Текст книги "Убить лучше по-доброму"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ubit-luchshe-po-dobromu-97035.jpg)
Автор книги: Питер Свонсон
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Нет.
– «Мера едина мгновенью и розы и тиса». Конечно, это не оправдывает убийство, но, думаю, опровергает общепринятое мнение о том, что человек заслуживает длинную жизнь, когда на самом деле мы вообще не заслуживаем жизни. Думаю, большинство превращает жизнь в фетиш – настолько, что даже позволяют другим людям обманывать и унижать их. Извините, я отвлеклась. Когда мы познакомились в баре и когда разговаривали в самолете, вы сами признались, что представляли себе, как убиваете жену, именно поэтому я рассказала вам о своей философии. Вот и все. Мне нравится разговаривать с вами, и если вы действительно собираетесь убить Миранду, я вам помогу – чем смогу.
Я наблюдал за Лили, пока она произносила эту небольшую речь, я видел, как она внезапно разгорячилась, наклонилась ко мне, словно подсолнух к солнцу, стараясь впитать как можно больше тепла. Затем она снова овладела собой, откинулась назад, словно слишком много раскрыла. Она теребила пальцами ножку бокала. На мгновенье мне показалось, что она безумна, но, как только мелькнула эта мысль, я решил, что готов с головой окунуться в то, что мне предстоит. Это чувство мне прекрасно знакомо. Именно так я зарабатываю огромные деньги, идя на безумный риск.
– Я хочу это сделать, – сказал я. – И прошу вас помочь.
– Хорошо.
Она сделала еще глоток вина, отблески настенной лампы осветили бокал и отразились на ее бледном лице. С поднятыми волосами она казалась еще красивее, но и суровее. Она напоминала мне моделей из каталогов, которые получала моя жена, где высокие шикарные девушки в костюмах из твида и в джинсах позируют с лошадьми или у каменных загородных коттеджей. Модели из этих каталогов никогда не улыбались.
– Только один вопрос, – начал я. – Сколько конкретно человек вы убили?
Я хотел превратить это в шутку, чтобы дать ей возможность выпутаться из ситуации, но мне также хотелось узнать, практикует ли она то, о чем говорит.
– Я не стану отвечать, – произнесла она. – Но только потому, что мы еще плохо знаем друг друга. Но обещаю, что после смерти вашей жены я расскажу все, что хотите. Никаких секретов не будет. Я жду этого с нетерпением.
Ее лицо смягчилось, и я воспринял это как обещание заняться со мной сексом. Я допил виски.
– Вы уже думали о том, как это сделать? – спросил я.
– Да, много думала, – ответила она и отодвинула свой бокал с вином, поставив его рядом с моим. – У нас огромное преимущество, и это преимущество – я. Я могу помочь вам, и при этом никто не знает, что мы знакомы. Я – невидимый сообщник. Я могу предоставить вам алиби, а так как никто не знает, что мы знакомы, полиция поверит мне. Между нами нет никакой связи. Но я помогу не только этим.
– Я не прошу убить ее вместо меня.
– Конечно, я понимаю. Просто, если я буду помогать вам, это сведет к минимуму вероятность того, что нас поймают. Это самое сложное. Совершить убийство – легко. Люди делают это постоянно. Но большинство из них оказываются за решеткой.
– И как же нам избежать наказания?
– Единственный способ – спрятать тело так, чтобы никто никогда не нашел его. Если не было убийства, нет и убийцы. Существует множество способов спрятать тело. Можно оставить тело на виду, но обставить все так, чтобы никто не подумал об убийстве. Вот, что надо сделать с Мирандой, потому что, если она исчезнет, полиция будет искать ее, пока не найдет. И когда полиция станет исследовать ее тело, оно должно рассказать историю, которая никак не связана с вами. Оно должно привести их туда, где вас не может быть. Позвольте спросить. Как вы относитесь к Брэду Даггету?
– В каком смысле?
– Вы думали о том, чтобы ему жить или умереть?
– Конечно, я думал об этом. Я хочу, чтобы он умер.
– Хорошо, – сказала она. – Так намного проще.
Глава 6
Лили
Когда Чет вышел из квартиры и спустился ко мне во двор, я обрадовалась, что он надел рубашку под комбинезон. От него все еще несло, как от прокисшего сидра. Я сказала ему, что нашла что-то на лугу, на той стороне леса, и мне нужна помощь. Я сказала ему, что попросила бы отца, но он слишком занят. Чет ухмыльнулся понимающе, словно знал, чем мои родители занимаются сейчас в спальне. Мы вышли на узкую тропинку, ведущую в сосновый лес, который отделял землю моих родителей от развалившейся фермы по соседству.
– Ты уже ходил на луг? – спросила я.
Он шел сзади, спотыкаясь, вытянув руку, словно ветки могли внезапно хлестнуть его по лицу.
– Я ходил вдоль старой железной дороги, когда только приехал сюда, – ответил он. Железная дорога находилась в противоположном направлении.
– На лугу круто, – сказала я. – Он за старой заброшенной фермой. Я всегда туда хожу.
– Далеко?
– Сразу за лесом.
Мы перелезли через развалившийся каменный забор, окаймлявший опушку леса. Призрачные лучи заходящего солнца окрасили россыпь полевых цветов удивительными тонами. Розовое небо над нами стало темно-сиреневым.
– Как красиво, – сказал Чет, и я внезапно почувствовала раздражение, что он оказался на моем лугу.
– Сюда, – я направилась к колодцу.
– Ты тоже, ты очень красивая.
Я заставила себя обернуться и посмотреть на него.
– Извини, – сказал он. – Я старался сдерживаться… Но, Боже, только посмотри на себя. Ты даже не представляешь, как ты прекрасна, да, малышка Лил? Ты ведь не возражаешь? Если я просто буду смотреть на тебя. – Его качнуло, одной рукой он почесывал всклокоченную бороду.
– Да нет, ничего, но сначала помоги мне. Это старый колодец, и там что-то есть внутри, привязано к веревке, а я не могу вытащить ее.
– Супер. Давай посмотрим. Как ты нашла этот колодец?
Я не ответила и повела его через луг. Я уже много лет знала о колодце. Там было не слишком глубоко. Фонарик освещал дно колодца, там не было ничего, кроме камней и стоячей воды после дождя. Я даже сомневалась, что это колодец, а не глубокая яма; может, когда-то тут действительно хотели сделать колодец, но бросили. Я наткнулась на него, когда мне было лет девять, и я носилась по лугу. Случайно наступив на него, я услышала пустой, деревянный звук, выкорчевала сухие, желтые сорняки и обнаружила крышку колодца – прогнившую квадратную деревяшку, которую, видимо, установили, чтобы такие, как я, не свалились в яму. Она едва прикрывала прямоугольный колодец, и ее легко было убрать. Стенки колодца были вымощены камнями. Тогда у меня не было с собой фонарика, так что я стала кидать вниз камни, чтобы проверить глубину. Они ударялись обо что-то твердое всего через секунду, и я поняла, что колодец неглубокий. Я решила, что там спрятаны сокровища или таится разгадка величайшей тайны. Я понеслась домой за фонариком, но меня ждало разочарование. Оказалось, это просто яма в земле, причем обваливающаяся.
Когда я показала Чету колодец, он сказал:
– Ты только посмотри. Когда ты нашла его?
– Примерно неделю назад, – соврала я. – Сначала увидела веревку, а потом сняла крышку колодца. Там неглубоко, наверное, но я не могу вытянуть веревку сама. Там что-то тяжелое на другом конце.
Я сама привязала веревку к колодцу. Это было частью плана. Я нашла веревку нужной длины в подвале дома, там же взяла старую металлическую балку и притащила на луг несколько дней назад. Я крепко привязала один конец веревки к самому тяжелому камню, какой удалось выкопать на лугу, и опустила этот конец с камнем в колодец, а другой конец с балкой закопала глубоко в землю. Выглядело не очень естественно, но какая разница. Нужно, чтобы Чет захотел выяснить, что на другом конце веревки. В то утро я вошла в ванную родителей и нашла в шкафчике гель для волос. Я принесла его к колодцу и натерла первые несколько футов веревки, чтобы сложно было держать. Я беспокоилась, что Чет слишком легко вытащит веревку, и ему не придется нагибаться. А мне нужно было, чтобы он встал на колени перед колодцем. Оказалось, я зря беспокоилась. Чет, радуясь, как мальчишка, встал на колени и схватился за веревку.
– Фу, чем она измазана?
– Не знаю, – сказала я. – Навозом, наверное.
Он поднес пальцы к носу и понюхал.
– Вроде не похоже. Пахнет шампунем.
– Кажется, кто-то не хочет, чтобы мы вытащили ее.
Я стояла прямо за ним. Он обернулся, чтобы взглянуть на меня. Я заметила, как его влажные, опухшие глаза уставились на мою грудь. Я напряглась, мурашки побежали по рукам.
– Любишь бабочек? – спросил он, не отрывая взгляда от вышивки на моем топе.
– Да, наверное, – ответила я и невольно попятилась.
Внезапно я почувствовала отвращение, кроме того, я злилась на себя за то, что привела этого человека на свой тайный луг. Конечно, ему все равно, что там внутри колодца. Конечно, он думает только о сексе. Он захочет засунуть в меня свой пенис, прежде чем вытащить веревку. Я сглупила. Я судорожно думала, что сказать, но в голове гудело, губы пересохли.
А потом Чет спросил:
– Ты не рассказала родителям об этом?
– Нет, – ответила я. – Они бы разозлились, а если бы нашли что-то прикольное в колодце, ни за что бы не отдали мне.
– Ну давай посмотрим, – сказал он и обернулся к колодцу. – А что я получу, если мы найдем сундук сокровищ?
Он делал именно то, на что я надеялась, – старался ухватиться за веревку. Он почти засунул голову в колодец и нагнулся вперед.
– Не упади, – я запланировала эти слова, чтобы он ничего не заподозрил.
– Там глубоко, говоришь?
– Нет, наверное.
Чет закряхтел, звук эхом вернулся обратно.
– Хочешь, подержу тебя? – Эту реплику я тоже спланировала, чтобы он привык к моим рукам на его спине. Мне совсем не хотелось просто скинуть его вниз, чтобы он выбрался и набросился на меня.
Я схватилась за его комбинезон обеими руками, как раз тогда когда он сказал:
– Есть. Тащу.
Я напряглась и изо всех сил и толкнула его. Он попытался поднять голову, но она была уже в колодце, и он ударился теменем о камни, которыми были вымощены стенки колодца. Он подался вперед, падая, и на мгновенье я подумала, что полечу в колодец вслед за ним; такой поворот событий мне даже в голову не приходил. Но каким-то образом ему удалось зацепиться ногой за край колодца и остановить падение. Я отскочила в сторону, прислушиваясь к удивленному крику. Один из его тяжелых башмаков застрял между двумя камнями на поверхности колодца.
– Господи! – закричал он. – Помоги мне!
Я услышала, как что-то стукнулось о дно колодца. Его очки, видимо.
Я встала. Мой ноготь зацепился за его комбинезон и сломался. Я заметила это, только когда встряхнула рукой, и капельки крови брызнули мне в лицо.
– Лили, Господи, помоги мне!
Я подползла ближе, где его нога застряла в камнях. Поняв, что долго он не продержится и обязательно упадет, я все же схватилась за поношенную подошву и толкнула ее вперед. Чет издал звук, похожий на мычание, потом я услышала скрежет и громкий стук, когда он ударился о дно колодца. Я ждала, что он снова закричит, но было тихо. Только грязь и комья земли полетели вниз, и две вороны каркали друг на друга на другом конце луга.
Я достала фонарик из кармана и повернула, чтобы включить. Свет был неяркий, но его хватило, чтобы осветить темный колодец. Я думала, что руки будут дрожать, но ошиблась. Я была абсолютно собрана и думала только о происходящем, словно читала хорошую книгу и не заметила, как пролетело время. Я заглянула через край и направила свет на дно. Я не сомневалась в том, что Чет останется жив после падения и будет умолять меня помочь ему. Я готовилась к этому. Однако он лежал на дне колодца, на спине, раскинув ноги, шея была свернута. Я разглядывала его. Фонарик светил слабо, а в колодце летала пыль, но было видно, что он не шевелится. И тут я заметила еле уловимое движение и услышала глухой вздох, который мог издать только Чет или то, что мы потревожили в заброшенном колодце.
Я поднялась и направилась к небольшой горке камней, которые набросала неподалеку. Я выбрала самый большой, с зазубренными краями. Мне пришлось тащить его обеими руками, держа фонарик в зубах. Переваливаясь, как пингвин, я вернулась к колодцу, забралась на него и нагнулась. Направив фонарик во тьму, я прицелилась как можно лучше и скинула камень прямо на голову Чета. Я не смотрела, как он летит, но услышала звук удара. Словно раскололся арбуз. Если Чет был еще жив после падения, сейчас он точно умер.
Руки болели от того, что пришлось тащить такую тяжесть, и я сидела, не шелохнувшись. Ворона следила за мной со своего наблюдательного пункта на ветке высохшего клена на краю луга. Интересно, чует ли она смерть? Она опустила голову, взъерошила черные крылья. Мне показалось, она приветствует меня на пороге нового, совершенно особого мира.
