Текст книги "Звездный лис"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zvezdnyy-lis-6319.jpg)
Автор книги: Пол Андерсон
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Пленка, закрывавшая глаза Синби, исчезла.
– Я не вижу при вас никакого оружия, – монотонно пропел алерон. Если я откажусь помочь вам, как вы меня убьете?
– Вот этими руками.
В каюте раздался смех, похожий на звон колокольчика.
– Ну что ж, капитан «Звездного Лиса», давайте сюда ваш радиофон.
В Чикаго было позднее утро. Появившееся на экране лицо Джонаса Ио лицо пуританина – выражало недовольство.
– Что нужно, Хейм?
– Вам известно о похищении моей дочери?
– Нет. Я хочу сказать, я выражаю свое сожаление, если не вам, то ей, но какое отношение все это может иметь ко мне? Я не располагаю никакой информацией.
– Мне сообщили, что похитители принадлежат к фракции сторонников мира. Подождите, я не обвиняю лично вас в участии в этом грязном деле. У каждой группы свой лидер. Но если вы потихоньку отдадите приказ о персональной проверке каждого из списка членов вашей организации, прямо или косвенно вам удастся выйти на них.
– Слушайте, вы, негодяй…
– Включайте свой магнитофон. Я хочу, чтобы вы записали и затем на досуге поразмыслили над тем, что скажет вам сейчас делегат Синби рю Тарен.
– Несмотря на то, что Хейм старался говорить спокойно сердце его готово было выскочить из груди.
Алерон скользнул к экрану.
– Боже мой! – Ио чуть не задохнулся от изумления; выпучив глаза, он смотрел на инопланетянина.
– Капитан Хейм во имя чести обратился ко мне за помощью, – пропел Синби. – Нас связывают прошлое и будущее: однажды мы участвовали в сражении. Кроме того, ни одна древняя раса не позволит себе испить чашу позора. Если этот ребенок не будет возвращен, мы покинем вашу планету и вынуждены будем применить то же дезинфицирующее средство, каковым является война. Поэтому я приказываю вам подчиниться требованиям капитана Хейма.
– Б-б-боже мой… я… да! Немедленно!
Хейм выключил видеофон. Воздух со свистом вырвался из его легких, ладони были мокры от пота.
– С-с-спасибо, – заикаясь, произнес он. – Как только Вадаж даст мне знать о ее возвращении, мы начнем подниматься. Доставим вас поближе к городу.
Некоторое время Синби изучающе смотрел на него, прежде чем спросить:
– Вы играете в шахматы, капитан? Из всего, что создано на Земле, это, пожалуй, самое прекрасное. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы вы на время отвлеклись от всех этих проблем.
– Нет, благодарю, – сказал Хейм. – Мне известно ваше умение делать мнимый мат. Вы все время будете выигрывать. Я лучше прослежу за тем, чтобы наши фальшивые опознавательные знаки были заменены на настоящие.
Он был рад выйти на зимний холод, ударивший снаружи.
Они уже почти закончили, когда в проеме воздушного шлюза, словно темное пятно на светлом фоне, возник Синби. Очень высоким голосом он произнес:
– Капитан, поторопитесь. Из вашего дома вас вызывает бродячий певец.
Она доставлена.
Хейм быстро пошел в радиорубку и плотно закрыл за собой дверь.
С экрана видео на него смотрела Лиза.
– О, папа!
– С тобой все в порядке? – спросил Хейм.
– Да. Они… они не причинили мне никакого вреда. Только усыпили.
Когда я проснулась, мы уже были здесь, в городе. Мне сказали, что дальше я должна добираться с помощью элвея. У меня все еще сильно кружилась голова, и я не обратила внимания на номера.
– Когда ты приедешь?
– Часа через два-три.
Лиза все еще находилась под влиянием наркотика, и речь ее была довольно вялой.
– Мне кажется, я знаю, как это случилось, пап. Прости меня, пожалуйста. В ту ночь ты и Андре говорили о вашем… ну, ты сам знаешь… в общем, ты забыл выключить общий интерком. Я все слышала из своей комнаты.
Хейм вспомнил, как загадочно она себя вела в течение двух последовавших затем недель: что называется «тиши, воды, ниже травы». Он приписал это ее желанию понравиться Вадажу. Теперь он полностью осознал всю беспечность, и этот удар был не из легких.
Вероятно, уловив мгновенную перемену в его лиц, Лиза сказала:
– Не бойся. Я об этом никому не говорила. Честно. Только когда Дик и некоторые другие стали приставать ко мне, почему я не занимаюсь этим дурацким подражанием алеронам, я разозлилась и ответила им, что один человек стоит больше, чем сотня таких выродков, и что мой отец собирается это доказать. Больше я ничего не говорила. Но теперь мне ясно, что слухи дошли до кого-то, потому что эти женщины все время спрашивали меня, что я имела в виду. Я сказала, что просто наврала, и даже когда они обещали меня побить, я говорила то же самое, и по-моему, они поверили, потому что так и не стали меня бить. Пожалуйста, не сходи с ума, папа.
– Ладно, – резко бросил Хейм. – Я просто получил по заслугам.
Отправляйся в постель, я скоро приду.
Экран погас. Теперь Хейм мог облегченно вздохнуть.
Негромко заурчали двигатели, и «Конни» оторвалась от земли в километре от Красного. Хейм помог Синби сойти на землю. Она была мерзлая и звенела под ногами. Из окон домов, стоящих на окраине струился свет, сквозь мглу сияли зимние звезды.
– Вот, – Хейм неловко протянул Синби теплую накидку, – вам это будет не лишнее.
– Благодарю, – словно свирель пропела из-под серебрившихся на морозе локонов. – Когда за мной прибудут ваши власти, я все скажу так, как вы хотели. Это будет наиболее мудрым решением и для алеронов, и для меня, поскольку я не хочу, чтобы ваши страдания продлились.
Хейм смотрел на тонкий снежный наст. Он сверкал, словно мех Синби.
– Прошу простить меня за мой поступок, – пробормотал он. – Не следовало обращаться с вами подобным образом.
– Я не держу на вас зла, – низким голосом пропел Синби. – Прощайте.
– До свидания, – На этот раз Гуннар Хейм пожал руку алерону.
Яхта снова взмыла вверх, вышла на орбиту и по стандартной траектории двинулась в направлении Порт Мохейв. Официально ее вылет был зарегистрирован как имеющий целью проверку загрузки межзвездного транспорта. Хейм с удивлением заметил, что не испытал желания немедленно увидеть свою дочь.
А ведь вместе им оставалось быть совсем недолго. Корабль должен был стартовать через несколько дней, и он летел на нем в качестве капитана.
От прежнего решения остаться на Земле Хейм в конечном счете отказался. Зло стало настолько могущественным, что он побоялся бросить ему вызов, рассчитывая применить при этом только часть своих сил. А полную силу он мог обрести только лишь среди звезд, а не на этой большой планете.
Лизу он собирался оставить на попечение Вингейта. В этом случае она была бы в полной безопасности. Что же касается компании Хеймдаль, то в отсутствие своего хозяина она могла развалиться, могла и выжить. Все зависело от обстоятельств. Но в любом случае Вингейт не оставил бы Лизу без средств к существованию. Кроме того, не следовало сбрасывать со счетов и возможную крупную добычу.
Хейму хотелось смеяться.
– Может быть, я просто рационализирую эгоистичное, атавистическое желание взбудоражить преисподнюю. О'кей, ну и что с того? Значит, так тому и быть.
Глава 9
Они отмечали ранее Рождество. В гостиной сиротливо поблескивала огнями елка. О стекла барабанил дождь.
– Это так ужасно, – сказала Лиза, – что война неизбежна.
– Насчет неизбежности ты ошибаешься, – возразил Хейм. – Беды начнутся одна за другой, и мы будем все время в проигрыше, пока наконец они не загонят Землю в угол. А если уж загнать человеческую расу в угол, они будет сражаться, сколь бы напрасно это ни казалось – так было всегда.
Планета против планеты – это было бы настоящее светопреставление. Все, что нам требуется сейчас – это просто дать им понять, что мы не позволим им помыкать. После этого уже можно будет говорить с ними по-деловому. Так как космос и в самом деле достаточно просторен для всех, если признавать право каждого на существование. – Он надел плащ. – Пора.
Они молча спустились вниз в гараж, и заняли места во флайере – Хейм, Лиза, Вингейт, два мощных телохранителя, приставленных к девушке на время отсутствия отца, и Вадаж. Выскользнув из ворот гаража, флайер начал набирать высоту, пробивая себе дорогу сквозь бурю. Его корпус вздрагивал и резонировал. Но когда он поднялся в более высокие слои атмосферы, их окружило голубое спокойствие. Внизу, словно снежные горы, проплывали облака.
Вингейт достал сигару и закурил. Его лицо – лицо щелкунчика – смялось в гримасу недовольства. Наконец он пролаял:
– Не люблю я все эти проводы, ожидания, когда настанет время расставаться и когда сидишь и не можешь придумать, что бы такое сказать.
Давайте лучше посмотрим репортаж из дворца Парламента.
– Не стоит, – ответил Хейм. – Они предполагают провести целую неделю в предварительных дискуссиях, прежде чем пригласить делегацию алеронов.
Каждому грошовому политику непременно хочется быть прослушанным хотя бы раз.
Но согласно вчерашним новостям, Франции по алфавитной жеребьевке достался номер где-то в самом начале. С минуты на минуту может начаться выступление Кокелина.
– Он… о, ну ладно, – Хейм включил видео.
В Мехико-Сити времени было не намного больше, но по залу Капитолия это было не заметно. Камера показала большие трибуны – лица, лица и лица, белые, желтые, коричневые, черные, чьи глаза были устремлены на подиум, с которого только что сошел оратор, представлявший Финляндию. Президент Фазиль стукнул молотком; в затаенной тишине этот звук походил на звук заколачивания в гроб гвоздя. Вингейт, слабо знакомый с испанским, повернул шкалу транслятора до отметки «английский».
– …уважаемый оратор от лица Франции господин Мишель Кокелин.
Хейм включил автопилот и откинулся назад, чтобы удобнее было смотреть. Квадратная фигура с нарочитой медлительностью, словно насмехаясь, начала продвигаться между рядами.
Камера показала крупным планом лицо Кокелина – очень старое, но достойное быть отлитым в бронзе.
– Мистер Президент, высокочтимые делегаты, леди и джентльмены. Я не стану надолго задерживать ваше внимание. Миру известно об отношении Франции к вопросу о Новой Европе. Моя страна хочет, чтобы ее положение стало ясным до конца, прежде чем будут начаты дискуссии по данному поводу.
Поскольку для этого необходимо широкое обсуждение, я рекомендую повременить с оглашением моего заявления, пока достопочтенные делегаты не огласят свои.
– Вот видите? – сказал Хейм. – Он должен выиграть для нас время, чтобы мы внесли ясность в этот вопрос. Франции просто не повезло, что ее очередь выступать выпала так рано. Но Кокелин все уладит.
– И все-таки, пап, что он собирается сказать? – спросила Лиза. – Не может быть, чтобы он позволил обвинить вас в разбое.
Хейм ухмыльнулся.
– Поживем – увидим.
– Мистер Президент! Пункт порядка – Камера развернулась и остановилась, нацелив свой объектив на Гарольда Тваймена. Тот вскочил на ноги и, казалось, был очень обозлен. – В таком важном деле уклонение от прав первенства должно быть одобрено голосованием.
Кокелин поднял брови.
– Я не понимаю, почему должны быть какие-то возражение против того, чтобы Франция уступила право первенства, – сказал он.
– Мистер Президент, уважаемые члены этого собрания, – с напором заговорил Тваймен. – Высокочтимый оратор от лица Франции предупредил нас, что намерен сделать сюрприз. Однако, сейчас время для серьезного обсуждения, а не для дискуссионных трюков. Если мы окажемся втянутыми в дебаты, вызванные неожиданным заявлением, наша встреча уважаемыми делегатами Алерона может вполне быть отложена еще на неделю. Итак уже промедление было слишком долгим. Я настаиваю, чтобы собрание проголосовало за то, чтобы либо разрешить, либо не разрешить господину Кокелину играть нами.
– Мистер Президент…
Фазиль не дал Кокелину договорить. Он снова стукнул молотком и объявил:
– Председатель считает претензию обоснованной, хотя и изложенной с некоторой излишней горячностью. Желает ли кто-нибудь проголосовать за то, что заявление французской делегации было отсрочено до тех пор, пока не закончат свои выступления представители других наций.
– Ого, – пробормотал Вадаж. – Не очень-то хорошо все это выглядит.
Хейм протянул руки и настроил автопилот на максимальную скорость.
Жужжание двигателя увеличилось. Сквозь этот шум он услышал, как представитель Аргентины сказал:
– Я голосую за это, – и потом датчанин:
– я поддерживаю.
– Проголосовано и поддержано.
– А что, если ему не разрешат, – заныла Лиза.
– Тогда нам пулей надо вылетать из района Венеры, – сказал Хейм.
Кокелин начал говорить в пользу голосования. Через несколько минут Вадаж прищелкнул языком и с восхищением сказал:
– Никогда не слышал ничего более красноречивого. Этот человек артист.
– Хм, – хрюкнул Вингейт. – Может быть, он их терпеть не может.
– Само собой, – ничего не выражающим голосом сказал Хейм, – что он не надеется на выигрыш, каков бы этот выигрыш ни был.
Прения продолжались. Флайер оставил бурю позади, и теперь летел над обширной холмистой местностью. Далеко на востоке сверкали вершины Сьерры.
– Однажды мы могли бы потерять всю эту красоту, – подумал Хейм.
Наконец показался космодром Мохейв. «Конни» скользнула вниз и приземлилась на просторном поле. Техосмотр машины, формальности проверки документов, долгий путь по бетонной полосе под палящим солнцем – быть может, это от света у Хейма так предательски защипало в глазах?
Они остановились у аппарели.
– Ну что же, – грубовато сказал Вингейт. – Нечего терять время. Да будет с вами бог, – он разорвал рукопожатие.
Плачущая Лиза подошла к Хейму.
– Папа, папа, прости, это все из-за меня.
Хейм обнял ее и потрепал по волосам.
– Не бери в голову. Мы скоро вернемся. Вернемся богатыми, знаменитыми и расскажем миллион всяких историй. Будь умницей. Пока. Поцеловал ее в мокрую щеку.
– До встречи, – тихо сказал венгр. – Я привезу тебе новую песню.
Затем они поспешно взбежали вверх, постояли в створе шлюз и помахали на прощание рукой, пока шлюза полностью не была убрана, и в следующий миг дверца закрылась перед ними.
– Спасибо Андре, – сказал Хейм и повернулся на каблуках. – Ну что ж, поехали.
Яхта могла бы совершить прыжок прямо на орбиту. Однако демонстрировать такую беспричинную поспешность было ни к чему. Поэтому Хейм поднимался постепенно, как и положено. Небо вокруг становилось все темнее, просыпались звезды, и наконец, судно словно очутилось внутри огромного ларца с драгоценными камнями. Вадаж от нечего делать крутил ручки настройки аппаратуры связи. И неожиданно поймал репортаж из Мехико, передаваемый спутником.
Прения и голосование по внесенным предложениям подходили к концу.
Результаты переклички возвестили ошеломляющее поражение.
– Мистер Президент, – прозвучал голос Кокелина, расплывчатый и тихий, как у насекомого. – В намерения Франции не входило ничего, кроме обыкновенной учтивости. Поскольку мне рекомендовано огласить основное политическое заявление моей страны сегодня, я сделаю. Однако, позволю себе заметить, что время приближается к полудню, а я должен предупредить, уважаемый председатель, что мое выступление будет несколько пространным. в связи с этим я предлагаю сначала сделать перерыв для ленча.
– Президиум принимает данное предложение, – уступил Фазиль. Заседание возобновится ровно в четырнадцать часов, – молоток ударил по подставке.
– Артист, я же говорил, – рассмеялся Вадаж.
– Пора часов – это не так уж много, чтобы вывести корабль на нужную дорогу, да еще с новым экипажем, не успевшим обвыкнуться, – напомнил ему Хейм.
В поле зрения появились очертания огромной торпеды, которая росла на глазах по мере того, как яхта приближалась к ней, и наконец, полностью закрыла носовые иллюминаторы. Пока что корабль не был закамуфлирован, и яростное солнце ослепительно сверкало на его суровой экипировке. Системы двигателей, кольца, орудийные башни, открытые крышки люков отбрасывали длинные тени на металлические бока.
– Яхта «Конни», вызывает крейсер «Лис-2». Мы на подходе.
Приготовьтесь. Отбой.
Вингейт был против изменения названия корабля.
– Я понимаю, что для тебя означала твоя команда, Гуннар, – сказал он.
– Но ты рискуешь навлечь на себя лишние неприятности, если откажешься от названия, присвоенного кораблю Флотом.
– Именно это и сделаю, – ответил Хейм. – Насколько я знаю, лисы пока еще относятся к общественной собственности. Кроме того, мне ужасно хочется утереть кое-кому нос, показав, чем должен заниматься Военный Флот. И чем он, фактически, хочет заниматься.
Четвертый створ был открыт специально для него. Хейм поставил туда яхту – размером она была как раз со вспомогательный корабль – и нетерпеливо дождался, когда воздушные насосы поднимут давление. В коридорах позади раздавался суматошный шум и металлический лязг. На корабле имелось достаточно опытных людей, на которых можно было положиться, но Гуннар ужасно жалел, что у него не было времени для пробного рейса.
На капитанском мостике его приветствовал Первый офицер Пенойер:
– Добро пожаловать, сэр.
До этого момента воспоминания об одиночестве, на которое обречен каждый капитан, еще не просыпались в душе Хейма.
– Вот полное расписание нарядов. Работа идет полным ходом. Расчетное время ускорения – 23 часа по Гринвичу.
От этой цифры надо отнять по меньшей мере час, – сказал Хейм.
– Сэр?
– Вы меня слышали, – Хейм сел и бегло просмотрел руководство по управлению кораблем. – Например вот здесь. Бортинженеру вовсе не обязательно еще раз проверять компенсаторы внутреннего поля. Если они окажутся в неисправности, наше ускорение не сможет превысить 1, 5. Тогда, перейдя в режим свободного полета, мы приведем их в порядок, хотя придется немного поработать в невесомости. Да и то это все еще весьма гипотетично.
С какой стати здесь должны быть какие-то неполадки? Бортинженер у нас парень что надо. Пусть-ка лучше сразу приступит к настройке импульсных систем. Чем точнее будет выполнена эта работа, тем быстрее мы сможем развивать ускорение.
– Да-да, сэр, – Пенойер с заметной неохотой включил интерком и вызвал Утхг-а-К-Тхаква. Хейм продолжал листать руководства, выискивая, чтобы еще урезать.
И в конце концов, как бы само по себе дело было сделано – манера действовать вполне типичная для человека. В 21. 45 завыла сирена, раздались звуки команды, во фьюжн-генераторах вспыхнули атомы, и грависилы ухватились за пространство. Медленно, плавно, с утробным ворчанием, которое не столько действовало на слух, сколько ощущалось внутренней вибрацией в организмах людей. Лис-2 покинул орбиту Земли.
Хейм стоял на мостике и смотрел, как удаляется его мир. Земля все еще господствовала в небе, огромная и бесконечно прекрасная, с облаками и морями в сапфировой оправе атмосферы. По мере того, как корабль огибал планету, его взору представали континенты во мраке ночи или в сиянии дня:
Африка, колыбель человечества; Азия, где человек впервые перестал быть просто дикарем; Европа, где он отбросил думы и обратился к звездам, Австралия – обетованная земля, Антарктида – край героев, но Хейм был счастлив, что довелось ему увидеть, прежде чем корабль устремился к звездам; последней Америку – страну, первой издавшей закон о свободе человека.
Сомнения и страхи, даже тоска по дому теперь исчезли. Он принял на себя ответственность – и радость бурлила внутри.
Через некоторое время Пенойер доложил:
– Согласно показаниям приборов, режим работы всех систем удовлетворительный.
– Очень хорошо. так держать, – нажав кнопку интеркома, Хейм вызвал камбуз:
– Андре? Не могли бы там некоторое время обойтись без тебя? А, ну и прекрасно… О'кей, шагай на мостик. И захвати с собой гитару. Возможно, она потребуется.
В голосе венгра послышалась тревога:
– Капитан вы слушали репортаж из зала Парламента?
– Э… нет. Слишком был занят. Ах, черт! Там ведь уже прошло больше часа с тех пор, как они все начали по-новой, так?
– Да, мы поймали луч, передаваемый на Марс. Я смотрел репортаж и… в общем, отсрочки Кокелину не дали. Он пытался тянуть как мог, с помощью длинного вступления, но председатель предложил ему держаться ближе к делу.
Тогда он попробовал представить доказательства касательно Новой Европы, кто-то возразил, и они решили провести голосование, чтобы определить, уместно ли это в данный момент. Голосование еще не закончилось, но уже ясно что большинство против.
– Ого! – эта новость не испугала и не поколебала Хейма – ведь сегодня он вновь принял командование кораблем, призванным защитить интересы Земли – но кровь в его жилах побежала быстрее, побуждая к немедленному действию.
– Мистер Пенойер, – приказал он. – Дайте сигнал к максимальному ускорению и направьте всех, кого только можно, к аварийным системам.
Помощник удалился вытаращив глаза, однако немедленно и беспрекословно повиновался.
– Радисты, перекиньте сигнал этой дискуссии на наш стереовизор продолжал Хейм. – Мистер Вадаж, пройдите, пожалуйста, на мостик, – он невесело усмехнулся. – Да, и захватите все же гитару.
– Что случилось, сэр? – спросил наконец обеспокоенный Пенойер.
– Скоро увидишь, – ответил Хейм. – Франция вот-вот швырнет бомбу во всю эту машину. Мы планировали увести Лиса к этому времени достаточно далеко. Ну, а теперь нам будет нужна удача, как бывает нужен ум и красота.
Экран вспыхнул, изобразил какое-то смутное движение, усилившийся гул двигателей почти совсем заглушил голос Кокелина. Земля все уменьшалась, теряясь среди звезд, и все ближе придвигался щербатый лик Луны.
– …это собрание решило не уступать моей стране ни единого сантиметра. Как хотите, леди и джентльмены. Я собирался преподнести вам это постепенно, поскольку удар в лучшем случае будет не из легких. Теперь вы будете вынуждены слушать меня независимо от того, готовы ли вы к этому, или нет.
Камера давала изображение таким крупным планом, что лицо Кокелина заняло собой весь экран.
– Паршивый трюк, – подумал Хейм. О, если только он не стал жертвой невольного самообмана, на этот раз дешевый прием операторов не достиг своей цели. вместо того, чтобы подчеркивать все недостатки – бородавки, прыщи, волосинки, морщины – экран показал гнев и несокрушимую силу. Словно подтверждая, что Хейму это не показалось, в следующее мгновение изображение отодвинулось назад, представив Кокелина маленьким, перебирающим на кафедре бумаги.
– Мистер Президент, досточтимые делегаты…
Звуковой перевод лишь от части передавал интонации голоса Кокелина обычно мягкого, но теперь ставшего похожим на сухую и невыразительную декламацию прокурора, излагающего технические детали.
