Текст книги "Алиби. Искусство обмана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/alibi-iskusstvo-obmana-221620.jpg)
Автор книги: Павел Рубцов
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
На следующий день, когда Решетников был на работе в агентстве, позвонила Красовская.
– Это правда, что Саша пытался покончить с собой?
– И вы хотите с ним встретиться? – вместо ответа спросил Решетников. – Мы же с вами договорились, что никаких контактов.
– Я должна с ним встретиться, все объяснить.
– Не надо ничего объяснять, он все понял. Я дал ему ваш адрес, после этого… случая. И знаете, что он сделал? Он вернул его мне со словами: «Если она сама согласилась уйти, ради нее не стоит умирать».
– Я встречусь с ним. Я должна, и я сделаю. – Решетников услышал непреклонную решимость в ее голосе.
– Допустим. Только давайте сначала со мной поговорим, выстроим стратегию встречи. Это же правильно, довольно педагогично, так?
– Хорошо.
– Через полчаса я у вас.
Он собирался выезжать, как на «рабочий» позвонила жена.
– Мой муж знает, что я ему изменила, – сказала она.
– Подождите, с чего вы взяли?
– Я нашла у него в кабинете список постояльцев… В общем, он знает с самого начала. Такое чувство.
– Приезжайте, поговорим.
– Я не могу приехать, не могу оставить сына, у нас тут серьезные проблемы, поэтому звоню. Как мне поступить? Я вообще не понимаю, кто теперь перед кем виноват. Все запуталось. Он говорил вам про меня с…
– Нет. Он просто хотел сделать алиби на один раз. Больше ко мне не обращался.
– Какая же я дрянь…
– Если он вам не рассказал, значит, он хочет разобраться, почему все произошло. Значит, он вас не винит и не хочет мстить. Видимо, он всю вину за вашу измену взял на себя. Он винит себя. У вас мудрый муж.
– Как же ему больно… – простонала Ольга и положила трубку.
Решетников сглотнул болезненный комок и откинулся в кресле. «Неужели сработало?» – думал он, тяжело дыша. Может быть, жена не захочет дальше мучить его?..
* * *
Не успел Решетников переступить через порог, как Красовская залепетала:
– Я должна с ним поговорить, он чувствует себя преданным, это понятно. Я объясню все.
– Разумеется. Можно пройти? Я бы выпил чаю. Съел бы бутерброд, ну или вообще… поесть можно у вас?
– Суп есть, – ответила, несколько растерявшись, Анна.
Они прошли на кухню. Красовская достала из холодильника кастрюльку.
– Саша сейчас не ходит в школу, как я поняла?
– Да, дома. А откуда вы узнали о… случае, обо всем?
– Читаю странички его одноклассников. Я под фейковым аккаунтом.
– Мудро.
Красовская налила в тарелку суп, подогрела в микроволновке и поставила перед Решетниковым.
– Вы такой спокойный, даже веселый, вы понимаете, что произошло?
Решетников:
– Ложку можно?
Красовская повернулась к шкафчику. В этот момент Решетников быстро встал, приблизился к ней и поцеловал в губы, прижав одной рукой ее голову к себе, а другой сделав селфи на телефон.
Через секунду он отпустил опешившую Красовскую.
– Что это было? – Она смотрела на него округлившимися глазами.
Глаза Решетникова лукаво блестели.
– А где пощечина? Где… подождите, вы даже не вырывались…
– Я… не вырывалась…
– Господи, так вот в чем дело…
– В чем?
– Вы любите меня?
– Что вы придумали? Нет.
Решетников как ни в чем не бывало приступил к трапезе.
– Ну что же вы сразу не сказали, мы бы как-то решили ситуацию. Теперь ясно, что вы через сына хотели подобраться ко мне.
– Хватит ваших шуточек. Не ударила, потому что растерялась, уж этого я никак не ожидала…
Красовскую осенила догадка:
– Зачем вы это сделали? Хотите показать Саше?
– Да. И знаете, что будет?
Возмущенная Красовская молча смотрела на него.
– Тогда вам тем более стоит его поберечь и не говорить с ним. Я сделаю ему больно, лучше раз отболит, чем размазывать эту боль на несколько лет. Ну, мы договорились?
Красовская кивнула и отвернулась. Позвонила жена. Судя по голосу, она была чем-то взволнована.
– Петя, у меня ЧП.
– К сути, – коротко обронил Решетников, внутренне подобравшись.
– Мне позвонили, завтра сдавать на канал фильм надо, а у меня не готово интервью. Там большой кусок фильма. Ты можешь посидеть с Сашей? Мне надо ехать в Выборг с оператором, прямо сейчас, вечером надо возвращаться, монтировать и утром сдавать. Там аврал какой-то.
Решетников вышел из кухни и сосредоточился, пытаясь сообразить, как лучше ответить.
– Ну что ты молчишь, ты с Сашей посидишь?
– Нет. Вообще не получается.
Голос жены посуровел:
– А что у тебя такого важного?
– Встреча с SONY, перенести невозможно, там американские продюсеры, серьезные дела, крупный проект, сама понимаешь.
Ольга помолчала, потом заговорила уже просяще:
– Петь, ну что мне делать?
Решетников:
– Я подумаю.
– Пожалуйста, это очень важно.
Решетников положил трубку и направился к выходу.
Прощаясь с Анной, он сказал очень серьезно:
– Саша справляется, ему тяжело, но это меньшее из зол, я ему действительно давал ваш адрес, и он мне действительно его вернул. Помогите ему быть сильным, волевым, не тревожьте его.
Не говоря ни слова, Анна опустила голову. Но Решетников успел заметить, что в ее глазах стоят слезы.
Открыв дверь, он снова обернулся и произнес в своей обычной полушутливой манере:
– Вы точно меня не любите? Подумайте об этом.
И, не дожидаясь ответа, вышел.
Из машины Решетников позвонил жене:
– Я придумал. Ты не должна быть в кадре?
– Нет.
– Отправь тогда вместо себя Петьку Зотова. Составь ему список вопросов, он и доснимет этот кусок. Как тебе такой вариант?
Послышался вздох:
– Видимо, это вариант. Единственный.
– Ну, успехов. Оль, я тебя люблю.
В ответ он услышал довольно кислое «спасибо».
* * *
Петя Зотов – оператор, снимавший с Ольгой фильм о Завадском, имел репутацию одного из самых любвеобильных парней в своем коллективе. Хотя внешности был самой неказистой – лысоват, худощав, вечно небрит, да и одевался небрежно.
Решетников, наслышанный о похождениях Зотова, затеял маленькую инсценировку. Когда Петька собирался срочно выезжать в Выборг, ему позвонили с неизвестного номера. Незнакомый женский голос спросил:
– Петя? Зотов?
– Допустим.
– Ты меня заразил, урод.
Зотов подскочил на стуле.
– Откуда такая информация? Давайте детали!
– Ты придурок? Или ты не знал, что у тебя там целый букет? За это в тюрьму можешь попасть.
Не на шутку перепуганный Зотов все еще пытался протестовать:
– А с чего это я? Может, это кто-то…
– А с того, что у меня год не было секса, год, и вот я связалась с тобой, на этой вечеринке. Срочно приезжай в клинику «Антей», на Сидоренко, двадцать шесть. Сделаем анализ, подтвердим, а потом уже будем думать, как я тебя уничтожу.
Пришлось бедняге Зотову вместо Выборга срочно катиться в клинику.
В фойе его ждала эффектная высокая блондинка. Зотов готов был поклясться, что раньше ее не видел.
– Что-то я тебя не узнаю…
– Мне прогнуться? Ты со спины меня видел, татуировку нахваливал. Я же блонда для тебя, и только.
Вконец растерянный Зотов покорно плелся за девушкой.
– И что, у тебя не было ни с кем больше?
– Представь себе. Ну ты и урод.
– Я… я сам в шоке!
Липовый экспресс-анализ занял не больше пятнадцати минут. Наконец врач, просмотрев распечатку, вынес вердикт:
– Результат отрицательный.
Не помня себя от счастья, Зотов расплылся в улыбке. Затем перевел недоуменный взгляд на блондинку. Та не выглядела особенно смущенной.
– Значит, это был не ты, перепутала. Слушай, не надо на меня так смотреть, выпила и перепутала. Бывает.
От облегчения Зотов не мог даже разозлиться на девушку. Наскоро попрощавшись, он поспешил покинуть страшное место.
В фойе Зотова окликнул поджидавший его Решетников:
– Зотов, привет, ты чего здесь?
Зотов, глупо улыбаясь, ответил:
– Я воскрес. Вот только что. Твою мать… думал, что… даже не знаю, что… Понимаешь? Еще минуту назад смертником был.
– И чего?
– Нет, обознались. Сейчас бы бухнуть.
– Ну давай, отметим второе рождение.
– Да нельзя, надо ехать.
– Куда?
– В Выборг, твоя попросила кое-что подснять. У вас там с сыном проблема, не может.
– Да. Кстати, я тоже в Выборг, можем вместе, заодно и отметишь второе рождение. Такое потрясение без внимания оставлять нельзя.
– Ага. Давай. Я мерзавчик возьму.
Купив в ближайшем магазине бутылку коньяка, они сели в машину Решетникова.
– До места высадки придешь в норму.
– Я тоже так думаю, – согласился Зотов и с жадностью приложился к бутылке.
Путь до Выборга был неблизкий. Зотов осушил «мерзавчик», но стресс никак не отпускал. Решетников, покопавшись в бардачке, вынул полулитровую бутылку армянского коньяка.
– Вот, из неприкосновенных запасов. Пей, я прикрою, если что.
Зотов колебался.
– Работать надо… Как накроет в самый ответственный момент. Но и пережитое осмыслить надо… Дилемма во всей красе!
Решетников молчал, наперед зная, чем завершатся эти метания.
– Ты сам как с камерой? – спросил Зотов.
– Знаком.
– Там кнопку нажать надо, фокус автоматом выставится. И снимаешь.
– Ты что задумал?
– Вот тут вопросы, простые: как вы выбираете роль, ваша любимая книга, какие фильмы вам нравятся, примитив. Ты задашь их Завадскому, а?
Решетников повернулся к Зотову и спросил, улыбаясь:
– Доверяешь мне?
– Мне добавить надо, – смиренно вздохнул Зотов. – Я же алкоголик в принципе. Остановиться не могу. Выручишь?
– Не знаю, – изобразил сомнение Решетников.
– Поможешь. Ты хороший. Оля говорила, что ты хороший и замечательный. Так что…
Зотов положил листок с вопросами на панель и принялся опустошать вторую бутылку.
Когда они добрались до места, Зотов уже мирно сопел и явно не собирался просыпаться. Решетников положил листок с вопросами в карман, взял камеру со штативом и вошел в гостиницу.
Завадский открыл дверь гостиничного номера. Он был в халате, с растрепанными волосами.
– Это оператор, – сообщил Решетников, старательно прикрывая лицо аппаратурой.
Пока Решетников разбирался со штативом и камерой, Завадский быстро привел прическу в порядок и переоделся.
Решетников спрятал лицо за монитором и сказал:
– Ну что, я вопросы буду зачитывать, а вы уже отвечайте, идет?
Завадский кивнул. Решетников достал из кармана листок.
– Так… вот, как вы выбираете роль? На что обращаете внимание в первую очередь?
– На тему, героя. Я люблю играть сильных людей, слабые меня не интересуют.
– Могли бы вы сняться в фильме с плохим сценарием, если бы вам предложили хорошие деньги?
– Да. Такое бывает, нужно кормить семью и… понимаете, я много снимаюсь у дебютантов, чтобы помочь. Ясно, что они не могут заплатить. И чтобы себе и им такое позволить, мне приходится сниматься в… малохудожественных проектах.
– Вы талантливый актер?
Завадский поднял брови:
– Не понял.
– Ну такой вопрос, я их только задаю. Можете сами посмотреть.
Все так же прикрывая лицо монитором, Решетников протянул листок с вопросами, но Завадский остался сидеть в кресле.
– Продолжим. Вы талантливый актер?
– Хочется верить, что да. – Завадский улыбался. – Но я могу заблуждаться. Верить близким я не могу, они хвалят за все, а сам я могу и не разобраться. Думаю, время даст точный ответ.
– Семья для вас – это что?
– Семья для меня – это все. Все, что я делаю, – для них. И, выбирая роль, думаю о них, чтобы им за меня не было стыдно.
– Вы могли бы изменить жене?
– Нет.
Завадский поерзал в кресле.
– Странные вопросы Ольга приготовила…
– Видимо, хочет, чтобы зритель узнал вас с другой стороны. Продолжим? Кого бы вы хотели сыграть, ваша мечта?
– Тарзана, – снова заулыбался Завадский. – Серьезно, такую драматическую историю сделать. Не экшн. Драму асоциального типа.
– Раскольников – вы бы могли, вам интересно?
Завадский поднялся с кресла и протянул руку.
– Дайте список вопросов. Давайте, давайте.
Решетников протянул листок. Завадский пробежал по нему глазами и посмотрел на Решетникова, только теперь узнав его.
– Я сплю с вашей женой, – произнес Завадский.
Решетников, не ожидавший столь быстрого разоблачения, не знал, что ответить. Завадский продолжал:
– И вы об этом знаете. Приехали посмотреть, в кого она влюбилась, что в нем такого. И ничего не нашли. От этого разочарование, правильно?
Решетникову вдруг пришла в голову мысль, что было бы огромным наслаждением наброситься сейчас на этого самодовольного актеришку и бить его до тех пор, пока лицо не превратится в кровавое месиво.
– Хохотальник бы тебе начистить, – сказал он. – Да, жалко тебе лицо разбивать, ты же им торгуешь. Придется съемки откладывать, люди без зарплаты сидеть будут. Ты приходи ко мне, когда отпуск будет. Хорошо?
– Не боишься руки разбить? Ты же ими пишешь. – Лицо Завадского принимало свирепое выражение.
Они стояли и смотрели друг на друга. Высокий, статный мужчина «киношной» внешности и Решетников, небольшого роста, лысый, с невыразительным лицом, искаженным ненавистью и отчаянием.
– И это не просто измена. Понимаешь? Это не один раз и забыли. Это… в общем, я хотел бы просить руки твоей жены. В принципе можно уже и на «ты», так?
Решетников снова растерялся от неожиданности. И не сразу нашелся:
– Как это старомодно… просить руки жены у мужа, это… и своя семья есть. Которую ты так любишь, ради которой…
– Я уйду. Оля любит меня.
– Нет.
– Я понимаю, это больно слышать, но это так.
– Она может думать, что любит, вполне, но любить… Нет.
– Ты сможешь простить ей измену? Я бы не простил. И ты не простишь. Ты же в ней разочаровался, когда узнал, что она с актером.
Решетников покачал головой:
– Слегка. Но ты все-таки нормальный, неглупый даже. Если бы я просто разочаровался – отпустил бы. Но ты хорош.
Завадский улыбнулся, по лицу проскользнула тень самодовольства.
Решетников продолжал:
– И актер такой… не бездарь, талант. Горжусь прямо ею. Умница, а не жена.
– И что делать будем?
– Запишем интервью, я верну его пьяному оператору, тот жене и будем бороться.
– Я не отступлю.
– Отступишь. Герои, они только в кино побеждают. В жизни нет, их ломают и выбрасывают.
Решетников, словно вспомнив о чем-то важном, возбужденно заговорил:
– А Ольга говорила тебе про нашу поездку?
– Какую поездку?
– Мы ездили на два дня за город, все втроем. Показывали сыну места, где семнадцать лет назад зачали его во время турслета. Значит, ты не в курсе?
По молчанию Завадского Решетников понял, что прав.
– Мы жили в палатке, в лодке плавали, с бардами пели… И, понимаешь, все у нас было отлично! Мы поняли, что мы нормальная семья. Понимаешь, нормальная. И Ольга по-другому стала смотреть. Она тоже боролась за нашу, – Решетников сделал ударение на слове «нашу», – семью. Снова стала такой, как раньше, до всей этой чертовой бытовухи, которая изгадила, опошлила все… Ты веришь? Могу фотоотчет предоставить! Это все было!
Завадский верил. Видимо, и он уловил в Ольге какие-то перемены, а может, все-таки она ему рассказывала об этой поездке. Но Решетников не успел это выяснить. В дверь номера постучали, она открылась, и раздался мелодичный голос Ольги:
– Ну что вы, пишетесь?
Она вошла в комнату, ища глазами Завадского, увидела его, просияла. Но, повернувшись в сторону «оператора» и заметив мужа, застыла на месте, приоткрыв рот от изумления.
Первым нашелся Решетников:
– Привет. А ты чего здесь?
Не говоря ни слова, Ольга развернулась и вышла из номера. Решетников подхватил аппаратуру и двинулся за женой. Он догнал ее в коридоре. Некоторое время они молча шли рядом.
– Я хотела тебе рассказать, – заговорила Ольга.
– Уверен.
– А почему ты не рассказал, что знаешь?
– Тебя берег. Хотел во всем разобраться.
– Этот цирк устроил, чтобы разобраться?
– То есть ты на меня наезжаешь? А он хороший?
Ольга смутилась:
– Нет, просто… надо было как-то…
– Бери, мне еще Зотова домой завозить, а тебе срочно же надо, – перебил он жену и протянул ей камеру. – Где Саша?
– В машине, с собой привезла.
У машины стояли Саша и разбуженный Зотов.
– Ну что, Зотов, задание выполнено, ты пришел в себя? – спросил Решетников.
– Ага. Полегчало, а мы с Сашкой поговорили так… по-мужски.
Подождав, пока Зотов сядет в машину, Решетников сказал:
– Оль.
– Да. – Она остановилась и посмотрела на мужа.
– Я люблю тебя.
– А что так грустно?
Решетников отвел покрасневшие глаза:
– А что тут веселого?
* * *
В ту ночь Саше не спалось. От бесполезного лежания в постели захотелось чего-нибудь съесть. Он встал и направился на кухню. Дверь в спальню была приоткрыта. Саша увидел, что мать сидит за монтажным столом и просматривает интервью, по всей видимости, то самое, что снималось этим вечером в Выборге. Какие-то странные слова и фразы привлекли его внимание. Саша стал прислушиваться.
– Семья для меня – это все, – говорил Завадский. – Все, что я делаю, – для них. И, выбирая роль, думаю о них, чтобы за меня не было стыдно.
Ольга перемотала запись. Саша собрался уйти на кухню, как вдруг услышал вопрос, заданный, как ему показалось, отцом:
– Вы могли бы изменить жене?
– Нет, – прозвучал ответ.
Ольга снова промотала вперед.
И тут Саша услышал голос Завадского:
– Я сплю с вашей женой. И вы об этом знаете. Приехали посмотреть, в кого она влюбилась, что в нем такого. И ничего не нашли. От этого разочарование, правильно?
Саша понял, что Завадский обращался к Решетникову. В шоке он сполз по стене и сел на пол.
* * *
Решетников вернулся домой поздно ночью – ему пришлось улаживать непредвиденные сложности с клиентами «Алиби». Ольга все так же перематывала запись, слушая разговор Завадского с Решетниковым.
– Вот это я называю настоящим документальным кино, – произнес он, стоя за спиной у жены.
Она поставила запись на паузу и посмотрела на мужа:
– Я рассказала обо всем Саше.
– Мудрый педагогический ход, – безо всякого выражения обронил Решетников, хотя на самом деле внутри у него все оборвалось.
– Он услышал эту запись, и я рассказала. Я не хочу просто ничего ни от кого скрывать, от этого только хуже.
– И что он?
– Он ничего не ответил.
Решетников присел рядом с Ольгой. Они помолчали.
Вдруг в комнате зажегся свет, и они увидели в дверном проеме Сашу.
– После окончания школы я решил пойти в армию. А там посмотрим, может, останусь служить, буду военным. Это мое решение, я прошу либо одобрить, либо не мешать.
Родители переглянулись и кивнули, выражая согласие.
Решетников почувствовал, как Ольга крепко сжимает его руку.
Саша вышел. Ольга, со слезами на глазах, повернулась к мужу:
– А ты сможешь простить меня?
Решетников ответил не сразу. Некоторое время он задумчиво разглядывал застывшее на мониторе улыбающееся лицо Завадского.
– Я постараюсь. Я буду очень стараться.
Ольга еще никогда не слышала столько боли в голосе мужа. Она снова заплакала, спрятав лицо в ладонях.
В ту ночь Решетников остервенело, до изнеможения, барабанил по клавиатуре компьютера, взбадривая себя попеременно то виски, то коньяком. Через некоторое время он остановился и распечатал написанное. Появившийся Достоевский сел за стол и внимательно изучил написанное. Решетников ждал вердикта, прихлебывая виски.
– А с чего ты решил, что ты писатель? – заговорил Федор Михайлович, возвращая листы.
– Я это чувствую…
– Что ты чувствуешь? Бросай все, занимайся своим агентством, отличный бизнес.
– Не писать?
– Никогда. И я бы не писал, если бы у меня такое агентство было. Долги раздавать приходилось и в карты играть любил – вот и приходилось. А ты свободен.
– Ну вы можете ответить хотя бы – как вам текст?
– Не пиши. Будь счастлив, – только и сказал Достоевский.
* * *
Наутро в агентство «Алиби» пришли новые клиенты – молодой, приятный, хорошо одетый мужчина лет двадцати пяти и миниатюрная очень привлекательная девушка. Оглядев ее быстрым взглядом, Петр обратил внимание на слегка округлившийся животик, который уже не скрывала просторная блуза. Переглянувшись с Дашей, он понял, что и та заметила, что девушка в «интересном положении».
– Добрый день, Меня зовут Стас, а это – моя девушка Лена, – сообщил он.
– Здравствуйте! Чем можем вам помочь?
Решетников и Даша почему-то сразу прониклись безотчетной симпатией к этой очаровательной парочке. Стас рассказал, что он – сын олигарха, недавно вернулся в Питер после обучения в Нью-Йорке. И сразу влюбился.
– Вы беременны? – Даша деликатно кивнула на животик девушки.
– Да, но не от меня, – пояснил Стас, – но это не имеет значения. Я хочу на ней жениться, а отец заставляет меня жениться на дочке своего компаньона.
– М-да, проблема… – качнул головой Решетников.
– Именно поэтому мы здесь. Отец строгих правил у меня. Убедить его в том, что я женюсь на Лене, и ни на ком другом, я смогу, характер есть, но вот беременность… у него тоже характер и… будет скандал.
Даша делала пометки в блокноте. Решетников молча слушал. Молодой человек продолжал:
– Завтра прилетают мои родители, я хотел бы представить им Лену как невесту. Но нужно скрыть беременность.
– Да, свободная одежда уже не поможет, – проронил Петр.
– Видно, – согласился Стас, – она же вон какая худенькая.
– Ну а потом что?
– Мы видимся с родителями раз в полгода. Лена уже родит. Скажем, что недоношенный, или как будто усыновили, я дальше придумаю, главное сейчас.
– Ну что ж, – резюмировал Решетников, – мы вам поможем.
Обрадованные молодые люди попрощались и вышли.
Самым сложным в этой истории, как понимал Решетников, было скрыть живот от родителей жениха.
– Знакомство должно состояться, – сказал он Даше, – парню надо еще убедить родителей, что девушка стоит того, чтобы быть его женой. Значит, так, Станислав назначает встречу родителям в ресторане, но главное, чтобы там рядом был билборд. Нужен Цекало.
– Настоящий?
– Более чем. Позвони ему, скажи, что из агентства «Алиби», он сразу согласится.
Даша быстро записывала в блокнот.
– Постараемся успеть, – сказала Даша и помчалась отдавать распоряжения группе.
Сценарий отыграли как по нотам. В назначенное время в ресторан пришел Стас. Решетников дождался, когда ему наденут крошечный наушник. «Действительно, приятный парень», – подумал он, наблюдая за Стасом.
– Станислав, добрый день.
Парень встрепенулся.
– Здравствуйте.
– Далее на меня не реагируем, я ваш внутренний голос и только.
Стас понимающе кивнул.
В ресторан вошла представительная пара, мужчина и женщина лет пятидесяти. Это были родители клиента – Вячеслав и Вера Жаровы. Постояли, окинув зал строгими взглядами – искали сына. Тут их внимание привлекли съемки, которые разворачивались прямо у ресторана.
Миниатюрная девушка в белоснежной одежде шла по улице. Перед ней стоял Александр Цекало в образе ангела – с белыми крыльями.
Девушка подошла к нему и сказала, улыбаясь:
– А я так и не сделала аборт.
Цекало улыбнулся в ответ:
– Молодец. Мы говорим тебе спасибо. У тебя будет прекрасный сын.
– Сын? Я хотела дочь…
– А будет сын. Не спорь.
И, улыбаясь еще шире, Цекало-ангел посмотрел в объектив камеры:
– Гордость России.
Послышался громкий голос режиссера:
– Стоп! Готовимся к дублю.
Поднялась суета, забегали участники съемочной группы.
Жаровы очнулись и двинулись в глубину зала, откуда им навстречу торопился Стас.
– Это был Цекало, что ли? – спросил Вячеслав Жаров, непонятно к кому обращаясь.
Стас подвел родителей к столу, на видном месте лежал журнал, с фотографией Лены на обложке. Она была изображена с плоским животом. Наверху виднелась надпись: «Почему я снялась в этом?»
Они расселись. Стас небрежным жестом переложил журнал ближе к родителям.
Удивление от увиденного прошло, и лица родителей снова приобрели строгий, даже чопорный вид.
– Я правильно понимаю, что Лена задерживается? – произнесла мать, поджимая губы.
– Опаздывает. Она снимается, – ответил Стас.
– Где снимается?
– Да вот здесь, вы разве не видели?
Жаров-старший взял в руки журнал с фотографией Лены.
– Это она?
Стас кивнул, улыбаясь.
– Так мы поэтому находимся в этом месте? – воскликнула Вера с негодованием.
Жаров-старший похлопал ее по руке, тихо сказав:
– Вера, все хорошо.
В этот момент в ресторан влетела Лена. Увидев Стаса, быстрым шагом направилась к их столику. Родители вперили недоумевающие взгляды в ее бойко торчащий животик.
– Здравствуйте, – сказала Лена. – Извините за опоздание, прямо с площадки к вам.
Лена села рядом со Стасом и сжала его руку.
– Как долетели? Извините, что не смогла встретить, ночная смена была, – обратилась она к родителям.
Вера не ответила и повернулась к сыну:
– Стас, давай сначала эта девушка объяснит нам свой вид, а потом уже мы вам подробно про полет расскажем.
– Что, простите? – словно не понимая, о чем речь, спросила Лена.
Вера раздраженно хмурилась. Стас со смехом пояснил:
– Мама хочет узнать, откуда у тебя живот.
– Папа тоже хочет узнать, – холодно вставил Жаров-старший.
– Живот? – Лена посмотрела вниз и тоже рассмеялась. – А я уже как-то и привыкла, не замечаю… это накладной. Пластический грим.
– А почему не сняли? – недоверчиво спросила Вера.
– Так еще съемки идут. До ночи здесь.
– Я правильно поняла, вы актриса?
Лена посмотрела на Стаса, словно ища у него поддержки.
– Да…
Несколько секунд за столом царило напряженное молчание. Вдруг в зал вошел Цекало. Заметив его, Жаров-старший спросил:
– Это Цекало?
Лена с готовностью ответила:
– Да, хотите познакомлю? – обернулась к вошедшему: – Александр, можно тебя на минуту?
Цекало кивнул и подошел к их столику. Лена сказала, обращаясь к нему:
– Александр, это родители моего… – Она замялась в смущении.
– Родители жениха, – договорил за нее Стас.
– Очень приятно. – Цекало слегка поклонился.
Вера Жарова расплылась в восхищенной улыбке.
– Александр, здравствуйте, я так рада с вами познакомиться!
– Спасибо. – Цекало улыбнулся в ответ.
– Вы замечательный артист, честно. Вы и Стычкин, – продолжала восторженная Вера. – А что это за проект, в котором вы с Леночкой?
– А Лена не говорила? Это социальный проект, целая кампания против абортов, очень важный проект. Вы посмотрите.
Цекало указал на билборд рядом с рестораном, его было хорошо видно с их столика. На билборде была изображена Лена с животиком и Цекало с ангельскими крыльями. Внизу слоган «А если там Достоевский?» и снизу билборда: «НЕ ЛИШАЙ РОССИЮ БУДУЩЕГО. ПОЖАЛУЙСТА»
– Простите, а что это значит? Где Достоевский?
Цекало ответил:
– Это призыв к девушкам относиться к своему будущему ребенку не просто как к ребенку, а как к будущему страны. По всей стране будут эти билборды с надписями «А если там Пушкин, Менделеев и другие выдающиеся люди нашей страны». Ну и по телевидению ролик.
– Ох, какой вы все-таки тонкий человек. – Вера буквально таяла от восторга.
Жаров-старший тем временем пролистывал журнал.
– Очень здорово, – говорил он, рассматривая фотографии. – Очень. Если нужна какая-то финансовая поддержка, я сам с удовольствием в этом деле… Детей должно быть много. В том смысле чтобы достаточно.
Цекало кивнул и вежливо улыбнулся:
– Извините, нужно идти. Вы с Леной поговорите, она организатор. До свидания.
Вера посмотрела на Лену потеплевшим взором:
– Вы с Александром снимаетесь. Это здорово. Что ж вы сразу не сказали, а то актриса… Кто знает, какие эти актрисы.
– Отлично придумали, – сказал Жаров-старший, – мне очень нравится, помощь нужна?
– Нет, – ответил Стас. – Мы хотели сказать, что мы с Леной решили пожениться.
Родители одарили молодых приветливыми взглядами.
– Конечно, все правильно, – сказала Вера.
А Жаров-старший добавил:
– Свадьбу я организую.
– Пап, вот об этом, мы не хотим всей этой помпезности. Просто распишемся, скромно. И я согласен принять твое предложение возглавить филиал в Лондоне.
Жаров-старший явно был очень доволен сыном:
– Ну вот, слова не мальчика, а мужа. Конечно. Но тогда чтобы с внуками не затягивали.
Лена и Стас переглянулись.
Жаров-старший продолжал:
– И чтобы первым мальчик, Стас. Чтобы Станислав Станиславович.
– Пап, ну пораньше да, но вот чтобы мальчик. Постараемся.
Жаров-старший, потирая руки, сказал:
– Давайте хоть отметим…
Но в это время, по команде Решетникова, раздался голос режиссера:
– На площадку зовем артистов.
Лена встрепенулась и просительно подняла брови:
– Мне нужно бежать.
– Ну конечно, – согласилась Вера. – Александру еще раз привет. Жаль, что не сфотографировалась, очень жаль, конечно…
Жаров поднялся и пожал девушке руку.
– Очень рад, что вы со Стасом.
Решетников наблюдал, как родители с одобрением смотрят на сына.
– Шоу закончено, – объявил он. – Совет да любовь.
* * *
Вполне довольный тем, как прошла инсценировка, Решетников отправился домой. Он понимал, что сейчас очень важно не разлучаться надолго ни с сыном, ни с Ольгой. Но по дороге ему позвонила Даша, сообщив с ходу:
– Петр Сергеевич, у нас ЧП.
– Что случилось?
– К нам на почту пришло странное письмо с фотографиями. Эти люди угрожают завтра выложить фотографии в открытый доступ…
– Что за фотографии?
Даша замялась:
– Там фото, точнее селфи, вашей жены с Завадским… очень откровенные.
Решетников остановил машину и заглушил мотор.
Через несколько часов они с Ольгой подъехали в выборгскую гостиницу и поднялись в номер Завадского. На протяжении всего пути они почти ни словом не перемолвились друг с другом. Увидев лицо жены, когда она получила страшные фотографии, Решетников понял, что от наметившегося было потепления в отношениях не осталось и следа.
Они постучались. Завадский открыл очень быстро – он ждал их. Решетников нанес ему резкий удар в лицо.
– Ты что творишь?! – закричала Ольга.
Решетников проговорил, потирая кулак:
– Все, все! Все. Я спокоен. Надо было сразу это сделать, теперь можно говорить…
– Ты мне нос сломал… – Завадский вытирал кровь.
– Разбил немного, – сказал Решетников. – Ладно, хватит плакать, где мы можем говорить?
Ольга с Завадским сидели на диване и листали фотографии на планшете.
– Какого черта вы фотографировались? – спросил Решетников, сидя напротив них в кресле и буравя ненавидящим взглядом Завадского.
– Это не мы, дурак, – взвилась Ольга.
– Это вы. Он. Что я, не вижу, что это селфи?
– Нас кто-то подставил… – бормотал Завадский.
– Надо было голову иметь, когда решили изменить, еще бы онлайн-трансляцию устроили.
– Давай спокойно. Хорошо? Мы виноваты, мы все должны исправить, так? Давайте решать, что делать. Кто это прислал?
– Эти люди не подписались, понимаешь?
– Сколько они хотят?
– Они не хотят денег, – ответил Решетников.
– Как это? А что им надо? Автограф?
Ольга изумленно взглянула на мужа:
– Как не надо денег?
– Они просто предупреждают, что выложат фотографии.
Завадский недоверчиво качнул головой и сказал:
– И в чем суть? Кстати, почему они тебе фотографии выслали? Мне никто ничего не присылал, а тебе? – Он повернулся к Ольге.
– Нет, – ответила та.
Решетников встал и принялся нервно расхаживать по просторной комнате.
– Я не знаю… их прислали, и все, – заявил он. – Написали, что завтра выложат в Сеть, у нас полдня осталось.
– Как-то непонятно получается, – проговорила Ольга.
– Почему нельзя заплатить? – Завадский не унимался. – Почему нет требований? Почему не мне… или тебе. Странно.
Ольга, осененная, как ей показалось, прекрасной идеей, воскликнула:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?