Электронная библиотека » Поль Виалар » » онлайн чтение - страница 13

Текст книги "И умереть некогда"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 22:46


Автор книги: Поль Виалар


Жанр: Современная проза


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Она все снова и снова задавала себе этот вопрос и не находила на него ответа. А надо сказать, что, хотя дела и нагоняли на нее скуку, человек она была от природы недоверчивый. Она прекрасно понимала, что представляет собой эта масса денег и все эти предприятия, которые она получила после смерти мужа, и если она доверила все это Фритшу, то лишь потому, что более двадцати лет слышала от Каппадоса одни только лестные отзывы о честности своего подчиненного. Доказательства были налицо. Покойный супруг не раз их ей приводил. Конечно, Фритш не был орлом, но это от него и не требовалось, – главное, что ему можно было доверить кошелек, даже не взглянув, сколько там денег, и не сомневаться, что он вернет его, ничего себе не взяв.

– Так, – подытожила она, – значит, Фритш мертв. А как же я… я… что же будет со мной? – повторила она.

– Мадам, – сказал Гюстав, – как раз за этим я и пришел к вам. ЕКВСЛ…

– Но у меня ведь не одна ваша ЕКВСЛ! – воскликнула она. – Ах, – с тяжелым вздохом добавила она, – если бы у меня была одна ЕКВСЛ! Я ведь ничего не знаю. Все держал в руках Фритш.

– Мадам Люси…

– Да, конечно! Но она женщина… И к тому же – простая служащая.

– Но она тоже занималась всеми делами.

– У меня нет привычки доверять женщинам. На моей родине…

Да, на ее родине женщины действительно занимаются только домом, мужем, детьми; делами никогда, – вот и она не вмешивалась в дела. Больше того, женщин держат подальше от дел – именно так поступал Каппадос, который, конечно, не думал о смерти и о том, что будет тогда.

– Да, кстати, – заговорила она, вспомнив, что ей ведь теперь предстоят еще дополнительные заботы, – а что надо делать с Фритшем?

– Похоронить, как хоронят всех, – сказал Гюстав. – Я уже позаботился об этом. И отдал необходимые распоряжения.

– Как хорошо! Да, да, сделайте все, что нужно, я уж на вас полагаюсь.

– Можете не беспокоиться. Но, кроме того, – добавил он, – есть и другие проблемы, не менее неотложные – в связи с ЕКВСЛ.

– Вы же сказали мне, что вы генеральный секретарь. Так вот, раз у вас с Фритшем не было несогласий, делайте, что считаете нужным.

– Вы мне даете полную свободу рук?

– Ну, да… ну, да!.. Условьтесь обо всем с мадам Люси.

– Видите ли, – сказал он, – речь идет о чрезвычайно важных вещах.

– Ах, – вздохнула она, – в этом я не сомневаюсь! У Фритша всегда все было срочно, всегда надо было что-то решать. Он предупреждал меня по телефону и тут же являлся. Я говорила ему: «Делайте… делайте…» Я ведь ничего в этом же понимаю… а он хотел, чтобы я все знала.

– И он был прав. Так вот, что касается ЕКВСЛ…

– Но я же сказала, – в полном отчаянии произнесла она, – что я вам доверяю!

– Я очень тронут. Тем не менее…

– Никаких «тем не менее». Должна же я кому-то доверять. Вы мне сразу сказали, что печетесь о наших интересах.

– Мадам Люси может вам это подтвердить – она в курсе.

– Вот видите!

Она цеплялась за эту надежду, хотела превратить ее в уверенность.

– Право же, – сказала она, – достаточно взглянуть на вас, чтобы увидеть, что вы человек честный.

– В делах, мадам, иначе вести себя нельзя.

– Именно так говорил мне и Фритш. Надо сказать, он был совсем не такой умный, как мой муж. А вот вы – вы мне кажетесь умным, – сказала она, с некоторым сомнением оглядывая его.

– Одно не обязательно исключает другое.

– Может быть, вы согласились бы… на какое-то время… выручить меня… пока я не найду другого Фритша? Ну, хотя бы помочь мне советом.

