Текст книги "Аватара"
![](/books_files/covers/thumbs_240/avatara-41692.jpg)
Автор книги: Пол Андерсон
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Взаимопонимание было тотальным. Машина представляла колоссальный объем данных, огромную емкость для хранения информации, скорость проведения математико-логических операций. Сама Джоэль, как человек, обеспечивала в этом синтезе способность воспринимать неожиданности, созидательно мыслить и преобразовывать свой ум. Джоэль программировала всю систему, и программа эта постоянно переписывала себя. Она дирижировала огромным немым оркестром, которому в любой миг могли приказать сыграть джазовую пьесу или сочинить симфонию. Числа и действия не пробегали мимо нее в отдельной последовательности – как не планирует человек бесчисленные кинестетические решения, которые совершает тело при ходьбе, – она ощущала их глубокое облигате чувством правоты происходящего, его функциональности. Ее восприятие ушло за пределы механического перебора символов, оно лепило общую схему… так скульптор обминает глину руками, которые сами знают, что делать.
Артисткой, ученой, атлетом, на короткий миг достигшим цели… казалась себе в этих случаях Кристина Берне.
Джоэль воспринимала все совершенно иначе. Кристина была обычным линкером, а Джоэль – голотевтом, а потому воспринимала процесс в большем объеме. Разницу между ними можно было уподобить той, что отличает молитву простого верующего католика от, скажем, молитвы Святого Иоанна от Креста.
Ее нынешняя работа была чисто рутинной. Джоэль мысленно контролировала приборы, направлявшие корабль по стандартному набору траекторий, заданных привычной системой уравнений. Компьютер мог бы управиться с подобной работой и без ее помощи, если потрудиться и перестроить несколько контуров. Подобную работу у Бродерсена выполнял робот.
Кристину, выполнявшую функции линкера, взяли в экспедицию, потому что «Эмиссар» направлялся в неизвестное и судьбу корабля могло определить мгновенное решение, которого никто не в состоянии был предвидеть и запрограммировать. Будь сейчас Кристина жива, она бы сочла этот маневр несложным.
Джоэль же находила его успокаивающим. Заметив, что вес вернулся, она откинулась назад в своем кресле, наслаждаясь единством с кораблем. Она не могла этого слышать и чувствовать, но теперь просто ощущала, как пришептывают его двигатели. Мигматические ячейки генерировали гигаватты энергии, разрушая молекулы воды, они ионизировали атомы и выбрасывали плазму через фокусирующее устройство с околосветовой скоростью. Эффективность была потрясающей, в чем виделся триумф не менее значительный, чем Кафедральный собор в Шартре; снаружи не оставалось ничего, лишь язык неяркого свечения тянулся на несколько километров за кораблем, двигавшимся вперед.
Перелет этот продлится несколько часов; меняя ориентацию и направление, «Эмиссар» пройдет через Звездные ворота от Феба к Солнцу. Однако в настоящий момент они только приближались к первому из маяков. Джоэль шевельнулась и нахмурилась. Какая-то незначительная часть ее сознания не могла избавиться от опасности. Что, если они действительно летят в тюрьму? Но когда на экране появилась Т-машина, душа ее запела, впечатление было потрясающим. На таком расстоянии цилиндр казался крохотным пятнышком среди звездных воинств и облаков. Джоэль включила увеличение, очертание сделалось четким, хотя размеры оставались абстракцией; длина около тысячи километров, диаметр чуть меньше двух. Игла эта вращалась вокруг продольной оси так быстро, что точки, расположенные на внешней оболочке, в своем движении лишь на четверть отставали от скорости света. Никакая деталь на серебристой блестящей поверхности не могла поведать об этом невооруженному глазу, однако каким-то образом бесконечная игра цвета доносила весть о мальстреме энергии, заключенной внутри цилиндра. Люди полагали, что блеск создают силовые поля, удерживающие материю, спрессованную до предельных плотностей. В Солнечной системе существовали луны куда меньшей массы, чем двигатель, отверзающий Звездные врата.