Федерация была основана и существует до сих пор для того, чтобы покончить с трагической анархией, преобладающей ранее среди наций, и подчинить их закону, который служит всеобщему благу. Теперь закон не может существовать без соблюдения равной справедливости. Популярность того или иного довода не должна приниматься во внимание. Относящимся к делу следует считать лишь то, что законно. Исходя из этого, я от лица Франции уполномочен сделать следующее заявление:
1. Конституция запрещает каждой нации, входящей в состав Франции, иметь вооруженные силы численностью выше полицейского уровня или каким-либо образом нарушать территориальный суверенитет любой нации. Для проведения в жизнь данного закона Организация Мирного Контроля облечена исключительной военной властью. Она имеет право и должна принять те меры, которые необходимы для пресечения актов агрессии, в том числе и тогда, когда подобные акты осуществляются заговорщиками. Индивидуумы, несущие перед законом ответственность за противоправные действия, должны быть арестованы и представлены перед лицом Всемирного Суда.
2. Военный Флот, как часть Организации Мирного Контроля использовалась за пределами Солнечной системы, лишь для выполнения сравнительно небольших акций по подавлению мятежей и бунтов или по защите жизни и собственности людей на удаленных планетах. Уполномочив Флот на подобные действия и заключая соглашения с разными чужаками, Федерация тем самым признала положение, предусматривающее в первую очередь соблюдение интересов инопланетных сообществ – положение, которое было традиционным среди правительств на Земле во времена, предшествующие Конституции. Таким образом, Земля в целом – это суверенное государство с законной прерогативой самозащиты.
3. Совершив нападение на Новую Европу и проводя ее последовательную оккупацию, Алероны совершили акт территориальной агрессии.
4. Если Алерон не считается суверенным государством, ведение с ним переговоров незаконно, и ОМК следует принять военные действия против того, что может рассматриваться не иначе, как бандитизм.
Зал загудел. Фазиль ударил молотком по столу. Кокелин ждал с сардонической улыбкой на губах. Когда порядок был восстановлен, оратор от лица Франции продолжил:
– Вполне очевидно, что данная ассамблея считает Алерон таким же суверенным государством, как и Земля. Исходя из того:
5. Если Алерон действительно полноправное государство со всеми законными правами и обязанностями, тогда, согласно преамбуле Конституции, он принадлежит к семье наций. В этом случае он должен считаться либо как: а) обязанным воздерживаться от территориальной агрессии под угрозой военной санкции, либо б) не обязанным это делать, поскольку он не является членом Федерации.
6. В случае а) Алерон автоматически подвергается военным санкциям со стороны Организации Мирного Контроля. Однако, и в случае б) ОМК тоже предписывается, согласно Конституции и прошлым прецедентам, охранять интересы отдельных людей и государств, входящих в состав Федерации. Еще раз подчеркиваю – эта обязанность возложена на ОМК. Не на данную высоко чтимую ассамблею, не на Всемирный Суд, а на ОМК, действия которой в зависимости от обстоятельств должны носить военный характер.
7. В соответствии с вышеизложенным, в настоящее время в любом случае между Алероном и Всемирной Федерацией возникает состояние войны.
Все смешалось в невообразимом хаосе.
Вошел Вадаж. Некоторое время он смотрел на экран, показывавший сотни людей, вскочивших с мест и издававших грубые возмущенные или приветственные крики. Потом пробормотал:
– А здесь нет какого-нибудь слабого места?
– Нет, – отозвался Хейм. – Вспомни дело Мусульманского Союза. Кроме того, я перечитал заново Конституцию, и там все сказано вполне ясно.
Конечно, наше счастье, что она была написана до того, как мы встретились с множителями, не уступающим нам по развитию, – он повернулся к помощнику. Как радар?
– О? О… о, да. По правому борту на высоте около 10000 км, вектор примерно тот же, что и у нас.
– Проклятье! Должно быть, это одно из соединений Военного Флота, вызванного для обороны Земли. Ну что ж, поживем – увидим.
Хейм, не обращая внимания на бесновавшуюся толпу на экране, смотрел на холодное спокойствие Млечного Пути, думая о том, что хотя бы это должно сохраниться.
Каким-то образом тишину все же удалось восстановить. Кокелин терпеливо дождался этого момента, взял в руки другой листок с отпечатанным на нем текстом и продолжал тем же сухим тоном:
8. В случае территориальной агрессии государства, члены Федерации обязаны оказывать ОМК любую посильную помощь во имя Федерации.
9. В понимании Франции, это подразумевает неотъемлемую обязанность оказать военную помощь колонистам Новой Европы. Однако, член Федерации не имеет права на производство или владение ядерным оружием.
10. Подобного запрета не существует для отдельных индивидуумов, которые вне Солнечной Системы могут иметь такое оружие для собственных нужд при условии, что не допустят его проникновения в пределы системы.
11. Не существует также закона, запрещающего любому государству члену Федерации проявлять одностороннюю инициативу по предоставлению свободы действий частной военной экспедиции, которая берет на себя все связанное с этими расходами. Мы допускаем, что они, частные предприниматели, должны формально считаться гражданами страны, под флагом которой они выступают, и что это, возможно, противоречит национальному закону о разоружении. Мы допускаем также, что окончательно выдача каперских свидетельств и свидетельств, санкционирующих репрессалии, была запрещена Парижской Декларацией 1956 года. Однако, в то время, как данная Декларация связывает тех, кто под ней подписался, она не распространяется на Федерацию в целом, поскольку она не подписывала данный документ и поскольку ее членами являются такие страны, как, например США, которые тоже под ним не подписывались. А мы уже убедились на основе вышеизложенного, что Федерация – это существенное государство, обладающее всеми правами и обязанностями, которых она должна четко и ясно придерживаться.
12. Таким образом, Федерация имеет ни чем не ограниченное право на выдачу каперских свидетельств, санкционирующих репрессалии.
13. Исходя из этого, а также согласно параграфа 7, 8, 9 Франция имеет право и обязана выдавать каперские свидетельства и свидетельства, санкционирующие репрессалии, во имя Федерации.
Именно так Франция и поступила.
Стереовизор пищал – слабее и слабее с каждой минутой – по мере того, как Лис-2 наращивал ускорение и все быстрее удалялся от Земли. В то время, когда луч направленный на Марс потерялся и прием пропал, заваруха в Капитолии все еще продолжалась.
Пенойер сказал:
– Ну и ну! Что же теперь будет?
– Бесконечные споры, – ответил Хейм. – Кокелин будет драться за каждую запятую. Между тем ничего нельзя поделать с проявлением мягкотелости по отношению к алеронам. Будем надеяться, что люди, не лишенные мозгов, поймут, что Кокелин выиграл начало сражения, сплотятся вокруг него и… я не знаю.
– Но что будет с нами?
– Возможно, нам удастся удрать прежде чем кто-нибудь догадается о каком французском предпринимателе шла речь. Конечно, официально они не имеют права задерживать нас без санкции Министерства Военного Флота, а вам хорошо известно, сколько времени уходит на получение такой санкции. Но ядерный снаряд – это своего рода итог, и тот, кто его выпустит, приобретет в лице членов Суда могущественных друзей.
Вадаж настроил гитару и негромко запел:
Моргенрот, моргенрот…
Хейм долго не мог понять, что это такое, пока не вспомнил старый-престарый кавалерийский марш австрийцев:
Утро красное, утро красное,
Засияешь ли ты мне, мертвому?
Скоро трубы затрубят,
И я должен буду пойти на смерть,
Я и немного моих верных друзей.
Но песня эта была из категории грустных, ее пели хором отряды молодых веселых людей, которые скакали верхом на резвых конях, и солнце ярко освещало их знамена и пики.
Хейм громко рассмеялся.
– Эй! Идея! Речь Кокелина состояла ровно из тринадцати пунктов.
Интересно, случайность это или нет?
Никто не отозвался, кроме струн. Хейм погрузился в собственные мысли… Конни, Медилон, Джоселин… Земля и луна остались далеко позади.
– ПСА-СИ «Нептун» вызывает крейсер «Лис-2». Подойдите ближе, «Лис-2».
Раздавшийся внезапно голос буквально подбросил их вверх.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?