Текст книги "Возвращение любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vozvraschenie-lyubvi-15530.jpg)
Автор книги: Пенни Джордан
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
2
Еще больше ее взволновало то, что он одет не так, как его обычно изображала финансовая пресса, и не так, как должен бы выглядеть владелец роскошной автомашины – в безупречном деловом костюме и сорочке, а в джинсах и в кожаном пиджаке поверх клетчатой рубашки, причем видно – все это уже носилось, а не только что из магазина, купленное специально «для деревни».
Нет, это была одежда, к которой он привык и в которой чувствовал себя удобно. И все же, несмотря на непрезентабельный внешний вид, в нем чувствовалась какая-то сила и власть, которая подчеркивалась нетерпеливым и недружелюбным видом, с каким он приближался к ней, на лбу у него залегла недовольная складка, когда он, поравнявшись с машиной, окликнул Холли.
– Сожалею, но вы, вероятно, сбились с пути. Это – частная дорога…
Он резко замолчал, а складка у него на лбу стала еще глубже, когда он заглянул в машину и, не веря себе, спросил: «Холли?».
Она заставила себя вспомнить, что ей тридцать, а не восемнадцать. Ей казалось, что лицо у нее застыло, но она все-таки изобразила нечто, отдаленно напоминавшее вежливую, официальную улыбку.
– Здравствуй, Роберт… – начала было она, но он оборвал ее.
– Ты искала меня?
Искала его? Ей сейчас тридцать, и она смотрела на него с холодным раздражением, не лишенным доли гнева от такой наглости. Неужели он считает, что она все та же глупая восемнадцатилетняя девчонка, которая бегает за мужчиной, отказавшимся от нее?
– Нет, не искала, – ответила она. – Собственно говоря, я даже не знала, что ты здесь. Я, конечно, слышала, что ты купил Холл, но я просто хотела воспользоваться этой дорогой, чтобы сократить путь. Теперь мне от этого придется отказаться…
Ей доставило удовольствие, что она смогла опровергнуть его предположение, и еще большим удовольствием стало то, что это была правда.
– Холл так долго пустовал, – продолжила было она, но он не дал ей договорить, сообщив:
– Я намереваюсь поставить ворота на обоих концах дороги, чтобы в будущем никто не смог сюда попасть. Что касается тебя, ты в любом случае могла спланировать свой путь так, чтобы не пришлось его срезать. Теперь одному из нас придется подать назад.
Подразумевается, что это ей придется подать назад, подумала Холли, умышленно не реагируя на его решение поставить ворота. Холл так долго был необитаем, что не одна она пользовалась этой дорогой, поэтому, хотя ей были понятны чувства нового владельца, который желал обеспечить себе покой, она также поняла: замечание Роберта имело двойной смысл – предупредить ее, что дорога – не единственное, что ей следует объезжать стороной.
Неужели он действительно настолько самоуверен, что воображает, будто она все еще лелеет наивные и глупые мечты, которые у нее были в восемнадцать лет? А может, она просто чересчур обостренно воспринимает все из-за того, что ей сказала Пэтси, или из-за того, что внезапно ощутила: сколько бы раз ни видела его фотографий в газетах, она не была готова к встрече с ним, с его мужским обаянием, отчего все ее чувства пришли в смятение?
Ладно, пусть он все еще чертовски привлекательный мужчина, соглашалась Холли в душе, и пусть она по-прежнему неравнодушна к его чарам, но неужели она с этим не сможет справиться?
В конце концов нет лучшего средства охладить любовный пыл, чем рутина соседского общения.
– Пожалуй, лучше я подам назад, – услышала она голос Роберта. – Все-таки мы ближе к дому, чем к главной дороге.
Она посмотрела в его сторону, машинально начав его благодарить, но он уже отвернулся.
Он подал назад свой «мерседес» с умением, которому она позавидовала.
В качестве подарка к прошлому дню рождения Пол оплатил ей курсы усовершенствования для водителей, и, хотя она считала, что узнала там немало полезного, в душе понимала, что ей многого не хватает, чтобы по-настоящему надежно вести машину. Самым большим ее недостатком было то, что она мечтала за рулем… вот как сейчас.
Дорога шла вдоль главной стены Холла, и на нее выходили ворота конюшни. Все последние годы ворота были заперты и постепенно ржавели, но теперь они стояли раскрытыми, и, пока Роберт подавал назад через них в конюшню, она могла с любопытством оглядеться по сторонам.
Прошло много времени с тех пор, когда она в последний раз была в этом доме во время деревенского праздника. Тогда ее поразили размеры комнат, и она подумала, зачем одной старухе столько. Ей тогда исполнилось, наверное, лет восемь или девять, и ее визит был самовольным. Инициатором этой проказы, конечно же, был Пол. Роберт отправился туда вместе с ними, и именно он пришел ей на помощь, когда она поняла, что не может залезть на подоконник распахнутого окна, через который они забрались в дом.
И когда он крепко держал ее в своих руках, показалась экономка миссис Пауэрс, которая пожелала узнать, что они там делают, и именно Роберт принес извинения и утихомирил ее гнев.
Ей еще тогда следовало понять, что молодой человек, который обладает такой способностью управляться с женскими эмоциями, никогда рано не женится и не станет вести добропорядочную семейную жизнь.
После того случая она боготворила Роберта, а с тех пор как Пол напрямую сказал ей, что ни он, ни Роберт не хотят, чтобы она вмешивалась в их дела, она стала боготворить его молча и в одиночестве.
Неожиданно сообразив – Роберт может подумать Бог знает что, видя, как она сидит в машине и ничего не делает, Холли решила тронуться, но тут он вышел из автомобиля и направился к ней.
Непонятное чувство смущения заставило ее наклонить голову, так как она поняла, что краснеет – чего с ней не было уже лет десять. Она молилась в душе, что ее густые волосы скроют это обстоятельство от Роберта, и быстро стала переключать скорость, чтобы отъехать, но он уже подошел к машине и положил руку на стекло.
– Я думал увидеть Пола, но, я так полагаю, он в отъезде…
– Да, – согласилась она.
– Ну ничего, у нас впереди много времени. Кстати, когда он возвращается?
– Не знаю точно.
– М-м… я тут снимаю небольшой домик поблизости, пока идет ремонт, так что в обозримом будущем я буду бывать здесь.
Разговаривая с ней, он стоял, облокотившись о стекло ее дверцы. Она чувствовала запах его кожаной куртки и легкий аромат мыла, исходивший от него. Его руки были загорелыми, а ногти ухожены и аккуратно подстрижены. На тыльной стороне одной ладони – царапина, а на пальце – небольшой порез. Интересно, откуда, подумала она… защищал одну из своих прекрасных дам, с которыми его всегда фотографировали рядом на приемах? Она перевела взгляд с его руки на свою. На коже была странная отметина. В выходные дни она поранилась о вьющуюся розу, которая яростно отстаивала свое право расти, куда и как она хотела. Роза определенно вышла победителем в этой схватке, но Холли ее строго предупредила, что, если она и впредь будет жадно захватывать не принадлежащую ей территорию, ее ждет безжалостная обрезка осенью.
В саду следовало соблюдать порядок.
– Я скажу Полу, что ты приехал, – ответила она Роберту, все еще не в силах посмотреть ему в глаза.
– Он уже, наверно, женился?
– Нет, Пол как тот катящийся камень в поговорке, который мхом не обрастает.
Вообще-то у брата была связь с одной разведенной женщиной с двумя детьми, которая так ему и сказала, что, если ей нравится спать с ним, это еще не означает, что нашла им отца.
– А ты… Я слышал, тоже по-прежнему не замужем.
