Читать книгу "Руководство по соблазнению девушки на одну ночь"

Ви Киланд, Пенелопа Уорд
Руководство по соблазнению девушки на одну ночь

Vi Keeland and Penelope Ward

The Rules of Dating My One-Night Stand

© 2023 by Vi Keeland & Penelope Ward

© Капустюк Ю., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО Издательство АЗБУКА®, 2026

КоЛибри Fiction

Глава 1
Оуэн

– Земля вызывает Оуэна.

Билли, жена моего приятеля, помахала рукой перед моим лицом, и я моргнул.

– Прости, что ты сказала?

– Я ничего не говорила. Но последние полчаса ты сидишь в своем чертовом телефоне. Мы пришли в бар на «счастливый час», а ты даже не заметил женщину, которая подсела к тебе и всячески пыталась привлечь твое внимание.

Я посмотрел налево. Сиденье было пусто.

Билли покачала головой.

– Она уже давно ушла, приятель. Но что такого важного в твоем телефоне?

– Ничего особенного. Проверяю рабочую почту.

– Знаешь, что тебе не помешает?

– Что?

– Татуировка, пирсинг соска и несколько рюмок текилы.

Я усмехнулся.

– Во-первых, список составлен в неверном порядке. Чтобы даже задуматься о двух других пунктах, мне понадобится текила, а для того, чтобы проколоть сосок, пары глотков точно не хватит. Я никогда не понимал, что в этом такого особенного.

Билли пожала плечами.

– Это сексуально.

– Что именно сексуально? – Мой приятель Колби вышел из уборной и обнял жену. – Надеюсь, речь обо мне?

– Я говорю о пирсинге сосков.

Колби поморщился.

– Это охренеть как больно, чувак.

– Ты, зануда Колби Леннон, проколол себе сосок? – выпучив глаза, осведомился я.

– Жене нравится. Так почему бы и нет?

Я покачал головой.

– Вот уж не думал, что доживу до такого дня, чувак.

Колби допил пиво.

– А почему вы вообще завели разговор о пирсинге сосков?

– Оуэну давно пора оторваться от экрана мобильника. – Билли указала на переполненный бар. – Здесь полно сексуальных женщин, а он сидит и отвечает на электронные письма.

Билли верно подметила, но у меня не было настроения разговаривать с женщинами. Ни в этот вечер, ни вообще в последнее время. Никто не вызывал у меня интереса. Так что я уже несколько месяцев работал как вол. Даже больше обычного.

– Знаешь, что тебе нужно? – спросил Колби.

– Дай угадаю… татуировка, пирсинг соска и пара рюмок текилы?

Колби ухмыльнулся.

– Не-а. Тебе нужно оплатить наш счет в баре. Потому что у меня и моей милой женушки няня только еще на полчаса, и я собираюсь бросить тебя и расцеловать эту красивую женщину в соседнем переулке, а уж потом вернуться домой.

Я улыбнулся.

– Понял, дружище. Иди и наслаждайся. Увидимся позже.

Мы попрощались, и я попытался привлечь внимание бармена, чтобы рассчитаться, но он был занят. Тогда я направился в мужской туалет, желая хотя бы частично избавиться от выпитой текилы и содовой. В коридоре, который вел к туалетам, выстроилась длинная очередь из женщин, но мужской был практически пуст. Пока я справлял нужду, зазвонил телефон. Я достал его из кармана, чтобы ответить, но оказалось, что звонит не мой мобильный. Единственный парень, который находился в туалете кроме меня, ушел, так что я застегнул ширинку и прошелся по пустому помещению. И вскоре обнаружил источник звука: во второй кабинке, на держателе для туалетной бумаги, лежал мобильный телефон.

В наши дни телефоны стоят тысячу долларов или больше, поэтому я решил, что безопаснее передать мобильный бармену. Иначе какой-нибудь подвыпивший тип сунет его себе в карман. Но прежде чем я успел вернуться в бар, телефон снова зазвонил. Я подумал, что вдруг это владелец звонит на свой телефон, чтобы узнать, где он его оставил, поэтому смахнул экран и ответил.

– Алло?

– Э-э… это кто? – спросил женский голос.

– Это Оуэн.

– Оуэн, почему у вас телефон Девин?

