Текст книги "Провинция (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/provinciya-sbornik-124936.jpg)
Автор книги: Павел Бессонов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Так будет легче
Оставалось всего два дня до конца служебной командировки, все дела улажены, и завтра, в понедельник, если ничего особенного не случится, Максим вечерним авиарейсом вылетит в свой южный город. Сегодня у него есть время посетить дом на улице, сохранившей название прежних времён – «Октябрьская».
Он расстался с Галиной пять лет тому назад. Она его первая любовь, вернее, влюблённость, зацепившая его всерьёз.
В институте другом стал Венька Пищальников, курносый широколицый увалень однокурсник. В их дружбе Венька был лидером, инициатором личных дел в свободное время.
Свободного времени оставалось, в общем, немного, по крайней мере у Максима, латавшего прорехи в своём провинциальном образовании. Простоватый с виду Вениамин все предметы хватал с поверхности, контрольные и курсовые делал в один присест и свободного времени у него было много.
Высокий и худой, по-южному смуглый и кареглазый Максим, и плотный телом, короткопалый, обсыпанный веснушками сероглазый Вениамин были неразлучными. друзьями. Они словно противоположные полюсы магнита притягивались друг к другу.
При знакомстве вниманием девушек овладевал Венька, а Максим, стеснительно ронявший слова в разговоре, оставался в тени, хотя и замечал заинтересованные взгляды девушек.
Друзья не спеша шли из дискотеки, когда их догнали две девушки. Девушки взахлёб говорили о своём, но Венька сразу нашёл нужные слова, чтобы включиться в их разговор. Девушки пошли рядом. О чём они тогда говорили? Обо всём. Но это было смешно. Аудиторией владел Вениамин.
– Людмила…
Первая протянула ладошку Максиму девушка, идущая рядом с ним:
– А как тебя?
– Максим. – односложно ответил тот.
– Грустный ты что-то, Максим. Кто тебя обидел? – девушка заглядывала ему в лицо и явно смеялась над его смущением.
– Никто меня не обижал! – Максим не знал, о чём говорить с девушкой, как он заметил, старше его по возрасту. Венька, забалтывавший другую девушку, поспешил на выручку. Он понёс такую чушь, что скоро обе девушки покатывались от хохота.
Когда на перекрёстке, расставаясь, Людмила пригласила их в гости, «просто так, познакомиться поближе», Максим вслед за радостным воплем Веньки: «Конечно, придём!», тоже пробормотал что-то согласительное.
– Адрес простой: улица Октябрьская, двадцать пять…
Максим тогда не мог предположить, что по этому адресу живет та, в какую он влюбится по уши. Тогда, в комнате Людмилы, Максим и Вениамин чинно пили чай с пирожками, рассказывали об учёбе. Заходил отец Людмилы, высокий седеющий мужчина, пожав парням руки, ушёл к себе. Услышав звонок входной двери, Людмила оставила гостей минут на пятнадцать – Венька за это время умял остатки пирожков. Людмила вошла вместе с высокой девушкой.
– Знакомьтесь. Моя сестра Галина.
Они внешне были совсем непохожи. Невысокая округлая блондинка Людмила с задорно вздёрнутым носиком – и темноволосая, с узким, чуть с горбинкой носом, неулыбчивыми губами Галина. Глаза и сестёр были одинаковыми – серыми.
– Она тоже студентка, только по другому профилю. Выучится – будет вам лекарства выписывать.
Галина еле заметно улыбнулась.
– Детский врач? – играя под дурачка, спросил Венька.
– Фармацевт. А почему детский? – Галина улыбнулась уже открыто и Максим, во все глаза смотревший на неё, был покорен этой улыбкой навсегда…
В этом доме Максим побывал всего один раз. После лекций, приходя в общежитие, Максим занимал очередь к телефону у дежурной, звонил Галине, ждал с нетерпением, когда её позовут и, подгоняемый нетерпеливыми: «Кончай трепаться!», «Сколько можно!», «Купи мобилку и виси сколько влезет!», договаривался о встрече.
Максим был влюблён, и ему казалось, что Галина отвечает взаимностью. Она позволяла обнять её, поцеловать в щёку. Держать её руку в своей было для Максима величайшим наслаждением, а случайное касание коленом её колена за столиком в кафе вызывало в нём бурю эмоций.
С Вениамином Максим почти не встречался, на его вопросы, как развиваются у того отношения с Галиной, отмалчивался.
– Ну, Макс, ты втюрился здорово! А дальше что будет? Ты, я вижу, вокруг неё вьёшься, а она, по-моему, в сторону смотрит…
Венькины замечания Максим не хотел слушать.
Приближалась весенняя сессия, и Галочка всё чаще отказывала Максиму в свидании, оправдываясь занятостью.
На преддипломную практику Максима направили в далёкий южный город. На его звонки оттуда отвечала Людмила или младший брат: «Нет Галины дома». Максим позвонил Вениамину, проходившему практику на заводе в том же городе, и получил ответ без комментариев: «Галинка твоя собралась замуж».
Провалявшись на жёсткой койке заводского общежития сутки, перебрав в памяти все минуты своих встреч с Галиной, Максим пришёл к выводу: прав был Венька в том, что влюблённость его никогда не находила отклика Галины. Она только тешилась его вниманием, его влюблённостью. Боль от гибели своих надежд, удара по самолюбию, Максим заглушал работой по сбору материала к диплому, по две смены не уходя из цехов, зарываясь в документацию конструкторского бюро.
Дипломный проект Максим защитил на «отлично», и единственный на курсе был приглашён на работу в КБ завода, где проходил практику. Он согласился без раздумий, и перед самым отъездом позвонил Галине: «Я услышал, что ты выходишь замуж? Ну что ж, желаю тебе счастья» – и не стал ждать ответа…
Он уехал в южный приморский город, большой и шумный, поселился в общежитии молодых специалистов завода. За пять лет вник в работу и шагнул в карьере от рядового конструктора до заместителя начальника отдела. Он получил однокомнатную квартиру, обрёл ещё и душевный покой, почти забыв о Галине. За эти пять лет возникали и гасли у него романы с местными девицами. Романы разыгрывались по всем правилам жанра, но сердце Максима так и не раскрылось навстречу ни одной южной красавицы.
Командировка в город его первой влюблённости Максима почти не взволновала. Приехав, он по уши влез в работу, и за все дни не выбрал время побродить по городу, где прошли пять лет его учёбы. Вениамину звонить почему-то не хотелось.
Свободный день, воскресенье, Максим решил посвятить прогулке по городу. В субботу он лёг спать рано, выключив свет, лежал, вслушиваясь в звуки гостиницы – шаги её обитателей, мужские, изредка женские голоса… Так же вот он ложился на койку в студенческом общежитии после проводов до дома любимой Галочки. И даже сейчас, прикрыв глаза, он видел нежный овал её лица и, кажется, даже ловил её дыхание.
В том городе, где он теперь работал и жил, стояла августовская жара, море сверкало чешуёй волн, пляжи полны отдыхающими. А здесь тихо, в безветрии подкрадывалась осенняя прохлада. В городском парке молодые мамы катили по аллеям коляски с младенцами, бабушки из-под очков подозрительно глядели на него и тут же переводили взгляд на малышей, возившихся неподалёку.
Максим подумал, что Галочка тоже могла бы ему встретиться тут, с коляской, конечно. Венька ему давно сообщил, что Галина вышла замуж за лётчика. Сам Вениамин работал мастером, женился и растил сына.
От парка до улицы Октябрьской всего один квартал. Вот знакомый дом, крыльцо в пять ступенек.
На звонок открыла молодая женщина. Максим спросил Галину Владимировну, и женщина, узнав, кем он Галине доводится, сказала, что у неё рабочий день до трёх. «Заходите часа в четыре, все будут дома».
«Кто это «все?» – подумал Максим. – Может быть, и муж Галины в том числе? Хотя, что в том особенного, если знакомый со студенческих лет, хоть и без приглашения, зашёл увидеться?»
Прикинул на себе, как бы он отнёсся к знакомому мужчине своей будущей жены. За пять лет холостяцкой жизни многое в отношениях полов у Максима прояснилось. Ревновать к прошлому он бы не стал.
Было начало пятого, когда Максим, ещё сомневающийся в правильности своего решения, позвонил в знакомую дверь. Дверь открыла Людмила. Радушной улыбкой она сразу рассеяла все сомнения Максима.
– Здравствуй Макс! Молодец, что нас не забыл! И зашёл как раз вовремя: празднуем юбилей Владимира Семёновича. Все уже за столом, проходи! И никаких возражений!
Компания, видимо, уже подняла пару тостов, о чём говорили порозовевшие лица и оживлённые разговоры.
– Садись, Максим, рядом со мной. Галинка, ты что плохо старого друга встречаешь?
Максим сел на свободный стул между сестёр.
Галина, как показалось Максиму, ничуть не изменившаяся, улыбалась ему навстречу.
– Галочка, здравствуй! – назвал Максим её тем, старым именем.
– Здравствуй, Макс! Как давно мы с тобой не виделись!
Максим оглядел присутствующих. Кроме него, мужчин всего двое: виновник торжества, отец Галины, побелевший и похудевший, и молодой мужчина рядом с женщиной, какая открывала ему дверь утром. Это, наверно, Евгений, младший брат. Полная пожилая женщина, скорее всего мать, с маленькой беленькой девочкой на руках, Людмила, Галина.
Максим попал к третьему тосту – его провозгласила Людмила – как принято: «За любовь». Выпили. Какой может быть разговор в застолье? «Как живёшь? – Нормально. Работаю. Даже по субботам. Я тоже иногда по субботам работаю… У нас там ещё лето…». И далее, в том же ключе.
Девочка на руках у бабушки закапризничала. Бабушка встала, унесла малявку. Слышно было, что девочка продолжала плакать.
Встал из-за стола и вышел именинник. Евгений и Лена, так звали его жену, бурно обсуждали что-то своё.
– Максим, расскажи, как живёшь там, на юге… – Людмила за плечо развернула Максима лицом к себе.
– С Галкой потом наговоришься… Ты ведь не спешишь в гостиницу?
– Нет, не спешу. – в вопросе Людмилы слышался намёк, но Максим сделал вид, что не понял. – А живу нормально. Погода там тёплая, город большой, горластый – южный.
– Как в личном плане? Кольца на руке не вижу, но командировочные их не носят, как правило. Мой муж, например. Говорит, давит кольцо, мешает работать.
– Он в командировке сейчас?
– Работает на севере, вахтовым методом. Месяц там вкалывает, месяц здесь…
– Как у меня в личном плане? – Максим искоса глянул на Галину, – Без изменений… Пока.
Он заметил, как внимательно смотрит на него Галина. Она сидела рядом, мало в чём изменившаяся внешне, может быть чуть пополневшая. Ещё более привлекательная. Её колено случайно коснулось его ноги, и горячий ток, как в те времена, пробежал, толкнулся в сердце.
– Ладно ребята, – Людмила вздохнула. – Женщине пора на покой. Посуду, Галка, не убирай. Я завтра сделаю, всё равно на работу не иду. Бай! – и она ушла.
Евгений и Лена ушли ещё раньше. Максим и Галина остались одни сидеть за столом.
– Отойдём от пустых тарелок. Или ты ещё выпить хочешь? Присядем на диван, поговорим…
Взяв Максима за руку Галина встала и, потянув его за собой, села на диван. Мягкое нутро дивана сдвинуло их вплотную.
«Это виноват, наверно, алкоголь. Меня тянет обнять эту красивую женщину, поцеловать… Ведь тогда я её ни разу не поцеловал».
– Ты, наверное, уже понял, что это моя дочь? Беленькая? В отца. Год с ним прожила и уже три года в разводе. Лётчик гражданской авиации. Жили в Казахстане. Сейчас здесь живу. Заведую аптекой. Это коротко о себе. О муже стараюсь не вспоминать. Как дурной сон… А наши с тобой встречи вспоминаются …
Максим молча глядел, как жалко кривятся губы Галины. «Слов сочувствия и утешения она ждёт. Может быть, большего, воскрешения моих чувств? Нет, тех чувств не воскресить… Остальное понятно. Три года одна, без мужчины, ворошит в себе старое. Обнять её, приголубить, поцеловать и она – чем она отличается от тех женщин, с какими встречался за эти пять лет? – предложит ему остаться с ней сегодня же. И будет то же, что было с другими. А чистое высокое чувство, какое заставляло трепетать сердце студента, исчезнет».
– Уже поздно. Я, наверно, пойду Галочка. Завтра с утра дела.
Максим встал, подал Галине руку, помогая подняться.
В полутёмном коридоре, не открывая входной двери, Галина остановилась перед Максимом, и он её слегка приобнял. Снизу она смотрела ему в глаза.
– Ты ещё придёшь? – голос её был глуховат и тих.
– Приду! Конечно, приду!
Наклонившись и словно не заметив тянувшихся к нему губ Галины, Максим поцеловал её в щёку.
«Первый раз соврал женщине. Так ей легче будет».
Сойдя со ступенек крыльца, Максим облегчённо вздохнул. Теперь в памяти останется только светлая мелодия юности.
Своя норма
Алексей Суров возлежал на топчане, с улыбкой глядя на щелястый потолок и, не раскрывая рта, что-то напевал, то есть гудел в нос. Второй топчан стоял по другую сторону грубо сколоченного из досок стола. Обстановку деревянного домика для руководства студенческого отряда дополняли прикроватные тумбочки и два табурета.
Настроение у Лёши было отличное. Во-первых, его бригада досрочно выполнила дневное задание по уборке помидоров, и он мог поваляться до ужина; во-вторых, Юрий Михайлович Шнурков, ассистент по прозвищу Шнурок, уезжает домой на «помывку», в-третьих, пообещала прийти Таня. И ещё был один момент, доставлявший Лешке удовольствие: в его тумбочке стояла литровая ёмкость с водкой.
Конечно, со Шнурком надо будет обязательно поделиться, иначе грядут неприятности. Шнурок может исключить завлаба из «посредников» с двоечниками, и это лишит Лешку приличного гонорара. Может пустить на кафедре слушок о близости его со студентками. Нет, с ассистентом ссориться опасно!
Суров спустил ноги с топчана и сладко потянулся, предвкушая свидание с Татьяной. В тот же момент дверь домика распахнулась и вошёл Юрий Михайлович. Перешагнув через порог, он стал в излюбленную позу коротышек – расставив толстые ноги и выпятив грудь. Выпуклые голубые шарики глаз грозно уставились на Сурова.
– Ты, Суров, почему отпустил группу с работы до конца рабочего дня!
– Но, Михалыч, группа задание выполнила!
– А ты что, не видел, что моя группа не успевает? Не мог перебросить на помощь?
– Но, Михалыч!
– Юрий Михайлович, ассистент!
– Но, Юрий Михайлович, группы соревнуются, должен быть стимул!
– А товарищеская помощь, солидарность?
– Да они усекут и начнут волынить. Никакая солидарность не поможет…
Шнурков махнул на Сурова рукой и рухнул на свой топчан с видом страшно усталого человека:
– Сколько времени до автобуса из Тельманового, Алексей?
– Через час примерно пройдёт на город. У вас ещё есть время… по пять капель принять, – Суров достал из тумбочки и поставил на стол литровую бутылку.
– Откуда это у тебя? – Шнурок резво поднялся и стал рассматривать этикетку посудины. – «Шустов»! Фирма приличная! Что, в забегаловке это продаётся?
«Рассказать ему как дело было, или наврать?» – раздумывал Суров, но опять вспомнил о способностях ассистента допытываться до истины, и сказал:
– Тут за одной студенткой папа прикатил на «мерсе». Попросил отпустить её на сутки домой. День рождения у матери…
– И ты её отпустил? Без моего ведома? – Шнурок опять грозно выпучил глазки. – Я, как старший, отвечать буду, если что случится!
– Да что случится? Папаша солидный… И вот пузырёк этот преподнёс…
Лешка сорвал акциз и отвинтил пробку.
– На дорожку вам не помешает, Юрий Михайлович…
Шнурок сглотнул слюну:
– Давай по-быстрому. По одной – и я поеду. Я своей Люське заказал ванну подготовить… Тара у тебя есть?
– Тара на месте. – Лешка достал из тумбочки два гранёных стакана. – Вам как налить, полстакана?
Ассистент Шнурков метнул на Лешку негодующий взгляд, но ничего не ответил, наблюдая, как светлая жидкость цедится сквозь дозатор. Уровень перешёл половину и приближался к верхнему краю.
– Я один стаканчик выпью – и на автобус. – Шнурок вновь сглотнул слюну. – Чем загрызть?
Лешка поспешно выложил на стол помидоры. Себе Лешка налил полстакана.
– Ну, будем! – провозгласил Шнурок, в три глотка опорожнил посуду и заел помидором. Глянул на часы. – Ого, как время скачет! У тебя, Алексей, только помидоры на закусь?
Лешка поёжился, но, подумав, что в такой ситуации скупиться нельзя, из глубины тумбочки извлёк кусок сала и полбатона хлеба.
– Ну вот! – облегчённо вздохнул Юрий Михайлович, – под это можно и по второй вздрогнуть… – Ещё какой-нибудь автобус идёт на город?
– Через полчаса из Павлова пойдёт.
– Припозднюсь я немного. Люська, конечно, пи… поругает, как ты думаешь, Алексей?
Суров пожал печами. Он ещё надеялся, что Шнурок уберётся скоро и не помешает его свиданию со студенткой.
– Вот поеду домой, погреюсь в ванне, полевую грязь смою. – Юрий Михайлович мечтательно прищурил глаза, расстегнул пиджак и попытался откинуться на спинку, забыв, что сидит на табурете. Чудом удержавшись от падения, произнёс совершенно не печатную фразу. Глянул подозрительно на Сурова, который замер с ножом в руке, рявкнул:
– Чего ждёшь? Режь сало!
Лешка смиренно склонился над столом, аккуратно отделяя ломтики. Шнурок подобрел:
– Вот смотрю я на тебя, Лёша, и зависть меня берет. Молодой ты! Небось, здесь уже с какой-нибудь пацанкой контакт поимел? А?
Сурков криво усмехнулся. Не пронюхал ли Михалыч про Таньку?
– Юрий Михайлович, стаканчик пододвиньте.
Наливая Суров наблюдает за Шнурком, а тот – за процессом. Стакан полон до верху. Себе Суров наливает меньше половины стакана.
– Ну, поехали! – Шнурок выпивает до дна, занюхивает ломтиком хлеба. Ухватывает ломтик сала. Жуёт молча. Лицо его заметно покраснело, глаза блестят влагой.
– Это хорошо, Лёша, что пьёшь ты умеренно. Водка, она… Сам знаешь… Если нормы не придерживаться… Я, вот, свою норму знаю!
Лешка наблюдает, как ассистент, чертыхаясь, пытается стряхнуть мякоть помидора со своего пиджака.
– Вот угораздило! – бурчит Шнурок, – От Люськи будет полный… разгон.
Лешка, глянув на часы, пытается изменить ситуацию:
– Юрий Михайлович, а как там ванна? Не остынет?
– Ты, завлаб, не остри! Молод ещё преподавателю советы давать… Сколько до автобуса?
– Минут двадцать…
– Тогда давай на посошок… И всё. Точка…
– Хватит? – спрашивает Лешка, налив стакан Шнурка до половины. – Вас в автобусе может развезти…
– Кого развезти? Меня, что ли? Меня – никогда … водка не брала! Наливай! Давай третий тост «за любовь». Офицеры пьют стоя!..
Михайлович пытается встать, но это ему не удаётся, водка выплёскивается ему на брюки.
– А ну, салага, долей! За любовь только по полной… Тебя, впрочем, это не касается…
Лешка себе не наливает.
Шнурок делает глоток с усилием, второй… Водка льётся у него изо рта на рубашку, лицо становится пунцовым. Голубые глаза-шарики страдальчески таращатся, стакан валится из рук.
«Эге, дело плохо!» Лешка выбегает из-за стола, подхватывает Шнурка, волочёт к двери.
– Меня… куда? Меня на койку… Я тебе, Суров, приказываю.
Лешка волоком перетаскивает ассистента через порог, тащит к сарайчику, где хранится инвентарь, накидано сено. На это сено он и укладывает своего начальника по командировке.
Сев на топчан, Лешка некоторое время думает, подперев ладонями узкое горбоносое лицо. На столе перед ним огрызки помидор, куски хлеба, лужа разлитой водки. Всё это надо убрать до прихода Тани. Он включает освещение – одинокую лампочку без абажура, свисающую над столом.
Утром Лешка делает что-то похожее на зарядку и выходит во двор за сарайчик по мелким надобностям. Из сарайчика доносится храп Юрия Михайловича Шнуркова. Жив-здоров, значит, начальник. Пусть спит, до завтрака ещё есть время.
В домике Лешка одевается, достаёт из тумбочки бутылку. В бутылке немного жидкости, не более стакана. Он опять прячет бутылку в тумбочку. Вчера Таня пить водку отказалась. Но во всём остальном была согласна. В том числе, что отношения их не предполагают чего-то серьёзного в будущем. В общем, расстались после пары часов общения вполне довольные друг другом.
Лешка завалился на топчан в ожидании завтрака, прикидывая место и время дальнейших встреч с Татьяной.
Дверь домика с треском отворилась настежь, и появился ассистент Шнурков. Вид его был далеко не джентльменский. Во всклокоченных волосах торчали стебли сена, на лацканах и полах пиджака красовалось вчерашнее меню, брюки до колен и туфли в засохшей грязи.
– Лёша! – слова еле протискивались сквозь стиснутые зубы Шнурка. – Лёша! Ради Бога, полстаканчика…
Шнурок держался за лутку двери, его качало во все стороны.
– Михалыч, держись! – достав бутылку, Лешка вылил содержимое в стакан и поднёс Шнурку.
Дрожащей рукой Шнурок принял стакан, поднёс ко рту – стакан стучал о зубы. Выпил.
– До койки… Помоги мне, Лёш!
Грузно упав на топчан, Шнурок поджал ноги и попытался накрыться полой пиджака.
– Группу… Выведи. на работу.
– Ладно, Михалыч. Отдыхай.
«В своей норме!» – усмехнулся Суров и вышел из домика, прикрыв дверь. Студенческий лагерь ожил. Гремели алюминиевые умывальники, стучали ложки по тарелкам в палатке пункта питания, пробегали опоздавшие… Впереди был ещё один день борьбы студотряда за урожай!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?