– Вы сначала посмотрите, как я поведу дело в ЕКВСЛ.

– Конечно! Конечно! Но если бы вы хотя бы поговорили с мадам Люси, немного вникли в дела… Может, там не только ЕКВСЛ, а и что-то другое тоже требует срочных решений – ведь их там столько, этих дел!

– Вы совершенно правы. И как раз есть одно дело, из-за которого я и прилетел в Париж. Это касается земельных участков…

– Поговорите с Фритшем. Ах, да, это же невозможно, о чем только я думаю: он же мертв! Ну так вот что: если дело стоящее, если оно заслуживает внимания, условьтесь обо всем с мадам Люси… а потом скажете мне, что́ надо делать, и я сделаю.

Она поднялась. Провела рукой по лбу, словно весь этот разговор бесконечно утомил ее, и направилась к двери. Нет, это выше ее сил, надо отдохнуть, прилечь, принять таблетку гарденала и заснуть, чтобы все забыть.

– Я всем займусь сам. Что касается похорон господина Фритша, я вам дам знать, когда и где они будут.

– Ах, да! В самом деле – похороны! Еще и похороны! Да, конечно, мне надо присутствовать, – вздохнула она, – это мой долг. А про деньги – вы мне скажете… я все оплачу. У Фритша была доверенность. Если вам такая нужна, – скажите. А теперь оставьте меня, мне надо отдохнуть, мое сердце, – она поднесла руку к своей могучей груди, – мое сердце не выносит огорчений, ну, а волнений – тем паче.

– Отдыхайте, мадам Каппадос. Я ведь обещал вам: я все беру на себя.

– Все? Правда? Да это сам бог мне вас послал, – сказала она.

Глава XVII

На этот раз Гюстав отправил телеграмму Лоранс. И одновременно предупредил Джонсона, – обе телеграммы он намеренно отправил через два дня после смерти Фритша, – что вынужден был срочно вылететь из Ниццы в Париж в связи с тем, что Фритш выбыл из игры.

Он не обманывался насчет того, какую реакцию это вызовет у Джонсона. Предположим, все произошло именно так; тогда Гюстав, узнав об этой неожиданной смерти, должен был предупредить американца, а не лететь один в столицу. Естественно, Джонсон вскочит в первый же самолет, но его приезд уже ничего не изменит: за эти два дня Гюстав провел немалую работу и окончательно завоевал доверие мадам Каппадос.

Это оказалось не так сложно. Приняв все необходимые меры, чтобы пристойно похоронить Фритша, он взялся за мадам Люси, и хотя она была совершенно сражена горем, чувство долга, воспринятое от Фритша, заставило ее сквозь слезы отвечать на вопросы Гюстава.

Гюстав, кстати, был с нею необычайно мил. Она обнаружила, что он умеет ясно и точно мыслить, обладает острым чувством реального, сразу видит, какое надо принять решение, – словом, наделен качествами, каких у Фритша, честного работяги Фритша, никогда не было. С Рабо все было просто, никаких колебаний, вы с первой минуты совершенно четко знали, чего держаться и как быть. На другой день после смерти Фритша Гюстав отправил мадам Люси с визитом вежливости к мадам Каппадос, которая, уж конечно, не собиралась сдвинуться с места до похорон: он знал, что делал, толкая мадам Люси на этот шаг.

И в самом деле, мадам Люси открыла мадам Каппадос всю душу. Она все рассказала ей – даже о тех узах, которые связывали ее с Фритшем. Женщины нашли общий язык, и мадам Каппадос с поистине восточным участием отнеслась к горю мадам Люси: уроженцы Востока склонны разделять чужие беды и скорбеть с чужими людьми, хотя потом, не успев расстаться, тут же начинают думать о другом. Естественно, что обе они заговорили о Гюставе. Мадам Люси рассказала, какие точные советы дал он ей в двух-трех случаях, требовавших безотлагательного решения. И на вопрос, поставленный мадам Каппадос: «А какой он все-таки?» – мадам Люси ответила: «Это хороший человек».