Выключив фонарик и положив его в карман, я вытащила балку из земли и скинула ее вместе с вымазанной веревкой в колодец. Затем перетащила к колодцу еще шесть валунов и скинула их на Чета. Позднее я планировала засыпать его основательнее, но решила, что это подождет. Почти стемнело, сиреневые облака помрачнели, луг и окружавший его лес поблекли, расплываясь в шероховатых оттенках серого. Я планировала вернуться в квартиру над мастерской, упаковать вещи Чета, принести их обратно к колодцу и бросить вниз. Затем я собиралась забросать все камнями и закрыть колодец крышкой. Но возвращаясь через темнеющий лес, освещая фонариком лишь крохотное пятно тропинки, я решила, что лучше сложить его вещи сейчас, а отнести к колодцу рано утром. Родители наверняка проснутся поздно.
Я прекрасно знала квартирку над мастерской. Это было одно из моих излюбленных мест, но я не приходила сюда с начала лета, с тех пор, как приехал Чет. Я беспокоилась, что у него много вещей, но зря. Он до сих пор не разобрал свой серо-зеленый рюкзак, который валялся рядом с кроватью. Я стала осматривать комнату, освещая ее фонариком, и вдруг поняла, что могу просто включить свет. Даже если кто-то из родителей выглянет в окно спальни, то вряд ли он удивится тому, что в квартире Чета горит свет. На самом деле они больше удивятся, если света не будет.
Лампа бросила сумрачный желтый отсвет на выбеленные стены и широкие, голые доски паркета. В квартирке было мало мебели, только мое любимое кресло-мешок, почти уже сдувшееся, и два стула с рваной обивкой, из которой торчала губка. Стул с пастельным узором был еще одним моим любимым местом для чтения. Я обрадовалась, что Чет сложил на нем книги. Значит, он не сидел на этом стуле.
На кровати валялась одежда, несколько футболок и пара белых трусов. Я взяла одну футболку, завернула в нее трусы и уложила все в рюкзак. Затхлый, тошнотворный запах человеческого тела доносился из полупустого рюкзака, но в квартире пахло не так плохо, как я думала. В основном смолой и пеплом. На полу стояла банка из-под кофе, почти до краев набитая окурками. Я подняла ее, раздумывая, куда ее поставить, и решила, что можно засунуть в рюкзак. Чету уже никогда не пригодится его одежда.
В ванной я нашла зубную щетку Чета, почти пустой тюбик с пастой, белый высохший дезодорант и ярко-зеленую бутылку «Pert». Кусок мыла с прилипшими волосами я оставила в мыльнице. С кухни, которая представляла собой уголок с мойкой, несколькими полками и электроплитой, я взяла две упаковки спагетти и большую пластиковую бутылку водки. Я вылила водку в мойку и поставила бутылку на полку. Внезапно я вспомнила, что оставляю отпечатки пальцев по всей квартире, нужно было надеть перчатки. Но завтра у меня будет время все вытереть. Кроме того, если дела пойдут так, как я планировала, никто не заподозрит, что Чета убили. Все подумают, что он просто уехал. Вряд ли кто-то будет тосковать по нему.
Набив рюкзак, я застегнула молнию и подняла его, чтобы убедиться, что утром смогу дотащить до колодца. Рюкзак был тяжелый, но подъемный. В квартире остались только предметы для рисования. Три холста стояли у стены так, чтобы не было видно то, что изображено на них. Четвертый холст все еще был на мольберте. Это оказался лишь набросок, несколько мазков поверх карандаша, но я поняла, что это бассейн позади дома, а в углу бассейна – набросок фигуры. Лишь смутные очертания, но было понятно, что это я. Холст был маленький, не больше среднего экрана телевизора. Я сняла его с мольберта и согнула так, что хрупкая деревянная рамка треснула, затем я положила его на пол и навалила сверху другие холсты. Я едва взглянула на них, но мне показалось, что это законченные картины. Абстрактные мазки и пятна разного цвета, смутно напоминавшие фигуру. Он рисовал не лучше меня.
Мольберт принадлежал Чету, я была уверена, что никакого мольберта в квартире не было. Он был маленький, на трех ногах. Я сложила его так, что получился небольшой чемоданчик – деревянная коробка в пятнах краски, с ручкой, и бросила его на холсты.
Я осмотрелась вокруг, думая, все ли собрала. Даже если я что-то забыла, все подумают, что Чет сам это оставил.
Палец болел в том месте, где я содрала ноготь. Я осмотрела его. Кровотечение прекратилось, кровь стала темной и липкой, и, кажется, я ничего не испачкала в квартире. Внезапно мне захотелось уйти отсюда, вернуться в свою спальню. К тому же я проголодалась. В холодильнике еще оставался кусок пирога, если родители не добрались до него.
* * *
Я поставила свой будильник в форме совы на шесть часов. Но когда часы заухали, я уже проснулась, встала и почти оделась. Мне удалось немного поспать, но это был такой сон, когда слышишь малейший шорох, стук и шелест, которыми полнится старый дом, когда думаешь, что не сомкнул глаз, а потом осознаешь, что странные мысли в голове на самом деле были снами, и что задернутые занавески уже светятся в лучах восходящего солнца.
Пришлось трижды сходить к колодцу, чтобы унести все вещи из квартиры. Первым я притащила рюкзак, это было самым сложным. Я волокла его по тропинке, когда стало слишком тяжело нести. На лугу мои джинсы промокли от холодной росы. Я заглянула в колодец, прежде чем скинуть туда рюкзак. Чет был там, погребенный под камнями. Несколько неуклюжих черных мух кружили над телом. Потом я притащила три больших холста. Они оказались легкими, но нести их было неудобно, и мне пришлось сломать на одном подрамник, чтобы сбросить в колодец. В последний заход я принесла мольберт и набросок, изображавший меня в бассейне. Сбросив все это в колодец, я притащила оставшиеся камни, которые заранее выкопала из земли, и кинула их туда же. Я наблюдала, как все признаки существования Чета исчезают под грудой камней, и чувствовала, что этого вполне достаточно. Старой ржавой лопаткой, которой выкапывала камни на лугу, я набросала комья грязи в колодец, чтобы все выглядело так, будто там внизу только грязь и камни. Получилось не совсем идеально, но я была довольна.
Перед уходом я бросила лопатку в колодец, закрыла его крышкой и замаскировала ее длинной сухой травой, затем обошла колодец, оглядела землю, чтобы ничего не забыть, но все было в порядке – ни одного окурка на земле, ничего. Чет исчез из мира. Утро было тихое, только жуки жужжали и вороны каркали – истинные хозяева луга. Я каркнула им в ответ, как иногда делала, и представила, что они обо мне думают.
Вернувшись домой, я долго мылась в душе, оттирала пальцы от грязи. Горячая вода гудела, убаюкивая и успокаивая меня. Я чувствовала себя сильной, я чувствовала себя в безопасности. Когда мама вошла в ванную и позвала меня, я подпрыгнула и чуть не свалилась, поскользнувшись на полу душа.
– Что случилось? – спросила я.
– Ничего, дорогая. Мы с папой решили позавтракать в Шейдис. Ты с нами?
– Хорошо, – ответила я. – Когда?
– Как только выйдешь из душа.
Мы часто ходили в Шейдис. Отец любил это место, и я тоже, завтраки там были особенно вкусные. Я заказала тост с поджаренным беконом. Родители сели напротив меня, прислонившись друг к другу, и даже ели фрукты из одной тарелки; папа заказал мясо с овощами, а мама омлет. Мысли о Чете закрадывались мне в голову и исчезали только тогда, когда кто-то из родителей говорил что-то смешное или когда я думала о том, какой у меня вкусный завтрак. Мой желудок казался мне бездонной корзиной, которую невозможно наполнить.
– Ты так проголодалась, Лили, – заметила мама.
– Растущий организм, почти уже стала женщиной, – сказал отец.
Все было замечательно, даже когда родители испортили мне впечатление от завтрака, в который раз спросив, не хочу ли я перескочить через класс. Некоторые учителя рекомендовали это в конце учебного года, но я отказалась еще в начале лета. Мама постоянно заводила об этом разговор, и я наказала ее тем, что не поехала в художественный лагерь в июле. Я знала, что она с нетерпением ждет этих двух недель, когда меня нет дома. Меня удивило, что она снова подняла эту тему, но ненадолго; мама не успела окончательно испортить завтрак.
Целую неделю о Чете никто не вспоминал, и я уже начала беспокоиться, нужно ли мне самой спросить, где он. И однажды во время обеда, когда отец куда-то ушел, а мама пребывала в молчаливом настроении, я спросила, что случилось с Четом.
– Чет уехал. Ты не знала?
– Куда уехал?
– Господи, Лили, откуда мне знать. Наверное, нашел местечко поудобнее. Даже не попрощался, неблагодарная свинья.
В тот вечер я поднялась в квартиру над мастерской. Похоже, мама или папа уже побывали там и прибрались немного. С постели сняли простыню, вынесли мусор из кухни. Я села на стул, хотя не собиралась читать. Окна были распахнуты, и свежий ветерок, первый за все лето, наполнил комнату. После убийства Чета я ждала двух вещей. Что меня поймают и что мне станет стыдно. Но не произошло ни того, ни другого.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?