– Я только что обнаружил этот телефон в мужском туалете.

– В каком мужском туалете?

– В баре «Поло Плейс» на Двадцать первой улице.

– Черт. Так и знала. У подруги выдался плохой день; вернее, плохая неделя.

– Ее так развозит от выпивки?

– Она не переваривает алкоголь. Ей требуется три глотка, чтобы прикончить шот, а замороженная «Маргарита» успевает стать жидкой к тому времени, как она выпьет хотя бы половину.

– Значит, Девин – это она? Но я нашел ее телефон в мужском туалете.

– В женский туалет была длинная очередь?

– Да.

– Вот она и пошла в мужской. Девин ненавидит общественные туалеты. Поэтому всегда ждет до последнего в надежде, что дотерпит до дома. А когда ситуация становится критической, бежит уже куда придется. И часто оказывается в мужском туалете.

– Почему она ненавидит общественные туалеты? Боится микробов?

– Нет. Она пережила два неприятных случая. Первый – когда она была подростком, в ресторане «Эпплбиз». Кабинка не запиралась, и она закрыла ее как могла, но к ней ворвалась пьяная дама, и ее вырвало прямо ей на колени, пока она писала.

– Это шутка? – спросил я.

– Нет. Хотя хотелось бы. Она вскочила, но было поздно. Она была вся в чужой рвоте, да еще и мокрая, потому что пописала на свою одежду, когда вставала.

– Даже страшно спросить, каким был второй неудачный опыт.

– О, в другой раз она пошла на свидание вслепую в тихом ресторанчике, и ей захотелось в туалет. Женщина рядом с ней, очевидно, привела с собой в кабинку маленького сына. Мальчик просунул голову под дверь и смотрел, как она писает, а потом, увидев ее в ресторане, закричал, ткнул на нее пальцем и спросил, почему у нее нет волос на писе.

Я усмехнулся.

– Ух ты. Забавно.

– Для нас – да. А для нее… не очень. И это в значительной степени показывает, как везет моей подруге по жизни. А в последнее время стало еще хуже.

Уж не знаю почему, но мне вдруг стало любопытно.

– Что случилось?

– У нее ужасная мать, которая сваливает на нее свои проблемы. А парень, в которого она влюблена уже много лет, водит ее за нос. Не говоря уже о брате и сестре, которых она считает ангелами, а я уверена, что они – самые настоящие бесы.

– Сочувствую.

– Правда? – спросила женщина.

Я задумался.

– Да, мне правда жаль. Неприятно иметь дерьмовых родителей и быть обманутым.

– Кажется, ты хороший парень. Напомни, как тебя зовут?

– Оуэн. А тебя как?

– Миа. – Она сделала паузу. – Слушай, теперь, когда мы друзья, ты не поищешь в баре мою подругу? Ты вернешь ей телефон, а я смогу убедиться, что с ней все в порядке.

– Да, попробую. Но здесь многолюдно. Можешь описать, как она выглядит?

– Длинные волнистые каштановые волосы. Светлая кожа, ярко-зеленые глаза. Невысокая, но фигуристая, соблазнительная. Выглядит так, словно сошла с подиума семидесятых, от нее веет стилем бохо-шик, как от Стиви Никс[1]1
  Стиви Никс ― американская певица и автор песен. Никс наиболее известна по своей работе с группой Fleetwood Maс.


[Закрыть] в те времена, только еще сексуальнее.

Я обвел взглядом зал, но никто и близко не подходил под это описание.

– Прости, но я ее не вижу.

Женщина вздохнула.

– Я пришлю фотографию. Если там темно, ты не заметишь, что у нее каштановые волосы. Подожди. Я отправлю фото на ее телефон. Я всегда ругаю ее за то, что у нее нет пароля, но на этот раз это нам даже на руку.

Несколько секунд спустя сотовый в моей руке зажужжал. Я открыл сообщение, и на экране появилась фотография. Я понимаю, что рискую выставить себя на посмешище, но мое сердце забилось чаще. Женщина была великолепна, но дело не только в этом. Она смеялась, запрокинув голову, и у меня возникло безумное желание узнать, как звучит ее смех.

– Ого! – протянул я, продолжал смотреть на снимок. Я и забыл, что разговариваю с кем-то по телефону. Пока издалека до меня не донесся голос Миа.

