Текст книги "Прощай, Похерония!"

Жизнь в бане

Итак, «не поселение» меня и Вовки Лютого в общагу, свершилось! Можно, конечно, было на один вечерок к сотоварищу забежать. Можно было «погреться» разок-другой. Но постепенно холодало, запахло снегом и нам с Вовкой стало ясно, что надо искать комнату для ночлегов!

В городе всё уже расхватали более шустрые студенты. И мы стали ездить по окраинам. Хозяин одного частного дома сказал:

– Да, есть у меня две комнаты. Но, беда в том, что в одну я уже поселил двух студенток. Поселишь вас в другую комнату и греха не оберешься!

У Лютого загорелись глаза! Но, сглотнув слюну, он сказал абсолютно нейтральным голосом:

– Какая же это беда? Что вы! Все мысли у нас об учебе, какой там грех!

– Известно, какой! – вздохнул хозяин, и отказал нам…

По последнему адресу мы поехали с тяжелым чувством. А к деревянному дому просто страшно было подходить. Но, вот чудо, хозяин встретил нас как родных! Мы вздохнули облегченно, отдали деньги и принялись раздеваться. Однако хозяин провел нас в конец огорода и «презентовал» «избушку на курьих ножках»:

– Раньше это банька была. Но я уже три года студентов селю!

На улице стемнело. В сумке были бутылки «за новоселье». Поэтому мы решили зайти и осмотреться. Хозяин быстро растопил печь, сбегал за салом, картошкой, луком и хлебом.

– Ладно! – решили мы с Вовкой. – Переночуем, а завтра поищем другую квартиру.

Но «новоселье» затянуло! За три дня праздника с хозяином и друзьями-студентами, банька стала нам родной! Чего еще лучше искать, когда притаскиваешься вечером после занятий в ополоумелом от учебы состоянии? Свари похлебку, поешь и спи. Вы понимаете, что сами мы думали только об учебе. Вели, как говорят хорошие люди, себя скромно. Но наши друзья сбивали нас с пути истинного! Для них это была экзотика! Это как сейчас бизнесмену съездить на Канары! Так для этих искусителей было съездить к нам в баню! Приедут, притащат вино и закуску, и ведут себя совершенно некультурно. Понятно, что нам с Вовкой приходилось их обучать этике и эстетике! Сервировка стола, культура проведения праздника – всё это приходилось демонстрировать им на собственном примере. Просто из сил мы выбивались, но этих некультурных было больше. Поэтому для округи всё это выглядело как развесёлые гульбища! Песни и ржание молодых жеребцов разносились далеко по деревне! Гуляли до последнего, и провожать гостей на дежурный автобус уже приходилось бегом!

Но не все уезжали. Сначала Миха пригрелся у нас в бане и категорически отказался возвращаться в общагу. А затем и Сергий, вдруг, появился у нас с сеткой полной бутылок «фруктовича». И он остался! Вчетвером жить стало еще веселее!

Одна беда была! Женский пол категорически не желал даже входить в наши хоромы. Просто панически боялись этой покосившейся избёнки! Я еще понимаю наших подружек городских. Они были воспитаны на классике и читали «На дне». Но чего боялись местные красотки, которые прожили всю жизнь в таких же халупах?

Помню, Вовка приглядел симпатичную соседку. В автобусе он подсел к ней, разговорил, и вышли они уже на нашей остановке добрыми приятелями. Лютый представил мне даму:

– Это Маша. Она согласилась зайти к нам в гости на чай!

Я открыл рот от удивления! Но чуда не свершилось! Когда «просто Мария» стала подходить к нашему «шалашу», шаги её замедлились. А когда Вовка гостеприимно распахнул дверь, Маша закричала:

– Так это вы здесь живете!!!

И убежала с перекошенным от страха ртом! Да и хрен с ней! Весело бывало и без женщин.

Хозяин избушки, несмотря на многолетнюю закалку, стал отказываться от участия в праздниках. Он ссылался на ослабленное здоровье и желание «еще хоть немного пожить». Мы не возражали:

– Раз хочешь – живи скучно!

Но и у нас празднество начало замирать. Ударили морозы и наши друзья затихли, убегая после занятий по теплым домам. Наша же героическая четверка держалась за баньку до последнего! Никакие морозы не могли нас выгнать из родного «На дне». Но следующий удар стихии и мы не выдержали…

Как-то разгулялся сильный ветер и оборвал провода. В кромешной тьме мы пошли в дом к хозяину. Он бродил по темным комнатам, держался за щеку и выл:

– Ой, мочи нет, как зуб болит!

Мы предупредили его, что пересидим по домам родителей, пока не починят электричество, и посоветовали сходить к врачу…

Появились мы в бане через неделю. Свет уже был, но хозяин бродил так же по комнатам, держась за щеку! Оказалось, что к врачу идти он побоялся, но наступил момент, когда боль просто свела его с ума. Он схватил щипцы и вырвал зуб себе сам. Но, когда утихла боль от места вырыва, проявилась боль рядом. И оказалось, что он вырвал здоровый зуб! Пришлось нам успокаивать и лечить мужика бутылкой.

Помогло!

И, как только стихли морозы, так к нам опять зачастили друганы…

Нет, все-таки в этом что-то было! Уютно потрескивала печь, а мы, согревшиеся от нее и вина, вели разговоры и пели песни под гитару. Беда одна была – бутылки быстро заполнили комнату и предбанник. Но мы стали их выставлять на улицу. И решили проблему до весны…

Весна растопила снег и бутылки стали нахально и вызывающе блестеть на солнце. Но недолго. Как только мы сдали сессию, был объявлен «Праздник урожая»!

«Праздник урожая»!

В тот день у нас в бане собрались все соучастники зимних банкетов. Мы первым делом набили бутылками три огромных сетки. Затем с огромным трудом доволокли их до дороги. Остановили такси.

Авторитетный таксист с золотыми зубами стал набивать цену. И за остановку в неположенном месте ему заплати… и за посадку заплати… и за негабаритный груз… и за превышение количества пассажиров… и за… Да, еще потребовал все в двойном размере, так как в «парк едет»! Мы согласились со всем, что он просил, и набили салон собой и бутылками. Радостный таксист стал разгонять свою колымагу, но через двести метров мы попросили остановиться у магазина… и вышли. Затем честно расплатились с ним. Со всеми накрутками плата составила чуть больше пятидесяти копеек. Бедный таксист открыл рот и смотрел, как его «пассажиры» подходили к магазину. Но потом все же смог сказать то, что он о нас думает! Но его никто не слушал…

Бутылки мы обменяли на такие же бутылки. Но полные!!! Радостно студенты прибежали в баню. Ба! А закуски то нет! Но собутыльники не растерялись – быстро опорожнили несколько бутылок. Сдали, и на хлеб хватило! А на остальное уже денег не было. Но студенческая смекалка выручила. Мы вырыли треть участка свежепосаженной картошки, и «Праздник урожая» прошел на ура!

Интересно, а когда осенью хозяин не дождался урожая и понял всё, пустил ли он очередную партию студентов? А если пустил, то не попал ли к нему студент по масштабу своего разгильдяйства подобный Гастролю? А кто такой Гастроль я расскажу ниже…

Конец – всему делу венец!

Пословица.

Мой знакомый студент Витёк, по кличке Гастроль, к учебе относился возвышенно… Так удобней было ему поплевывать на «учебу». Сверху!!!

«Папан» у Витька был большой человек в торговле и готовил своему чаду лучшее при социализме место. Заведующего складом! Не важно было, что Витек числился студентом-металлургом. Важен был диплом, а остальное дело было в связях!

Витёк героически претворял курс отца на получение своего образования. И хотя курс получался ломаным из-за «хвостов», «академок» и постоянной угрозы «вылета», постепенно на горизонте засинели дипломные корочки. Ну, а красную свою рожу Витёк сохранял регулярными выпивонами. Периодически, при выпивонах, происходили перегибы. Ну, уснет в кустах, не дойдя до общаги. Ну, покатается в тазике по лестнице. Ну, в «трезвяк» заберут… Да мало ли, что случалось. Учеба то тяжела? Тяжела! Расслабится то надо? Надо! Вот и случались «гастроли», последствия которых приходились «гасить» его папахену: где водкой, а где и деньгами…

Да, Витёк был изрядный шалопай, но не злой и не жадный. Поэтому, когда с ним случилась «беда», то переживали все!

Как-то вечерком, после «приёма» портвейна, Витёк и его «сожители» по комнате в общаге расшалились. Забегали, затолкались, заборолись в тесной комнатёнке. Как говорится: «В тесноте, да не в биде!» Веселились до тех пор, пока не раздался испуганный вскрик. Кричал Витёк, зацепившийся одним своим важным местом за крючок шкафа. Важных мест у него было два: то, через которое пьют и то, которым любят. Зацепился он тем, что пониже. Ну, зацепился, ну, поболело немного – дел то! Тут же по стаканцу волшебного напитка брякнули, и до утра вся боль прошла…

Но утром Витёк проснулся не от привычной похмельной головной боли. Голова, конечно, болела, но её вылечить средство имелось. А вот боль внизу была необычна. Витёк приспустил трясущимися руками трусы, посмотрел мутными глазами и закричал. Важнейшее его место раздулось и посинело! Гастроль забегал по комнате:

– Что делать? Куда бежать? Как спасти народное достояние-стояние?

«Сожители», ради хохмы, «успокаивали»:

– Не бойся, скальпелем чик – и всё! Сосредоточишься на учебе! Академиком-педиком будешь!

– Точно! – закричал Витёк. – В больницу! К педиКатру!

И убежал…

В поликлинике Гастроль влетел без очереди к врачу. Женщина внимательно осмотрела орган-страдалец и успокоила:

– Ничего страшного, до свадьбы заживет!

Витёк, на радостях, накупил «огненной воды» и все выпили за счастливый КОНЕЦ!

На третий день празднований боль прошла, а синева превратилась в чуть заметную желтизну. Это радовало Витька! Но огорчало то, что орган сжался до обычных размеров. Мечты стать сексуальным гигантом рассеялись. К этому времени и деньги рассеялись! А сами знаете, какие мысли в трезвую голову лезут. Правильно, до тошноты скучные, приземленные и пугающие! Влезла одна такая мыслишка и Гастролю в мозг: «Пусть мал золотник, да дорог. А не повредил ли я его себе?» Влезла мыслишка, да и давай цеплять воспоминания, мечты и перспективы. До того доцепляла и раздулась, что больше ничего в голову не лезло. Даже выпить не хотелось! Огромная и страшная мыслища поползла дальше и уже всё тело застыло в ужасе! Перекошенный рот Витька даже не мог выдать обычно помогающее ругательство! Наконец, вместе с холодным потом, из глубины оцепеневшего сознания вынырнула спасительная идея: «Проверить! Функцию надо проверить!»

Легко сказать:

– Проверить!

Это сейчас на каждом столбе приглашения «проверить» висят: как хочешь, с кем хочешь, куда хочешь! А тогда, при социализме, это была проблема. Но друзья познаются не только в еде. Не бросили студенты своего товарища и в беде!

Сначала побегали по общаге и насобирали разных, просмотренных до дыр, нехороших картинок и журналов. Передали Гастролю, стали ждать за дверью. Через час он вышел из комнаты, красный и злой, и прохрипел:

– Ни хрена не работает!

Его успокаивали, но сами испугались еще больше. Сели думать. Наконец, один студент вскочил, и куда-то убежал. Прибежал он через час с огромным биноклем:

– Вот, у деда-капитана занял!

Мучительно тянулся день. Наконец, стемнело. Гастроль стал наблюдать за окнами соседней, девичьей общаги. Через час он прошептал:

– Нашел, раздеваются!

Он чуть не влез в бинокль, пытаясь ничего не упустить. Затем сел. Мы зашептали:

– Ну, как?

– Тихо! – приказал он. – Домысливаю!

Мы прикусили язык, вообще не дышали и не шевелились. Но, увы, через полчаса Витёк сказал трагично:

– Всё! Конец концу! Ни хрена не помогает!

Тут то и настал настоящий кризис. Надо было срочно это горе залить. Мы побежали по общаге и всем честно рассказывали, для какого благого дела нам нужны деньги. Братья и сестры студенты понесли к нам в комнату, кто сколько мог. Молча выкладывали мелочь на стол, а Витёк печально кивал-благодарил.