В ее устах такая оценка много значила, это было живое свидетельство, и мадам Каппадос сразу это поняла. Тогда она спросила:

– Как вы думаете, он мог бы взять на себя то, что наш бедный покойный Фритш столь неожиданно оставил?

– Ах, мадам, – сказала мадам Люси, – это как раз такой человек, какой вам нужен.

При этом она подумала о том, что Гюстав неплохо к ней относится, что ее услуги еще нужны – во всяком случае, будут нужны какое-то время, что это провидение послало ей Гюстава Рабо, такого милого, такого внимательного, такого чуткого, тогда как на ее пути – на пути к ее благополучию – мог ведь оказаться совсем другой человек, надменный, ни с кем не считающийся, который очень быстро устранил бы ее и прибрал бы все к рукам.

– Да, но согласится ли он? – добавила она.

– Надо, чтобы согласился, – сказала мадам Каппадос.

Да, надо. Но в эту минуту она тоже подумала о том, что это провидение послало ей такого человека, – конечно, провидение в образе православного бога, хотя вообще-то оно одинаково для всех людей и для всех вдов в особенности.

– Надо… надо, – повторила она с решимостью отчаяния. – Я хочу видеть его, немедленно…

Мадам Люси позвонила на квартиру Фритша, но Гюстава не оказалось на месте, – одна только привратница сидела при покойнике, который, кстати, уже лежал в гробу. Расставаясь с мадам Каппадос, Люси пообещала срочно направить к ней Гюстава, как только тот вернется.

Она недолго прождала его у гроба, уже стоявшего на возвышении. Гюстав всего лишь сходил на почту, чтобы отправить две телеграммы – одну на имя Лоранс, а то она снова начнет беспокоиться, поскольку он и не возвращается и молчит. Кроме того, нужно было дать ей инструкции, чтобы она попросила владельца участка в Симьезе потерпеть. Ничего, подождет еще сутки или двое этих денег, которые Гюстав ему обещал и которые теперь, он был уверен, сможет ему вручить.

Поскольку мадам Каппадос сказала, что будет все время дома, Гюстав вскочил в такси и менее чем через полчаса уже звонил у двери вдовы миллиардера. Она приняла его в гостиной, где было слишком много света и слишком много позолоты, которую подчеркивал этот яркий свет, одновременно выделяя на ее фоне несколько весьма убогих предметов обстановки, но мадам Каппадос привыкла к ним и не желала с ними расставаться.

– Господин Рабо, – сказала мадам Каппадос, – я попросила вас приехать, так как после беседы с мадам Люси я поняла, что только один человек может взять на себя мои дела, так неожиданно брошенные на произвол судьбы всеми нами оплакиваемым господином Фритшем. И этим человеком, если вы не возражаете, если вы согласитесь оказать мне эту большую, огромную услугу, можете быть только вы.

– Мадам, – ответил ей Гюстав, – я очень тронут и очень польщен вашим предложением, но я не могу его принять.

– Ах, господин Гюстав!.. Господин Гюстав!.. Вы не нанесете мне такого удара!

Она представила себе, как ей придется заняться всеми этими сделками, рынками сбыта, распутывать дела, в которых она не разбиралась и ничего не понимала, и ею овладела паника и отчаяние, близкое к умопомешательству.

– Я не могу взять на себя такие обязанности, и вы сейчас поймете почему, мадам. Я ведь связан с другими делами, которые не позволяют мне играть при вас такую роль – во всяком случае, официально.

– Не все ли мне равно, лишь бы вы взялись!

– Я ведь генеральный секретарь ЕКВСЛ.

– Ну и что же?

– Я не могу оставаться на этом посту и одновременно представлять интересы одного из акционеров.

– Ну, не представляйте меня в ЕКВСЛ, но займитесь всем остальным.

– Я страшно занят. Кроме того, я живу в Ницце и не могу уехать оттуда – у меня ведь там дела.

– Ницца от Парижа всего два часа лету.

– Конечно. Но человек не может браться за все!

– Господин Гюстав, я вас очень прошу!..

Гюстав всегда – даже в самые трудные минуты – умел оценить иронию положения, причем в данном случае обстоятельства складывались не неожиданно, именно так он все себе и представлял, и тем не менее его невероятно забавляло то, что все поворачивалось, как ему хотелось, лишний раз доказывая, какую роль играют случай и логика рассуждения, – тот самый случай, которому он обязан был успехом во всех своих начинаниях. Он решил еще немного поломаться.

– Право же, мадам, я никак не могу…

– Ах, господин Рабо… господин Рабо… вы не поступите так с бедной женщиной… – Ему на мгновение показалось, что она сейчас скажет: «С бедной нуждающейся женщиной». – Что со мною станет, если вы от меня отвернетесь?

Она вытащила из-за выреза платья – откуда-то из недр своих телес – не батистовый, а простой и довольно большой платок, специально предназначенный для человека, страдающего хроническим насморком, что в нашем климате является уделом тех, кто не создан для жизни при дожде, снеге и холоде. Она придвинулась к нему, не вставая, – такое усилие было бы выше ее возможностей: она всегда сидела до последней минуты, – придвинулась вместе с креслом, потянув за собой сразу сморщившийся ковер.

– Господин Рабо, прошу вас, умоляю…

– Мадам, – сказал он тогда, делая вид, будто начинает уступать, – я готов сделать все, что в моей власти, чтобы вывести вас из затруднительного положения. Я готов взяться за ваши дела – на некоторое время…

– Ну, хотя бы… хотя бы… – сказала она в приливе бурного восторга, хватаясь за эту спасительную соломинку.

Если уж Гюстав начнет заниматься ее делами, то, будучи, судя по всему, человеком, который серьезно относится к своим обязанностям, он внезапно не бросит все и не оставит ее без поддержки.

– Я мог бы, скажем, в течение трех месяцев… – продолжал он.

– Шести… договоримся о шести. Ну, подарите мне эти шесть месяцев, господин Рабо!

– Хорошо, пусть будет шесть.

– Ах, господин Гюстав, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас!

За всю свою деловую жизнь, в которой было немало и гротескного и трагического, Гюстав ни разу еще не оказывался в таком своеобразном положении. А мадам Каппадос тем временем продолжала:

– Что мне для вас сделать? Скажите, пожалуйста!..

– Прежде всего оставьте мне мадам Люси. Дайте ей право подписи – при условии контроля с моей стороны, что позволит мне, скажем, в случае с ЕКВСЛ да и в других случаях, действовать через третье лицо. В то же время выдайте мне доверенность… Нехорошо будет, если я всякий раз стану вам докучать…

– Нет. Этого совсем не нужно. Фритш вечно висел у меня на телефоне, цеплялся за мои юбки, точно это могло что-то ускорить. Раз уж я оказываю вам доверие… Да и потом – не разорите же вы меня.

– Это было бы довольно трудно. Во всяком случае, можете рассчитывать на мою лояльность.

– Мадам Люси сразу оценила вас по заслугам.

– Мадам Люси очень добрая женщина.

– Она показалась мне очень сведущей.

– Она будет весьма полезна.

– А эта доверенность… когда я могу вам ее дать?

Она ощущала лихорадочное желание поскорее избавиться от забот, которые вот уже двое суток, если не лишили ее сна, что было невозможно, во всяком случае тяготили ее. Теперь она поднялась, словно, наконец, сбросила с себя невыносимую тяжесть.

– Да, – повторила она, снедаемая нетерпением, – так как же насчет этой доверенности?

– Но ведь нет никакой спешки.

– Нет, есть!

– Раз я получил ваше обещание, ваше согласие… Я буду действовать так, точно ваша доверенность у меня в кармане. Вы оказали мне доверие, я могу ответить вам тем же и с этой минуты действовать в полной уверенности, что вое, предпринятое мною от вашего имени, будет потом вами утверждено. Тем не менее порядка ради я пришлю вам завтра некоторые документы. Во-первых, бумагу насчет мадам Люси, а кроме того – документ, которым вы уполномочиваете меня вести ваши дела. Теперь в последний раз повторяю, что беру на себя эти обязательства ровно на шесть месяцев. Я не хочу губить свою жизнь, погрязнув в делах, от которых однажды уже избавился.

– Ах, мосье, я вам верю, но Каппадос, мой муж, всегда говорил…

– Это он говорил о себе. Я же всего лишь ваш толмач.

– Толмач?

Она явно не знала этого слова. Он пояснил:

– Ну, я толкую ваши мысли. Я действую вместо вас. Своих интересов у меня нет.

– В таком случае надо, чтобы они у вас были. Я дала Фритшу…

– Мне вы ничего не дадите.

– Но это же противоестественно!

– Хорошо, решим так: если я удачно поведу ваш корабль, то через шесть месяцев вы сделаете мне подарок, который я предоставляю вам самой выбрать в зависимости от достигнутых мною результатов.

– Но как я о них узнаю? – растерянно спросила она.

– Вы будете поддерживать контакт с мадам Люси, а уж она все вам расскажет, потому что она будет знать обо всем.

Мадам Каппадос подала Гюставу руку, и тот протянул ей свою. Она пожала ее, и он почувствовал в этом пожатии и силу мужчины, и слабость овдовевшей женщины, которой нужна помощь, чтобы нести непосильную ношу.

Затем Гюстав вернулся к Фритшу. Мадам Люси ждала его у дверей. Она вопрошающе посмотрела на него. Он все рассказал ей, и она вздохнула с облегчением, поняв, что хотя Фритш и ушел из ее жизни, но всё – за исключением, конечно, любви, которую она питала к нему и которая уже немало поистерлась, – остается по-прежнему.

– Давайте, не теряя времени, браться за работу, – предложила она.

Он прошел следом за ней в комнату, где хранились папки с делами. Фритш спал вечным сном в гостиной на стеганых атласных подушках: мадам Каппадос пожелала, чтобы все было сделано как надо, поэтому гроб был из палисандрового дерева, обтянутый атласом, с позолоченными ручками. Нет, о Фритше уже никто не думал, – он был далеко, хотя и лежал рядом, и мадам Люси, которая все знала, но не могла бы принять ни одного решения, не сумела бы ничего выторговать, вводила Гюстава – дело за делом – в курс того, что было до Фритша, и того, что предпринимал Фритш от имени своей хозяйки.

С первого же взгляда было ясно, что придется многое пересмотреть, и просто для того, чтобы привести все в порядок, Гюстав дал себе слово это сделать. Нет, Фритш не должен был подписывать на таких условиях, не должен был соглашаться на такие ничтожные, хоть и верные прибыли, когда эти поистине необъятные средства открывали огромные возможности для маневрирования. Правда, мадам Каппадос частенько брала деньги, и Фритш безотказно давал ей столько, сколько она просила, но это были крохи по сравнению с тем, что было рассыпано по разным вкладам, нередко не приносившим никакого дохода. Обладание же таким состоянием – большая сила, о чем Фритш явно не догадывался. А Гюстав, произведя весьма предварительный подсчет, невольно громко воскликнул:

– О, с этим можно делать большие дела!..

«Тихо! Тихо! – тотчас осадил он себя. Я ведь сказал: шесть месяцев. Нельзя все-таки живьем закапывать себя в могилу!..» Так он и подумал: «Все-таки!»

Первым, кого он увидел на другой день утром, за добрых четверть часа до панихиды, был Джонсон. По счастью, в комнате, где стоял гроб, уже находились мадам Люси и две ее приятельницы, все в черном. Гюстав раскрыл объятья, словно был представителем семьи покойного, и прижал Джонсона к груди. Тот не оттолкнул его, – лишь шепнул на ухо:

– Нам надо поговорить.

– Согласен, – сказал Гюстав. – Зачем же, по-вашему, я просил вас приехать?

И тут же придумал всякие предлоги, чтобы отложить разговор. Поговорить, конечно, надо, но позже, когда позволят приличия, причем он прекрасно знал, что́ он скажет. Он представил мадам Люси, добавив, что она является «доверенным лицом» мадам Каппадос вместо «бедняги Фритша». Не успела старая дева отойти, как Джонсон снова шепнул Гюставу на ухо:

– Женщина?! Это многое облегчает.