– Алло? Оуэн, ты там?

– Черт. – Я поднес телефон к уху. – Извини. Изображение медленно открывалось.

– О, ясно. А я решила, что ты там вовсю пускаешь слюни. Все мужчины так реагируют, когда видят Девин.

Я нахмурился. Превосходно.

Я прогнал из головы нелепые мысли о ревности и снова оглядел комнату.

– Я обойду весь бар и посмотрю, вдруг мне удастся лучше разглядеть посетителей.

Протискиваясь сквозь оставшуюся после «счастливого часа» толпу, которая теперь выглядела по-настоящему счастливой, я обошел весь бар. Я уже собирался сдаться и сказать Миа, что отдам телефон ее подруги бармену, как вдруг заметил женщину с фотографии.

Мое сердце снова замерло, а затем забилось как сумасшедшее. Хотя на этот раз я понял, что, скорее всего, это потому, что сегодня я выпил слишком много кофе. Кофеин вызывал учащенное сердцебиение. Обычно мое сердце не колотилось при виде случайной женщины. В последнее время этого не происходило даже тогда, когда кто-то из них приглашал меня к себе домой.

Чтобы получше рассмотреть ее собеседника, я протиснулся через группу хипстеров, которые пили из медных кружек коктейль «Московский мул»[2]2
  «Московский мул» – газированный алкогольный коктейль крепостью около 10 градусов с пряным имбирным вкусом и легким цитрусовым послевкусием. В классическом рецепте состоит из трех ингредиентов: водки, имбирного эля (пива) и сока лайма. Название связано с ассоциацией водки с русской культурой у американцев.


[Закрыть].

Черт. Эван Купер, в кругу моих друзей известный как МакЛузер. Конченый придурок.

– Нашел? – спросила Миа.

– Да. Кажется, нашел.

– О, здорово!

– Но… ей вроде как хорошо в компании парня, который мне не нравится.

– Уфф. Дай угадаю. Он симпатичный, но бабник. Похож на кинозвезду или рокера?

– Откуда ты знаешь? – удивился я.

– Моя подруга потрясающая, но у нее дерьмовый вкус на мужчин.

– Этот паренек симпатичный, даже я готов это признать. Мог бы сойти за брата Джареда Лето. Но он безнадежный придурок. Рассказывает женщинам, что у него сеть ресторанов быстрого питания, а сам работает в «Макдоналдсе».

Миа вздохнула.

– Да. Похоже, ты не ошибся.

– Оставайся на линии, а я пока подойду к ней и передам трубку?

– Было бы здорово. Большое спасибо, Оуэн.

– Ладно, жди.

Я направился к углу, где мило ворковали Мак-Лузер и Девин, но резко остановился, когда Девин плеснула ему в лицо выпивкой. Мак-Лузер положил руки ей на плечи и слегка толкнул, а я протиснулся сквозь толпу и, наконец, подошел к ним.

– Что происходит? – заорал я.

Мак-Лузер поднял руки.

– Эта сука только что плеснула мне в лицо из своего стакана.

– Да. Я видел, как ты ее толкнул. Женщину трогать нельзя! Даже если она плюнет тебе в лицо.

– Тебе-то какое до этого дело, Доусон?

Я шагнул к нему, расправил плечи и посмотрел на него свысока. Мой рост составлял около ста девяноста сантиметров, и долговязый Мак-Лузер был сантиметров на пятнадцать ниже меня; я бы запросто сломал эту веточку пополам.

– Поверь, мне есть до этого дело. А теперь извинись и проваливай к чертовой матери.

– Не стану я извиняться.

Я сделал еще шаг и вторгся в его личное пространство.

– Тогда у тебя еще меньше времени, чтобы убраться отсюда ко всем чертям, Купер.

Мак-Лузер что-то проворчал, но повернулся и ушел. А я не удержался и крикнул ему вслед:

– И не возвращайся без десяти куриных наггетсов для меня!

Довольный собой, я наблюдал, как он пробирается сквозь толпу. Но когда я обернулся, то заметил, что женщине совсем не так весело.

– Думаешь, это смешно? Какой-то парень ко мне прикоснулся, а ты веселишься?

– Вот оно как! По-моему, в том, что он сделал, нет ничего забавного. Ты неправильно поняла.

– Убирайся отсюда. Меньше всего мне нужно, чтобы сегодня ко мне пристал еще какой-нибудь придурок.

– Придурок? – ошарашенно переспросил я.

– Да, ты не ослышался. Вы все одинаковые и хотите только одного.

Я покачал головой. Я пытался помочь, а эта женщина меня обзывала.

– Не волнуйся, милая. Я от тебя ничего не хочу. Ты не в моем вкусе.

Я повернулся, чтобы уйти, но вдруг понял, что по-прежнему держу в руке ее телефон. Даже не проверив, повесила ее подруга трубку или нет, я бросил мобильник на стойку.

– О, и не нужно благодарить меня за то, что я спас твою задницу и вернул тебе телефон. Хорошего вечера.

Я ринулся в противоположный угол бара, не чувствуя в груди никакого трепета. Я был в ярости. Мне хотелось немедленно уйти, но нужно было расплатиться. Поэтому я вернулся туда, где тусовался с друзьями, и ждал, пока подойдет бармен. По крайней мере, ждать пришлось недолго.

– Я хочу рассчитаться! – заявил я, когда он подошел.

– Конечно.

– Хотя… можно мне еще рюмочку текилы? На меня только что наорали за то, что я пытался помочь.

Бармен улыбнулся и схватил бутылку текилы и рюмку.

– Без проблем. – Он налил и подвинул рюмку ко мне. – За мой счет. Вернусь через минуту с вашим чеком.

Я поднес рюмку к губам и посмотрел на другую сторону бара. Женщина разговаривала по телефону и смотрела в мою сторону. Я покачал головой и опрокинул рюмку. Несколько минут спустя я расплачивался в баре, когда почувствовал, как ко мне кто-то подошел.

– А кто тогда в твоем вкусе? – Голос звучал игриво и дружелюбно.

Я поднял взгляд и увидел Девин, женщину, которая только что меня отчитала. Вот уж не ожидал, что она так ласково со мной заговорит. Я взял кредитную карточку и сунул ее в бумажник, не потрудившись оказать ей любезность и взглянуть на нее.

– В моем вкусе? Для начала женщины, которые не называют меня придурком за то, что я пытаюсь помочь.

– Я подошла сказать, что сожалею, что так произошло. Мой адреналин зашкаливал, и я всю неделю злилась на весь мир. Мне не следовало вымещать это на тебе.

Она звучала искренне, и я случайно взглянул на нее и… бац!

Блин. Что за черт?

Хотя это происходило и раньше, оно все равно застигло меня врасплох. Я уставился на нее, пытаясь понять, что происходит. Но она расценила мое молчание как отказ принимать ее извинения.

– Могу я хотя бы тебя угостить? – спросила она. – Я чувствую себя ужасно. Моя подруга Миа рассказала мне, как ты из кожи вон лез, чтобы меня найти и вернуть телефон. Она сказала, что ты вроде бы неплохой парень. А я облажалась по полной.

Я колебался. Драматизм не для меня. Но взгляд этой женщины завораживал, а я целую вечность не испытывал ни к кому влечения. Тем не менее красный флаг – это красный флаг…

Но тут она улыбнулась. Чертовски ослепительной улыбкой.

Блистательной. Сияющей. Яркой.

И я вдруг стал королем долбаных прилагательных.

– Всего один напиток? – захлопав ресницами, предложила она.

Я кивнул.

– Конечно. Только один.

Знаменитые последние слова…

Глава 2
Оуэн

Я всю неделю был сам не свой.

Впервые в своей карьере я привез покупателя не в тот дом. Один мой клиент перешел к конкуренту. И я много раз опаздывал на встречи. Я понимал, что так я точно не стану одним из лучших риелторов элитного жилья в Нью-Йорке.

Зато я точно знал, из-за чего все это. Последние несколько дней я только и думал, что о том вечере, одновременно и лучшем, и худшем в моей жизни, когда я встретил очаровательную богемную женщину с каштановыми волосами. И о вечере, когда она… исчезла из моей жизни, как призрак. Все когда-нибудь бывает в первый раз, верно?

Как я мог так легко ее отпустить? Но что мне было делать? Бежать за ней? Я не такой. Оуэн Доусон не бегает за женщинами. Женщины сами преследуют меня, и большая часть из них меня не интересует. Но прошло три дня с тех пор, как я провел время с Девин в том гостиничном номере, а я никак не мог перестать думать о ней. Ирония судьбы заключалась в том, что после нескольких месяцев – и даже лет – неспособности испытывать к кому-либо хоть какие-то чувства, первый человек, который что-то во мне зажег, решил после этого сразу улететь, как летучая мышь из ада.

И главное, я никак не мог понять, что произошло. Мы с Девин оживленно болтали, много смеялись, и, когда вместе выходили из бара, я был уверен, что это начало чего-то потенциально грандиозного. Мы поспешили в ближайший отель, всего в паре домов от бара, потому что нам казалось, что дольше мы не выдержим. Вот какая мощная между нами возникла химия. И то, что произошло, когда мы оказались за закрытыми дверями, можно описать только как эйфорию.

Но у меня не осталось ничего, кроме ее имени и воспоминания о ее вкусе, запахе и о том, как приятно было находиться глубоко в ней.

У меня и прежде случались романы на одну ночь, но мне никогда мне не хотелось замедлить время и насладиться каждым мгновением. Именно так я чувствовал себя с ней – еще до того, как мы занялись сексом. В том-то и дело, что это был не просто секс. Это было все. И я хотел большего, чем связи на одну ночь. Мне даже в голову не пришло, что она сбежит, не дав мне своего номера. Девин была как Золушка, только она даже туфельки не обронила, оставив меня без единой подсказки.

Она оставила мне только свое имя.

– Прости.

Это все, что она сказала, прежде чем бросить меня в том гостиничном номере – безмолвного, с еще твердым членом.

Прости за что? Это был лучший секс в моей жизни, и, даже если я больше никогда ее не увижу, я все равно рад, что это произошло. Я бы не променял это ни на что другое. Так что извиняться было не за что. Та ночь выдернула меня из затяжной депрессии. Я уже решил, что безнадежен, раз меня целую вечность ничто не возбуждало, и уж тем более ни одна женщина.

Возможно, когда-нибудь я поделюсь этой историей с ребятами, но сначала мне нужно было все переварить. Хотя я был уверен, что по крайней мере один из них, взглянув на меня, поймет, что что-то не так.

Я и трое моих друзей владели сорокаквартирным жилым домом в Нью-Йорке. Мы не просто им владели, но и сами в нем проживали. Колби был старшим и много лет слыл самым заядлым бабником из всех нас, пока, наконец, не встретил Билли, любовь своей жизни. Холден был барабанщиком в группе и тоже любил погулять пока не остепенился и не стал жить с Лалой, сестрой нашего друга Райана. Брейден из всей нашей команды мне ближе всего, и мы с ним оставались единственными холостяками. Мы все были прекрасно осведомлены о жизни друг друга. Мы были скорее как братья и обычно рассказывали друг другу все. Серьезно, стоило одному из нас пукнуть, как об этом тут же узнавали остальные, даже если и находились в другом конце дома.

Но если бы они узнали об этом, то наверняка устроили бы мне разнос. Хотя не уверен, что они могли бы отчитать меня сильнее, чем я ругал себя сам.

Мои размышления прервал стук.

Я открыл дверь и впустил Брейдена. От него пахло его любимым одеколоном Polo.

– Мы все собираемся в больницу, посмотреть на новорожденного. Ты с нами?

У Холдена и Лалы только что родился их первый ребенок. Пятый член нашей группы, Райан (старший брат Лалы), умер от лейкемии, когда нам было едва за двадцать. Наследство, которое он нам оставил, мы вложили в покупку этого здания. Физически его с нами не было, но его дух никогда нас не покидал.

Я был так погружен в свои мысли, что почти забыл о планах навестить малышку Хоуп.

– Да, я с вами, – ответил я. – Но встретимся там. Для начала мне нужно кое-что уладить.

– Что именно? – уточнил Брейден, окинув меня скептическим взглядом.

– Холден передал мне список дел, с которыми нужно справиться в его отсутствие, и один пункт я постоянно откладывал. А я хочу доложить ему, что все под контролем и что я вычеркнул в списке все дела. Так что я немного поработаю, а уже потом прикачу к вам в больницу.

– И что это за дело?

– Это семья из четыреста десятой. Та женщина, Вера, с двумя бешеными подростками, которых мы обозвали Фрик и Фрэк. В последнее время соседи все чаще жалуются на шум в их квартире. Мы должны предупредить жильцов, что, если это не прекратится, их выселят.

– Ой. Судя по всему, скучать тебе не придется.

– Вот именно, – вскинув бровь, произнес я. – Вот почему я так долго откладывал это задание. Или ты хочешь выполнить его за меня?

– Не-а. У тебя получится лучше. Ты из всех нас самый жесткий.

Вероятно, так и было.

– Спасибо.

– Не за что, обращайся. – Он хихикнул и пристально посмотрел на меня, наклонив голову. – Ты в порядке?

– Да. А что?

– Не знаю. Ты выглядишь… озабоченным, что ли.

– Нет, – солгал я. – Я в порядке.

Он прищурился.

– Ладно. Как скажешь.

Брейден ушел, а я направился к четыреста десятой квартире, хотя так и не решил, с какой стороны взяться за это дело. О проживающей там женщине я знал только то, что она мать-одиночка, и искренне ей сочувствовал: нелегко одной воспитывать таких сорванцов. Но она никогда не отвечала и не предпринимала никаких действий в ответ на все предупреждения, которые мы делали в последние несколько месяцев. Я понимал, что подростки не всегда поддаются контролю, но терпение остальных жильцов было на исходе.

Я сделал глубокий вдох и постучал в ее дверь.

Дверь открылась.

– Наконец-то. Это насчет… – произнесла она и осеклась.

Что???

Мне показалось, что из моего тела вышел весь воздух. Возможно, у меня случилась галлюцинация, потому что передо мной стояла вовсе не проживающая в этой квартире дама средних лет.

Совсем не она.

Но эту женщину я тоже знал, и довольно близко.

Я и не надеялся, что когда-нибудь снова увижу эту богемную красавицу.

Какого черта она здесь делает?

Я на мгновение утратил дар речи, а потом с трудом произнес:

– Девин?

Она покачала головой:

– Нет. Прости. – Дверь с грохотом закрылась.

Прости.

Это было последнее, что она сказала перед тем, как убежать из отеля, а теперь это было последнее, что она произнесла перед тем, как захлопнуть перед моим носом чертову дверь.

Думай.

Думай.

Что мне делать?

Гордость взяла верх. Я решил больше не стучать. К черту. Я не из тех, кто пресмыкается и настаивает. Я не знал, чего во мне больше – злобы или растерянности.

Она явно не хотела меня видеть. Но я выполнял в этом доме определенные функции, а она даже не тот человек, с которым я собирался поговорить. Кто она? Няня? Скорее всего, да.

Мне нужно было время, чтобы обдумать, как лучше поступить.

Это правда произошло или я сплю и вижу какой-то дурацкий сон?

* * *

Выйдя из больницы, я решил пройти несколько кварталов пешком до нашего дома, чтобы проветрить голову и привести мысли в порядок.

Я не собирался рассказывать Холдену о том, что произошло. Но он заметил выражение моего лица, и мне пришлось во всем признаться. Брейден подслушал часть разговора – о таинственной девушке в здании, а не о том, что у меня случилась с ней интрижка на одну ночь.

Брейден признался, что пару дней назад видел эту девушку возле дома, но не знал ни кто она такая, ни что она живет в 410-й квартире. Как, черт возьми, я мог ее не заметить? Да и кто эта Девин? Почему она живет в этой проблемной квартире? Может, она няня? Но эти два тирана слишком взрослые, чтобы за ними приглядывала нянька. Хотя это неплохо, что кто-то за ними следил, учитывая, какой хаос они сеют вокруг.

Я вернулся в свою квартиру и, желая снять напряжение, достал из холодильника пиво. Выпив примерно половину, я поставил бутылку на барную стойку, мысленно схватил себя за яйца и направился обратно в 410-ю квартиру.

Пока я шагал по коридору и поднимался в лифте, в крови бурлил адреналин. Хотя Девин в квартире могло и не быть. Вероятно, ее смена закончилась, и она вернулась домой. Но я по-прежнему был обязан вынести предупреждение жильцам, независимо от того, там она или нет.

По крайней мере, это оправдание я придумал себе, чтобы вернуться.

Перед дверью 410-й квартиры я остановился, собрался с духом и постучал.

Тук-тук.

Шли минуты, но дверь не открывалась. Может, дома никого нет? Но интуиция подсказывала мне, что некая женщина с каштановыми волосами стояла за дверью и намеренно игнорировала мой стук. Я уже собирался развернуться, когда дверь открылась.

Красивые глаза Девин выглядели уставшими, в них не было того беззаботного блеска, как в вечер нашего знакомства. Я подумал, что вдруг наша недавняя встреча потрясла ее так же, как и меня. И теперь она выглядела такой же ошеломленной.

Мы секунд десять молча смотрели друг на друга. Но с каждым мгновением, что она не захлопывала передо мною дверь, я чувствовал, что напряжение спадает.

Это была победа.

– Что ты здесь делаешь? – наконец спросила она.

Даже растерянная и встревоженная, Девин выглядела чертовски красивой. Мне хотелось обхватить ее лицо руками, притянуть ее губы к своим и снова ощутить ее вкус. Но я напомнил себе, что она, по-видимому, не хочет иметь со мной ничего общего.

Я скрестил руки на груди.

– Сначала объясни, почему ты захлопнула дверь перед моим носом.

– Как ты меня нашел?

– Нашел тебя?

О, черт.

Последние дни моя голова была забита кучей проблем и вопросов, и я даже не подумал, что она могла решить, что я ее преследую. Меня это немного обидело.

– Я тебя не искал, Девин. После того как ты ночью убежала из отеля, я принял твое послание, и оно довольно однозначно. Поверь, я не преследователь.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Это мое здание.

– Ты владелец этого дома? – вытаращив глаза, уточнила она.

– Да. Я пришел передать жалобу на шум женщине, которая здесь живет.

Лицо Девин смягчилось.

– Ты не знал, что я здесь?

Я пристально посмотрел в ее прекрасные зеленые глаза.

– Нет, не знал.

– Я… – Она покачала головой и опустила взгляд. – О боже! Прости.

– Знаешь, ты слишком часто это произносишь.

Девин подняла глаза.

– Что именно?

– «Прости».

– Я… – начала она, но тут же осеклась. – Господи, я едва не произнесла это снова. Она сглотнула. – Я нервничаю.

Она нервничает?

– Не стоит, – сказал я, стараясь звучать уверенно. – Не из-за чего нервничать. Я, как и ты, перевариваю эту ситуацию постепенно. Когда ты в прошлый раз распахнула дверь, я был потрясен. Ты выглядела расстроенной, а потом захлопнула дверь, и я не стал больше стучать. Но знал, что мне придется вернуться. Мне нужно нанести официальный визит, так что я не мог оставить эту проблему нерешенной. – Я вздохнул. – Можно зайти на пару минут?

Она кивнула и посторонилась. Я вошел и увидел, что квартира завалена вещами, на диване лежит белье, а на полу – стопки книг.

Мы стояли друг напротив друга в гостиной, и между нами по-прежнему чувствовалась химия. Она с той ночи нисколько не ослабла (по крайней мере, для меня), несмотря на изменившиеся обстоятельства. Я хотел сказать ей, как замечательно мы провели вместе время и как я счастлив снова ее видеть. Но ничего не вышло, и я продолжал держать эти слова в себе, потому что, судя по языку ее тела, она была не готова услышать что-то подобное. Ее поза была напряженной, дыхание затрудненным. Эта женщина была настороже, и ее защищали несколько слоев невидимой брони.

– Как я уже говорил… – Мой голос сорвался, и я прокашлялся. – Я пришел сюда, потому что другие жильцы жалуются на шум в этой квартире. Двое проживающих здесь подростков уже давно чинят здесь разного рода беспорядки. Но в последнее время ситуация усугубилась, и нам необходимо что-то предпринять. Где женщина, которая здесь живет… Вера Маркс?

– Ее здесь нет.

– Где она? – повторил я.

– Не знаю, – пробормотал Девин. – Она куда-то уехала.

– Ты присматриваешь за ее детьми? Сколько она тебе платит? Надеюсь, кучу денег.

– Она мне не платит.

– Не платит?! – нахмурился я. – Как?!

