Читать книгу "Чудо на войне. В окопах атеистов нет"

О таких вещах мало говорится, но на фронте все всё понимают. Мы разговаривали с сопровождавшими нас ребятами, они – военные разведчики и контрразведчики и имели дело с бандой этих нацистов из Азовстали. Так вот они показали нам фотографии азовцев. А там и свастика, и Гитлер, и Бандера, и лозунги ужасающие. Но это было только начало, дальше пошли фотографии устроенных азовцами капищ, жертвоприношений, татуировок рогатых бошек в звездах и так далее. Вся используемая украинскими нацистами символика – это чистый беспримесный сатанизм.

И это не единичный случай. Совершенно понятно, что это устойчивая идеология, которая не сиюминутно возникла, а формировалась годами. И со стороны нацистов это вовсе не какое-то заблуждение или ошибка.

О таких же вещах нам рассказывали военные, которые обеспечивают сейчас пропускной режим. Мы остановились на одном таком пропускном пункте, и тамошние ребята поделились, что постоянно видят задержанных или сдавшихся в плен с чисто языческими татушками на теле и такими же языческими бреднями в голове.

И это подметили даже те военные, которые тылы прикрывают. А уж те, кто находится на передовой, вообще однозначно говорят: «Да, против нас воюют сатанисты и сектанты. Поэтому нам отступать некуда, мы воюем за Христа».

Именно это – самый главный и важный момент в СВО.

Фразу «Мы воюем за Христа» я слышал даже от Артема Жоги, отца героя России Владимира Жоги, погибшего на СВО в 2022 году. После смерти сына Артем возглавил батальон «Спарта» и целый год сражался в его рядах, пока его опыт не понадобился в политике.

Во время одной из наших следующих поездок на Донбасс мы приехали на окраину Донецка, где встретились с ребятами из «Спарты» и батальона «Восток». Помню, Борис Корчевников тогда нашел для них очень простые, но важные слова, он сказал: «Ребята, прошу вас, только не подставляйтесь под пули, вернитесь домой, вас ждут матери».

А я поначалу даже не знал, что им сказать, и в итоге произнес то, что постоянно крутилось у меня в мыслях: мы видим, что бой идет не техникой, не вооружением, а на уровне духа, на уровне душевных принципов, веры и наших идеалов. Это бой совершенно другого порядка, нематериальный. И война идет не материальная, а именно духовная.

А потом вдруг на встречу принесли Донецкую икону Божией Матери, список со знаменитой Бачуринской иконы «Семистрельная, Умягчение злых сердец». Эта икона столь ценна своими чудесами, что за ней охотятся украинские нацисты и даже объявили за нее награду. Поэтому при ней всегда находятся не только батюшка с послушником, но и охрана.

Оригинальная Бачуринская икона постоянно мироточит, точно так же и эта. Батюшка рассказал, что чем в более горячие точки ее привозят, тем сильнее мироточение. А когда она появляется на передовой, то миро из нее и вовсе льется ручьем. Икону дали подержать Борису и нашему оператору Саше Егорцеву – и вот они стоят, а у них все руки мокрые, потому что миро прямо заливает их. Это само по себе уже чудо великое.

Затем к образу подошли и приложились все присутствовавшие там бойцы. Один из них рассказал телеканалу «СПАС» свою небольшую историю, связанную с этой иконой:

– У меня чудо с ней было. Ее в 2016 году привезли в Донецкий аэропорт и обносили наши позиции. Мне тоже принесли ее прямо на мою снайперскую позицию, и миро с нее прямо капало на пол. Я приложился и остался на позиции. А на следующий день с украинских позиций летит ракета – как раз в то место, куда миро капнуло. То есть прямо в нас летит. Мы все понимаем… Вдруг она поворачивает и улетает. Вот я – свидетель живой.

Невероятное чудо! После случившегося бойцы даже написали красной краской на стене: «С нами Бог, уже неважно, кто против!» У меня есть фотография, на которой батюшка стоит с Донецкой иконой, а на стене видна эта надпись.

Услышав рассказ этого бойца, другие ребята тоже кинулись делиться со мной своими историями. Одна из них оказалась совсем удивительной. Обычно солдатам раздают маленькие картонные иконки, и они везде носят их с собой. И вдруг у одного из бойцов иконка с Донецким (Бачуринским) образом начинает мироточить. Представляете? Бумажная икона! Вскоре после этого он попадает под обстрел, прямо рядом с ним разрывается снаряд, осколки попадают в руку, ногу и в сердце. А у него на груди, в кармашке, лежит та самая картонная иконка. И что происходит? Осколок протыкает икону и… застревает в ней. В тонюсенькой картоночке! Рука очень сильно осколками пропахана, нога – тяжелейшее ранение, а у сердца осколок остановился!

И таких историй множество. Поэтому сопровождающие икону люди – серьезные и суровые. Отношение на фронте к такой святыне, которая спасает и защищает даже в виде бумажной копии, особенное!

Еще мне запомнились слова одного седого, умудренного опытом раненого бойца. Когда мы с Борисом высказали естественные переживания за судьбу солдат, он сказал: «Что же вы все нас жалеете? Нам не страшно здесь погибнуть, мы воюем за веру, за Христа. Не надо нас жалеть, вы себя пожалейте. Это нам вас жалко. Потому что у нас все понятно: любое сомнение – это смерть, другого не дано, за веру умереть – это счастье. А вас жалко, потому что у вас там в Москве вокруг одни бесы. Друзья, родственники, семья, всякие люди ходят и сомнения сеют».

Он произнес это не с укором, а с жалостью. Я смотрел на него и видел абсолютно просвещенного человека. Вот он стоит передо мной, почти святой воин, идет на войну за веру, за Христа. И он жалеет нас, потому что мы приехали совершенно из другого мира. В бронежилеты нарядились, ходим там такие бронированные, а они – без бронежилетов. Все бойцы там готовы принять смерть «за други своя», за Христа, за веру – и большего счастья не хотят. Даже при том, что рядом стоят их жены и дети – но и они уже тоже осознали, что в жизни самое главное. Порой я видел там, как бок о бок воевали отец и сын.

Раньше Малороссия была частью России, государства Украина не имелось тогда и в помине. Но вот интересно, как в Первую мировую наши солдаты воевали за ключевые города этого края, как делали они это во Вторую мировую, так и сейчас здесь, на этой земле, опять льется кровь. Что мы недоделали тогда, в 1916-м, в 1942-м, что мы не сделали в 1991-м, из-за чего теперь все повторяется снова?

Я вижу это так. Уже в те годы на этой земле завелась нацистская нечисть, и проявлялась она с тех пор и по сей день в самых разных видах. Еще тогда нужно было вычистить ее на корню.

Часто люди говорят: «Подумаешь, наколки какие-то у них, это личное дело» или «Уродов везде хватает». Но это ошибочное мнение. Дело в том, что и наколки, и «уроды», и прочие проявления, с которыми мы сталкиваемся, – это уже давно не единичные случаи. Неоязычество, сатанизм, сектантство и нацизм последовательно продвигаются на Украине в качестве национальной идеологии. И это страшные вещи, которые просто уничтожают здравый смысл, гуманное отношение к человеку и нашу православную веру.

Иначе зачем украинские бойцы охотятся за чудотворной Донецкой иконой? Чем она так пугает их? А вот этим и пугает – светом, истиной, чудесами. Противостоянием язычеству и сатанизму. И тем, что Бог на нашей стороне.

Операторы «СПАСа» Саша Егорцев и Дима Борисов много ездят по разным областям Украины и везде натыкаются на страшную нечеловеческую атрибутику неонацизма и языческих культов. Нет, это уже не «личное дело» и не в «семье не без урода». Это устоявшаяся и тщательно культивируемая идеология, которой не один год. И даже не восемь лет. Она гораздо старше. Зародившись еще в XIX веке, она получила свое развитие во времена Бандеры и в годы Великой Отечественной войны. Потом советская идеология, построенная на атеизме и интернационализме, немного придавила эти опасные человеконенавистнические тенденции. А в 1991 году, после развала Союза и подписания Беловежских соглашений, они снова начали радостно развиваться и продвигаться в массы.

В поездке нас сопровождал парень из контрразведчиков, и он рассказывал, как беседовал с плененными азовцами. Вот сидят перед ним два молодых человека, обоим лет по тридцать пять. Светловолосые, высокие, плечистые – красивые славянские ребята. Один из азовцев говорит только по-русски, даже «на мове не размовляет». И он весь в нацистских наколках.

Контрразведчик глядит на него и произносит:

– Давай поговорим просто по-человечески. Смотри, мы с тобой общаемся на одном языке, возраст примерно одинаковый… Какие ты фильмы любил в детстве?

Тот начинает перечислять полный набор советских фильмов, все наши известные комедии.

– А книжки какие читал?

– По программе: Пушкин, Чехов, Гоголь, Шевченко.

– А песни какие любишь?

Тут тоже понятно – вся наша общая для обеих стран эстрада.

Контрразведчик подытоживает:

– Слушай, вот мы с тобой воспитаны на одних фильмах, книгах, песнях, говорим на одном языке, у нас кровь одна. Мы – братья.

В этот момент у азовца глаза наливаются кровью, и он цедит сквозь зубы:

– Какой ты мне брат? Какие вы нам братья? Вы – мусор генетический, животные, мясо, которое надо резать и убивать. Думаешь, Гитлер – наш кумир? Нет. Он, конечно, наше дело пытался продолжить, но не сумел. А вот мы продолжим это дело! Нам 140 тысяч лет, именно мы – настоящие арийцы.

Так что поверьте, это давно не просто слова отдельных личностей, это идеология, которая прочно сидит в этих людях. Это надо понимать, и это страшно.

Тот нацизм, та расовая теория, которая в свое время была взята на вооружение немцами, существовали еще до Гитлера и его команды. Это теория так называемого арийского язычества. И именно так эти люди себя позиционируют. Не как простые неонацисты или неофашисты, нет. Они говорят: «Мы были раньше всех, мы арийцы, мы сверхнация, мы сверхлюди, а Гитлер и Ку-клукс-клан – это так, всего лишь неудачные попытки. Они не сумели довести дело очищения нации до конца, а мы сейчас доведем. И вас, русских, уничтожим. Вы пытаетесь называть нас братьями, но мы вам не братья».

Долгие годы вся Украина находилась под такой пропагандой. Мы слишком несерьезно воспринимали репортажи оттуда, когда, например, показывали, как в украинской школе детей учат пить компот под названием «кровь москаля». Но на самом деле пропаганда была поставлена на очень высокий уровень. И начинали прямо с детей. Когда наша съемочная группа собралась на Донбасс, нас попросили привезьти детские книжки. Оказывается, у них не осталось книг, где бы не прославлялись националистические батальоны и нацисты. А все эти «новые» книжечки выпускались такие красивые, с цветными картинками, крупными и яркими рисунками, на прекрасной бумаге. И отпечатаны они были на Западе.

И вот этим людям противостоят сейчас наши бойцы, которые выходят против них с верой в сердце и со Спасом Нерукотворным на знаменах и которые прекрасно знают, за что сражаются.

Весь Донбасс сейчас живет верой. Службы идут повсеместно, даже в разрушенных храмах. Помню, заехали в храм в Безымянном, передали им икону, а также немного кагора, угля и ладана. Батюшка вышел к нам, посмотрел на нашу «гуманитарку» и говорит: «Мы ладана уже давно не видели, нам не привозили много месяцев». И заплакал. Представляете, заплакал от того, что в церковь ладан привезли.

Не только солдаты, но и мирные, глубоко верующие люди тоже понимают, с чем имеют дело. Таких притеснений, таких гонений и нападений на Православную церковь не было давно. Настолько им наша вера поперек горла стоит, что не гнушаются ничем: избивают священников, силой захватывают храмы, открыто проповедуют раскол…

А Киево-Печерская лавра? Как они старались ее захватить, какие устраивали страшные шоу. Все не давал им покоя придел Пресвятой Богородицы. И как теперь не дают покоя хранящиеся в лавре мощи святых, хотят их из нее вынести. Зачем? Чем вам мощи-то помешали?

Новые власти не стесняются устраивать в святом месте дикие перформансы. Чего стоит одно только представление под названием «отпевание УПЦ», когда откровенному сатанисту, поддерживающему ПЦУ, позволили надеть на себя митру с образом дьявола и изображать каждение «гроба», на котором было написано «груз 200». Потом раскольники провели в лавре панихиду по гетману Мазепе, между прочим, преданному анафеме Русской церковью. А в Трапезном храме устроили концерт для националистов. И там, где еще недавно звучали молитвы, теперь грянули песни и частушки с выразительными словами: «В бой на москаля», «Сотрем Москву с земли лица», «Пьем вражескую кровь, как воду», «Слава Богу, слава Иисусу, слава нашим ВСУ!» А самым безобидным, пожалуй, мероприятием в этом же храме стали съемки кулинарного шоу.

Режим Зеленского радостно уничтожает все святое и живое, что еще остается на Украине. Он воюет не просто с «москалями», а с собственными гражданами, с верующими людьми, с монахами, со всем, что еще несет в себе мир и добро… Эти люди даже не постеснялись изобразить Богоматерь с гранатометом в руке. Вот что у них в голове? Представляются православными, но какие же они православные? Как ни печально признавать, но они уже действительно не братья нам по вере.

Именно поэтому многие отцы Церкви и говорят, что за русских воюет Сам Бог. Мы можем удивиться: как же так? Ведь Бог есть любовь, Бог есть прощение, Бог есть мир. Но не всегда Он дарует людям мир. Вся история человечества пронизана войнами, и если Господь это допускает, значит, для Его народа наступила пора очищения.

Лично я так все это и воспринимаю – как величайшее очищение, которое нам попущено. И мы должны пройти через этот опаляющий огонь, чтобы очиститься. Очиститься от того блуда, который последние тридцать лет нам старательно насаждали Европа и коллективный Запад. Мы поддались им в части образования, воспитания детей, пропаганды самых дурных и кощунственных вещей. Европа этими вещами гордится, а у любого нормального, здорового человека они вызывают лишь ужас.

Я помню, сделали по всей России так называемые центры толерантности, самый крупный был в Екатеринбурге. И туда тоннами завозили ЛГБТ-литературу для детей. Причем тоже все было отпечатано на высококлассной бумаге, лучшими красками и в лучших типографиях. Дети смотрели на яркие картинки и, конечно, не понимали истинного смысла этих рассказиков – а там чистая пропаганда. Слава Богу, когда приняли закон о запрете пропаганды ЛГБТ, тогда хоть все эту мерзость немного вычистили.

И сколько же на Западе лицемерия! Объявляют всеобщую толерантность и тут же издеваются над чувствами верующих. Заявляют, что надо бороться с терроризмом, а сами принимают у себя всех террористов каких только можно. В свое время они привечали Масхадова, теперь укрывают в Лондоне Ахмеда Закаева, объявляя его не убийцей и бандитом, кем он является по сути, а «строителем демократии в Чечне» и – вы не поверите, но я видел эти заголовки собственными глазами! – «выдающимся пацифистом». Кого?! Человека, под прямым руководством которого осуществлялись разбои, похищения людей, захват заложников и многочисленные убийства. Они пестуют курдских террористов, приветствуют албанцев, которые вырезали православное население Косово. И заставляют Россию с этим мириться.

Простые десять заповедей, которые должен соблюдать верующий человек, они заменили большим сводом разных пактов, конвенций, договоров о правах и свободах человека и гражданина. Да какие права и свободы, если вы простейшие десять заповедей не соблюдаете?!

Еще пять-десять лет назад это было неочевидно. Начнешь такой разговор – скажут: ты чокнутый фанатик, наверное, хочешь в Союз вернуться или царя-батюшку на трон посадить, раз отвергаешь достижения демократии. Зато сейчас все стало ясно как божий день.

И теперь самая главная наша задача сегодня: этот трагический перелом пережить так, чтобы действительно очиститься в глазах Господа. Не вернуться к тому, что было. Мы слишком много вкладывали в пустое и преходящее, а то и в откровенно опасное. Сейчас у нас есть шанс построить действительно достойное государство, основанное на Божьих принципах и вечных идеалах. Как говорил один мой знакомый журналист: «Без соцсетей ты проживешь, а без причастия нет». Вот это надо донести до людей. И мне немножко обидно, что данные мысли звучат в обществе не так громко, как должны бы.

Зато на фронте это все сразу становится понятно. Потому-то там и нет атеистов, и сражаются ребята за веру, за Бога, за Христа. Там сейчас рождаются настоящие чувства, рождается подвиг, и только там есть место для Бога Живого, Который воюет ради Жизни, ради того, чтобы люди жили, а не поклонялись рогатому идолу.

Сейчас против нас ополчился весь мир, ведомый врагом рода человеческого. И это не преувеличение, не какие-то фанатичные умозаключения, нет. Это правда. Пока мы все этого не поймем, мы не победим до конца. Так что когда наши ребята идут в атаку под знаменами Христа, то перед взором сразу разворачивается ретроспектива: Куликовская битва, Чудское озеро, победа над Наполеоном, Полтавская битва, суворовские походы, ушаковские сражения – и везде наши православные знамена: Андреевский флаг – на море, Спас Нерукотворный – на суше. В этом есть какое-то великое Провидение, великий Божественный смысл, который мы еще до конца не поняли. Но как только поймем, в чем состоит этот Божественный Промысл, когда осознаем нашу основную цель, тогда мы и очистимся.

Рассказ командира

Говоря о чуде, нельзя не понимать, что сегодня самое главное чудо совершается на фронте СВО. Там люди каждый день сталкиваются с опасностями и каждый день видят проявления милости Божией. Без Бога невозможно ни победить, ни выжить, ни осознать, что сейчас происходит в мире. Ведь то, что творится вокруг, – это не просто специальная военная операция и даже не обычная война между людьми. Это прежде всего война духовных сил, война между теми, кто попирает Закон Божий всякими извращениями, и теми, кто не согласен жить по новым, насаждаемым Западом правилам.

Александр Сергеевич Ходаковский – командир подразделения легендарного батальона «Восток». Он прошел через горнило самых опасных боев, но, по милости Божией, остался в живых. Во многих опасных ситуациях, в которых побывал Александр, он встречал проявления этой милости, и я, когда был на передовой, специально поговорил с ним в рамках телепрограммы «Простые чудеса», чтобы узнать подробности из первых уст.

Вот что сказал мне Александр, когда я спросил его о чудесах, происходящих с бойцами на войне:

– Война – такое дело, которое проясняет если не все, то очень многое. В том числе наше понимание многих вещей из тех, которые словами и не объяснить. Бывает так, что видишь что-то, не знаешь, почему оно вот так и не иначе, и не можешь никак объяснить, но сердцем понимаешь. Уже позже задумываешься, что же именно ты видел. Это если повезет и останешься жив. Ведь для всех, мне кажется, самый главный теологический вопрос: зачем Бог это делает? Для чего совершает чудо? Почему один человек не спасается, а другой в такой же ситуации спасается? Почему в отношении одного Промысл Божий такой, а в отношении другого иной?

Первый ответ, который приходит в голову: наверное, человек, который спасся, еще должен чему-то послужить, должен сыграть какую-то свою роль. Возможно, на него возложена некая важная миссия в контексте происходящих сейчас событий. Но может быть и наоборот: Господь дает этому человеку шанс на спасение, потому что ему нужно время на покаяние. Его оставляют в живых, иначе его вечная участь была бы печальной. Значит, человек стоит на пути спасения, и ему предстоит что-то осознать, что-то переосмыслить и приблизиться к Богу. В итоге потом он тоже уйдет в вечность, в свой черед – ведь все мы смертны. Но уйдет, наверное, только тогда, когда совершит свое маленькое духовное преображение.

В общем, в какой-то момент понимаешь, насколько несостоятельны простые, линейные рассуждения о чуде Божьем. Я считаю, что понять тайну, почему кто-то уходит в мир иной сейчас, а кто-то задерживается и почему Господь оставляет его здесь, наверное, невозможно. Нашими примитивными рассуждениями достичь этой истины мы не в состоянии. Но необъяснимые земной логикой чудеса встречаются регулярно, и это факт для меня.

В начале августа 2014 года, в разгар боев за Донбасс, в осажденном Донецке встречали привезенную из Москвы икону Божьей Матери «Умягчение злых сердец». Жители Донецка встретили икону со слезами радости и упованием на чудо. И оно произошло – осажденный Донецк выстоял. Ополченцы, которые приняли неравный бой, вышли из окружения живыми. А икона на глазах у изумленных военных замироточила. И с тех пор этот образ стал фронтовой иконой всего Донбасса.

Я напомнил об этом Александру, и он ответил так:

– Богородица – Она Заступница. Господь Иисус Христос принял Свою участь и совершил жертву на Кресте, и это учит нас жертвенности. Но человек помимо самопожертвования хочет еще чувствовать себя защищенным. А Богородица – это прямая защита. Вся Русь святая под покровом Богородицы. И те зримые свидетельства, которые мы наблюдаем здесь своими неразвитыми духовными глазами, они явно это подтверждают. Вот эта икона «Умягчение злых сердец», она же замироточила на моих глазах, в нашем подразделении. Тогда, в 2014 году, совершался молебен перед офицерами «Востока», порядка сорока или шестидесяти человек собралось у нас в штабе, включая ветеранов «Альфы». И прямо во время этого молебна икона начала мироточить! Мы стали свидетелями чуда. Правда, позже духовные люди сказали, что это «к скорбям», что Богородица плачет о том, что здесь будет происходить. И вот… столько лет это все происходит… действительно, есть от чего плакать… Но с другой стороны, в тот момент нам, слабым и неуверенным в себе, показали четкое свидетельство нашей взаимосвязи с ТЕМ миром. То, что было на уровне веры, стало явным на уровне доказательства. И это укрепило нас в тяжелое время. Любая вера в годину испытаний может подвергнуться атаке и где-то ослабеть, человек может почувствовать богооставленность. Но именно в такие моменты нас укрепляют явными чудесами и как бы говорят: не будьте маловерами.

После того как икона Богородицы побывала в Донецке, произошел один очень тяжелый бой. Рассказывая о нем, Александр размышлял о Провидении Господнем:

– Наш пункт управления, как его ни называй – командный, наблюдательный, неважно, был хорошо укреплен. Наполовину уходил в землю и вдобавок насчитывал несколько перекрытий. Внутри это очень маленькое помещение, как половина обычной комнаты. По сути – бывший подвал полуразрушенной сельской школы. С одной стороны, это отличное укрытие, а с другой – опасное замкнутое пространство. И вот в него прилетает «Хаймарс». Пробивает все перегородки начисто, проходит, как нож сквозь масло. Но не взрывается. Пункт моментально заполняется удушливым, мерзким дымом. Все, кто был внутри, надышались этой гарью от продуктов горений, но выползли на свет Божий, продышались и остались живы. А в тот момент там были и начальник штаба, и начальник связи, и дежурный офицер! Но одну жизнь этот снаряд все-таки забрал, он прошил тело живого человека, который в тот момент спал. Солдат, естественно, не просыпаясь, погиб.

Есть и другая история. Только что на ваших глазах вышел отсюда парень. [Александр показывает на дверь.] В него прилетел боеприпас, от попадания которого, как правило, человек не выживает. Но, по счастью, он попал в мягкие ткани и в итоге не разорвался, а просто застрял. Его потом с очень большими предосторожностями извлекли хирурги: они понимали, что при извлечении снаряд может сдетонировать. Тоже своего рода чудо.

А вот еще один случай с начальником штаба, который спасся от «Хаймарса». Примерно через полтора месяца после того происшествия он выезжает на совещание в соседний населенный пункт – там глухие села, без электричества, с разбитыми дорогами, с полуразрушенными хатами, дай Бог через три-четыре двора в каком-нибудь доме теплится огонек от керосиновой лампы. И на перекрестке одного села этот начальник, который сам сидел за рулем, попадает под прямой обстрел реактивными снарядами. Четыре снаряда взрываются в непосредственной близости от его машины. Вылетают все стекла, лопаются колеса и подушки безопасности, осыпаются все пластмассовые детали – вот такой силы была ударная волна. И единственный объект, который в этой машине остался целым, это сам человек, водитель. То есть представьте: за каких-то полтора месяца ему прилетел «Хаймарс» и он попал под обстрел, но оба раза остался жив… А машина та сейчас здесь стоит, мы ее еле вернули в то состояние, в котором она могла бы ездить.

И вот подумайте, один и тот же человек дважды за короткое время подвергся воздействию «изобретений человечества». Но по воле Божьей ни одно из них не нанесло ему какого-то непоправимого вреда. Он очухался, через полчаса после происшествия с машиной уже мне докладывал слегка дрожащим от стресса голосом о том, что он жив и все в порядке. Как это объяснить? Чем это объяснить? Какими причинами? Возможно, мы и не должны разбираться в первопричинах происходящего. Правильно, наверное, просто принимать это как данность и понимать, что милость Божья может быть явлена к тебе или к кому-либо иному по каким-то неведомым нам причинам. То есть чудо, как мне кажется, – это явление экстерриториальное, оно может где угодно и с кем угодно произойти. Но то, что оно происходит, и то, что за этим просматривается явный Промысл Господень, – это очевидно.

Причем нельзя сказать, что чудеса случаются только с людьми верующими, крест носящими. Точно так же оно распространяется и на людей неверующих. Возможно, именно для того, чтобы они уверовали потом. И тот, кто не был крещен (или был, но уже не помнит об этом), столкнувшись с таким чудом, тоже, быть может, не сразу, но все осознает и сходит в церковь, попросит у батюшки благословения и наденет крест на шею. И таким образом о нем состоится задуманное и замысленное Господом, и он окажется там, где должен оказаться. Например, сейчас спасшийся от «Хаймарса» начальник штаба исполняет обязанности командира батальона. То есть можно сказать, следуя простой, земной логике: он нужен был еще для чего-то здесь. Но все же я бы не стал именно такими причинами объяснять. Думаю, есть и какие-то другие причины. Господь один знает.

Я спросил Александра, происходили ли на его глазах какие-то другие чудеса. Он ответил утвердительно:

– Каждый день мне приходят доклады со всех уголков фронта. Интернет у нас обычно есть постоянно, пусть и плохой, да и от спутника зависит. На пунктах управления он имеется так уж точно. Это важно – ведь может не быть мобильной связи, радиосвязь часто глушится РЭБом, потому интернет выручает. И бойцы, чтобы не набирать сообщения впотьмах пальцами, наговаривают сообщения голосом. И передают, мол, так и так, прилетело под сотню снарядов, крупнокалиберных. А надо сказать, там сплошь и рядом прилетает, и от наших позиций после артобстрела остаются только какие-то выемки, воронки – просто обозначения, что здесь была позиция. Так что я задаю тяжелый, но логичный вопрос: каковы потери? И слышу в ответ: да пару человек слегка контузило. Вот и как такое может быть? Конечно, ребята применяют какие-то свои познания в инженерном деле, заботятся о своей безопасности, что-то роют, как-то там накрывают… Стараются, по крайней мере, стараются. Но… это тоже чудо, когда люди после такого воздействия остаются живыми.

– Да, никакой военной наукой такое чудо не объяснить, – согласился я с командиром. – Никакая теория вероятности на помощь не придет. Здесь работают силы, неподвластные научному знанию. Только пониманию сердцем.

– Именно так. Заметьте, все укрепления пришли в негодность из-за физического воздействия снарядами. Все, что там было – дерево, земля, камень, – разрушилось. Но самая слабая часть, человеческая плоть, осталась целой и невредимой. Как это объяснить? Когда все, что физически тверже и крепче, разносится, срывается, сравнивается с землей, а человек остается невредимым. Наверное, тоже чудо, хотя, к сожалению, бывают и обратные примеры – когда одним снарядом может целую позицию разнести. Война подбрасывает много примеров как чуда, и «обратного чуда», назовем его так. И это прежде всего для каждого повод задуматься. Ведь попытаться быстренько найти себе объяснение произошедшему – это самое простое решение. А вот жить с этим, как с чем-то непознанным, – значит иметь в себе постоянный стимул для духовного поиска.

Меня иногда спрашивают: вот вы, почти единственный оставшийся в живых из всех донецких ребят, воевавших с 2014 года, как умудрились выжить? А никак я не умудрялся. Как я могу повлиять на то, что происходит на уровне метафизики? Я же никаких специальных мер для обеспечения собственной безопасности не применял. Пробовали мне выдать охрану, но я им так и сказал: ребята, сейчас современные средства поражения такие, что и вы тут же рядом ровными рядочками ляжете. Если кто-то фугас заложит, или мину, или еще что-то противотанковое, то разве вы сумеете что-то предпринять? Ничего. Вот как с Захарченко случилось, когда произошел подрыв. Все беспрецедентные меры безопасности, которые он применял, все эти подразделения, которые обеспечивали его безопасность, оказались бессильны перед Промыслом.

Поэтому здесь, на войне, постоянно есть стимул спрашивать себя: почему ты живешь? А если задаешь себе этот вопрос, то тут же приходит даже не ответ, а некая установка: если ты до сих пор живешь – по необъяснимым причинам, – значит, надо делать так, чтобы ты жил не зря. Когда понимаешь, что и волос с твоей головы не упадет без Промысла свыше, то понимаешь и то, что жизнь – это точно не твоя заслуга. И раз уж тебя здесь, на земле, оставили зачем-то, то уж точно не для того, чтобы ты жил праздно, без смысла, без духовно-нравственного взросления. Не для того, чтобы ты бесцельно прожил время, которое тебе отпущено.

– Вы совершенно правы, – отозвался я, бесконечно тронутый словами Александра. – Иллюзия, что ты все контролируешь, длится до первого взрыва. И найти временное объяснение чуду заманчиво, легко. Но после того, как прошел через такие страшные события, понимаешь, что простых ответов здесь быть не может. Вопросы остаются с тобой до последнего часа. Вот сам Александр Сергеевич Ходаковский понимает, для чего он живет?

– Нет, на самом деле не понимаю. Я могу объяснить это социальными причинами и чем-то еще, но как я уже сказал, для меня самого эти доводы кажутся несостоятельными. Я же себя знаю и понимаю, что мой социальный образ пусть не диссонирует, но существенно отличается от моего внутреннего настоящего «я». Производимое мной впечатление еще не есть я. Когда я общаюсь с людьми, то бессознательно представляю себя им лучше, чем я есть на самом деле. Именно поэтому я всегда оставляю вопрос «для чего я живу» открытым. Но чтобы не фокусировать свою энергию на поиске ответа, я предпочитаю просто жить по давно уже известному принципу: делай что должно, а там будь что будет. Что от меня сейчас, на войне, зависит? Люди и процессы. Значит, превозмогая свои собственные немощи и пороки, я буду делать все, что могу, для этих людей и этих процессов. Наверное, это и будет смыслом моей жизни.