Текст книги "Алиби. Искусство обмана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/alibi-iskusstvo-obmana-221620.jpg)
Автор книги: Павел Рубцов
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Слушай, творческий человек, давай приземляйся, – с деланой небрежностью произнесла Ольга.
– Хорошо, – согласился Решетников с готовностью. – Может, поедем куда-нибудь, отдохнем?
– Эк тебя бросает из стороны в сторону, – усмехнулась она.
– Мальдивы. Бунгало. Мы стали отдаляться друг от друга, да? На пару недель, немного приблизиться бы обратно…
– Петь, мне только проект предложили… я год без работы сидела нормальной. Ты сам сказал, чтобы…
– Обязательно поезжай, конечно.
Ольга снова повернулась к нему спиной.
– Тогда, может, секс? Раз уж любовью мы уже не занимаемся…
Она замерла и ответила, не оборачиваясь:
– Сейчас?
– Ну да. Сын в школе, мы взрослые люди, нам самим решать.
– Я не против. Давай.
Ольга прошла к дивану, стоявшему в кабинете, и уселась.
– Ну давай, – повторил Решетников, но с места не двинулся.
– Ну начинай, – сказала Ольга.
Решетников встал и нерешительно спросил:
– Здесь?
– А где?
– В душе.
– Нет, потом сушиться, укладываться, у меня еще столько дел.
– Понятно, – сказал Решетников и сел рядом с Ольгой. Преодолевая странную неловкость, они стали целоваться. Но как-то без огонька, что не преминул отметить Петр. Но тут вдруг Ольгу будто подменили, она сбросила с себя одежду и с энтузиазмом, которого давно за ней не наблюдалось, стала целовать и ласкать его. Решетников не мог понять, на самом ли деле ей так хорошо, как она показывала. Или все эти страстные стоны – не более чем способ усыпить его бдительность?
– Ты за что прощения просила? – спросил Решетников, когда они, умиротворенные, лежали на диване.
– Ты о чем?
– Ну, это все ты не просто так вытворяла, явно же где-то нашкодила и невербально раскаивалась.
– Нет, просто… захотелось сделать тебе приятное.
– Приятное ты делаешь мне и более простыми методами, я неприхотлив, а тут ты расстаралась.
Ольга, разозлившись, отстранилась:
– Больше такого не повторится.
Она вскочила, собрала одежду и быстро пошла к выходу.
– Слушай, я тебя удовлетворяю? – спросил Решетников ей вслед.
– Конечно. Да. Очень. Что за вопросы?
– Мне просто важно было знать. Спасибо за честность.
Ольга, не обернувшись, вышла из кабинета.
* * *
Решетников, как и обещал, поехал к школе, чтобы встретить сына.
Некоторое время они ехали молча. Первым заговорил Саша:
– Я так понимаю, что если ты решил меня встретить, то… будет разговор?
– С Соломиной алиби развалилось. Давай что-нибудь еще, – ответил Решетников.
Помолчав, Саша произнес:
– Папа, я гей.
Решетников едва справился с управлением. Вцепившись в руль, он ощутил, как на висках выступает пот.
Видя, что отец молчит, Саша продолжал:
– Я не хотел вам говорить, пытался скрыть, но ты вычислил. Я был у друга, это мой ровесник. Артем.
К Решетникову вернулся дар речи.
– Может, у вас просто крепкая дружба?
– Я так понимаю, тебе надо осознать. Я сам домой доберусь.
– Какой Артем? Все равно узнаю.
– Коломиец. Надеюсь, ты не устроишь скандала.
– Не волнуйся, толерантность – мой конек, – только и нашелся Решетников.
Не заставляя себя упрашивать, он остановил машину. Глядя вслед Саше, Петр схватился за голову, безуспешно пытаясь переварить услышанное.
* * *
Спустя несколько минут Решетников уже несся по трассе на огромной скорости. Он едва замечал, что происходит на дороге, – шок никак не отпускал его.
«Вот такие страдания вы мне приготовили?! Да на черта мне эта литература!» – мысленно кричал Решетников, обращаясь к Достоевскому.
Наконец он остановил машину и тут только услышал, что звонит телефон.
– Петр, добрый вечер, это Жданов. Вы договор посмотрели?
– Да, готов подписывать. Сроки поставьте там две недели на серию и правки.
– Количество денег за серию?
– Много.
– В цифрах.
– Четыреста за серию.
– Триста пятьдесят.
– Отлично. Завтра подписываемся.
Затем позвонила Даша.
– Я нашла этого Артема Коломийца, он действительно учится с Сашей в одной школе. Умный парень.
Решетников развернул машину, снова поехал к школе сына. Делать хоть что-то лучше, чем пытаться приучить себя к мысли, что единственный сын оказался геем.
Педагоги, заполнявшие свои журналы, с интересом уставились на заглянувшего в учительскую Решетникова.
– Здравствуйте. Мне нужно найти Артема Коломийца. Это возможно?
Первой откликнулась самая молоденькая учительница:
– Да, конечно, я знаю Артема.
– А с какой целью он вам нужен? – строго поинтересовалась ее пожилая коллега.
– С целью поговорить. Побеседовать с молодым поколением, мне его рекомендовали как… светлое будущее. Хочу в сценарии сделать образ молодого поколения, которое сотрет нас с лица земли.
– Согласна, очень талантливый мальчик, – откликнулась молодая. – В двести семнадцатой, факультатив по природоведению у них.
– Здравствуйте, а можно мне Артема Коломийца на пару минут? – спросил Решетников, открыв дверь в класс.
– Это я, – отозвался худенький мальчик в очках. На вид ему было не больше одиннадцати.
Решетников, просияв, полюбовался мальчиком и сказал:
– Хотя рано мне с тобой говорить. Спасибо.
«Провел меня Сашка», – с блаженным облегчением подумал он и, словно на крыльях, помчался домой.
* * *
А дома Решетникова ждал новый сюрприз.
– Ты чего трубку не берешь? – Саша встретил его на пороге. – Мы тебя ждем.
– Мы? Ты что, дурак, маме рассказал?! – Решетников пошел за Сашей на кухню.
Там за столом сидели Сашина учительница Анна Красовская, а напротив нее – Ольга. На столе стоял торт. Через секунду до Решетникова дошло – вот с кем роман у его сына. К облегчению от того, что сын оказался нормальной сексуальной ориентации, примешалась и отцовская гордость. Однако, взглянув на потемневшее лицо жены, он понял, что от комплиментов сыну следует воздержаться.
Саша, занимая место за столом, сказал:
– Она меня уговорила признаться, потому что знает, какой это удар по отцу.
Решетников сел рядом с Ольгой. Саша поставил перед ним чашку и тарелку с куском торта.
– Дай мне лучше пива, – сказал Решетников.
– Ты будешь пить? – спросила Ольга с оттенком осуждения.
– Ну у меня сын еще днем геем был, так что как-то полегчало.
– Уж лучше бы… – пробормотала Ольга и поджала губы.
Решетников налил пива в чайную чашку. Ольга заговорила снова:
– Разговариваем об учебе в основном. Учится Саша хорошо.
– В отличника, значит, влюбились? – Решетников с удовольствием опустошил чашку и удовлетворенно выдохнул. – Саш, тебя не смущает разница в возрасте? – И добавил, обращаясь к Ольге: – Нормальный отцовский вопрос.
– Мама старше тебя на четыре года, – ответил Саша.
– Спасибо, сынок, напомнил, – проговорила Ольга.
Решетников посмотрел на Красовскую:
– А вы на сколько старше?
– На шесть, – ответил за нее Саша.
– На семь, – поправила Анна.
– Мне с ней хорошо, – сказал Саша.
– А вам с ним? – спросил Решетников.
– Я люблю вашего сына, – ответила Анна.
– Как нас учит в таких случаях поступать классика? Закон так просто говорит: уволить вас из школы за растление, – сказал Решетников, ни к кому не обращаясь.
– Вы сообщите в школу? – спросила Красовская.
– Да, – немедленно заявила Ольга.
Решетников возразил:
– Нет. Мы попытаемся это дело как-то решить внутри семьи.
– Вы же педагог, – продолжала стоять на своем Ольга, – мы вам ребенка доверили, а вы…
– С греческого «педагог» – это «опекающий мальчика». Так что тут все точно, – произнес Решетников.
– Идиот, – отрезала Ольга.
– Не самое лучшее произведение Достоевского, – парировал Решетников и услышал знакомый голос гения: «Лучше напиши, говнодел».
Ничего не ответив, Ольга встала и вышла из кухни.