Девин на мгновение отвела взгляд.

– Хит и Ханна – мои брат и сестра.

– Вера Маркс – твоя мать? – выпучив глаза, произнес я.

– Да, если тебе удобно так ее называть… – Она закатила глаза. – Она меня родила. Вот так.

Я вспомнил, как подруга Девин, Миа, говорила, что мама Девин – кусок дерьма. Неудивительно, что между ними неприязнь. Наверняка это долгая история, которую я не услышу сегодня, а может быть, и никогда. Засыпать ее вопросами я не хотел, она и так еще не пришла в себя от моего неожиданного вторжения. Однако меня терзало любопытство.

Что привело ее в бар в тот вечер?

Почему она сбежала из отеля?

Что с ней сделала ее мать?

Она живет здесь, в Нью-Йорке?

Как долго она живет в этой квартире?

Прежде чем я успел обдумать, что сказать дальше, дверь распахнулась, и вошли Фрик и Фрэк. Брат и сестра были подростками, и мальчик выглядел немного старше девочки. Наверное, ему было лет пятнадцать. Мне не верилось, что эти печально известные дети, которых, как оказалось, звали Хит и Ханна, – брат и сестра Девин.

– С нами в лифте ехала какая-то странная женщина, – выпалил мальчик. У него были длинные, лохматые каштановые волосы, которые практически закрывали глаза, и винтажная футболка Def Leppard[3]3
  Британская рок-группа.


[Закрыть].

– Она нас напугала и попросила у нас денег, – добавила его сестра. – Непохоже, чтобы она жила в этом здании. Мы ее никогда раньше не видели.

Хит указал на коридор.

– Вам стоит пойти и проверить.

Я побежал по коридору к лифту. Когда двери открылись, я запаниковал: на полу лежало безжизненное тело женщины с длинными светлыми волосами.

Мое сердце бешено заколотилось. Вот блин!

Я наклонился, дотронулся до нее и понял, что тело у нее пластиковое, а на голове парик.

Это манекен.

Гребаный манекен.

Стиснув зубы, я вытащил его из лифта и прислонил к стене в коридоре.

Я развернулся, чтобы помчаться обратно в квартиру, но наткнулся на подростков. Они стояли у меня за спиной и тыкали телефонами мне в лицо. Должно быть, они записали весь розыгрыш на видео. И теперь, когда их секрет раскрыли, открыто смеялись надо мной.

Я уже собрался надрать им задницы, но увидел стоящую позади них Девин. На ее лице не было и тени улыбки. Она была явно перегружена и почти не контролировала этих детей. Я не хотел выглядеть по-идиотски, поэтому не стал орать на Фрика и Фрэка, а заставил себя рассмеяться, хотя в этом не было ничего забавного.

– Где, черт возьми, вы взяли манекен? – принялась отчитывать их Девин.

– Сперли его из «Мейсис»[4]4
  «Мейсис» (Macy’s) – один из крупнейших и старейших американских универмагов, основан в 1858 году. Известен широким ассортиментом одежды, обуви, косметики, товаров для дома и ежегодным праздничным парадом в Нью-Йорке в День благодарения.


[Закрыть], – объяснила девушка. – Просто взяли и вышли вместе с ним.

Девин указала себе за спину.

– Марш в квартиру и умываться. Оба!

Они исчезли, а мы с Девин продолжали стоять в коридоре друг напротив друга.

Мое сердце колотилось, грудь бешено вздымалась. Я разрывался между гневом и чувством, что из-за этой красивой женщины я себя чувствую словно собака во время течки. Больше всего на свете мне хотелось обнять ее и заверить в том, что, даже если сейчас все нелегко, потом это наладится.

– Мне пора, – сказала она и повернулась к квартире. Я последовал за ней.

– Девин, подожди. Нам нужно поговорить.

Она повернулась и покачала головой. В ее глазах мелькнуло сожаление.

– Я не могу.

– Я понимаю, у тебя полно дел. Я не имею в виду сегодняшний вечер.

– Я не думаю, что нам нужно о чем-то говорить, Оуэн. – Она сделала шаг назад. – Прости.

Если бы я получал по пять центов каждый раз, когда эта женщина передо мной извинялась…

Девин вернулась в квартиру и закрыла дверь.

Снова.