– В наше время женщинам не обязательно выходить замуж, чтобы вести полноценную жизнь, а в тридцать лет…
– Ты еще очень молода, чтобы думать о возрасте. Поверь мне, – перебил он ее. Он изменил позу, и теперь она могла еще более отчетливо ощущать его воздействие на себя, и, когда Холли быстро повернулась к нему, глаза ее широко раскрылись, потому что она увидела, как он близко от нее, как близко от нее его глаза.
– Странно, как все получилось… Я всегда думал, что ты рано выйдешь замуж, заведешь детей…
– Не знаю, чему ты так удивлен, – возразила она неуверенно. – Собственно, именно ты сказал мне, что я сделаю глупость, если растрачу свои возможности и упущу свой шанс, связав себя мужем и детьми.
Он действительно так и сказал, но они оба прекрасно знали: имелось в виду, что это он будет дураком, если упустит свой шанс, связав себя женитьбой на ней. Но он специально сказал это так, как будто заботился о ней, хотя в действительности его причина коренилась в его собственных интересах. Если бы он на самом деле заботился о ней, то никогда бы не допустил, чтобы она, во-первых, влюбилась в него, а во-вторых, поверила в то, что ее любовь взаимна, но, впрочем, как она выяснила за эти годы, мужчины вообще склонны представлять женщинам дело так, будто пекутся об их интересах, хотя, по сути, действуют прямо противоположным образом.
– Ты изменилась, Холли.
Она жестко улыбнулась и сказала:
– Надо полагать, хотя я склонна считать, что это результат зрелости. Мне надо ехать, Роберт. У меня сегодня заседание правления, и я опаздываю.
Она поняла после того, как сказала, что это прозвучало скорее как вызывающее хвастовство испуганного ребенка, чем сдержанное замечание женщины, достаточно уверенной в себе и нисколько не задетой встречей с человеком, который когда-то стал причиной ее самого большого несчастья.
Взгляд, который бросил на нее Роберт, только укрепил ее в своих мыслях.
– А, ничего, подождут, – сказал он мягко. – Удивительно, как наши представления расходятся с реальностью. Сегодня ты шикарная, умная, деловая женщина. Интересно, а в этой женщине осталось что-нибудь от девчонки, которую я знал?
Его слова поразили ее. Она понятия не имела, чем они вызваны и почему он так намеренно жесток, упомянув ту девчонку. Он должен понимать, сколько горя причинил ей… сколько боли… сколько самоунижения, когда она умоляла не оставлять ее, остаться… любить ее, а не бросать.
Он тоже изменился… потому что Роберт, которого она знала, никогда не сказал бы ничего подобного. Роберт, которого она считала, что знает, поправила она себя, и, отвернувшись, тронула машину с места. Но тот Роберт никогда в действительности не существовал.
Когда она стала отъезжать, Роберт сухо заметил:
– В следующий раз выезжай пораньше.
– Не беспокойся, – ответила она сквозь зубы. – Теперь, когда я знаю, что ты приобрел этот дом, духу моего здесь не будет.
Десять минут спустя, когда она уже выехала на главную дорогу, ее все еще трясло и она все еще ругала себя за свою детскую несдержанность. Ну, почему, черт возьми, нельзя было просто промолчать и уехать, ни слова не говоря?
Ладно, по крайней мере она определилась. Насколько ей было известно, его приезд в деревню не очень-то приветствовали, и ей не хотелось бы, чтобы он вернулся. Она была рада, что вероятность их контактов очень мала, и теперь по-женски могла недоумевать, зачем одинокому человеку такой огромный домище.
Она, конечно же, опоздала на заседание и, извинившись, села на свое место.
Когда они обсуждали новую сделку, она вспомнила намек Пэтси, что Джеральд – не член правления. Она уже думала о том, чтобы пригласить его в качестве одного из директоров. Он уравновешенный и осторожный человек, который мог бы охладить пыл Пола, и к тому же он был их бухгалтером.
– Я слышал, к нам сюда приехал Роберт Грэхэм, – заметил Лоуренс Старлинг после заседания.
