Электронная библиотека » Поль Виалар » » онлайн чтение - страница 7

Текст книги "И умереть некогда"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 22:46


Автор книги: Поль Виалар


Жанр: Современная проза


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава VI

В среду они отправились за машиной вместе, как на праздник. Она ждала их, блестя новым лаком, и выглядела вполне пристойно.

– Сейчас зальем горючего, и можешь ехать. Ты будешь держать ее здесь? – спросил Валлоне, хозяин гаража.

– Нет. Это слишком далеко от моего дома. И потом я договорился с привратницей, что буду ставить машину во дворе.

– Едва ли это пришлось ей по душе!

Он дал пятьсот франков привратнице, крупной женщине, рыхлой и услужливой. С той минуты она улыбалась при виде его, обнажая черные зубы и распространяя запах перца и чеснока, винного перегара и лука. «Ну и скора же оказалась эта демуазелька, а ведь вроде была такая приличная, надо же: не успела бабушка умереть!.. Да еще с кем – с шофером!»

Они сели в машину, – Гюстав занял место за рулем. Пока наполняли бензином бак, он засовывал документы в бумажник, старый бумажник времен войны, где уже лежало удостоверение личности и шоферские права; теперь к ним присоединилась серая карточка, свидетельство о том, что машина не заложена, гарантия, страховка, а также бумаги, которые он получил в мэрии, на право возить пассажиров, – выправить их оказалось не так просто, но и тут все устроилось, как с привратницей, и теперь Гюстав Рабо был независимым шофером – шофером, имеющим право взимать по таксе, работая на своей машине. Ему оставалось только занять место в ряду других машин на сквере Альберта I или вдоль тротуара площади Массена и ждать клиентов. Он заказал фотокопии с кусочка картона, – со временем он отпечатает карточки, – на котором значилась его фамилия, адрес и тариф: столько-то с километра; порасспросив своих коллег, он поставил внизу: столько-то за поездки Ницца – Канн или Ницца – Монте-Карло. К ветровому стеклу он подвесит табличку:

«Машина для найма.

Свободна – For Hire». (Это для иностранцев.)

Они двинулись не спеша. Мотор, хоть и не разработался еще, не чихал и не кашлял, значит, после обкатки он сможет выдавать большую скорость – Валлоне сделал все на совесть, переменил поршневые кольца, отрегулировал клапаны. Когда, гордые своей покупкой, они выезжали из гаража, он дружески помахал им рукой.

Не сговариваясь, они решили, что Гюстав не будет работать в этот день, – дела могут подождать и до завтра, – и поехали кататься, как счастливая пара, которая, откладывая понемножку, купила наконец машину и с бесконечной осторожностью опробывает ее. При этом Гюстав-Жильбер даже не вспомнил о своем «паккарде» на Манхэттене, о пяти машинах, до блеска вымытых, на полном ходу, которые дожидались, когда Глория соблаговолит ими воспользоваться или когда один из двух шоферов сядет за руль и повезет его куда-то, а он даже не заметит, какой пейзаж мелькает за окном.

Они катили в направлении Канна, хоть и медленно, но в общем потоке машин, который здесь, на шоссе, не прерывался ни на минуту. Внезапно Гюстав свернул направо, на проселочную дорогу: ему захотелось увезти Лоранс куда-нибудь подальше от людей. Скоро они очутились одни – или почти одни – на дороге, пролегавшей среди полей, зеленеющих, настоящих, не испорченных яркими щитами реклам. Потянулись ущелья. Наконец Гюстав остановился; они обошли вокруг своей машины, полюбовались ею, потом спустились к ручью, который несся по дну оврага, сели на камни и, держась за руки, долго глядели на стремнину. Время от времени с какой-нибудь скалы срывалась птица и с пронзительным криком камнем падала вниз. Потом снова наступала тишина, которая обволакивала их покоем, казавшимся вечным.

Подняться их заставила тень, заполнившая ущелье. Солнце скрылось за скалами – стало холодно. Лоранс прижалась к нему, и они пошли к машине.

Он развернулся, и они медленно поехали по другой, тоже пустынной дороге, которая вела обратно в Ниццу, – им как-то в голову не пришло доехать до Канна.