– Значит, на сегодня хватит, – резюмировал Решетников. – Саша, проводишь… учительницу, можно вас так называть? Сегодня ночуешь дома, радуешь маму.
– Спасибо. – Анна поднялась и в сопровождении Саши направилась в прихожую.
– Что делать с этим? – спросила Ольга, когда за ними захлопнулась дверь.
– Первая любовь… – Решетников развел руками, изображая беспомощность.
Ольга молча отвернулась и вышла.
В эту ночь Решетников сел писать свой сценарий. Но дальше названия «Преступление и наказание» дело не двигалось. Состоялся новый разговор с автором бессмертного романа.
– Это что же, Федор Михайлович, вы меня прокляли?
– Нет, ты сам во всем виноват.
– Это из-за вас мне не пишется?
– Нет, сам виноват. Пиши про то, что болит. Про себя пиши, ты персонаж. Страдай и записывай. Все.
– Да что вы заладили «страдай да страдай». Нельзя без этого разве?
– Слава богу, никак, – ответил гений.
* * *
Наутро Решетников наблюдал в монитор пресс-конференцию Рудова.
– Мне было выслано это видео еще раньше, от моих конкурентов на выборах, от двоих сразу, предупреждали, что, если я продолжу баллотироваться, они его выложат в интернет. Я продолжил, они выложили. Поэтому показываем тем, кто еще не видел, – говорил Рудов, в то время как журналисты просматривали пресловутую видеозапись.
В кабинет к Решетникову вошла Даша.
– Мы взломали его компьютер, там много интересного. Одно видео я выслала вам. Посмотрите.
– Хорошо, – ответил Решетников.
Даша не уходила.
– Сейчас посмотрите.
Решетников открыл видеофайл.
На записи Рудов в гостиничном номере самолично устанавливал камеру, которая зафиксировала дальнейшее. Постучавшись, в номер вошла горничная, Рудов подошел к ней, что-то говоря – звука слышно не было. И вдруг начал хватать ее и лапать. Было видно, что горничная пытается вырваться, Рудов же ударил ее и швырнул на кровать. Все же девушке удается ударить его в пах и выбежать из номера, оставив смеющегося Рудова на кровати.
– И что? Ну упырь, они все там хороши, – сказал Решетников, остановив запись. – Зачем ты это мне?
Даша молча вышла из кабинета. Из задумчивости Решетникова вывело появление Ольги в переговорной.
– А тебе что здесь еще надо? – досадливо пробормотал он и включил микрофон.
– Здравствуйте. Вы еще не уехали? Вам нужно более длительное алиби?
– Не знаю, что мне нужно. – Ольга села на диван. – Иногда мне кажется, что я бы просто ушла от мужа, и все. Но потом я понимаю, что нет, не могу. Вот если бы можно было как-то две жизни прожить, посмотреть, с кем лучше. Вы так не можете?
– Могу, – ответил Решетников, сдерживая злость.
– Мне нужно понять, что делать дальше. Это же не страсть, нет, страсть есть, но не она диктует нам… это… может, я люблю его? И пора менять все?
Решетников немного помолчал и сказал:
– Давайте вы пока на два дня съездите, если почувствуете, что надо больше, мы сделаем вам длительное алиби, устроим вторую жизнь.
– Спасибо.
– Счастливого пути.
Наблюдая, как за женой закрывается дверь, Решетников уже не мог сдерживаться и крикнул:
– Нет, ну какая же ты тварь, Оля!
В приступе ярости Решетников начал бить по клавиатуре кулаком, забыв, что на паузе стоит только что полученная от Даши запись. Заставив себя успокоиться, Петр переключил внимание на пресс-конференцию Рудова, которая шла своим чередом. По лицам всех сторонников будущего депутата было видно, что она проходит вполне успешно.
Решетников услышал вопрос журналиста:
– Вы уверены, что это ваши конкуренты подстроили? Все-таки это серьезные обвинения.
– Я просто задаю один вопрос, и вы его задайте: кому выгодно? – отвечал Рудов, лицо которого было исполнено праведного негодования.
Решетников еще раз промотал запись, присланную Дашей. «Да ты, дружок, натуральный извращенец», – пробормотал он. И, почти не колеблясь, принял решение, которое стало для него роковым.
В этот момент на экране, где раньше шла демонстрация ролика с девицами в латексе, начало демонстрироваться видео с горничной. Журналисты, помощники Рудова, сотрудники «Алиби» завороженно смотрели на экран. Поняв, что что-то пошло не так, Рудов обернулся и понял причину всеобщего оцепенения.
Все наблюдали, как побагровевший Рудов под смех журналистов покидает помещение.
Через несколько секунд Решетников получил СМС: «Тебе конец».
Петр прекрасно осознавал все грозящие ему последствия. Но сейчас все в нем клокотало от ярости. Обида, нанесенная женой, требовала возмездия. Пусть он не мог сейчас наказать ее, но защищать такого подонка, как Рудов, он, определенно, готов не был.
Глава 3
Ночью Решетников просматривал список постояльцев гостиницы, в которой ночевала его жена. Для начала он вычеркнул всех женщин и детей, оставив только мужчин, живущих в гостинице без сопровождения членов семьи. Всех, кто предположительно мог оказаться любовником Ольги, он стал искать в соцсетях. Кое-какие вводные данные у него были: у мужчины жена и двое сыновей – это сузило круг поисков до двух фамилий «Завадский» и «Смирнов». Думать больше было нечего. Завадский – тридцатилетний актер, находящийся, что называется, на пике популярности. Тем более что Смирнов оказался малопривлекательным мужчиной лет пятидесяти, да и жил он в Сочи, а в Выборг приехал в командировку.
Значит, Завадский – известный актер, играющий в романтических комедиях и транслирующий населению, как важно быть верным мужем…
Решетников взял со стола фотографии других людей и опустил их в шредер, не отрывая глаз от изображения Завадского. Затем взял телефон и набрал Жданова.
– На Раскольникова надо Завадского. И только. Я под него пишу, – заявил он, едва тот ответил на звонок.
– Что? А чего так поздно-то?
Решетников не ответил и повторил:
– Завадского нужно, хорошо? И я бы хотел с ним встретиться, поговорить над образом, как можно быстрее, сделаете?
– Давай утром, хорошо?
– Хорошо, но – чтобы Завадский, – настаивал Решетников.
– Я понял, понял. – Жданов отключился.
Решетников отправил в измельчитель фото Завадского. В этот момент в квартире отключилось электричество – скорее всего, выбило пробки. Листы застряли в шредере. Подсвечивая дорогу телефоном, Решетников вышел в прихожую и подошел к щитку. Действительно, пробки. Переключив тумблер, он вернулся в кабинет, вынул из шкафчика со своими наградами бутылку дорогого коньяка и устроился на диване.
* * *
В этот раз Достоевский был явно не в духе:
– Что ты ходишь ко мне? Напьешься и ко мне, я тебе что, психотерапевт?
– Может, я их убью, сяду в тюрьму, как вы, потом напишу что-нибудь из подполья, а?
– Идиот. Я не за убийство сел.
– Ну вы же тюрьму благодарили. Вдохновение через страдание приходит, так же? – Решетников покачал головой, явно не согласившись. – Моя жена трахается с Завадским, – произнес он после паузы.
– Радуйся, что просто с Завадским. А не с Маяковским или Чеховым.
– И все равно. Мне больно. Я унижен, немного раздавлен.
– Вот и пиши про это, кровью своей пиши, но чтобы весело, как ты умеешь. А теперь иди, спи, а то всю ночь со мной тут просидишь, тебе спать надо и бухать меньше. И берись за работу. Начинай писать. Серьезно.
– Благословили? – спросил Решетников.
– Да хорош уже, меня кто благословлял? Долги брата? Пиши, – ответил Достоевский.
* * *
На следующий день Решетников приехал из офиса пораньше, зная, что Ольга должна уже быть дома. В прихожей стоял чемодан.
– Я дома, ты где? – крикнул он с порога.
– Здесь, – донесся Ольгин голос из спальни.
Жена сидела за монтажным столом. Решетников увидел, что она поставила на паузу видео с Завадским. Петр почувствовал, как болезненно сжалось сердце.
– Ты хотела со мной поговорить.
– Я все время об этом думала, не могла… работать. С этим что-то надо делать, меня трясет.
– Ты о чем?
– Твой сын встречается с учительницей!
Решетников чуть слышно с облегчением перевел дух:
– А, ты про это…
Ольга резко развернулась к нему лицом:
– Ты так реагируешь, как будто это… А это, между прочим, жизнь твоего ребенка, и надо бы посерьезней к этому относиться…
– Да я понял, понял. Конечно, давай решать проблему.
– Я все эти дни не могла ни о чем думать, кроме как о Саше и этой…
– Ну, вы хоть все сняли?
– Да какая разница, ты понимаешь, что у нас большая проблема? Ты с ним говорил?
– Сегодня собирался. Мне тоже нужно время…
– Решетников, тебе все по барабану. Конечно, зачем говорить с сыном, можно просто переброситься шутками и уйти в разные комнаты – отличная семья.
– А что у нас, не отличная семья? – Решетников подошел к жене и встал у нее за спиной.
– Мы должны поговорить с этой училкой. Сегодня же. Сейчас же.
Решетников согласно кивнул и позвонил Красовской, чтобы договориться о встрече.
Анна жила в простенькой, но уютной однушке, заставленной комнатными цветами. К их приходу она купила торт.
– Извините, у меня не убрано, не ждала гостей, – сказала она, пропуская Решетникова с женой в квартиру.
– Мы гости?
Ольга была холодна и строга.
– Съемная квартира? – спросила она, оглядываясь.
– Да.
Красовская проводила их на кухню, где уже был накрыт стол с тортом.
– Ты можешь помягче? – вполголоса обратился к жене Решетников, когда они остались одни.
Ничего не ответив, Ольга взяла в руки рубашку, висевшую на стуле. Она вышла из кухни и обратилась к Анне более мягко:
– Я нашла рубашку Саши. Я заберу, постираю. Не против?
Красовская растерянно кивнула.
– Если есть еще вещи, давайте.
– Нет. Рубашку он забыл, да.
Разглядывая Анну, пока она разливала по чашкам чай, Решетников подумал, что понимает, почему его сын влюбился в нее. Потянувшись за тортом, он поймал укоризненный взгляд жены, но все же взял кусок и начал с аппетитом есть.
– Анна Николаевна, у нас возник конфликт интересов: у вас большая и чистая любовь к Саше, нам же важно будущее нашего сына, – сказала Ольга, положив на стол сцепленные руки.
– Я правильно понимаю, что со мной у Саши будущего нет? – мягко спросила девушка.
– Скажем так, не о таком будущем мы мечтали. Просим понять нас как родителей. Это единственный сын. Мы бы хотели разрешить ситуацию полюбовно.
С минуту все молчали, Решетников наслаждался тортом.
– Давайте поступим так: вы расстаетесь с нашим сыном, и мы все продолжаем жить дальше, – продолжала Ольга.
– Нет, – тихо произнесла Анна. – Ладно я, но вы про Сашу подумали? У него же чувства.
– Совратить мальчика и говорить, что он тебя любит, – вот это педагогика.
– Я никого не совращала.
– Я больше говорить с вами не буду. Если вы не отстанете от него, я вас уничтожу.
Решетников мягко тронул жену за руку и тихо сказал:
– Давайте без угроз.
Ольга отдернула руку.
– А как? Ты же видишь, она не хочет от него отвязываться.
– Да это не я, а он ко мне привязался. Он любит меня. И это надо принять как факт, – заявила Анна, взглянув на Ольгу сверкнувшими глазами.
– А вы просто терпите любовь, да?
– Полтора года он за мной… а вы ничего не видели! Вы совершенно не знаете своего сына, совершенно. Учится хорошо, и ладно. А то, что он едва руки на себя не наложил, вы об этом знаете? Нет. Только я знаю.
– Ну понятно, сейчас вы так все вывернете, что мы вас благодарить начнем и на ремонт класса скинемся, – усмехнулась Ольга.
Решетников спросил:
– Какой вы видите выход из этой ситуации, Анна Николаевна?
– Я бы оставила все как есть. Подождите, не перебивайте. Дайте ему окончить школу, поступить, и, если это просто влюбленность в учительницу, он сам меня оставит. А вы сохраните хорошие отношения с сыном.
– Какое благородство!
– Сейчас он любое вмешательство в его личную жизнь воспримет очень агрессивно, устроит бунт.
– Ничего не устроит, я знаю своего ребенка.
– Родители – это последние люди, которые знают своего ребенка, – ответила Красовская.
В бессильном гневе Ольга повернулась к мужу:
– Нет, а ты чего молчишь?! Скажи ей что-нибудь этакое, удиви нас.
– Мы должны помнить, что интересы Саши здесь главнее всего, – примирительно произнес Решетников.
– И какие его интересы? Спать с учительницей, давай же скорее их удовлетворим. А когда захочет наркотиков, купим ему первый косяк, так же поступают правильные родители?
– Не сравнивайте… – попыталась вмешаться Анна.
Но Ольга не дала ей договорить.
– Достаточно, – отрезала она, отодвигаясь от стола вместе со стулом. – Мы вас выслушали. Вы нас тоже. Если вы не порвете с Сашей, как-нибудь аккуратно, то я сделаю так, что учителем вы больше работать не будете.
Готовая разрыдаться Красовская поднялась и вышла.
Ольга положила рубашку сына в свою сумку и направилась к выходу. Анна, справившись с эмоциями, вышла их проводить.
– И да, мы найдем другого репетитора, – сказала Ольга с порога.
– Не делайте этого.
Не слушая девушку, Ольга вышла за дверь. Решетников последовал за женой.
– Я уволю ее из школы, – сказала Ольга, когда они уже сидели в машине.
– Отлично, – ответил Решетников, – устрой скандал, это гораздо больше сблизит нас с сыном. Переходный возраст пережили нормально, так хоть в конце школы покуражимся.
– А что предлагаешь делать? Ничего?
– Не надо форсировать.
Ольга молча смотрела на дорогу.
* * *
Вечером, паркуя машину во дворе своего дома, Решетников увидел, что Ольга сидит в своей машине. Он постучал в окно.
– Я сижу здесь уже час и не могу подняться в квартиру. Он уже дома, видела, зашел, – начала Ольга, когда он сел к ней в машину. – Я не знаю, что ему сказать. Сказать надо же, я же мать, а что? Он и сам ждет разговора, а я в растерянности. Это ведь первая наша серьезная проблема с Сашей, и мы оказались полностью не готовы.
– Пошли, – сказал Решетников и подбадривающе похлопал жену по руке.
– Мы хорошие родители? – сказала Ольга, посмотрев на мужа. – Вот честно, без шуток.
– Думаю, на этот вопрос ответ даст только время.
Ольга покачала головой:
– Только Саша на это может дать ответ.
– Саша на это сможет ответить только через время, – сказал Решетников. – Когда меня ставили в угол, в детстве, я бы сказал, что мои родители самые ужасные, но сейчас я понимаю, что лучших и нет, наверное. Мы все делаем правильно.
– Что мы ему скажем? – спросила Ольга, выходя из машины.
– Найдем что. Это как рожать – не умеешь, а рожаешь. Импровизация.
Они поднимались в лифте. Решетников долгим взглядом смотрел на хранившую молчание жену и вдруг произнес:
– Ты отдаляешься. Эмоционально. Хотя мне может казаться.
– Нет, почему. Ты прав.
Решетников не ожидал такого ответа. Он пожалел, что начал этот разговор. Но теперь его нужно было продолжать:
– Это просто кризис семейных отношений. Какие там года, третий, пятый, седьмой, четырнадцатый? У нас сколько? Надо сходить в ресторан, съездить вместе на отдых…
– Может быть, – в задумчивости обронила Ольга.
Они вышли из лифта.
– Может быть, какой-нибудь пеший тур, – продолжал приободренный Решетников. – Километров семьсот пройдем и станем…
– Давай с Сашей разберемся, подумаем, как вместе проведем время, придумаем что-то оригинальное.
Войдя в квартиру, они увидели Сашу, который, по всем признакам, как раз собирался выходить.
– А ты куда собрался? – спросила Ольга.
Вместо ответа Саша прошел в ванную и вернулся с рубашкой, которую они принесли от Красовской.
– Я нашел это в стирке.
– Правильно. А где быть грязной одежде? – Ольга стояла в прихожей, не разуваясь.
– Она была дома у Анны Николаевны.
– Ты до сих пор называешь ее на «вы», как романтично.
– Вы были у нее дома?
Решетников решил вмешаться:
– Да, мы были у нее, мирно поговорили, выпили чай, съели торт. Очень вкусный торт. Ты его ел?
Саша остался глух к шутливо-добродушному тону отца.
– Кто вас просил?
– Нас не надо просить, мы твои родители, – с гневом ответила Ольга.
– Что вы ей сказали?
– Ничего такого, просто поговорили.
– Ты не можешь просто поговорить, мам. Ты если говоришь, значит, там ультиматум.
Решетников сказал примирительно:
– Саш, все хорошо. Клянусь.
– Хорошо? Она не берет трубку. Даже цветы не взяла. Молодцы.
Саша прошел мимо матери и вышел за дверь.
– Кажется, у нее сегодня день рождения… – Решетников осекся под негодующим взглядом жены, резко повернулся и выбежал вслед за сыном.
Он нагнал Сашу уже во дворе.
– Не волнуйся, Анна Николаевна не согласилась на условия мамы. Она тебя любит и не даст в обиду.
Саша молча продолжал идти.
– Я тебе сейчас кое-что расскажу, ты не перебивай, выслушай.
Видя, что его никто не собирается перебивать, Решетников продолжал:
– Правильно. Ты молчи. Я поговорю. Нет, я не буду рассказывать никаких историй, нет. Даже напротив, я за то, чтобы ты продолжал отношения с этой Анной Николаевной. Нет, я считаю, что это ошибка. Но это та ошибка, которую надо совершить, из которых будет складываться твой личный жизненный опыт.
Решетников увидел, что сын прислушивается к его словам.
– Но пора начать жить мудрее. Ну что ты этим конфликтом с мамой решишь? Ничего. Только ссоры, потом будут неврозы. Слушай меня, как надо поступить тебе в этой непростой ситуации. Значит, так, маме ты говоришь, что повинуешься, а сам тихо, украдкой встречаешься со своей Анной Николаевной. Покупаешь второй телефон, там будет вся ваша личная переписка, об этом телефоне никто не должен знать, даже я.
Саша не отвечал. Они все шли рядом. Решетников продолжал говорить:
– Но, чтобы ты знал, ничего серьезного не выйдет. Но я помогу тебе совершить эту ошибку, под моим присмотром мы избежим серьезных последствий.
Выдержав паузу, Решетников произнес:
– Анна Николаевна как-то в сердцах заявила нам, что мы тебя не знаем, с этим я соглашусь, но добавила, что ты хотел покончить жить самоубийством. Это имело место быть?
Саша остановился и посмотрел на отца:
– Да. Так она думает.
– А на самом деле нет?
– Ладно, надо объяснить, а то… – Саша замялся. – Просто я хотел обратить на себя внимание Анны Николаевны, а она никак не сдавалась, даже пригрозила, что прекратит занятия. Ну я тогда и прикинулся, мол, в семье все не так, мысли о суициде. Ну и через это как-то сблизились.
– Ты прикинулся суицидником и добился ее? – резюмировал Решетников.
Саша немного помолчал.
– Ну да.
– Здорово. Неплохой сценарий ты придумал. Давай ко мне в соавторы? – перешел Решетников на шутливый тон.
– Я подумаю. – Губы Саши тронула легкая улыбка.
– Ну так как тебе мой план?
– Я не буду лгать. Вы меня так воспитали.
– Но ты уже лжешь. Про суицид.
– Нет, это другое.
– Нет, это именно то, – твердо сказал Решетников. – Ты хочешь, чтобы мама сходила с ума? Да, лучше было, когда она ничего не знала, но теперь другая ситуация, и сейчас пора вспомнить о лжи, которая во благо.
– А ты много врешь, во благо?
– В меру. Вот сейчас, например, вру маме, что не знаю, что она мне изменяет, – произнес Решетников с улыбкой.
– Как с тобой мама живет? – Саша определенно не принял всерьез слов отца.
Решетников пожал плечами:
– Можно я совру маме, что мы хорошие родители? Ну как будто ты так сказал мне. Это во благо ложь.
– Это не ложь.
Саша улыбнулся и пошел по направлению к дому Анны.
– Мы хорошие родители. Так и сказал, – объявил Решетников Ольге, которая с волнением ожидала его прихода.
– Он у нее?
– Нет, ушел с одноклассниками в кино на ночной сеанс.
– Спасибо, – сказала Ольга и обняла мужа. Решетников обнял ее в ответ.
Работа над «Преступлением и наказанием» начала спориться. Решетников бодро стучал по клавишам, как вдруг замер, увидев, что машинально вместо фамилии «Раскольников» написал «Завадский». Он закрыл ноутбук и набрал Жданова.
– Ну что с Завадским?
– С Завадским никак, – ответил Жданов. – Он не Раскольников, нет. Никак не подойдет.
– Завадский очень даже Раскольников, – возразил Решетников. – Современный.
– Раскольников студент, бывший, ему двадцать три года. Завадскому тридцать, и он выглядит на них.
– Поймите, – горячо заговорил Решетников, – сейчас все помолодели, сейчас человек в двадцать три года – это вообще сопляк, школьник, он любит тусоваться и трахаться, если дают. Все, больше его ничего не интересует. И только к тридцати люди начинают немного взрослеть. Современный Раскольников – это возраст Завадского.
– Я понимаю, вам нужно от кого-то оттолкнуться, но…
Решетников не дал Жданову договорить:
– Это то условие, при котором я буду писать.
– Вы подписали договор, вы будете писать.
– А я не буду! Я в психушку лягу, и все, никакой договор не работает, нервный срыв, хотите?
После короткой паузы Жданов произнес:
– Давайте спокойно.
– Вы предложите это каналу, уверен, понравится. Даже скажите, что это ваша идея.
– Допустим. Но тогда и у меня тоже просьба: давайте побольше постельных сцен, народ это любит, я это люблю. Но без излишней обнаженки, чтобы эротично и нравоучительно. И школьникам, и учителям.
Удовлетворенный Решетников снова раскрыл ноутбук.
* * *
На следующий день в агентстве вновь появилась Ольга.
«Пора бы мне к этому привыкнуть», – подумал Решетников, чувствуя, как при виде жены, сидящей на диване в переговорной, в очередной раз покрывается холодным потом.
– Здравствуйте, что у вас? – собравшись с духом, произнес он.
– Я решила все рассказать мужу. Вот хочу сообщить вам лично.
– Не стоит рассказывать, – прокашлявшись, ответил Решетников.
– Вы знаете, тут все странно. Я приехала с полной уверенностью в том, что остаюсь в семье, у нас сын, у нас… Понимаете, он очень хороший, он отец, настоящий. Я не могу ему врать.
– Можете. И нужно, если любите. Это ложь во благо.
– Я хочу, чтобы все было честно, чтобы мы начали заново.
– Ничего заново не начнется.
– Почему?
– Я бы такого не простил. Мужчины устроены по-другому, измена для нас – это…
– Я много думала, я решила. Спасибо вам, – сказала Ольга, вставая.
– А если не простит?
– Если не простит… Это будет справедливо.
Дверь за Ольгой закрылась. Решетников еще долго сидел за столом, обхватив голову руками.
* * *
После мучительных размышлений Петр решил, что без участия сына он не сможет вернуть Ольгу. Саша отнесся к предложению отца с интересом. Он позвонил матери и сказал ей то, что просил Решетников.
– Мам, ну что вы натворили?! Не надо, ты слушай, хоть раз послушай меня! Вы влезли в мою личную жизнь! Личную! Она у меня была! А теперь… да, она решила со мной порвать!
– Расстались? Саша, ну ты не переживай, не надо…
Решетников, слушавший разговор по громкой связи, отметил, что в голосе Ольги просквозило облегчение.
– Не переживать? Все! Да не надо мне… Мне надо…
Решетников дал знак Саше, что пора обрывать разговор.
Саша нажал отбой и повернулся к отцу.
– Нормально?
– Талант, – ответил Решетников. – Надо закрепить успех.
У Саши зазвонил телефон.
– Мама звонит, – сказал он.
– Не берешь трубку до вечера.
– Откуда ты так все знаешь, как надо? – улыбаясь, спросил Саша.
Решетников не ответил.
– Вечером мама придет домой, ты будешь сидеть в комнате, делать уроки. На ноутбуке будет играть какая-нибудь грустная музыка, романтик колекшн, как говорится. Мама зайдет в комнату, начнет расспрашивать, чем ты занимаешься. Ты сначала не отвечаешь, показываешь всем видом, что обида твоя велика. Мама начнет говорить, что мы тебя любим, переживаем и все такое. Ты ответишь спокойно, рассудительно, с легкой грустью: «Мама, я понимаю, что вы хотите мне лучшего, но есть ошибки, которые человек должен совершить». На это мама скажет тебе примерно следующее: «Саша, поверь мне, эту ошибку совершать не надо. Последствия могут быть очень большими. Поверь мне. Есть моменты в жизни, когда ребенок просто должен согласиться с родителями. Просто сделать то, что они просят. А потом уже со временем ты поймешь, что так было лучше». И ты согласишься. Понятно?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?