Лоуренс был их вновь назначенным коммерческим директором. Пол переманил его из одной транснациональной корпорации. Неженатый и на два года старше ее, он начал было относиться к ней несколько покровительственно, чему Холли всячески старалась противостоять.
– Да, я знаю, – безучастно откликнулась она.
– Странное дело – я имею в виду то, что он приехал сюда.
– Он здесь вырос, – сказала Холли.
– А, понятно. Послушайте, Холли, я подумал: надо бы обсудить пару пунктов нашей новой сделки на правлении, но, поскольку вы опоздали, мы не успеем. Я знал, что Боб Холмс собирался поиграть в гольф, и не хотел его задерживать. Мы не могли бы обсудить это сегодня за ужином?
– Нет, извините, у меня уже запланирована деловая встреча, – честно ответила Холли.
От нее не ускользнуло то, как Лоуренс не очень-то деликатно дал ей понять, что Боб играет в гольф, и, хотя она вынуждена была согласиться с Полом, что активная наступательная тактика Лоуренса в деле уже приносит свои плоды, находила его постоянную потребность принижать других, а также его необузданные амбиции неприятными и утомительными. И к тому же, то, что она сказала, было в определенном смысле правдой: ее деловая встреча с садом, где ей нужно проследить, чтобы незабудки были посажены как можно быстрее.
– Тогда завтра? – не сдавался Лоуренс. Холли твердо покачала головой.
– Я думаю, вам лучше подождать, когда вернется Пол, и обсудить это с ним. Вы же знаете, что в целом маркетингом занимается он.
Угрюмый взгляд, который бросил на нее Лоуренс, вызвал у нее раздражение, но она не подала виду. И как это мужчины могут так переключаться с покровительственного тона на интонации обиженных мальчишек, когда их напористая тактика не срабатывает? Почему лишь немногие из них способны воспринимать женщину на равных и радоваться ее успехам и умению? Почему они всегда чувствуют себя ущемленными и несогласными? Пора уже кому-то изобрести способ перепрограммировать весь мужской род.
А если бы такое произошло, то одно было бы наверняка: этот способ изобрела бы и реализовала женщина… ни один мужчина никогда не согласится, что их природа нуждается в каких-либо изменениях.
Сказав себе, что она, вероятно, не совсем справедлива и на свете есть много-много мужчин, которых не смущают успехи их коллег женщин, она направилась в свой кабинет.
Было шесть часов вечера, когда ей удалось оторвать голову от бумаг и подумать о том, что пора домой.
Час спустя, когда она проезжала мимо Холла, то заметила, что двое мужчин ставят опоры для новых ворот.
Что ж, Роберт не теряет даром времени, подумала она и, нажав на газ, увеличила скорость.
Она проехала где-то с полмили, когда услышала совершенно нежелательный вой полицейской сирены. Посмотрев в зеркало и увидев, что водитель подает ей знак включенными фарами, она выругалась про себя и прижалась к обочине.
Она действительно превысила скорость, и уж ей это было непростительно. Сколько раз она говорила Полу, что он гонит, – а теперь сама на этом попалась.
Полицейский был вежлив, но неумолим; она подумала, интересно, что бы он сказал, если бы в свое оправдание она призналась ему, что нарушение правил было вызвано болью в сердце от воспоминаний о прошлой любви. Поскольку он был мужчиной, скорее всего просто бы не понял, решила она, серьезно выслушивая его назидания.
Ее первое нарушение за десять лет безупречного вождения. И все из-за Роберта.
Она все еще внутренне негодовала и обвиняла его, отъезжая от места задержания, но на сей раз уже более внимательно следила за спидометром.
Роури уже ушел, но свежевскопанные грядки свидетельствовали о том, что он славно потрудился. Незабудки были маленькими серо-зелеными точками на фоне темной земли. Она задержалась в саду, рассматривая их и наказав им не дать себя заглушить соседним многолетником, перейдя к которым, ласково уговаривала эти крупные растения, что новые пришельцы никоим образом не угрожают им и их летнее буйство из розовых, серебристых, белых и голубых цветов будет тем более впечатляющим после яркого цветового контраста желтого и голубого весной.