Рука ее все время лежала у него на колене, и у обоих было такое чувство, точно они – двое влюбленных, отправившихся на воскресную прогулку. И тем не менее время от времени в сознании его мелькала мысль, что машина идет хорошо, ему хотелось петь от радости – он чувствовал себя не менее счастливым, чем если бы сидел за рулем «роллс-ройса» или «бентли» последней модели.

На Французской улице они поставили машину во дворе, что оказалось делом нелегким, несмотря на помощь привратницы:

– Правее, мосье Гюстав… А теперь налево – выворачивайте руль до конца. Вот так! Ей хорошо будет тут в глубине, не на ходу. Ну и красивая же машина!

Она любовалась машиной, подогреваемая в своих восторгах пятьюстами франков, которые были ей вручены. «О, этот мосье Гюстав Рабо – человек приличный, труженик, и вот ведь – купил себе машину, не то что какой-нибудь. Неплохо она все-таки устроилась, демуазелька-то…»

На следующий день с утра Гюстав отправился на заработки. Лоранс, высунувшись из окна, смотрела, как он отъезжает, и сердце ее сжималось от нежности. Все было так просто, так хорошо, – она благодарила бога за то, что он подарил ей такое счастье. И обещала богу – как только можно будет – выполнить все положенные обряды.

В десять часов она вышла за покупками, приготовила обед и принялась ждать.

Вернулся он только в час, возбужденный до крайности.

– Дай мне скорее поесть, у меня появился клиент, который ждет меня в два часа.

Она быстро поджарила ему отбивную и подала, а сама поела, не садясь, жуя на ходу. Он же тем временем, набив себе рот, рассказывал:

– Утром я отправился прямо на площадь Массена. Шоферы, уже стоявшие там, искоса поглядывали на меня. Наконец один подошел и спросил, кто я такой и оформлены ли у меня бумаги. Когда они увидели, что все в порядке, они сразу заговорили иначе. Один даже сказал: «Что ж, всем приходится зарабатывать на жизнь». Я пригласил их вечером выпить аперитив – тех, которые будут на месте. Там на углу площади есть маленькое бистро, куда они ходят. Ну вот, прождал я так целый час. Несколько машин уехало. Надо сказать, что у большинства – постоянные клиенты. Один, например, стоял и болтал со мной, пока клиент не позвал его. По его словам, день на день не приходится, а в общем здесь, в Ницце, прожить можно…

– Вот видишь: ты был прав.

– Да. Кажется. Так вот, поговорили мы. Он ввел меня в курс дела: рассказал о мелких хитростях, которые у них тут в ходу, о комбинациях с гостиничными портье. С ними надо ладить, давать им «на чай», и тогда они рекомендуют тебя клиентам, когда те просят достать им машину. Ну, и еще много всякой всячины он мне рассказал…

Она налила ему вина. Он выпил целый бокал. Счастливый, даже гордый, оп продолжал рассказывать:

– В десять сорок – на площади есть часы, так что я точно заметил время – появился какой-то господин, который окликнул меня. Он спросил, говорю ли я по-английски. Я ему сразу ответил по-английски.

– А ты хорошо говоришь?

Он поднял голову и с секунду удивленно смотрел на нее. Впрочем, откуда она могла знать?

– Я ведь рассказывал тебе, что жил в Америке.

– Долго?

– Десять лет.

– Оттуда ты сейчас и приехал?

– Да. Мне захотелось вернуться во Францию. Захотелось начать новую жизнь.

– И ты… у тебя ничего там не осталось?

– Ничего, – твердо сказал он. – Решительно ничего. Я ведь сказал тебе: моя жизнь начинается с тебя.

Она прижалась к нему – в эту минуту она как раз стояла возле него, собираясь подать ему овощи.

– Я тоже, – сказала она, – не жила до тебя.

– Поэтому, – сказал он, – все так и просто.

В приливе чувств он поцеловал ей руку и возобновил свой рассказ.

– Ну, господин этот, конечно, пришел в восторг от того, что я говорю на его языке. Он попросил меня приехать за ним в два часа. Он пробудет здесь неделю и на все это время нанял меня.

– Значит, то, что ты говоришь по-английски, вернее – по-американски, даст тебе преимущество перед остальными.

– Да. Я так и напишу на табличке, которую собираюсь изготовить: «English Spoken»[5]. Сегодня утром мы с ним уже ездили в разные места. Он остановился в «Рюле», предлагал пообедать с ним вместе. Но я сказал, что меня ждут дома. Он просил, чтобы я вернулся к двум: мы поедем в Ментону.

– А когда ты вернешься?

– Не знаю, это будет зависеть от него. Завтра мы поедем в Волчье ущелье. Он просил выехать пораньше…

– Так ты и обедать не будешь? – спросила она не без досады.

– Нет, конечно. Мы поедем по большому кругу, и мой клиент наверняка захочет пообедать в одном из ресторанов на виадуке.

– А ты не заблудишься на дорогах?

– Я купил карту района. Но я ведь знаю здешние места – я бывал здесь в сорок пятом, после высадки.

– Ты был здесь?

– Да, – сказал он.

И сразу нахлынули воспоминания – воспоминания о тех временах. Утром клиент заговорил с ним о Нью-Йорке, исилою вещей мысль побежала назад, охватывая эти десять лет, которые он прожил в Америке. Нелегкое это было все-таки время! А сейчас разговор с Лоранс вызвал воспоминания о высадке – и все остальное исчезло. Сколько же ей тогда было лет?

– Ты была совсем еще маленькая в сорок пятом!

– Совсем. Если бы ты встретил меня тогда, ты просто дал бы мне конфетку.

Они рассмеялись. Она уже забыла о том, что завтра его не будет с ней весь день. Да и потом – нельзя же раскисать: мужчина должен зарабатывать себе на жизнь. И как бы подтверждая ее мысли, он сказал:

– В итоге мы неплохо заработаем на этой неделе!

– Да, – сказала она, – нам повезло!

Он вытер рот, в спешке швырнул салфетку на стол.

– Иди, иди, – сказала она, – я сложу салфетку. Она проводила его до дверей, поцеловала.

– Когда же ждать тебя вечером?

– Ну, как я могу ответить на этот вопрос? Все зависит от клиента.

Человек он серьезный, благоразумный. Чего же тут расстраиваться? И у них еще будут такие дни, как вчера. Они позволят себе это, когда подзаработают денег. Немножко терпения, немножко… – слово, которое пришло ей на ум, было слишком сильным – …самопожертвования.

Вернулся он только в девять часов. Она прождала его весь день, никуда не выходила, занималась разными мелочами по хозяйству – штопала, прибирала. К шести часам она все переделала и взялась за книгу, старую книгу, которая принадлежала ее бабушке и которую она уже читала. Листая ее, она вспоминала свою жизнь подло старушки, жизнь, полную любви и в то же время настолько лишенную смысла, почти пустую. Что значит жить? Жить по-настоящему? Она поняла, что такое жизнь, лишь после того, как появился Гюстав, а с тех пор прошло всего несколько дней. Да, ей тоже надо быть благоразумной. И ожидание – одно из проявлений этой любви, о которой она мечтала с юных лет и которую так быстро встретила. Не надо быть слишком требовательной. Надо довольствоваться тем, что имеешь, не требуя, чтоб твое счастье ежеминутно было с тобой. К тому же подлинную его глубину познаешь лишь в разлуке. Это, конечно, нелегкие часы, но будут и другие.

Не успел он переступить порог, как все было забыто. Ему не терпелось поскорее поделиться впечатлениями прошедшего дня, рассказать обо всех перипетиях, о том, что он видел и где был; с юмором, без всякой горечи поведал он ей, как в Монте-Карло, в отеле «Париж», пока его клиент пил чай, он оказался среди шоферов – тех, что носят форму и, сняв фуражку, открывают дверцы машин.

– Ты никогда не будешь таким!

– Нет. Но видишь ли, это входит в нашу профессию. Мой клиент – человек славный, но простой. А чтоб иметь богатую клиентуру, надо быть шофером другого класса.

– И машину тоже надо иметь другую.

– Конечно. Но и приносить это будет гораздо больше.

– Нам хватит того, что ты сможешь заработать. Вот увидишь, все будет в порядке.

Он долго мыл руки: пришлось менять колесо.

– Я ему скажу, этому Валлоне: он поставил мне пересохшие шины – я не наезжал ни на гвоздь, ни на камень, а покрышка лопнула. Придется ему дать мне новые.

– Ты хочешь кушать?

– Сам не знаю. Что-то не пойму. До того устал – ноги не держат!

Он взялся за газету, пока она убирала со стола. Вернувшись в комнату, она увидела, что он дремлет. Осторожно, нежно она помогла ему встать.

– Пойдем, я тебя уложу. Тебе надо выспаться, отдохнуть.

– Да, – сказал он, – тем более что завтра утром я рано уезжаю.

– Когда же?

– В восемь часов.

– В восемь!

– Дни сейчас короткие. В половине девятого мы с клиентом уже должны выехать из гостиницы.

– Ложись. Я сейчас тоже лягу. Только доделаю кое-что. Утром я напою тебя кофе.

Она вернулась на кухню, за несколько минут вымыла посуду: ей не хотелось оставлять на завтра – так приучила ее бабушка. А когда вошла в спальню, то увидела, что он повернулся к стене и спит. Она потушила свет и долго лежала неподвижно в темноте, без сна, рядом с Гюставом. Через какое-то время она несмело протянула руку и погладила его. Но она знала, что он не проснется.

Глава VII

Это была очень удачная неделя для начала. До самого понедельника, – причем в воскресенье Гюстав был занят еще больше, чем в другие дни, – он не расставался со своим американцем. Во вторник он проснулся поздно и притянул к себе Лоранс – они могли не спешить и провести все утро вдвоем.

Они попили кофе, и Лоранс снова прилегла рядом с ним; Гюстав сдернул пиджак со спинки стоявшего рядом стула. Порылся в кармане.

– Смотри! – сказал он.

И, вытащив из кармана банкноты, стал их пересчитывать.

– Даже за вычетом расходов на содержание машины и на горючее, у нас остается недурная сумма.

Он радовался, как ребенок, и она разделяла его радость. Он считал и пересчитывал деньги. Потом сказал:

– Надо пойти в банк и открыть там счет.

– Ты полагаешь, что это необходимо?

– Нельзя же хранить такие деньги дома.

Однако Лоранс деньги, лежащие в банке, представлялись замороженным, ничейным, мертвым капиталом, – радость доставляют другие, живые, которые можно вынуть из кармана. Расплачиваться с помощью чека нет никакого удовольствия, – куда приятнее выложить сумму наличными. В свое время, когда бабушка, которая по понятным теперь причинам не держала внучку в курсе своих дел, решала что-нибудь ей купить, – хотя нередко такая покупка превышала их средства, – она отправлялась в банк, и Лоранс из рук в руки передавала деньги торговцу.

Но сейчас ей не захотелось перечить Гюставу, говорить ему: «Мне было бы приятнее держать деньги дома».

А он тем временем продолжал:

– Расплачиваться чеком удобнее: не надо носить с собой крупные суммы. Для шофера в этом есть свои преимущества. Да и расчеты производить так быстрее. Я буду за все расплачиваться чеками – и за горючее и за фурнитуру…

– Ты прав, – сказала она, – это будет лучше.

Он вспомнил, какими огромными деньгами ворочал он при помощи чеков, в какое приходил волнение при одном виде сумм, проставленных на листке бумаги, на корешке чековой книжки. Он произнес вслух цифру своих доходов – такую мизерную по сравнению с цифрами прошлого, – и громко рассмеялся.

– Ты рад? – спросила она, неверно истолковав его смех.

– Да, – сказал он и снова рассмеялся от всего сердца.

Встали они поздно, счастливые, вдоволь насладившись затянувшимся утром.

– Хорошая все-таки профессия, – подытожил он. – И для себя можно урвать время.

– Любовь моя, – сказала она, – я сейчас приготовлю обед. А потом будем делать, что захочешь: погуляем по городу, сходим в кино…

Она, правда, подумала, что со смерти бабушки прошло еще слишком мало времени, чтобы идти в кино или в театр, но мужчине нужна разрядка, нужно вознаграждение, которое он заслужил. И бабушка поняла бы, простила. Однако он, должно быть, угадав ее мысли, сказал:

– Я повезу тебя в Симьез. Давай отвезем цветы на могилу.

Она с благодарностью прижалась к нему. Право же, он само внимание, сама деликатность. Когда он станет ей ближе, она охотно поедет с ним на могилу его родных, чтобы разделить с ним его прошлое, как он делил с ней ее настоящее.

– По дороге заедем в банк, – сказала она. – У бабушки был счет в «Комптуар Нисуа». Мне ведь тоже надо привести все в порядок, побеседовать со сведущими людьми, узнать, что я должна делать и не надо ли мне пойти к нотариусу… Но я думаю, что никаких формальностей не потребуется: у бабушки ведь уже ничего не было, и перед самой смертью она выписала на мое имя чек, по которому я забрала всю наличность. Квартира же, как и обстановка, была переписана на мое имя, когда я достигла совершеннолетия, – так хотела бабушка. Когда мы с тобой поженимся…

– Мы непременно поженимся. Я напишу в Курпале.

– В Курпале?

– Да, – сказал он. – Там… там я родился.

Она только собралась спросить его, где это – Курпале, долго ли он там жил, чем занимались его родители, когда раздался стук в дверь.

– Ты кого-нибудь ждешь? – спросил он.

– Нет. Провизию я купила вчера и ничего не заказывала на дом.

– Рабо?! – послышался голос за дверью. – Ты тут, Рабо?

Гюстав не сразу откликнулся. Рабо? Он еще не привык к этому имени.

– В чем дело?

– Мне нужен Рабо, шофер… Это здесь?

– Да, да, – сказал Гюстав, – иду. Сейчас открою.

Посыльный из отеля – об этом красноречиво свидетельствовала его форма – вошел в комнату и остановился, не без удивления воззрившись на Лоранс.

– Извините… мадам… Меня послал Жюль, из «Рюля». Понимаешь, Рабо, – сказал он, обращаясь к Гюставу, – там есть клиент для тебя. – И добавил: – К трем часам будь в «Рюле». Жюль представит тебя. Условия, само собой, как всегда. И не вздумай спускать цену – это американец. Он узнал, что ты говоришь по-английски, от того, которого ты возил на неделе, и поскольку сам он ни слова по-французски не говорит… Твой бывший клиент вроде повстречался с ним вчера вечером в баре. Видишь, он не осерчал на тебя, хоть ты отказался вести его сегодня на аэродром.

Только тут Лоранс узнала, что ради нее, ради того, чтобы провести с ней утро, Гюстав отказался от последней поездки с клиентом, и преисполнилась к нему горячей благодарности.

– Понимаешь… – начал было Гюстав.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что занят! Мосье желает побарствовать? Но Жюль рассчитывает на тебя. Клиент солидный: не скупится на чаевые. Ты знаешь, Жюль мигом плюнет на того, кто хочет быть сам по себе, кто его подводит.

– Хорошо. Я буду.

Когда рассыльный ушел, Гюстав сказал:

– Поеду посмотрю. Надеюсь, я не потребуюсь ему сегодня. Клиент просто хочет договориться со мной. Я мигом вернусь, и мы с тобой двинемся.

Она была огорчена и уже понимала, что планы их рухнули:

– Во всяком случае, мы успеем до трех часов заехать в банк.

– А в Симьез съездим к вечеру.

Он сказал это, хотя сам не слишком в это верил. Клиент рассчитывал на него, – ну, а он не мог подвести Жюля, который его рекомендовал, оказал ему доверие, – Жюля, которому, помимо комиссионных, он наверняка обязан будет подбросить еще кое-что.

Они пообедали и отправились пешком в банк, находившийся совсем рядом, – он как раз открылся после перерыва, когда они подошли. Формальности потребовали некоторого времени, но в результате Гюстав открыл счет и положил на него вместе с остатком от выигрыша в казино пятьдесят тысяч франков. А Лоранс тем временем провела минут десять в стеклянной клетке директора банка. Она выслушала соболезнования и поздравления, поскольку, не видя другого выхода, представила Гюстава как своего жениха, – к тому же, разве он сам не говорил с ней о браке? Ей ничего не надо было предпринимать: все и так было записано на ее имя. Желает ли она по-прежнему иметь у них счет? Да, вместо бабушкиного. Но, не успев принять это решение, она подумала, что класть ей на свой счет, собственно, нечего – ведь теперь ее жизнь, вся ее жизнь и материальное благополучие в руках Гюстава. Когда они вышли, он повел ее назад, домой.

– Разве тебе не надо в «Рюль»? – спросила она.

– Я хочу взять машину, а она стоит у нас во дворе.

– Но ведь «Рюль» в двух шагах отсюда.

– А если клиент захочет посмотреть, на чем я буду возить его?

Он не сказал: «А если клиент тут же попросит меня куда-нибудь поехать?» – но подумал об этом, и она догадалась.

– Ну, ладно. Я пошла наверх, – сказала она, когда они очутились во дворе.

– Смотри никуда не уходи, – сказал он, садясь за руль.

И вот он уехал один. В пять часов его еще не было, не было и в шесть. В половине седьмого, когда он вернулся, уже не могло быть и речи о том, чтобы ехать в Симьез: давно стемнело, и кладбище было закрыто.

– Он задержал меня.

– Я не сомневалась, что так будет.

– Если бы я не остался, он нанял бы другого, и я упустил бы отличный случай: он приехал в Ниццу по делам и на неопределенный срок.

– И ты должен все время находиться в его распоряжении.

– Что поделаешь! Такова наша профессия.

– А мне хотелось бы, чтобы ты хоть немножко бывал со мной.

– Не волнуйся: мыеще насидимся с тобой вдвоем. Настанут и пустые дни. А сейчас счастье нам улыбнулось…

– Да, – сказала она, – ты прав: я веду себя неразумно.

– А я и люблю тебя такую – неразумную.

– Просто так – любишь, и все?

– Ты же знаешь.

Поужинав, он сразу лег в постель и уже не пытался скрыть свою радость:

– Все ерунда – зато неделя какая выдалась! Я и не представлял себе, что дела пойдут так удачно. Скоро мы с тобой станем богатыми.

– Я не хочу быть богатой.

– Но ты же хочешь, чтобы мы поженились…

– Пожениться можно и не имея ничего.

– Все-таки надо же на что-то жить.

На другой день он привез ей косынку: вернулся он поздно, уже после ужина, предварительно велев одному из посыльных «Рюля» предупредить ее, что задерживается. Косынка была дорогая, купленная у «Гермеса» в Канне, – на ней были изображены дикие утки, в уголке стояла подпись: «Анри де Линарес». Она накинула ее на плечи, посмотрела на себя в зеркало с чувством удовольствия и одновременно досады на то, что он потратил деньги, считая нужным сделать ей подарок, как-то загладить свое отсутствие. Она обрадовалась косынке, и в то же время слезы застилали ей глаза. Стараясь отогнать печальные мысли, она прижалась к нему и, подтолкнув его к постели, принялась, словно ребенка, раздевать, снимать с него ботинки.

– Нет, нет. Не надо!

– Молчи. Не мешай. Это для меня удовольствие. А ты устал. Тебе надо лечь. Я подам тебе еду в постель, потом лягу рядом и согрею тебя.

Он решил не прерывать игры, дать себя побаловать: она была так счастлива. Он, как младенец, поел в постели.

– Какая ты славная!

– Я люблю тебя.

– А ты считаешь, что я тебя не люблю?

– Мне кажется, что мужчина никогда не сможет любить так, как женщина.

Нет, мужчина не способен быть таким нежным, таким по-матерински заботливым. Когда он был с нею, все остальное переставало для нее существовать, и ей было безразлично, зарабатывает он деньги или не зарабатывает. Тем не менее косынки от «Гермеса» она не сняла.

Теперь, поужинав – и притом поужинав как следует, – он чувствовал себя лучше. А день, как и накануне, выдался у него тяжелый. Мистеру Джонсону, этому самому американцу, нужны были не коротенькие поездки по городу, – нет, тут масштабы были другие: они ездили смотреть участки – и на побережье, и в глубине страны. Мистер Джонсон встречался с людьми, которые его там ждали, вел переговоры, и Гюстав, еще не очень понимая, о чем идет речь, служил ему переводчиком и толмачом. Человека этого интересовали большие участки. Для чего – для застройки? Что же он собирался строить? Возможно, завод? Так или иначе, он был доволен своим шофером и в тот же день вручил ему десять тысяч франков в благодарность за помощь, – на эти-то деньги Гюстав и купил косынку.

Сейчас он рассказывал все это Лоранc, которая забралась рядом с ним под одеяло и дремала, убаюканная его словами.

– Совершенно неожиданно повезло. Такого клиента не каждый день встретишь.

– И ты думаешь, он долго здесь пробудет?

– Надеюсь. А после можно и передышку сделать: тогда у наc на счету накопятся деньги… кому-то можно будет и отказать.

Он прав, думала она, стараясь быть благоразумной: нельзя жить без работы, без цели. Все остальное – бредни маленькой девочки. Она любила этого человека; он честный, трудолюбивый, – чего же ей еще желать? Потом они отдохнут. Но когда это будет? Во всяком случае, сейчас еще рано об этом думать.

Эд Джонсон был человек требовательный. Гюстав говорил на его языке, и Джонсон не мог обойтись без него. Да и относился он к нему не как к простому шоферу: в машине садился с ним рядом, а если заезжал в какой-нибудь знаменитый ресторан, сажал с собою за стол.

Через несколько дней он уже рассказал ему все, без утайки.

– Вот почему я здесь, boy[6]. У меня родилась идея основать на континенте компанию воздушных перевозок «люкс». У нас есть капиталы – не замороженные, но лежащие без пользы в банках Германии, Англии, Италии, Франции. Надо их пустить в оборот. И вот нам пришла идея связать европейские столицы воздушными линиями с первоклассными курортами. Скажем, Лондон – с Туке, Париж – с Довилем. А здесь, на Лазурном берегу, привлечь отдыхающих в Ниццу, Канн, Монте-Карло. Муниципалитеты, естественно, нам помогут. Мы проложим также линии воздушных сообщений из Лондона на южное побережье Англии, из Берлина – сюда. Понимаете, что я хочу сказать, boy, – мы создадим целую сеть: Венеция, Энжьен, Гамбург, Рим. Причем не только для того, чтобы привлечь клиентов в игорные дома, – нет, чтобы люди получали удовольствие уже от поездки, могли насладиться комфортом, пользуясь не самолетами крупных авиакомпаний, а нашими, более удобными, где все предусмотрено для отдыха, есть спальные места, души, отличная кухня. Это, конечно, будет очень дорого стоить, но мы знаем клиентов, на которых можно рассчитывать, у нас есть имена, целые списки таких лиц во всех странах Европы – мы не собираемся ориентироваться на кого попало. И в таких городах появится работа для людей вашего типа. Только уж, конечно, нужна будет машина другого класса, – он не без брезгливости ткнул пальцем в сиденье старенькой «ведетты», – и нужно знание английского языка. Но до тех пор вы сумеете заработать достаточно денег, чтобы купить подержанный «роллс-ройс».

Этот проект показался Гюставу любопытным. Теперь он уже не просто переводил, а принимал участие в переговорах, в обсуждениях.

– Нет, мистер Джонсон, – говорил он по-английски, – не позволяйте себя обманывать. Этот малый заломил слишком большую цену за свой участок. К тому же сорок гектаров вам будет мало, придется прикупать вокруг, а когда хозяева поймут, что эти участки вам необходимы, они вытрясут из вас душу.

И обращаясь к владельцу участка:

– Мой клиент просит передать, что купит лишь в том случае, если будет продаваться вся долина…

– Но она же не моя собственность!

– Есть у вас тут нотариус? Пошли к нотариусу.

И они шли. В большинстве случаев это оказывался захудалый письмоводитель в какой-нибудь деревеньке, продувная бестия, изъяснявшийся на колоритном местном диалекте: Гюстав вступал в переговоры, намекая на возможность крупной выгодной сделки. Подумайте сами: это же американец!

Джонсон внимательно слушал, пытаясь уловить смысл разговора. Он немного понимал по-французски и мог разобраться в том, что Гюстав работает на него, не пытается его обмануть, ведет себя лояльно. И, выйдя от нотариуса и сев в машину, он говорил:

– Э-э, молодой человек, да вы пройдоха. Можно подумать, что вы ворочали делами всю жизнь. Во всяком случае, у вас есть удивительное чутье, а этому не научишься.

Но Гюстав с самым невозмутимым видом принимался давать ему советы.

Спешить тут нельзя – нужно время. В этих местах быстро не договариваются. Сделают шаг вперед, потом отступят, выскажут предложение, отклонят встречное. Вечером, вернувшись на Французскую улицу, Гюстав рассказывал Лоранc о проведенном дне, и по его оживленному виду она понимала, какое удовольствие он от этого получает.

– В долине между Ла-Фу и Гримо есть как раз то, что нам нужно, – он бессознательно говорил «нам», – но крестьяне артачатся: они говорят, что это земли под виноградники. В общем-то они правы, во всяком случае, относительно части земель. А платить такую цену, какую они просят, за участок под аэродром просто немыслимо. Есть, правда, один участок на самом берегу, там галька и песок, но его невозможно расширить из-за дороги, а нам нужно минимум тысячу восемьсот метров для взлетных дорожек – ведь самолеты у Джонсона будут не обычные, не туристского класса!

– А как вы будете перебрасывать клиентов из Ла-Фу в Сен-Тропез?

– На машинах. А в некоторых случаях, когда аэродром будет слишком далеко от города, как тот единственный участок, который мы пока здесь нашли, будем пользоваться вертолетами, и садиться они будут прямо на крыши новых роскошный отелей. Кстати, – сказал он, – раз уж мы заговорили о машинах, ты выбрала время сходить к Валлоне?

– Да. Он еще не получил новых шин.

– Но я не могу больше ездить на этих, в один прекрасный день у меня будет авария. Он дал мне две старые шины. Пускай дает новые.

– Он же не возражает. Он ведь обещал тебе заменить их, когда продавал машину. Просто он говорит, что еще не получил новых.

– Надо будет мне заглянуть к нему завтра пораньше утром, когда я поеду в «Рюль» за Джонсоном.

– А ты вернешься к обеду? – робко осведомилась она.

– Конечно, нет! Завтра у нас свидание с префектом в Драгиньяне.

На следующий день он встал действительно рано. Накануне вечером она долго смотрела на него, а он, сраженный усталостью, тут же заснул, не дождавшись даже, когда она ляжет, так и не обняв ее.

– Боже! Я опаздываю! – воскликнул он, выскакивая из постели. – Скорее кофе!

Она засуетилась, стараясь нагнать упущенное время: накануне она поздно заснула, – сон бежал, гонимый желанием, которое Гюстав пробудил в ней в первые дни, и теперь оно вспыхивало, как только она ложилась с ним в большую постель. Он поспешно намыливал лицо, брился.

– Мне во что бы то ни стало надо заехать к Валлоне.

Он исчез, а она осталась одна. Впереди был целый день – бесцветный, нескончаемый, полный стольких дум, стольких мечтаний, такой тягостный от того, что Гюстава не было с ней. И сколько бы она ни урезонивала себя, говоря: «У всех женщин такая жизнь», – ей было ясно, что она согласилась принадлежать Гюставу, потому что влюбилась в него без памяти и хотела быть все время с ним.

Тем временем Гюстав подъехал к гаражу Валлоне. Двери оказались на запоре. «Право же, – подумал он, – люди в этих местах не слишком утруждают себя работой!»

– Эй, Валлоне!

На втором этаже распахнулось окно, показалась всклокоченная голова:

– Поднимись-ка сюда!

Гюстав обнаружил узенькую каменную лестницу и поднялся наверх. Толкнув незапертую дверь, он очутился в комнате, – окна в ней были закрыты, и ночные запахи не успели еще улетучиться. На столике стояла бутылка красного вина, на три четверти пустая, подле нее стакан.

– Ты что? Уже столько времени, а ты еще не открывал своей лавочки?

– И не открою. Присаживайся.

Гюстав присел на край постели, куда снова улегся Валлоне в пижаме сомнительной чистоты.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации