелела она. – Обычное пацанье, занимаются чепухой от нечего делать! Я видела серьезные ритуалы и знаю, что это такое. Козье молоко и свечи… Пф, – закатила глаза. – Даже перьев голубиных нет. Я уж молчу про птичьи и козьи головы.
– Что они хотели сделать? – спросил Кирилл.
– Напугать, – ответила Леся. – Разве не ясно?
– Странно это, – протянул Мирон.
– Хватит удивляться. В таких местах это норма. Давайте за дело!
Они вернулись к лагерю. Он находился чуть ниже холма, в небольшой рощице с сухой и твердой почвой, отличной от остальной болотистой местности.
Толик и Юля завтракали. Мирон прошел к своему рюкзаку и раскрыл его. Достав части металлоискателя, принялся собирать аппарат: расправил самодельную телескопическую алюминиевую штангу, к которой прикрепил поисковую катушку; затем он размотал провод блока и подключил его к старому индикатору с треснувшим в углу экраном. Простой в сборе и использовании самодельный металлоискатель давал фору дорогим аналогам и не раз помогал Мирону отыскивать редкие вещицы. Катушка из оргстекла с намотанной на ней медной проволокой высокого качества справлялась с нахождением предметов на глубине до пяти метров под землей.
– Вы останетесь здесь, – сказала Леся, смотря на Толика и Юлю.
– Это еще почему? – возразила Юля.
– Охраняйте вещи, – добавил Кирилл.
– Есть от кого? – спросил Толик.
– Возможно…
– Тут кто-то есть? – испугалась Юля.
– Пусть и он останется с ними! – произнес Мирон, указав на Кирилла.
Леся занервничала. Кончики ее пальцев похолодели. Она принялась растирать их о кофту.
– Нет! – выпалила она, отвернувшись от Мирона. – Он пойдет с нами!
– Как знаешь! – ответил Мирон, поднял с земли металлоискатель и скрылся за густыми ветвями.
На другом берегу
Троицу встречал мрачный лес, где свет казался позабытым, словно заря только близилась. С восхода солнца прошло уже два часа. Песнопения птиц, навеянные сырым воздухом, немели в бурчании топи. Почва под ногами чувствовалась влажной губкой, сжимая которую, видишь, как выделяется вода. Серая дымка пуховым одеялом укрывала землю, опоясывала бороздчатые стволы деревьев и плыла к болоту, застеленному ковром пожухлой листвы, среди которой, подобно фосфору, светились зеленые островки мха.
Мирон оценивал каждый свой шаг, внимательно смотрел под ноги, неторопливо водя перед собой металлоискателем. Через большие наушники передавался монотонный шум, а треск, периодически разбавляющий его, не позволял забыться.
За Мироном по вмятинам в земле следовали Кирилл и Леся. Чтобы не заблудиться, они оставляли ножами глубокие зарубы на деревьях, стараясь делать это бесшумно. Молчание сопровождало весь путь компании. Каждая попытка Кирилла заговорить вмиг пресекалась шипением со стороны Леси. Любой лишний звук мог помешать Мирону поймать сигнал или, наоборот, принять его за неверный.
Вскоре Мирон вышел на более светлый пролесок. Путь ему перерезала река, хотя таковой этот ручей назвать было сложно – в два шага пересечь. Вода в ней имела темно-ржавый цвет, а у обвалистых берегов собиралась пена.
– Река Чертовская, – сказала Леся, глядя на карту.
По ту сторону свет казался розовым, преломленным, сочился меж сосен.
Мирон не думая перешагнул через реку. Им овладело странное чувство: неимоверный голод будто испытывал его на прочность несколько часов, а теперь решил удвоить ставки. Желудок скрутило, как мокрую тряпку. Удары сердца отдавались в горле. Мирон обернулся, но Леси и Кирилла не увидел.
– Крысы! – прошипел он.
Надев наушники, он выставил перед собой металлоискатель, положил палец на блок включения и щелкнул тумблером. Вмиг в уши врезался нечеловеческий визг. Это нельзя было назвать свистом или искаженным звуком и с рыком животного не сравнить, но он был страшно живой, одушевленный! Мирон в панике скинул наушники. Пугающая немота… Небо синее, облака застыли на месте или так созерцалось. Мирон закричал, услышал свой крик и больше ничего: ни эха, ни отзвука. Тело залихорадило, ноги подкосились, и он упал на колени. Попытался нащупать в кармане пачку сигарет, но только коснулся ее, как ладонь обожгло. И ожог был не огненным, а ледяным. Глаза заслезились от сухого воздуха.
Страх заставил Мирона подняться и пойти обратно. Он двигался, как прежде, но ощущалось, что стоял на месте. Глаза не поспевали за ногами. Мирон бродил по однообразным прогалинам и не мог найти дорогу назад. В стороне лежал металлоискатель, а рядом с ним наушники, из которых рвался дикий нечеловеческий визг. Осмотревшись, Мирон разглядел множество разбросанных по округе предметов: корзины, плейер, части одежды, зонты и даже вросший в почву велосипед.
«Что за чертовщина? – спрашивал себя Мирон. – Я точно помню, что здесь была река!»
Он шел назад, но оказывался на прежнем месте. Раз за разом проходил мимо металлоискателя и вновь слышал визг, доносившийся из наушников. Мирона трясло, знобило, на лбу и шее выступила испарина.
– Вы меня слышите? – крикнул он, но слова улетели в пустоту.
Решение пойти вперед назрело не сразу. Пришлось выбросить из головы попытку вернуться. Идея оказалась удачной, как думалось Мирону. Теперь он не натыкался снова и снова на металлоискатель, и местность выглядела чуждой.
Потерянное лицо озарилось, когда перед ним предстала светлая поляна с одинокой бревенчатой хижиной в центре. Она выглядела заброшенной. Раскосые ослабшие стены держали двухскатную громоздкую крышу, из-под которой торчали пучки сена. Два окна, как два черных глаза, смотрели на Мирона, выбредшего из кустов малины. Он подошел ближе и окликнул:
– Здесь кто-нибудь есть?
В ответ ни звука. Мирон прокрался к хижине и заглянул в пустое незастекленное окно. Никого. Он поднялся на крыльцо, вошел. Внутри дом пуст, на земле разложено сено, сквозь толстые щели прогнивших стен закрадывались ленточки тусклого света, но ни одна не дотягивалась до дальнего левого угла, во тьме которого мерцал одинокий свечной лепесток.
«Вдруг кто-то вернется, а я здесь! – с тревогой в душе подумал Мирон. – Должно быть, это хижина лесника. Стук его топора я слышал прошлой ночью».
Мирон приблизился к свече, что одиноко горела в углу дома. Огонек был непоколебим. В мерцающем свете блистала икона Богоматери. Капля пота скатилась по виску, сорвалась со щеки и упала на изображение. Мирон взял дощатую икону и вгляделся в лик Божьей Матери. Истертая в широких полях, местами выцветшая до черноты, она пугала и в то же время завораживала. Контуры на холсте были прорисованы четко, что виделось даже под истрескавшейся краской. Святой лик выглядел живо, смотрел в глаза и будто бы выискивал за душой всю грязь. Должно быть, иконописец, работавший над этим творением, был щедро вознагражден.
Позолотная пыль осталась на подушечках пальцев. Мирон удивленно растер ее.
«Восемнадцатый век, если не старше, – подумал он. – Я однажды видел что-то похожее. Та икона хорошо стоила!»
В это мгновение из леса донесся протяжный стон, напоминающий предсмертный. Деревья зашелестели листвой. Что-то или кто-то приближался к хижине. Мирон замельтешил зрачками. Голова как сито – ни единой мысли. Древесный треск становился громче, но и он казался шорохом в сравнении с бездушным мычанием, давящим на сознание.
Мирон схватил икону и ринулся из жуткой обители. Он мчался без оглядки, спотыкался, падал, вставал и снова бежал. И пусть не знал, куда ноги его приведут, – он был уверен, что эти места чертовски опасны.
Преодолев несколько сотен метров, он ощутил легкое жжение в груди. Перед глазами стояла пелена. Мирон оперся о дерево и обернулся. Река Чертовская – та самая, которую минутами ранее найти не удавалось! Впереди знакомая тропа и зарубы на деревьях. Он пошел по ним и через час уже был на месте, в Чертовом городище. Леся и Кирилл бросились к нему. Через белизну их взволнованных лиц пробивался румянец. Юля рыдала, сидя на камне, а Толик рядом с ней без устали щелкал пальцами.
– Где ты пропадал?! – с гневом в голосе спросила Леся.
Мирон двух слов связать не мог, язык точно онемел. Ноги выли от усталости, а руки тряслись.
– Мы тебя всю ночь искали, дружище, – обеспокоенно сказал Кирилл и протянул бутылку водки. – Выпей, полегчает.
Над лесом поднималось солнце. Мирона, казалось, не было несколько минут, но в реальности – намного дольше.
Закрытое сообщество
Между двух пресных пятиэтажек стоял примечательный ступенчатый дом, построенный в конце восемнадцатого века, о чем говорила гравировка на медной табличке слева от входа. Бордовые стены в неказистом районе Подмосковья выделялись на фоне архитектурной импотенции, высокие белые колонны держали массивный козырек, шесть арочных окон на втором этаже отражали оранжевый свет вечерних фонарей, утопающих в февральских сугробах, стянутых к фасаду здания, казалось, со всей улицы. Четыре широкие ступени вели к двустворчатой деревянной двери с волнистыми бронзовыми ручками и вырезанными на филенках изображениями всадников. На первом этаже были еще шесть окон по три с каждой стороны от входа. За ними теплилась жизнь, если судить по теням, бродящим за шторами из неплотной ткани.
В это время суток город спал, но жизнь в здании только оживала. Нет, люди приходили сюда и днем. Музей был открыт до семи часов вечера. Каждый последний вторник месяца после полуночи просторные залы беднели экспонатами. Администратор с помощниками прятали их в специальной комнате, за дверью с надежным, если верить китайским инженерам, кодовым замком.
Холл преображался в место встречи влиятельных людей в деловых костюмах. Пока одна часть богемы чесала языками и давила принужденную улыбку, другая умещала свои сальные задницы в удобные мягкие стулья с подлокотниками, обшитыми кожей. На невысокой сцене, собранной из четырех рыночных поддонов, стояла трибуна, к которой вскоре выйдет женщина. Как только это произойдет, входную дверь закроют на ключ и представление начнется.
Машина с желтыми шашечками на крыше остановилась неподалеку от музея. Дверца с пассажирской стороны открылась, и явился Мирон Ушаков. Он дождался, когда такси уедет, поднял высокий ворот драпового пальто и направился к музею. Время на мобильнике – полпервого, а это значило, что до начала аукциона еще тридцать минут. Постучав в дверь, Мирон потомил себя ожиданием, прежде чем по ту сторону пробасил голос:
– Закрыто!
– Серебряный подсвечник девятнадцатого века, – сказал Мирон, и дверь через секунду открылась. Он скользнул в неширокий проем между створок, и те захлопнулись с характерной замочной трелью.
Мирон снял пальто, повесил его на вешалку и с ходу хватил бокал шампанского с подноса, что проносил мимо молодой человек в форме официанта из дорогого ресторана. Сделав глоток игристого, Мирон довольно причмокнул и пошел в главный зал, где вот-вот начнется аукцион. По пути он кивал, встречая то знакомые лица, то новых гостей, либо тех, кого не знал.
– О, Мирон Геннадич! – в белозубой улыбке произнес мужчина, уважительно раскинув руки.
– О, Борис Борисыч! – в ответ засиял Мирон и обнял товарища, который по виду был не старше его.
– Рад, что ты пришел, – сказал Борис. – Надолго в Москве?
– Завтра улетаю, – произнес Мирон и заинтересованно посмотрел на высокий потолок, разрисованный фресками под картины Микеланджело. – Почти как в Сикстинской капелле. Три месяца назад этого здесь не было. Ремонт сделали?
– Смеешься? Тоже мне ремонт. Пригласили дарование из Питера, он и разукрасил потолок. Музей сносить пора!
– Ты хоть знаешь, что это за здание? – со злобой в голосе, но добротой в глазах спросил Мирон. – Снести, говорит. Здесь полстраны снести нужно, а старину оставить. Эх, Борис Борисыч, ничего святого в тебе не осталось. Ну, а ты как? Чем живешь?
– Да все тем же, как видишь. Пока есть такие, как ты, будут и покупатели. Музей, можно сказать, на этом и держится. Мы государству не нужны. Спасибо тебе, Мирон!
– Мне-то за что? – удивленно спросил Мирон. – Это тебе спасибо! Я мелкий человек в вашей хитроумной системе. – Борис улыбнулся и было раскрыл рот, чтобы вставить слово, но Мирон опередил его: – Кстати, не думали обновить коллекцию? Смотрю, на вашем сайте все то же из месяца в месяц.
– Ну, – задумался Борис. – Что не продаем, то оставляем. Но, сам понимаешь, не на каждый клад найдется свой документ. А приезжих нам всегда есть чем удивить.
– Много сегодня под молоток пойдет?
– Пять вещей, – с восхищением на худощавом лице произнес Борис. – Твой подсвечник последним лотом будет.
– Нуу… опять.
– Да ты не переживай, мы оставили его напоследок… он самый интересный. Остальные вещи… – Борис скривил рот и добавил: – Э-э-э… Лучше расскажи, где ты все это находишь?
– Ох, Борис Борисыч, тебе расскажи, сам конкуренцию мне составишь!
– Я бы и не прочь, но, боюсь, отец не одобрит.
– Бабу еще не нашел? – сменил тему Мирон. Борис смущенно увел взгляд. – Нашел? – заискрился в улыбке. – Ну, самец! Я знал, что девственником не помрешь!
Борис изменился в лице, глаза погрустнели, он выдавил:
– Слышал, Леся от тебя ушла…
– Пойдем, – перебил его Мирон. – Сейчас начнется!
Они прошли в просторный светлый зал и расположились на последнем ряду. Шум, царивший минутами ранее, плавно перетек в суетливое шушуканье, а после и совсем прекратился.
К трибуне вышла молодая девушка в серых брюках и такого же цвета жилетке, из-под которой выглядывала тщательно выглаженная рубашка. Волосы заплетены в косу, огибавшую плечо и золотистым ручейком спускавшуюся к груди. Мирон завороженно посмотрел на стройную ведущую и переглянулся с Борисом.
– Моя будущая жена, – прошептал Борис с маслянистым блеском в глазах.
Мирон показательно уронил челюсть в диком восторге за друга. Он похлопал его по плечу и шепнул:
– Не профукай это золото!
Борис в ответ смущенно кивнул.
Аукцион длился чуть меньше двух часов. Между лотами зрителей развлекали юмористическими номерами и танцами под негромкую музыку. Музей, несомненно, привлекал внимание, особенно тогда, когда у его крыльца останавливались дорогие «необъезженные» автомобили, а из них выходили люди в костюмах, купленных не в самых дешевых магазинах в центре Москвы. И это происходило на глазах местных выпивох, с горем набиравших пару сотен на литр «свойской» у тети Нюры. Опытный глаз бабушки у подъезда, как рентген, видел за толстыми стенами картежные столы, игровые автоматы, рулетки и прочие ловушки для азартных лоботрясов, но на деле все было иначе. Сменись в городе капитан полиции, в музей в первую же ночь нагрянул бы ОМОН, но пока в управлении сидел Борис Едельников, аукционам быть.
Удар молотка – и серебряный подсвечник в виде женщины с коромыслом ушел седовласому мужчине средних лет, оценившему предмет девятнадцатого века в триста тысяч рублей. Быть может, он переплатил, а возможно, находись через стул от него, вместо того дремлющего сухаря с недовольным лицом, миллионер, остался бы позади. Одно утешало Мирона – радость, с которой Борис прощался со всеми предметами. Теперь они будут украшать виллы побережья Италии, особняки в Сиднее или останутся похороненными под слоем пыли где-нибудь на Рублевке. Крайне редко в подпольных аукционах участвовали представители музеев, потому и было обидно Мирону, что его труд, пусть и за неплохие деньги, утекал не в то русло.
Мирон и Борис выдохнули скопившийся в легких воздух. Они встали, но не торопились выходить в полный людьми холл. Окончание аукциона – долгий процесс. Обычно он длится не меньше, чем сам аукцион. Богачи – разговорчивый народ, но беседовать они любят с теми, кто сродни им. Это была болтовня ради болтовни, в которой не решались важные вопросы, не выяснялось, кто на ком женился или кто умер. Мирон заметил это еще с первого посещения аукциона. Тогда ему было двадцать два. Семь лет назад с молотка ушла монгольская монета, найденная в окрестностях Козельска. Он выменял ее у знакомого, а тому монета досталась от одного из козельских дачников. С того все и пошло. Хорошие деньги за предметы старины. Сначала роль перекупщика, а спустя год – поиск богатых историей мест. Таких, как Мирон, сейчас предостаточно. Увлечение затягивает, как зыбучий песок. Из него можно выкарабкаться, но приятнее, когда оно гладит тебе пятки, потом лодыжки, затем колени. «Поиски прошлого – не наркотик. Это сильнее!» – однажды сказал Мирон.
Элита поредела, остались самые говорливые, те, кто чуть ли не за рукав удерживал собеседника. Мирон снял с вешалки свое пальто, надел его, попрощался с Борисом и собрался уходить.
– Мирон, постой! – окликнул грубый мужской голос. За спиной послышалось знакомое шорканье.
– Константин Жигмондович, – обернувшись, произнес Мирон. – Давненько вестей от вас нет. Случилось что?
– Здравствуй, дорогой, – протягивая руку, сказал Константин. – Возраст – вот что со мной случилось. Это вы, молодежь, крепки и амбициозны, а мы, старики, дни считаем.
– Так чем обязан? – улыбчиво спросил Мирон.
– Дело есть, – Константин достал из кармана брюк платок и прошелся им по влажному лбу.
– Ох, – почесав затылок, выдохнул Мирон. – Дел у меня сейчас полно. Могу, м-м… в январе взяться.
– Целый год я ждать не буду. Пойми, Мирон, заказ срочный. Можно сказать, вопрос жизни и смерти.
– Но и вы меня поймите, Константин Жигмондович…
– Послушай, – перебил Константин и поправил темные очки. – Мы знакомы с тобой пять лет.
– Шесть! – подчеркнул Мирон.
– Тем более. Считай, родные люди. Сколько раз я тебя выручал и деньгами, и заказами?! Выручи хоть раз меня. Поверь, я хорошо заплачу.
– А почему нельзя кого-то еще нанять? – спросил Мирон.
– Работал я и с одними, и с другими, – Константин тяжело выдохнул. – Сплошь дармоеды! Потерял я всякое доверие к новым копателям!
Мирон задумался. Константин достал из кармана пиджака портсигар. Вытянув из-под резинки сигарету, закурил и предложил Мирону. Тот тоже прикурил, выпустил горький дым и спросил:
– Что за дело?
– Отойдем, – сказал Константин и увел Мирона в пустующий угол холла. – В Калужской области есть место, – говорил он, чуть ли не задыхаясь, но продолжая затяжками испепелять сигарету. – Слышал о Чертовом городище?
– Нет.
– Там, говорят, – голос его поугас, – есть много золота… Кудеярова золота.
– Впервые слышу о таком, – удивился Мирон.
– И то хорошо, – оглядываясь, произнес Константин.
– Где точно это находится? – без интереса спросил Мирон.
– Если б знал, то не просил бы тебя найти его. Так что, берешься?
– Надо подумать, – протянул Мирон с ноткой сомнения.
– Что тут думать? – занервничал Константин. – Хорошие деньги предлагают, а он еще думает!
– Сколько?
– Заплачу?
– Да!
– Не беспокойся об этом. Уж точно не обижу. Если согласен взяться, то утром перечислю аванс.
– Я соглашусь, но только не раньше сентября! – твердо сказал Мирон. – Тот заказ не горит, можно сдвинуть. Раньше никак.
Константин завертел головой, закашлялся. Лицо налилось кровью.
– Простите, – добавил Мирон. – Но, правда, раньше сентября не возьмусь!
– Ладно, – выдавил Константин, потирая потный лоб. – Сентябрь так сентябрь. Твоя взяла.
– По рукам, – натужно улыбнулся Мирон.
– Только есть один нюанс, – сказал Константин.
– Что еще?
– Ты разыщешь клад не один.
– А с кем еще? – взбудоражился Мирон. – Я работаю один!
– Леся! – крикнул Константин.
Из зала вышла девушка в красном облегающем платье, она шагала медленно, будто раздражая этим Мирона.
– Извините, но я откажусь, – выпалил Мирон недовольно, прячась от сверлящего взгляда Леси. – Мне пора!
– Постой же, Мирон, – уговаривал Константин. – Выслушай! – Мирон остановился. – Чертово городище опасно. Говорят, там люди теряются, поэтому и прошу вас двоих найти Кудеяров клад. Знаю, он точно есть.
– Откуда вам известно? – спросил Мирон.
– Находили там монеты и всякое.
– С ней я работать не буду! – отрезал Мирон.
Константин подхватил его под руку и отвел в сторону. Он наклонился к его уху и прошептал:
– Назови цену!
– Не в цене дело, – косо посматривая на Лесю, сказал Мирон.
– Интересный человек! – поднял тон Константин, сам того не заметив. – Забыл про то, как я тебя из долгов вытаскивал?!
Глаза Мирона увлажнились. Проглотив тяжелую слюну, он посмотрел на хмурое лицо Константина.
– Значит, отказываешься? – спросил тот.
Спустя затишье Мирон все же разорился на мягкое: «Ладно!».
– Я тебя не принуждаю, – произнес Константин. – Если принципы превыше денег, то пусть так и будет!
– Хорошо, я согласен, – сказал Мирон.
Константин растаял в улыбке, поправил очки. Подойдя к рогатой вешалке, он снял широкополую шляпу и водрузил себе на голову.
– Утром перечислю аванс! – произнес Константин и направился к выходу. – Детали уточним ближе к делу!
Холл опустел, в нем остались только Мирон и Леся. Они стояли под приглушенным светом друг напротив друга.
– Я недалеко отсюда сняла номер, – вполголоса сказала Леся. – Поедешь?
– Дождусь утра в аэропорту, пожалуй, – сухо ответил Мирон, поднял воротник пальто и вышел из здания.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?