Вчера утром она обнаружила, что к пруду наведывается цапля, поэтому на этой неделе ей следует натянуть вокруг пруда проволоку, чтобы птица больше не угощалась ее рыбой.
Прошел почти час, прежде чем она завершила обход сада, и, хотя было еще светло, она почувствовала, как хрустящий аромат ранней осени наполняет воздух.
Раздражение и волнение, вызванные ее неожиданной встречей с Робертом, медленно проходили от умиротворяющего воздействия сада.
Если бы кто-то десять лет назад сказал ей, что она будет вести такой образ жизни, находить в нем покой и удовольствие, она бы просто не поверила. Легкая улыбка коснулась ее губ. Пора возвращаться в дом. Сегодня вечером у нее выход в свет.
Здание Ассамблеи семнадцатого века в их городе было недавно отреставрировано и стало местом проведения разных мероприятий. Сегодня вечером небольшой благотворительный концерт – перед собравшимися должен был выступить известный виолончелист, а после этого состояться небольшой ужин.
Так как Холли была известной фигурой в городе, ей предложили принять участие в этом вечере, и, помимо покупки билетов, она сделала щедрое пожертвование. Ее кампания также предоставила ароматические смеси из сухих лепестков розы, и они наполняли помещение ароматом, который, как казалось Холли, соответствовал тому времени, когда это здание построено.
Вечер должен был проходить в официальной обстановке – черный галстук для мужчин и вечернее платье для женщин, желательно в стиле эпохи. Когда покупала билеты. Холли исходила из того, что ее будет сопровождать Пол, но тут вмешалась эта поездка.
Теперь же ее спутником был человек, относительно недавно обосновавшийся в их краях.
Постройка новой частной больницы рядом с торговым центром привела к увеличению числа медицинских работников. Джон Ллойд был новым главным администратором больницы. Шотландец, около сорока лет, разведенный, с двумя детьми, он не скрывал своей симпатии к Холли.
Однако он был достаточно умен, чтобы понимать, что, хотя Холли нравилось его общество, она не хотела, чтобы их отношения развивались дальше.
Для этого события она специально сшила себе на заказ светло-зеленое шелковое платье в стиле ампир, расшитое серебром по опушке. Поверх она надела темно-зеленую бархатную накидку на подкладке из того же шелка, что и платье. Наряд был экстравагантным, но, как заметил Пол, это событие должны снимать и местная пресса и журнал графства, а она представляет кампанию, поэтому важно выглядеть наилучшим образом.
С помощью электрических щипцов она сделала много пышных локонов из своих красивых волос, прихватив их сзади легкой прозрачной сеткой, отдаленно напоминавшей прически тех времен.
Когда она была одета и готова, то скорчила себе в зеркале гримасу. Холли не очень любила подобные мероприятия, хотя с радостью поддерживала благотворительность для нуждающихся детей.
Лично она предпочла бы анонимное пожертвование наличными участию в нем, потому что считала – куда разумней отдать деньги напрямую, чем тратить сумасшедшие суммы на туалеты для такого мероприятия. Но, как заметил Пол, выслушав ее, есть люди, которые, хотя и с удовольствием покупают билеты, никогда не станут делать пожертвований без проведения подобных мероприятий.
Джон приехал за ней ровно в половине восьмого. Холли не пригласила его войти. Она уже давно научилась остерегаться того, чтобы наивно позволять мужчинам принимать ее естественную теплоту и дружеское расположение за нечто большее.
После Роберта головокружительное и опасное сексуальное влечение, которое он в ней будил, совершенно исчезло, и она стала неспособна откликаться на мужские порывы. В качестве самосохранения лучшего нельзя было и желать, и теперь она считала, что, пожалуй, Роберт сделал благое дело, лишив ее этой способности.
Она улыбнулась Джону и стала запирать дверь, а тот пробормотал одобрительно:
– М-м… приятные духи.
Она мгновенно напряглась. Она стояла к нему спиной, но все равно чувствовала тепло его дыхания, когда он склонился над ней.
– Ты так считаешь? Это наши новые, – ответила она бодро, сделав решительный шаг в сторону и обернувшись. – Пока мы не будем запускать их в производство. У них цветочная основа, но мы сделали кое-какие легкие добавки на современный вкус.
– Они очень сексуальны. Как и ты… особенно в этом платье.
Холли глубже закуталась в накидку, ей вдруг стало неловко за то, что свет от фонаря подчеркивал ее глубокое декольте. У платья был довольно низкий вырез; на этом настоял портной, обратив ее внимание на то, что в те далекие времена так требовала мода.
От того, как Джон оценивающе разглядывал ее фигуру, Холли стало неуютно. Она говорила себе, что ей следует быть польщенной его восхищением и вниманием, он, в конце концов, очень привлекательный мужчина, но один раз, когда он обнял ее и поцеловал, она ничего не ощутила, кроме любопытства, которое быстро сменилось паникой и отвращением, когда его поцелуй стал слишком чувственным.
А ведь с Робертом… в объятиях Роберта… Она неожиданно задрожала, вспомнив, как ему удавалось заставить ее трепетать в томлении и ожидании. Как она охотно прижималась к нему, издавая легкие стоны, в то время как ее тело жило ожиданием удовольствия, которое он доставлял. Она отдавалась ему с такой радостью, такой наивностью, веря, что он также любит ее. В сексуальном плане она, конечно, была неопытна, но всегда отзывалась на его ласки, и в ней не было скованности, сдержанности или мыслей попытаться контролировать чувства, которые он возбуждал в ней.
Одного его прикосновения было достаточно, чтобы отправить ее на седьмое небо от счастья; одного лишь легкого прикосновения пальцев или губ. А как ей нравилось ощущать его обнаженное тело, прижатое к ней, как она вся дрожала от желания, когда он ласкал ее груди, ее живот… Он тогда говорил ей, задыхаясь, что не может ждать, потому что, мгновенно отзываясь на ласки, она нарушала его самоконтроль.
Холли очень хорошо помнила, как у них все было в первый раз; до того они много целовались, и он доводил ее до полного исступления, так что она просила овладеть ей до конца, но он говорил, что до тех пор, пока она не застрахована от нежелательной беременности, это слишком рискованно.
Она даже сейчас помнила свой визит в клинику по планированию семьи и то, как она боялась, что врач отвергнет ее просьбу, хотя ей уже исполнилось восемнадцать – только что. Он внимательно и подробно побеседовал с ней, и в итоге драгоценный рецепт был у нее в руках.
Она ничего не сказала Роберту о своем решении. Он выслушал ее робкое сообщение, нахмурившись и молча, что, как она поняла впоследствии, еще тогда должно было бы насторожить ее, но затем настал тот вечер, когда она взмолилась, чтобы он уступил, и он сдался.
Они были любовниками чуть больше полугода, когда он ошеломил ее известием о своем скором отъезде в Америку.
Наверное, он упомянул о своем решении учиться в аспирантуре в Гарварде, но даже если так, она намеренно старалась вычеркнуть это из памяти, твердя себе, что их любовь друг к другу должна быть намного важнее для него, чем любые планы. Их любовь… Она цинично улыбнулась самой себе, почувствовав, как старая боль привычно цепляется за ее сердце. Любила только она, просто она была слишком глупа, чтобы понять это. Она не могла винить его за то, что он использовал физические возможности этой любви; в конце концов она сама на этом настояла. И не его вина в том, что сейчас она не испытывала ни к кому влечения; дело было в ней, в ее собственной неспособности видеть реальность, в своем глупом самообмане. Она никогда больше не попадется в такую ловушку. Никогда!
– Ты какая-то задумчивая, – сказал Джон в то время как они ехали к месту назначения. – Проблемы на работе?
– Да нет. Я просто думала о производстве новых духов, – соврала Холли.
– Но ведь этим должен заниматься Пол?
– Да, это так – по крайней мере за запуск этой серии отвечает он, хотя идея о производстве – моя, мы очень много вложили в это средств и усилий…
– Что же, если от других женщин будет так же приятно пахнуть, как от тебя, то должен сказать как мужчина, что вас обязательно ждет успех.
И хотя она улыбалась и принимала его комплимент, Холли ощущала внутреннее недовольство и неловкость, в случае если ситуация каким-то образом выйдет из-под контроля. Джон ей нравился, и ей было бы жаль потерять его дружбу, но в сексуальном плане… Она слегка вздрогнула от раздражающей мысли, что сегодняшняя встреча с Робертом усилила ее неприятие Джона до такой степени; и она даже думать без неприязни не могла, что он может прикоснуться к ней.
Будь проклят этот Роберт, будь он проклят, сказала она про себя. Ну зачем он вернулся, зачем?
Джон запарковал машину на торговой площадке, где уже стояло полно автомобилей, большинство владельцев которых несомненно направлялись на вечер.
Здание Ассамблеи было искусно освещено, подчеркивая красоту отреставрированной каменной облицовки и элегантность грегорианских обоев.
Холли и Джона тепло приветствовала женщина, член парламента из их городка, с мужем. Она входила в благотворительный комитет, и Холли хорошо ее знала: у нее была очень хорошая репутация, и она много делала для местной общины.
– Холли, как мне нравится ваше платье! – воскликнула она с восхищением и добавила: – Мне надо с вами чуть позже поговорить, с вашего позволения. Мы хотим организовать рождественскую ярмарку, чтобы собрать больше денег, и мы рассчитываем на помощь местных предпринимателей.
Улыбаясь, Холли заверила ее, что они с удовольствием помогут, и прошла в раздевалку.
Выступление было рассчитано на два часа с небольшим перерывом. Места Холли и Джона оказались близко у сцены. Когда их провожали к ним, ее взгляд привлекла знакомая мужская фигура, которая стояла неподалеку.
Она мгновенно застыла на месте, так что Джон наткнулся на нее и инстинктивно схватил ее за руку.
Холли почувствовала, что внутри все задрожало. Ей стало нехорошо и обидно одновременно и ужасно захотелось заплакать от возмущения и горечи при виде высокой, облаченной в костюм фигуры Роберта.
Он стоял, повернувшись к ней спиной, а рядом с ним, держа его под руку, находилась темноволосая женщина в дорогом платье от модельера. Холли сразу же узнала в ней вдову местного предпринимателя. Хотя ей было за сорок, она была весьма привлекательной женщиной. Даже слишком, как поговаривали, что не очень-то нравилось другим женщинам.
– Изображает из себя эдакое беспомощное создание, – процедила однажды сквозь зубы одна из приятельниц Холли об Анджеле Стэндарт. – А на самом деле она так же беспомощна, как тигр. Всем известно, что она вышла за Гарри Стэндарта исключительно из-за денег, ему было почти пятьдесят, когда они поженились, а ей едва исполнилось двадцать лет…
Тогда Холли не придала особого значения этим словам, но сейчас ее вдруг охватила ужасная ревность, и ей захотелось подойти к ним и оторвать руку Анджелы от Роберта.
От своих неуместных и опасных мыслей ей стало не по себе. Она повернулась, уставившись на Джона невидящим взором.
– Эй… с тобой все в порядке?
В его голосе слышались забота и участие. На глаза у нее навернулись слезы обиды, и к горлу подкатил комок так, что она не смогла говорить, а только качала головой, как бы показывая, что ничего не случилось. Она высвободила руку, не обращая внимания на любопытный взгляд, который бросила на нее девушка, провожавшая их на места.
Ей было жарко и холодно одновременно, ей было дурно от гнева на саму себя за свое идиотское поведение.
Усевшись в кресло, она попыталась убедить себя, что все это вызвано его неожиданным присутствием здесь, и если бы она знала, что встретит его, то была бы к этому морально готова и вела бы себя иначе; но доводы звучали неубедительно, и все первое отделение она едва слышала музыку, будучи поглощенной болезненными мыслями.
Когда во время антракта Джон предложил пройти в буфет, она покачала головой. Ей совершенно не хотелось вновь встретиться с Робертом. Она с ужасом думала о предстоящем банкете и искала предлог, под которым можно было бы быстро уйти.
От мысли, что ей придется столкнуться с Робертом лицом к лицу, ей становилось просто плохо. Всякий раз, когда она закрывала глаза, чтобы овладеть собой, ее преследовали образы Роберта и Анджелы, стоящих рядом друг с другом.
– Если ты хочешь чего-нибудь выпить, иди, не обращай на меня внимания, – сказала она глухим голосом.
– Да ладно. Послушай, с тобой, правда, все в порядке? Если ты хочешь уйти…
Холли закусила нижнюю губу, чувство вины росло в ней с каждой секундой. Она вела себя как ребенок… как идиотка. Ну и что с того, что Роберт здесь с другой женщиной. Ей прекрасно известно, что он никогда не любил ее так, как она его, и уже давно смирилась с этим, с чего же она разволновалась теперь?
За десять лет его отсутствия она не разрешала себе и думать о нем, размышлять о том, что он делает или не делает, и считала, что все ее эмоции позади.
Гости начали возвращаться на свои места. Антракт закончился, а с ним исчезла возможность незаметно уйти.
Во время второго отделения ее охватила паника. Она сидела, напряженно вытянувшись, и думала, что многие сегодня вспомнят об их былых отношениях. Она никогда этого не скрывала, а многие из присутствующих были ее ровесниками, они вместе росли, и они знали их обоих.
Ее близкие подруги привыкли к тому, что ее не интересуют мужчины и семейная жизнь, связывая это с успехом в делах, которые отнимали все ее время и силы, не оставляя места для чего-либо другого.
Они завидовали ей и говорили об этом открыто, сравнивая свою жизнь в качестве жен и матерей со свободой и интересом, как им казалось, в ее жизни, не понимая того, какой это груз и иные обязанности это на нее накладывает.
Ну а те, другие, которые сегодня собрались здесь, знающие ее намного хуже и не смотрящие на нее сквозь розовые очки дружбы? Что, если они вспомнят о той Холли, наивной стеснительной девчонке, которая открыто, не таясь, боготворила своего избранника и которая была так шокирована и подавлена, когда он бросил ее, что не пыталась этого скрывать?
Тогда ее близкие друзья пытались утешать ее, убеждать, что она скоро забудет его, и настал день, когда они решили, что так оно и есть.
Она научилась не реагировать, когда люди при ней упоминали имя Роберта, и даже Пол, который ей ближе всех, не представляет, сколько боли вызывают в ней воспоминания, хотя она уже понимала, насколько глупы были ее мечты, как зыбки основы, на которых она их строила.
А теперь случилось то, о чем она старалась не думать… Роберт вернулся.
Но почему? Когда он уезжал, то сказал ей о своем намерении отправиться в Гарвард и уже оттуда пытаться взбираться по социальной лестнице, основав свое дело, дал ясно ей понять, что связывает свое будущее с большими городами, и у него нет ни желания, ни необходимости обрастать корнями.
– Но я люблю тебя, – плакала Холли, а он смотрел на нее пристальным взглядом, который не оставлял никаких сомнений. – Ты же говорил, что любишь меня, – шептала она в ответ на этот взгляд, – Ты же говорил, что любишь…
– Да, это так, – признавал он спокойно. – Но пойми… У меня другие заботы, другие планы. Какие ужасные жестокие слова.
Она плакала, умоляла его передумать, но он не слушал.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?