Последней пришла Соня-Крокодил. Посмотрела на нас косо. Косая, сажень в плечах! Постояла, помялась и брякнула:

– Так и быть, разденусь ради твоего спасения, Витюнечка!

Гастроль вскочил и сказал конкретно:

– Деньги есть? Нет! Тогда завтра приходи на похмелье. Вместо рвотного! Парни, в магазин!

Ну, напились, конечно. Горе то, какое! Но деньги опять закончились и страхи опять вернулись. Так и маялись до стипендии. В тот святой день мы сбросились по «чирику» и отправили Витька в кабак на «съём». Выделили деньги и троим сопровождающим.

Вечером сопровождающие принесли Гастроля пьяным «в смерть»! Он с самого начала набрался и всем потенциально годным для «съёма» девушкам рассказывал о своей беде. С подробностями и деталями! Кто ж с таким ненормальным пойдет! Потом он еще раза три ходил на наши деньги. Мы давали, жалко же парня! Но, кроме ополоумелого состояния и пьяных слез, толку никакого не было…

Пролетел четвертый курс. Мы разъехались по домам на каникулы. А осенью на пятом курсе нас ждал сюрприз. Витек на первой же встрече раздал нам приглашения на свою свадьбу! Нашей радости не было предела:

– Чудо свершилось! Ты вылечился! Но как же ты преодолел свою травму-беду?

Витя загадочно улыбнулся и сказал:

– Жить надо, мальчики! Не терять время, а влюбляться и жить!

Гастроль, надо добавить, нисколько не изменился после женитьбы. Как был шалопаем, так и остался. А вот Вовка после женитьбы сделал попытку остепениться. Получилось ли это у него, узнаете далее…

В гости на ногах, а из гостей на санях!

Пословица.

Вовка Лютый женился после Гастроля. Вовка вдруг стал степенным, и после занятий уезжал к жене. То немногое, что Лютый рассказывал о свой новой жизни, напоминало умилительные рождественские открытки. Посмотрите сами:

– «Вот он и жена пьют чай!»;

– «Вот они на карусели!»;

– «Вот он встречает супругу с работы!»;

– «А вот он с тестем, Иванычем, выгуливает кабанчика!».

– Вовка ли это? – задавали студенты себе вопрос…

– Вовка это! Наш Лютый! – вскричали мы, когда он появился в один из понедельников на занятиях. Волосы всклочены, рожа красная, очки разбиты и разит от него, как от бочки! Чем не родной образ! Понятно, что возвращение блудного товарища надо было отметить! Тем более что у Вовки «в нутре» был такой пожар, что потушить его могли только пять литров пива!!! И вот, когда «очаг возгорания» был частично локализован живительным напитком, Вовка всё нам рассказал…

Всё лето они с тестем кормили кабана. А когда выпал первый снег, старейший в доме дал команду:

– Бабы, готовьте закуски, а мы с Владимиром за мясом пойдем!

Мужики взяли большой нож, санки и направились в садовый домик. Там тесть предложил выпить:

– За счастливое начало!

Выпили самогончику. Святое же дело, за начало выпить!

А кабан не знал ещё, что пришел его смертный час! Он мирно хрюкал в сарае. Но, когда мужчины подошли к загону, хряк подозрительно на них покосился.

– Володя, ты не смотри на него. Если догадается, то сразу озвереет! Тогда к нему не подступишься! – зашептал Иваныч.

Тесть стал точить ножище, а Вовка отвернулся и напевал:

– Ты ж мене пидманула…

Но, когда убийцы с наточенным ножом пошли в его сторону, кабан, почему-то догадался о коварном плане! Он угрожающе наклонил голову и заколотил ногой по загону.

– Ну, чего ты, Боря? Мне что ли не веришь? – говорил ласково Иваныч, подкрадываясь к кабанчику.

Но тот не поверил, а бросился на «киллера». Мужик выскочил из загона, и разразился длинной речью. В переводе на цензурный язык речь означала: «Борис, ты не прав!!!»

Тесть закончил речь словами:

– Свинья ты, я ж тебя кормил! Пойдем, Владимир, выпьем, пусть чуток успокоится…

Пошли и выпили по одной. Затем еще по одной. Без закусона первач крепко вдарил по головам. Иваныч стал хвастаться и «заливать»:

– Знаешь, какой у меня удар? Как у тор – тор – тореадора! Хрясть, и хряк на том свином свете!

Тесть для убедительности воткнул нож в стол, затем с трудом вытащил его и закончил:

– Пошли, пора уконтропупить жирнюгу!

Когда они вошли в сарай, полуинженер Вовка весело закричал:

– Ну, «салоноид», успокоился?

Кабан от крика забегал по загону, грозно ревя. Но тесть смело вошел к нему со словами:

– Не бойся, Мастер не больно зарежет! Чик – и всё!

В это мгновение кабан поддал мужику так, что он перевалился через загородку.

– Тварь такая! Не хочет умирать, хоть сам сдохни! – с обидой запричитал Иваныч. – Ты ж мне, свинтус, должон верить, как отцу родному!

Вовка с сомнением посмотрел на тестя и на кабана. Нет, сходство, конечно, некоторое было, но в кровное родство всё же верилось с трудом. А Иваныч тем временем предложил новую стратегию:

– Давай его в сарай выпустим. В загоне тесно, а на просторе я его враз ухайдакаю!

Вовка, как истинный пикадор, взял вилы и открыл калитку загона. Но хитрый свинёнок не желал выходить! Пришлось Вовке его малость кольнуть вилами. Кабан завизжал, как недорезанный, выскочил из загона и бросился на людей. Мужики, забыв о ноже и вилах, пробежали три круга по сараю, пока не сообразили заскочить в загон. Закрыли калитку и издевательски заржали:

– Что, подонок однозначный, съел?

Но «подонок» оказался не только «однозначным», но и хитрым. Кабан обошел кругом изгородь, нашел слабое место и стал подкапывать столбик. Первыми не выдержали нервы у Вовки. Он дико закричал, выскочил из загона и мгновенно захлопнул за собой дверь сарая! Радость его была настолько велика, что он только через минуту осознал, что кто-то колотит и кричит изнутри:

– Вова, паразит, открой!

Лютый сообразил, что если существо говорит, то это не кабан и открыл. Тесть выскочил весь белый, подпер дверь доской и только тогда вздохнул облегченно. А из сарая тем временем раздавался дикий рев и грохот порушенного имущества.

На шум пришел сторож сада с двумя собутыльниками. Иваныч застеснялся посторонних, и стал стыдить кабана:

– Что ты орешь, как будто тебя режут? Что ты нас позоришь? Здрасте, мужики! Перед людьми же стыдно!

«Ликвидаторам» пришлось рассказать всё пришедшим. Те вызвались помочь и сходили за ножами и топором. Хозяин обрадовался помощникам и предложил сначала выпить по стопке «за начало»…

«По стопке» затянулось на час, но каким-то чудом о кабане всё же вспомнили! Вооруженный до зубов отряд, решительно качаясь, подошел к сараю. Ба! А дверь то оказалась открытой, и кабана в сарае не было! Тут началась, вообще, поножовщина!!!

В лес кабанчик убежать не смог, так как сад был огорожен забором. Но сколько он, хрень такая, поломал теплиц и истоптал вскопанных на зиму грядок, пока его гоняли! Когда Иваныч отчаялся загнать подлеца в сарай, чтобы прикончить по-людски, он скомандовал:

– Мочить на месте!

Но кабан выкинул последний фортель! Он сам забежал в сарай и так там грозно орал, что мужики решили вначале подкрепиться. Дверь сарая надежно закрыли и пошли принять «успокоительное». В ходе застолья у кого-то родилась гениальная идея напоить животное. В тазик навалили хлеба и залили его самогоном. Затем тазик осторожно просунули в сарай. Стали ждать, и, наконец, услышали чавканье!

– Ура!!! – закричали все, и пошли на радостях выпить.

Через часок Иваныч пошел проверить состояние ритуальной жертвы. Кабан дрых в центре сарая, возбужденно повизгивая во сне.

– Сейчас, сейчас! – радостно сказал Иваныч и побежал за помощниками.

Но картина, которую он застал в домике, сильно напоминала картину в сарае! Живописно развалясь, и поругиваясь во сне, на полу спали Вовка, сторож и два его друга!!! Делать было нечего! Тесть взвалил зятька на санки и с огромным трудом допер до дома.

На пятый этаж Вову поднимали трое: тесть, жена и теща. Несли – роняли, снова несли и снова роняли! Тяжеленный же, как кабан! Вот на следующее утро, неоднократно уроненный Вовка, и притащился на учебу…

«А что стало с кабанчиком?» – этот вопрос интересовал нас больше всего…

Здесь бы, для пущего умиления, нарисовать еще одну рождественскую картинку! Будто бы Борьке за мужество присвоили звание Героя Похеронии! И что он прожил долгую, счастливую жизнь и умер в окружении своих свинских детей и внуков… Но, увы! На самом деле Иваныч пригласил профи-забойщика, и уже вечером все ели свинину. Да и нас Вовка угостил домашней колбасой!

* * *

Друзья мои, я ел рыбу в винной заливке. Это вкусно! Надеюсь, что когда-нибудь итальянцы подадут мне филе «Россини» (телячью вырезку, вымоченную в красном вине и поджаренную с трюфелями!), а французы дадут попробовать марен-олероновских устриц, запеченных в белом вине! Возможно, это сбудется, но «свинину в самогоне» я ел тогда в первый и последний раз! Уж это точно!!!

Вовка, конечно, был прощен и продолжил свою семейную жизнь. А вот как преодолевал преграды на пути к своему счастью студент, которого звали Усатый, я расскажу ниже…

День рождения Усатого!

История эта случилась накануне «Операции» (см. далее). Палец мой был еще не резан, а сам я, временами, был бодр и весел. Бодрость и веселье – это состояния «приходящие». Это потому что веселился я тогда, когда приходил какой-нибудь друг и угощал. Но в тот день надежд «приободриться» я не питал. Все друзья и подруги разъехались в разные города на практики. Я перестал надеяться на чудо и приступил к возложенным на меня экспериментам. Целый час я мужественно сваривал образцы, как вдруг…

О, это «вдруг»! Как мы любим его! Как в нашей серой жизни мы «надеемся и верим, что зазвонят опять колокола, ла – лу – ла, и ты войдешь в распахнутые двери!»…

И вдруг в распахнутые двери лаборатории вошел Усатый, студент нашей группы. Он тоже отрабатывал практику на кафедре. Но жил Усатый с родителями и никогда не принимал участие в наших безобразиях. Надежд, что он организует веселье, у меня не было. Но всё равно я выключил установку для того, чтобы просто поболтать-развеяться.

И вдруг Усатый достал из сумки бутылку вина. Парень он был интеллигентный, из хорошей семьи, поэтому достал не портвейн, а марочный «Херес»!

– Понимаешь, у меня сегодня день рождения! – сказал радостно Усатый.

Я, косясь на «пузырь», разразился длинной поздравительной речью. Я говорил, а парень разлил вино. Выпили, закусили конфеткой. Еще выпили, и опять последовала конфетка…

Нет, я не спорю. Конфетка – вещь хорошая. Для девушек! А мужикам, да еще в качестве закуски, конфетулька совсем не подходит. Плюс в ней только один, вино, не встречая бастионов из серьезных продуктов, мгновенно завоевывает мозг! И через пять минут Усатый уже рассказывал о своей жизни. Оказывается сегодня, вообще, был великий день! Девушка, которую он любил два года, наконец, дала согласие выйти за него замуж!!!

– Моя Маша, это чудесный цветок, выращенный родителями под музыку Моцарта! – волнуясь, говорил Усатый. – Кстати, сегодня моя любимая, и её замечательные родители придут к нам домой! Наши папы и мамы познакомятся и обговорят мою с Машей свадьбу!!!

Я схватил стакан и пожелал поздравить с таким судьбоносным событием моего согруппника, ставшего к этому моменту другом. И вдруг… И вдруг оказалось, что вино закончилось.

– Это не страшно! – вскричал Усатый. – Пойдем докупим, я тебе еще не рассказал, как я люблю Машу!

Мы купили в магазине еще бутылку, но уже портвейна. В общагу идти было ближе, поэтому на кафедру не вернулись.

Зря мы пошли в общагу! У студентов ведь нюх на праздники. И через пять минут моя комната была полна людей, которые выпили за Усатого. И бутылка разошлась за один тост.

– И вдруг… – скажете вы.

– Да не какой не «вдруг»! – скажу я.

Вы что не знаете жизнь в общаге? Номер этот без всяких «и вдруг» проработан до мелочей. Короче, день рождения Усатого разгорелся, как пожар!

И деньги где-то наскребли, да и не один раз! И в магазин сбегали, да и не один раз! И выпили, да и… Ну, вам всё уже ясно! Забушевали, «в этом мире бушующем»!!!

…А в это время родители Усатого косились на часы и в очередной раз показывали семейный альбом дорогим гостям:

«Ах, ах! Да, это он на занятиях по музыке!»… «Да, это он на спортивных соревнованиях! Ах, ах!»

– А в настоящий момент наш сын проводит сложный эксперимент на кафедре! – гордо сказал папа Усатого. – И, возможно, прервать его нельзя…

– …Или опасно! – воскликнула Маша. – А вдруг он попал под сварочную дугу!!!…

В этот момент, пьяный «в дугу», Усатый вопил:

– Девок ведите!

На его счастье деньги, наконец, закончились у всех. И не прошло и часа, как Усатый начал ориентироваться. А еще через час закричал:

– Блин, меня же дома ждут!!!

Он даже не попрощался, а бросился из общаги. Мы переживали за него, но не долго. Опять кто-то, где-то раздобыл деньги, и «день рождения Усатого» забушевал с новой силой…

Утром мы не успели продрать глаза, а на пороге комнаты уже возник Усатый. Его всего трясло, но от пива он отказался! Чуть не плача, страдалец рассказал нам печальную историю…

Вчера Усатый, как человек, устремился к любимой. Даже последние деньги на такси не пожалел! Прилетел и с нетерпением позвонил в квартиру. Открывать бросилась Маша, которая уже совсем извелась. Наконец-то, эти современные Ромео и Джульета встретились взглядами и приготовились броситься друг другу в объятия. И вдруг…

Да мне самому это «вдруг» уже надоело. Пусть не вдруг! Да, конечно, не вдруг! Усатый для этого весь день разную дрянь в своем желудке смешивал. Короче, вы уже догадались? Правильно, от взгляда любимой, парню сделалось плохо. Ну, дурно стало ему… Блин, не говорить же, что он «метнул харч»? Неловко, как-то, любовь все-таки! Но в оправдание Усатому я заявляю:

– На Машу, он не попал!!! Просто героически успел направить это безобразие в другую сторону!

Но, увы, этот героизм не был замечен. Гости заорали, завизжали:

– И ноги нашей здесь не будет! (А кому их одна нога нужна?) … Мы этого так не оставим! (Но почему – то «это безобразие» оставили там, куда оно и упало!)

В общем, чего долго говорить, скандал получился жуткий!

Утром отец сказал Усатому:

– Иди – и без Маши не возвращайся!

Вот парень и пришел к друзьям за советом. А куда ж ему еще идти? К Маше без совета не пойдешь!

Ноги у Усатого от страха и горя подкашивались, и мы его под ручки повели к девчонкам. Девушки задумались на минутку и выдали решение:

– Покупай цветы и беги вымаливать прощение!

Усатый сомневался, захочет ли любимая даже говорить с ним, но купил цветы и уехал «сдаваться»…

И уже через месяц все гуляли на свадьбе Маши и Усатого. Парень на радостях купил нашим девчонкам огромную коробку конфет, и всё благодарил за совет, благодарил…

Прошли годы. А интересно, благодарит ли сейчас Усатый за совет, который спас его брак с Машей?

Эх, господа – товарищи, каких только людей я не встретил за свою жизнь! В основном они, как и Усатый, были хорошими людьми. Но были просто уникальные личности, которые оставили неизгладимый след в похеронской действительности. Вот такие, например, как «тихий парень Коля». Читайте о нем ниже…