Позади маячили еще два маяка, пурпурный и золотой, через инструменты Джоэль видела третий, светивший в радиодиапазоне.
Эту вещь соорудили Иные и оставили кружить вокруг Феба, так сделали они и у Солнца, и возле Центрума, и… кто смеет сказать, сколько далеких звезд снабдили они своими машинами? Как назвать число разумных рас, обнаруживших эти устройства, получивших безличное разрешение пользоваться ими, а после того вечно стремившихся узнать, кто построил такое чудо?
«Кто определит, какая часть звездных рас потом принялась калечить себя, как это сделали мы? – с горечью спросила себя Джоэль. – О, Дэн-Дэн, все впустую, напрасны твои старания создать мир, который способен выпустить нас на свободу…»
И тут словно взорвалась звезда, Джоэль поняла то, что Бродерсен, конечно же, все предусмотрел заранее. Дэн просто не мог не подумать об этом. Джоэль вспомнила, как он твердил: «У каждого лиса два выхода из норы». Надежда вспыхнула в ней. Она не стала убеждаться в том, насколько слаба эта искорка и как легко ее задуть; с нее было достаточно сейчас даже крохотного огонька.
Глава 3
Дэниэл Бродерсен родился в краю, до сих пор именовавшемся штатом Вашингтон; родина его не отделилась от Соединенных Штатов во время гражданских войн, как пытались сделать несколько регионов, но преуспела одна Священная Западная республика. Однако в течение трех поколений вождь семейства носил титул капитан-генерала Олимпийского
домена и контролировал весь полуостров, включая город Такома. И власть его была вполне реальной, тогда как претензии федерального правительства можно было считать чисто словесными. Здешние бароны не считали себя благородными. Майк был рыбаком, женатым на индианке из племени квинолтов, вложившей деньги мужа в несколько лодок. Когда Беды добрались и до Америки, он и его люди сделались ядром группы, которая восстановила порядок в окрестностях, главным образом для того, чтобы защитить собственные дома. Когда жить стало хуже, он стал получать просьбы о помощи от постоянно растущего круга ферм и городков и наконец, к своему удивлению, оказался господином гор, лесов, долин и проливов, со всем обитающим в них народом. Любой из них всегда мог рассчитывать, что его выслушают; Майкл не был высокомерным.
Пал он в битве с бандитами. Его старший сын Боб отомстил за отца ужасающим образом, аннексировал не знавшую законов территорию, чтобы избежать повторения скорбного события, и занялся обороной и установлением примитивной справедливости на своей земле, так чтобы люди могли заниматься делом. Боб хранил верность Соединенным Штатам и дважды выставлял добровольческие отряды воевать за их целостность. Потеряв в этих походах двух сыновей, он погиб при защите Сиэттла от флота, который жители Священной Республики послали на север.
При его жизни подобные преобразования происходили и в Британской Колумбии. Американский и канадский национализм уступали потребностям в местной кооперации. Боб женил Джона, своего уцелевшего сына, на Барбаре, дочери капитан-генерала долины Фрейзер.
Этот альянс положил начало тесной дружбы между обеими семьями. После смерти Боба специальные выборы подавляющим большинством голосов отдали его пост Джону. «Мы благоденствуем при Бродерсенах, так ведь?» – говорили на верфях и пристанях, в хижинах и домах, среди садов и полей, в лагерях дровосеков, мастерских, тавернах, от мыса Флэттери до Паджет-саунд и от Татуша до Хокуиама.
Первые годы, проведенные Джоном на новом посту, оказались плодотворными, но причиной послужили события, происходившие вне Олимпийского полуострова, да и они постепенно потеряли свой бурный характер. С миром пришло процветание и укрепление цивилизации. Принадлежа к числу людей действия, бароны тем не менее ценили образование. Джон поддерживал школы, ввозил ученых, выслушивал их, а в свободное время – когда его удавалось найти – читал книги.
С их помощью он сумел понять, и куда точнее, чем если бы ограничиться пришлось лишь природной смекалкой, что феодальный период заканчивается. Сперва федеральное военное командование взяло под контроль все Соединенные Штаты, так сделал и генерал Макдоноу в Канаде. Потом армия восстановила новую гражданскую администрацию, та заключила договоры со Священной Западной республикой, Мексиканской империей и начала переговоры о слиянии с северным соседом. Тем временем Всемирный Союз, детище Лимского Обетования, рос понемногу. Выполняя свое обещание, Североамериканская федерация присоединилась к Союзу через три года после его образования. Этот пример положительно подействовал на последние воздерживавшиеся нации, и правительство, осуществлявшее ограниченную власть над всем человечеством, стало реальностью – по крайней мере на какое-то время.
В начале этих событий Джон решил, что обязан сохранить за своим народом достаточно власти, чтобы люди его могли жить у себя дома в большем или меньшем согласии со своими традициями и желаниями. Он уступал централизации в течение нескольких лет, понемногу, шаг за шагом, оспаривал каждый пункт и в конце концов достиг своего желания. В итоге он получил статус сквайра, владельца значительной собственности, пользующегося различными почестями и привилегиями, но тем не менее обычного гражданина. Жизнь отнесла его к числу магнатов, и влияние его основывалось на уважении и признательности всего океанского северо-запада.
Дэниэл, как третий сын Джона, должен был унаследовать от отца лишь незначительное состояние и никакого положения. Но это вполне устраивало его самого. Дэниэл наслаждался своей юностью – лесами, горами, бурными реками, морем, лошадьми, машинами, кораблями, самолетами, оружием, друзьями, обычаями гвардейцев, простым великолепием дома, пока он не превратился во дворец, визитами к родственникам матери и в близлежащие города, где удовольствия и культура постепенно становились более сложными. В нем жила беспокойная душа, наследие воинственного дома, и в отрочестве Дэн часто дрался, общался с дружками из низов общества и укладывал на спину девиц из прислуги. Наконец он записался в Чрезвычайный Корпус миротворческих сил Всемирного Союза. Это произошло как раз вскоре после учреждения этой организации. Сам Союз в ту пору еще оставался младенцем, которого многие хотели бы придушить. Силы корпуса были разбросаны по всему земному шару, – а позже и вне пределов его, – и многие сослуживцы Дэна были просто обвешаны оружием и пользовались им без промедления. Серия мелких карьер в конце концов перенесла Бродерсена на Деметру.
Нынешние знакомые его полагали, что молодость Дэна осталась где-то далеко позади него в пространстве и, быть может, еще на полсотни земных лет отставала во времени. Сам он редко думал об этом, потому что был очень занят.
Устроившись удобно в кресле, Дэн извлек трубку и кисет с табаком.
– К черту торпеды! – прогрохотал он. – Полный вперед! Генерал-губернатор Деметры заморгала, недоуменно глядя на него из-за стола. – Что?
– Так говорил мой папаша, – пояснил Бродерсен. – В данном случае это значит, что вы попросили меня лично явиться в ваш кабинет, не пожелав обсуждать события по телефону. А теперь все ходите на цыпочках словно вокруг да около нечищеного коровника. – Он ухмыльнулся, желая показать, что не имеет в виду плохого. На самом деле, по его мнению, все обстояло как раз наоборот. – Незачем держать меня дольше чем нужно и придираться к моей речи. Лиз ждет меня домой к обеду, и если бифштекс пережарится, мне не будет прощения.
Аурелия Хэнкок нахмурилась. Это была внушительная женщина; пожалуй, излишне полная, с грубоватым лицом и короткими седыми волосами. Между пальцев, покрытых желтыми пятнами, дымилась сигарета, голос охрип от курения, и, по слухам, Хэнкок увлекалась уколами от рака. Как обычно, она была облачена в одежду, скроенную по земной консервативной моде: зеленую блузку с обшитым серебром открытым воротником, расклешенные брюки и позолоченные сандалии.
– А я старалась угодить вам.
Бродерсен постучал пальцем по чашке своей трубки.
– Благодарю вас, – отвечал он. – Но едва ли эта ерунда может быть приятной темой для разговора?
Она взвилась:
– Откуда вы знаете, о чем я хочу говорить?
– Незачем кипятиться, Аури. О чем еще мы можем говорить, кроме «Эмиссара»?
Хэнкок затянулась сигаретой, выдохнула и проговорила:
– Ну ладно! Дэн, я хочу, чтобы вы перестали распространять эти россказни о том, что корабль вернулся. Это попросту не верно. А у меня – и у моего персонала – много дел; и не нужно добавлять к ним необоснованные подозрения в том, что Совет обманывает народ.
Бродерсен приподнял кустистые брови:
– Кто там говорит, что это я распускаю слухи? Я не появлялся в эфире и не вещал об этом с ящика в Годдард-парке. Четыре или пять недель назад я интересовался тем, что вы слыхали об «Эмиссаре», а после того еще пару раз задавал тот же вопрос, и вы всякий раз отвечали мне «нет». Вот и все.
– Это не так. Вы говорили…
– С друзьями – безусловно. А с каких это пор ваши фараоны подслушивают разговоры?
– Фараоны? Полагаю, вы имеете в виду полицейских детективов? Нет, Дэн, безусловно, нет. За кого вы меня принимаете? К тому же зачем мне это, когда в Эополисе всего полмиллиона жителей, которые любят посплетничать? Все слухи автоматически попадают ко мне.
Бродерсен посмотрел на Хэнкок с явным уважением. Он считал ее политической выскочкой, выслужившейся в партии Действия Североамериканской федерации, протеже и помощницей Айры Квика, но, по-крупному, на Деметре она прекрасно справлялась с делами, выполняя функции посредника между Советом Союза и разными группами все более разочарованных колонистов. Легкая жалость: муж ее на Земле был весьма влиятельным адвокатом, но здесь для него не было дел, и, невзирая на все старания сохранить себя, все знали, что он крепко пьет и не желает лечиться. Впрочем, это делало Аурелию Хэнкок еще более опасной. Своя рубашка ближе к телу.
– В первую очередь я известил об этом вас, – сказал он.
– Да, и я отвечала, что безусловно бы услыхала, если…
– Вы так и не убедили меня в том, что мои свидетельства ложны.
– Я пыталась, но вы не хотели слушать. Подумайте сами: как мог ваш робот на таком расстоянии определить, что из Ворот появился именно «Эмиссар»? – Хэнкок снова нахмурилась. – А обман Астронавтического Контрольного Совета относительно истинного назначения аппарата, как вам известно, отрицательно скажется на продлении ваших лицензий.
Бродерсен ждал подобного выпада.
– Аури, – вздохнул он с чувством. – Позвольте мне изложить точную информацию о том, что случилось.
Он поднес огонь и раскурил трубку, обвел взглядом комнату, мебель соответствовала его вкусам: синтетики почти не было, в основном ручная работа, выполненная из материалов, доступных колонии около семидесяти лет назад, когда возраст поселения на Деметре не превышал одного поколения. («Половина земного столетия, – пронеслось в его голове. – Действительно, я насквозь пропитался этой планетой».) В сливочно-белой, в завитушках, обшивке стен отражалась ваза солнцецвета, стоявшая на столе, а на полке сзади ошеломлял голографический пейзаж горы Лорн с обеими лунами, стоящими высоко над ее снегами. Два окна справа открывались в сад. У кованого железного забора росли земная трава и розы; огромный громовой дуб, оставшийся от исчезнувшего леса, колыхал своими сине-зелеными листьями, выдыхая слабый имбирный аромат; и заросли пращеносца торжествовали над металлом. Улицы были полны движения: пешеходов, велосипедистов, пузырьком проплывала машина, был похож на змею грузовик, жужжа на воздушных подушках. По другую сторону дороги высился пастельный трапецоид нового дома. Тем не менее небо над головой было синей, чем в любых краях на Земле, а свет почти полуденного солнца напоминал о земном закате. Примерно за полсекунды Дэн вспомнил, что и барометрическое давление здесь ниже, а тяготение составляет восемьдесят процентов земного, но тело уже слишком привыкло к тому и другому и более не реагировало на различия.
Дэн смачно затянулся из трубки, а потом продолжил:
– Я никогда не держу своего мнения в тайне. Теория гласит, что Т-машина может доставить тебя в любую точку пространства-времени – что означает передвижение в пространстве и во времени. «Эмиссар» последовал за чужим кораблем, который воспользовался Воротами в этой системе, проходя между двумя пунктами, о каждом из которых мы ничего не знали. Я прикинул, что экипаж и владельцы корабля будут к нам дружелюбны. А с чего бы, собственно, нет? В лучшем случае они способны помочь «Эмиссару» возвратиться домой после того, как экспедиция завершит свою миссию. Ну а тогда почему бы не отослать наш корабль домой поближе к той дате, когда он отправился отсюда?
– Я слыхала ваши аргументы, – возразила Хэнкок, – но уже после того, как вы начали свою агитацию. Если вы считали, что столь важный вариант возможен, нужно было подать заранее рапорт в соответствующее бюро.
Бродерсен пожал плечами:
– Зачем, собственно говоря? Идея не показалась мне уникальной. К тому же я – только простой гражданин.
Хэнкок пристально поглядела на него:
– Самый богатый человек на Деметре не может считать себя только простым гражданином.
– Рядом с богачами на Земле я – простая картофелина. – Если сравнивать с такими, как клан Руэда в Перу, с которым вы связаны деловыми и семейными узами. Нет, вас нельзя назвать простым гражданином.
Хэнкок все еще глядела на него. Не препятствуя ей, Бродерсен откинулся назад, ощущая рукой тепло трубки и разрешая ей рассматривать себя. Рослый мужчина, ста восьмидесяти восьми сантиметров роста, крепкий и широкий в плечах и груди, он за последние годы набрал вес и казался теперь коренастым. Крупную голову можно было отнести к мезоцефальному типу. Квадратное лицо, тяжелая челюсть, выдающийся римский нос, широко посаженные серые глаза, скошенные наружу, с лучиками, разбегавшимися от уголков; бронзовая от загара кожа с неглубокими еще морщинами. Как было принято на Деметре, он дочиста брился и подстригал волосы над ушами, прямые и черные, с белой ниткой, доставшиеся от прабабушки. На эту встречу, как и всегда, Бродерсен явился в обычной колониальной одежде: болеро из кожи орозавра поверх свободной блузы, мешковатые брюки, заправленные в мягкие полусапоги, широкий пояс, на котором помещались разнообразные небольшие инструменты и нож.
– Тем не менее, – проговорил Бродерсен самым дружелюбным тоном, – просто не представляю себе, какой именно закон я мог поломать или хотя бы помять так, чтобы его нельзя было починить.
– Не будьте слишком уверенным в этом, – остерегла его Хэнкок.
– Хм? Быть может, лучше пробежать всю историю с самого начала, чтобы вы могли указать мне место, где я нарушил закон? Словом, расслабьтесь и слушайте.
Прежде чем продолжить, Бродерсен вздохнул:
– Я решил – и говорил об этом различным людям, – что «Эмиссар» может вернуться назад раньше срока. И многие прислушивались ко мне. Действительно, как вы догадались, я оплатил создание робонаблюдателя, которого Фонд послал исследовать Т-машину. Но эта научная работа полностью соответствовала всем правилам, и я сам хотел бы получить удовлетворительное объяснение причин, по которым у нас потребовали вывести аппарат на столь далекую орбиту.
Пожалуйста, потерпите, дайте мне еще минутку. – Веки его дрогнули, словно бы пряча повелительную нотку в голосе. – Космические правила не требуют подробных объяснений всех планов. Ну что плохого в том, что наш телескоп поглядывал в сторону «Эмиссара»? Вы обвиняете меня в обмане? Адово пламя, Аури, это же просто обходной путь!
Тем не менее через несколько месяцев наблюдатель возвратился и передал по лучу сообщение на станцию, что и должен был сделать в данных обстоятельствах. Я обратился к вам и спросил – кажется тактично, – что вы знаете о случившемся? Вы отвечали мне – «нет». Я связался с Землей, и все, с кем я общался, говорили то же самое. И мне бы не хотелось называть их лжецами. А в особенности вас, Аури. Тем не менее вы пригласили меня сегодня на конфиденциальную беседу явно для того, чтобы заткнуть мне рот.
Хэнкок выпрямилась в своем кресле, положила руки на крышку стола и начала с отрицания:
– От исходных посылок вы перепрыгнули к выводам. Причем к совершенно абсурдным выводам.
– Неужели я должен босыми ногами ради вашего удобства пробежать через весь этот коровник? – Подчеркнутое терпение не было сымпровизировано. Он спланировал свое поведение по пути в этот дом. – Прямо или косвенно, вы слыхали мои аргументы и прежде. И вот мы опять оказываемся в том же месте.
Она молча затянулась. Бродерсен вскользь подумал о том, сколь отвечают человеческой природе все эти постоянные повторения – прямо удары там-тама… интересно, а свободны ли Иные от этой необходимости, раз они могут сразу ухватить суть.
– Робот заметил вышедший из Ворот транспорт класса «Королева», – проговорил он. – Конечно, расстояние не позволило определить название корабля, но мы, люди, еще не построили кораблей крупнее, и форма была вполне подходящей. Словом, или это был корабль этого типа, или судно внеземлян, похожее на него. Потом робот установил, что «Фарадей» приблизился к пришельцу, а потом оба корабля совершили переход от Феба к Солнцу. Этого было достаточно, чтобы по программе полета он решил вернуться домой и дать отчет.
И все же, Аури, я не стал нырять вслед как утка. Я начал с того, что мои агенты на Земле установили, где именно располагались в это самое время остальные суда класса «Королева». Оказалось, что все они находились – и здесь, и в Солнечной системе – так, что мой робот не мог их заметить.
Тем временем «Фарадей» вернулся к Фебу и приступил к исполнению своих обязанностей. Я попросил директора Фонда связаться по лучу с капитаном Арчером и вежливо осведомиться о том, что случилось. Тот ответил, что все, мол, в порядке, если не считать некоторых неприятностей с транзитным грузовиком, прибывшим от Солнца; корабль, во избежание неприятностей, отослали назад, но принадлежал он не к классу «Королева», а к «Принцессам», и если наш робот утверждает иное, следует подбирать инструменты получше. Но, Аури, я-то знаю, что мой наблюдатель в превосходной форме! Какого же черта вы от меня хотите? Или это был корабль внеземлян, или же «Эмиссар», что, как мне кажется, куда более вероятно. Но в таком случае это самое великое событие со времени… – решайте сами какого… – и власти не имеют никакого права вмешиваться в это дело!
Бродерсен наклонился вперед и ткнул трубкой в воздух.
– Уверяю вас, в основном люди, с кем беседовал я или мои агенты, не лгут, – проговорил он. – У них действительно нет информации. В паре случаев они потрудились отослать собственные запросы и получили отрицательный результат. Понятно, что они не стали копать дальше, решив, что время дороже, но у меня репутация смутьяна. Почему должны они считать, что моя информация справедлива? Безусловно, кое-кто из них решил, что я наврал для каких-нибудь тайных целей.
Но вы-то провели на Деметре достаточный срок, чтобы узнать меня лучше, так ведь? Что касается меня, то, когда я впервые обратился с этим вопросом, вы сказали, что ничего не слыхали, и я поверил. Потом я спросил еще раз, вы отвечали, что расследуете обстоятельства, и я снова поверил. Ну а после того – скажу откровенно – мое настроение сделалось куда более скептичным.
Итак, зачем я понадобился вам сегодня?
Хэнкок ткнула окурком сигареты в пепельницу, извлекла из пачки новую и яростно раскурила.
– Вы сказали, что я хочу заткнуть вам рот, – проговорила она. – Называйте как угодно, но именно это я и намереваюсь сделать.
– Незачем удивляться. – Бродерсен постарался расслабить мышцы живота, чтобы голос его прозвучал мягко. – По каким причинам и по какому праву?
Она невозмутимо встретила его взгляд:
– Я получила ответ на свой запрос по поводу этого дела. Из чрезвычайно высоких инстанций. Интересы общества требуют, чтобы в течение неопределенного времени утечки новостей не было. К этому разряду относятся все ваши заявления.
– Общественные интересы, надо же!
– Да. И я хочу… – рука Хэнкок, доставив сигарету к губам, дрогнула. – Дэн, – проговорила она почти грустным голосом, – у нас с вами и прежде нередко доходило до драки. Я понимаю, насколько вы противостоите определенным политическим тенденциям. И то, что вы являетесь глашатаем этой позиции среди деметрианцев. Тем не менее я уважала вас и смела надеяться, что и вы также верите в то, что я желаю лучшего этой планете. Мы ведь и работали вместе, разве не так? Например, когда я уговорила Совет выделить дополнительные фонды на университет, чего вы добивались, или когда вы лоббировали ваш жестоковыйный колониальный парламент, чтобы одобрить учреждение Экологической Администрации; мне показалось, что она сделалась необходимой, и я убедила вас в этом. Могу ли я попросить вас и сегодня поверить мне?
– Конечно, – отвечал Бродерсен, – если вы назовете мне причины.
Хэнкок покачала головой:
– Я не могу этого сделать. Видите ли, подробностей не открыли даже мне. Настолько это все важно. Но я должна доверять людям, искавшим у меня помощи.
– Скажем, Айре Квику, – Бродерсен не сумел изгнать из своего ответа едкую нотку.
Она напряглась.
– Если хотите. Он является министром исследований и разработок.
– И приводным колесом в партии Действия, возглавляющих на Земле всех, кто заинтересован в том, чтобы люди не вышли в Галактику. – Бродерсен подавил раздражение. – Давайте не будем спорить о политике. Что вам позволено сказать мне? Полагаю, вы можете все-таки предоставить некоторые аргументы, чтобы каким-то образом образумить меня.
Хэнкок выдохнула дымок, глядя на кнопку, светившуюся у нее на столе:
– Мне предложили некоторый гипотетический случай. Представим себе, что мы правы и «Эмиссар» действительно вернулся, но с совершенно ужасным грузом.
– С болезнью? С кучей вампиров? Прошу вас, Аури, прекратите ради Петра Апостола! И ради Павла… и четырех евангелистов – Матфея, Марка, Луки и Иоанна!
– Корабль может принести просто плохие новости. Мы многое принимаем за факт. Например то, что каждая цивилизация, технологически превосходящая нашу, должна быть мирной, иначе они не сумеют существовать. Логически это поп seguitur
. Предположим, что «Эмиссар» наткнулся на расу межзвездных ханов-завоевателей.
– Не говоря о прочем, сомневаюсь, чтобы Иные стерпели подобное положение. Но в таком случае я бы, например, постарался немедленно предупредить всех своих, чтобы люди успели приготовиться к обороне.
Хэнкок отвечала Бродерсену бледной улыбкой:
– Это мой собственный пример. Быть может, и не очень удачный.
– Тогда скормите мне нечто более удобоваримое.
Она вздрогнула:
– Ну хорошо. Поскольку вы упомянули Иных, предположим, что их не существует.
– Как это? Кто-то ведь построил Т-машины и позволяет их использовать.
– Роботы. Когда первые исследователи обнаружили Т-машину в Солнечной системе, объект, говоривший с ними, не скрывал собственной искусственной природы. Все наше представление об Иных зиждется на полученной от этого робота информации. А ее до прискорбия мало. Дэн, задумайтесь хотя бы на мгновение. Представим себе, что «Эмиссар» принес доказательства нашей не правоты: представьте, что Иных не было, или они никогда не существовали, или изначально злы. Представьте себе что угодно. Вы – урожденный еретик. Неужели подобная возможность кажется вам сомнительной?
– Нет. С моей точки зрения, она достаточно вероятна. Но пусть так, и что тогда?
– Вы сможете заставить себя сохранить рассудок. Но вы редкостный экземпляр. А как поступит человечество в целом?
– На что вы намекаете?
Хэнкок вновь обратила свою утомленную голову к нему.
– Вы человек начитанный в истории, – проговорила она. – И помимо предпринимательской деятельности являетесь чем-то вроде практикующего политика. Должна ли я объяснять вам, что будет, если наше представление об Иных разлетится?
Огонек в трубке Бродерсена погас, он воскресил его.
– Ну что ж, попробуйте.
– Ну, думайте же, мужчина. – (Бродерсен был странно тронут этим американизмом. Как ни верти, общее происхождение, хотя корни ее уходили на Средний Запад. «А Джоэль родилась в Пенсильвании, – вспомнил он. – Где ты теперь, Джоэль?»)
– Когда люди обнаружили, что загадочный объект представляет собой настоящую Т-машину, и выслушали сообщение робота, человечество пережило самое великое потрясение во всей истории. Хочешь веруй в Христа, хочешь в Будду, но вера распространяется медленно. А здесь буквально за одну ночь было получено конкретное доказательство существования расы, превосходящей нас. Они не просто выше в науке и технике… – нет, голос сообщил, что они выше нас сами по себе. Ангелы, боги, зови их как хочешь. Благосклонные и безразличные. Нам рассказали, как отправиться от Солнца до Феба и вернуться назад; мы получили возможность заселить Деметру, но остальное предоставили нам самим, в том числе и право решать, как поступать дальше – Да, конечно, – подбодрил он.
– Наверно, именно это безразличие было основной причиной потрясения. Люди вдруг осознали – в качестве факта, – что во Вселенной не представляют собой ничего особенного. И в то же время существует недосягаемый образец. Нечего удивляться, что сразу возникли миллионы культов, теорий, заблуждений, вплоть до явных безумств. Неудивительно, что, чуть поразмыслив, Земля взорвалась.
– М-м-м, я бы не стал связывать Беды исключительно с сим откровением, – проговорил Бродерсен, – к тому времени установился достаточно шаткий баланс. По-моему, наоборот: Иные помогли нам всем удержаться от безумия – помогли оставить в арсеналах оружие, способное действительно погубить планету. И Земля сохранила жизнь.
– Ну как хотите, – отвечала Хэнкок. – Дело в том, что сама идея оказала колоссальный эффект, быть может, более сильный, чем любая из традиционных религий.
Обхватив себя руками за плечи, она продолжила:
– Ну хорошо. Предположим, экспедиция «Эмиссара» установила, что все не так. Например, Иные куда-то перебрались, или не столь далеки, как мы думаем, или хуже, чем мы предполагаем. Дайте этой новости вырваться на свободу, и истерические комментаторы выбьют почву из-под ног миллионов людей, и что же будет тогда? Союз недостаточно твердо стоит на ногах, ему не хватит сил перенести всемирное безумие, и в этот раз самоубийственное оружие может вырваться на свободу.
Дэн, – попросила она, – неужели вы не понимаете, почему мы просим вас помолчать некоторое время? Он пыхнул трубкой и ответил:
– Боюсь, что мне все-таки необходимы подробности. – Но…
– Вы ведь признали, что случай этот гипотетический, не так ли? А я не имею дела с гипотезами. Если бы Иные были чудовищами, мы бы здесь не сидели. Они бы уже истребили нас или превратили в домашних животных, или использовали бы нас каким-нибудь другим способом! Если они вымерли… Ха! Объясните мне, как может исчезнуть раса, способная создавать Т-машины? Я не могу представить, что они хуже нас… имея подобную технику, я бы в первую очередь улучшил нашу собственную расу, если эволюция уже не сделала это сама! А что касается того, что они сбежали в параллельную вселенную – зачем им это, ведь и в этой забот хватит, пока не выгорит последняя звезда.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?