– Внешность бывает обманчива, – произнес Гюстав, скорчив гримасу. – Я со вчерашнего дня занимаюсь ею, это твердый орешек, не сразу раскусишь: можно подумать, что за этим лбом, под внешностью средненькой службистки, ограниченной домашней хозяйки скрываются ум, воля и коварство опытного мужчины. Вы знаете, что она была любовницей Фритша?

Джонсон смерил взглядом эту полувдову и, в свою очередь, скорчил гримасу. Ему нравились высокие, стройные, начитанные и непременно дорогостоящие девицы, и чтобы кто-то мог польститься на такую малопривлекательную, лишенную обаяния толстуху – это просто не укладывалось у него в голове. Он подумал, что либо у Фритша начисто отсутствовало воображение, либо, наоборот, оно было слишком пылкое. Это отнюдь не возвеличило Фритша в его глазах, только позволило вполне справедливо прийти к выводу, что тот не принадлежал к людям его породы. Зато его успокаивало то, что Гюстав, – хотя многое тревожило его в поведении и поступках последнего, которые еще требовали уточнения, – никогда не позарится на такую женщину, и отсутствие мадам Каппадос подле мадам Люси и Рабо казалось ему счастливым предзнаменованием.

Вдова миллиардера появилась как раз когда собирались выносить тело. Полотнища черного крепа закрывали ее с головы до ног, что выглядело несколько странно, но она ни в чем не знала меры и, следуя обычаю предков чтить и оплакивать мертвецов, вырядилась соответственно, а очутившись перед гробом, начала бурно проявлять горе.

Да, она оплакивала этого Фритша, который так часто ей докучал. Она плакала, как плакала на груди мадам Люси, когда впервые увидела ее. С такой же непринужденностью она будет смеяться, как только кладбище останется позади и все будет забыто. А почему бы ей и не смеяться: ведь Гюстав прислал ей бумаги, доверенность, и сейчас, уже подписанные ею, они лежали у нее в сумочке. Шесть месяцев спокойной жизни!.. А там видно будет – она дала себе слово позаботиться об этом и принять необходимые меры, чтобы так оно было и дальше. Служители похоронного бюро как раз поднимали гроб, когда она подошла и осенила его широким крестом с помощью ветки самшита, лежавшей в блюде со святой водою, которое стояло на стуле.

В церкви среди горстки присутствующих, затем на кладбище, где все прошло очень быстро, мадам Каппадос стояла в первом ряду, возле могилы, у самого края, рядом с мадам Люси. Чуть поодаль от них стоял Гюстав. Костюм на нем был довольно светлый – тот самый, в котором он был в Орли, когда там сгорело все, что он привез с собой из Америки; он подумал было пришить к лацкану кусочек черного крепа, но потом решительно отбросил эту мысль: просто надо выделить время и одеться как следует – это становилось уже необходимо. Немного дальше стоял Джонсон – Джонсон, который в эту минуту еще считал, что вместе со своим союзником Фридбергом и экспансивным Беллони представляет наиболее активную и цепкую часть ЕКВСЛ. Дальше простирался пологий холм, на склонах которого раскинулось кладбище Пер-Лашез, где находился семейный склеп Фритшей, и за ним – город, весь огромный Париж, с его домами, дымящими заводами, людьми, которые суетятся, как муравьи, снуют туда, сюда без всякой цели. А дальше – вся остальная Франция, Европа (опутанная нитями ЕКВСЛ), и моря, и Азия, и Австралия, и два американских континента, и весь мир – мир, владычество над которым, что бы ни делал Гюстав, чего бы он ни желал, как бы ни была тверда его воля, какой бы сильной ни была любовь к Лоранс, являлось пределом его желаний, целью его жизни. Мир, в котором человек его масштаба – он это знал – никогда не погибнет. Мир, которым, однако, не под силу владеть одному человеку; каков бы ни был этот человек, – он неизбежно погибнет, исчезнет, будет уничтожен, если нарушится равновесие, ибо мир обладает силами, несоизмеримыми с силой этого пигмея, и хоть он, возможно, и кажется другим людям гигантом, он будет в мгновение ока поглощен и предан забвению, словно никогда и не существовал.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации