Текст книги "Проклятие чародея"
![](/books_files/covers/thumbs_240/proklyatie-charodeya-4627.jpg)
Автор книги: Пола Вольски
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– По праву власти, данной мне как главе ордена Избранных. Или вы забыли об этом? Если так, то Совет Избранных непременно вам об этом напомнит.
– Вы живете в мире иллюзий. – Знаменитая саркастическая улыбка Уэйт-Базефа, посланная его оппоненту, разила наповал, словно укол шпагой. – Или, возможно, вы попросту невежда. И для того чтобы вы не выказывали себя еще большим глупцом, я обязан напомнить вам, что ваша власть как главы ордена Избранных ограничена Уставом, и вы не можете распоряжаться личными жизнями старших ученых.
– Но я вправе обращаться с любым непокорным членом ордена, невзирая на ранги, по своему усмотрению. Когда слова и поступки ученых бросают тень на весь наш орден, я вправе применить свою власть. Чем сейчас и воспользуюсь. – Нельзя не отдать должного умению Глесс-Валледжа владеть своими эмоциями: глаза пылали гневом, но голос оставался ровным и спокойным.
– Мои слова не бросают тени на репутацию магов и ни в коей мере не умаляют значимости их деятельности. Но даже если это и так, я был бы рад повторить уже сказанное мной, поскольку в Уставе Избранных ясно сказано, что интересы Ланти-Юма превыше интересов ордена. Страница двадцать шестая, параграф два, раздел «и», если пожелаете проверить.
– Меня не интересуют юридические детали. – Взгляд Глесс-Валледжа источал презрение. – Ваше сегодняшнее поведение – свидетельство того, что вы вообще не понимаете существа вопроса, что, впрочем, нередко бывало и раньше. Вы испытываете терпение собравшихся своими сумасбродными выходками. Я приказываю вам покинуть зал.
Судя по выражению лица Уэйт-Базефа, у него имелся ответ, который должен был доказать его осведомленность в существе вопроса, но отповедь, увы, не прозвучала, поскольку в этот самый момент со стороны задних рядов прогремел голос управляющего дворцом:
– Гонец из Фенза просит немедленной аудиенции у его милости. Срочное послание для его милости.
От центральной двери по проходу в сопровождении слуг герцога медленно шел гонец из Фенза – изнуренный и грязный после дальней дороги. Он был облачен в простую одежду тех, кто первыми осваивал новые земли в глубине острова. Его мертвенную бледность не в силах был скрыть даже загар. Поддерживающие его под руки лакеи вели его мимо изумленных придворных к креслу герцога. Когда они отпустили гонца, тот закачался, но удержался на ногах.
Голубые глаза герцога широко раскрылись.
– Вы уверены, что вам не нужна помощь? – участливо спросил он.
– Ваша милость, – проговорил путник, тихий, надтреснутый голос которого нельзя было слушать без сострадания, – я принес весть о кровавой резне в нашем городе. Фенз уничтожен!
– Где находится Фенз? – спросил Бофус.
– Поясните, – приказала леди Каравайз. Гонец перевел дыхание, собрал все свои силы и ответил:
– Сперва наступила темнота. Мы слышали об этом от речных торговцев, но никто не верил им. Они оказались правы. Все случилось так, как они говорили. В одно утро над вершиной Дамбарского хребта мы заметили ее. Три дня спустя она достигла Фенза.
– Что достигло Фенза? Где находится Фенз?
– Тьма, ваша милость, – пояснил гонец. – Подобной ей мир еще не видел. Наверняка магического происхождения, никак не иначе.
– Опишите все подробно, – потребовала леди Каравайз.
Все придворные повскакали со своих мест и поспешили окружить гонца. Деврас, подталкиваемый Рэйтом Уэйт-Базефом, двигался в общем потоке. Сам не зная каким образом, он оказался у самой сцены перед собравшейся вокруг посланника толпой.
– Чернота. Чернее, чем что-либо, о чем можно и помыслить. Ни фонари, ни факелы не могут ее осветить. Вы не представляете… – Голос гонца на мгновение запнулся. – Какая-то теплая обволакивающая сырость, заставляющая вас ощущать вокруг себя грязь. Она распространяет зловоние, как от гнилого болота. Через несколько дней люди почувствовали головокружение, тошноту. Их постоянно рвало, и работать не стало сил.
– Затем начался страшный мор? – спросила леди Каравайз.
– Нет. – Гонец покачал головой. – Позвольте, я продолжу. Еще через несколько дней мы уже не могли ходить. Половина нашего народа лежала плашмя. Остальные чувствовали себя не лучше. Мы все пали духом перед Тьмой, окружившей нас. Ничто не могло вывести нас из этого состояния. И когда мы вконец обессилели, пришли они.
– Кто пришел? – вопросил Бофус, заинтересовавшись рассказом.
– Не знаю, ваша милость. Они похожи на людей, но не люди. Их лица белее снега, и от каждого исходит какое-то свечение, которое видно даже во тьме. Они передвигаются на двух ногах, как люди, носят оружие, как люди, но эти гигантские глаза… – Гонец задрожал. – Кем бы они ни были, им эта Тьма не причиняет никаких неудобств. Они умеют воевать. Шутя взяли наш Фенз. Мы даже не подозревали об их существовании, пока они не напали на нас. Затем началась резня. Они перебили всех. Детей, женщин, всех. Один только их предводитель порешил, по крайней мере, шестерых. Кто бы он ни был – человек, зверь или демон, – он сживет всех нас со света. – Гонец уронил голову на грудь и зашатался.
– Вы не знаете, откуда пришли эти существа? – подалась вперед леди Каравайз. – Почему напали и чего они от вас хотят?
– Уничтожения. Они хотят полного уничтожения.
– Они грабят? – вновь спросила леди Каравайз.
– Нет. Только убивают.
– Но почему? – Герцог Бофус был поражен. – Почему?
– Кто знает, ваша милость? – едва прошептал гонец. – Возможно, жажда убийства заложена в их природе. Опасность приближается к вашему городу, ваша милость. Берегитесь. Пошлите сейчас все свои силы, чтобы сокрушить их, иначе будет поздно. – Силы разом покинули посланника, и его колени подогнулись. Управляющий двором и лакей едва успели подхватить его, не дав рухнуть на пол.
Герцог Бофус смотрел на обессиленного мужчину озадаченно и вместе с тем сочувственно. Придворные заерзали и загудели как мухи.
Чтобы получше расслышать слова гонца, Ваксальт Глесс-Валледж подошел к самому краю сцены, и теперь Рэйт Уэйт-Базеф свирепо взирал на него снизу вверх.
– Вы этого хотели, Валледж? Как видите, началось. Скажете ли вы всем правду, пока еще есть время или вам еще мало доказательств?
Валледж наклонился к нему и почти неслышно прошептал:
– Вы больше не произнесете ни единого слова на публике. Только попробуйте упомянуть при всех имя Грижни! Как старший по рангу я приказываю вам замолчать. Если вы не подчинитесь, то горько об этом пожалеете. Вас подвергнут остракизму до конца дней ваших.
Взгляды обоих мужчин встретились.
Герцог Бофус некоторое время обеспокоено смотрел на полуживого гонца, затем произнес:
– Ну сделайте же что-нибудь!
Леди Каравайз приказала слугам отдать посланца на попечение личного лекаря его милости. Уэйт-Базеф повернулся к герцогу:
– Если мне будет позволено, я хотел бы задать вопрос вашей милости. Намерены ли вы послать к Фензу войска?
– Послать войска, основываясь на неподтвержденных словах всего лишь одного человека? – занервничал Бофус. – Пока не знаю. Необходимо взвесить.
– Ну тогда хотя бы небольшой дозор, – надавил Уэйт-Базеф. – Пошлите, наконец, маленький патруль проверить сообщение гонца. Полагаю, это не требует раздумий.
– Обещаю вам обсудить этот вопрос с министрами при первой же возможности. – Бофус глянул на дочь, ища поддержки. – Надо многое обдумать. Еще раз допросить гонца, не так ли?
– Нет времени ждать. Неужели вы не понимаете?
– Вам ответили, мудрейший, – жестко заметил Глесс-Валледж. – Его милость объявил вам свое намерение, стало быть, вам больше не о чем беспокоиться. В свое время подданные его милости и вы вместе с ними будете извещены о его окончательном решении.
Уэйт-Базеф колебался не более секунды, после чего голос его загрохотал на весь театр:
– Дамы и господа, существует ряд фактов, касающихся причин появления новой звезды, а также магической Тьмы и нападения на Фенз, о которых я не могу говорить публично. Однако нет закона, запрещающего мне обсуждать их частным образом. – Саркастическая улыбка вновь появилась на его лице при виде того, как Глесс-Валледж весь пожелтел от негодования и злости. – Тех из вас, кто хочет знать правду, я приглашаю завтра утром ко мне домой в башню Мауранайза, после того как часы пробьют девять. Милости прошу.
Глесс-Валледж хранил молчание. Молчали и придворные. Первой нарушила тишину леди Каравайз.
– Я приду вас послушать, – сказала она. Герцог Бофус удивленно вскинул на нее свои голубые глаза.
Деврас Хар-Феннахар почувствовал прилив вдохновения. Можно ли было мечтать о лучшей возможности обратить на себя внимание знати? Широкая и ровная дорога к богатству, признанию и сокровищнице разума открылась перед ним. Мир купался в волшебном сиянии, словно Деврас смотрел на него сквозь розовые очки. И будто издалека до него донесся его собственный голос, воскликнувший:
– Я приду.
Глава 5
– Как же вашу светлость угораздило принять это приглашение? – Сказать по правде, Гроно, сам не понимаю. Все события вчерашнего вечера будто в тумане, помню лишь отдельные моменты. Впрочем, лично я ни о чем не жалею и решительно отказываюсь понимать твой угрюмый вид. Не ты ли хотел, чтобы я вышел в свет, начал заводить знакомства? Именно этим я и занимаюсь.
– Чудесно, но насколько мудр выбор вашей светлости? Этот самый Уэйт-Базеф – человек с подмоченной репутацией. Рассказывают, что из-за своего вздорного нрава он не в чести у сильных мира сего, а потому лишен возможности продвижения и даже препятствовал развитию собственных магических способностей. Говорю это, полагаясь на сведения из весьма и весьма авторитетного источника.
– Что же это за источник?
– Икси Мип, торговец рыбой со Старой Рыночной площади, человек в высшей степени рассудительный и приятный в общении.
– Мудрец, значит.
– Куда больший мудрец, чем какой-то там Гезеликус. Мастер Деврас, общение с отщепенцем вроде этого вашего Уэйт-Базефа скажется на вашем положении в глазах высшего света, а этого вы себе позволить никак не можете.
– Пустяки. Не кипятись понапрасну. Ручаюсь, тебя просто выводит из себя необходимость карабкаться по этим ступенькам.
Деврас и Гроно поднимались по винтовой лестнице, идущей вдоль внутреннего изгиба купола башни Мауранайза. Апартаменты Рэйта Уэйт-Базефа занимали весь верхний этаж этого монументального сооружения, и добраться до них было непросто. Проникавшие сквозь толстое красное стекло купола солнечные лучи заливали лестницу причудливым красноватым светом. Сквозь полупрозрачные стены Деврас видел распростершийся внизу Ланти-Юм, с неестественно алеющими дворцами и каналами, будто доверху наполненными вином.
Колокол на башне Ка-Неббинон пробил девять часов в ту самую минуту, когда они подошли к нужной двери. Взъерошенный и заспанный ученый сразу же отозвался на стук и впустил их внутрь.
Жилище Уэйт-Базефа представляло собой одну-единственную гигантских размеров комнату, по форме напоминавшую перевернутую вверх дном красную чашу. Вставки из бесцветного стекла в стенах и в потолке служили источником естественного освещения. Вся обстановка состояла из незастеленной кровати, нескольких продавленных кресел, пары перекошенных комодов, книжных шкафов да большого круглого рабочего стола. Всякая горизонтальная поверхность была завалена бумагами, книгами, инструментами, запачканной одеждой, использованным постельным бельем и грязной посудой. При виде этого безобразия старческий подбородок Гроно дрогнул, а лицо приобрело лимоннокислое выражение брезгливости. Ему едва удалось заставить себя сдержаться и не выразить своего отношения по поводу чистоплотности хозяина этого дома.
В наименее неприглядном из кресел восседала леди Каравайз Дил-Шоннет, весьма элегантная в своем утреннем серо-зеленом бархатном туалете. Вновь вошедшие удостоились ее холодного оценивающего взгляда.
– Кто это?
Уэйт-Базеф, как и подобает хозяину, представил их друг другу, и насупленность Гроно как рукой сняло! С блаженной улыбкой он обратился к дочери герцога со следующей тирадой:
– Поистине, Фортуна благоволит моему господину! Провидение послало нам вашу светлость будто солнечный луч, разгоняющий мрак несправедливости!
Брови леди Каравайз изумленно поползли вверх.
– Да, мадам! – ничуть не смутясь, продолжал камердинер. – Именно вы с вашим сострадательным женским сердцем протянете руку моему молодому господину в столь трудный для него час. Ваша светлость, мой господин – истинный лорд Хар-Феннахар, законный наследник родового титула и владений. До настоящего времени герцог Бофус не удостоил вниманием сей непреложный факт, однако смею надеяться, что ходатайство вашей светлости…
– Гроно! – Деврас, снедаемый чувством мучительной неловкости, готов был провалиться под землю.
– Простите, милорд, но я не в силах молчать. Ваша светлость, мой господин имел честь писать его милости герцогу Бофусу Дил-Шоннету, вашему отцу, по меньшей мере, пять раз, – продолжал наседать камердинер. – Но все его просьбы об аудиенции остались без ответа, послания канули в неизвестность. Мадам, притязания моего господина куда как обоснованы, и все же нам приходится влачить жалкое существование…
– Гроно! Довольно! – взмолился Деврас, сгорая от стыда. – Не время и не место!
– Позвольте с вами не согласиться, мастер Деврас! Если вы не замолвите за себя словечко, то, значит, мне…
– Прошу извинить моего камердинера, – в отчаянии прервал его Деврас. – Он явно злоупотребляет вашим терпением…
– Верно ли то, о чем он говорит? – Несмотря на серьезность тона, искорки смеха в глазах леди Каравайз говорили о том, что ситуация ее забавляет.
– Да, но я бы не стал сейчас…
– В таком случае мы непременно обратим внимание его милости на ваше прошение. – Она повернулась к камердинеру: – Гроно, если притязания мастера Хар-Феннахара обоснованы, я постараюсь ему помочь. Однако, как справедливо заметил твой господин, сейчас не время и не место обсуждать этот, вопрос. Мы собрались сегодня, чтобы побеседовать с вами, премудрый Уэйт-Базеф. Насколько понимаю, вы располагаете некой информацией…
– Именно так, мадам, но, признаться, я рассчитывал, что многие хотели бы узнать о ней. Не могу объяснить причину этого безразличия!
– Не столько безразличие, сколько недоверие. Вчера, сразу же после вашего ухода, его непревзойденность Глесс-Валледж говорил с придворными и заверил их, что опасность, о которой вы заявили, – не более чем плод вашего воображения, отягощенного неспособностью добиться более высокого положения среди собратьев-чародеев. Одним словом, он подверг сомнению вашу способность мыслить здраво и рассудительно, – сухо заключила Каравайз.
– И если я не ошибаюсь, большинство присутствовавших ему поверили, – добавил Деврас, – в том числе и герцог.
– Его милость беззаветно доверяет Валледжу. – К удивлению Девраса, в голосе Каравайз прозвучали металлические нотки.
– Это все равно, что довериться зыбучим пескам, – ухмыльнулся Уэйт-Базеф.
Гроно, в отличие от Каравайз, не нашел его замечание забавным.
– Как можно, мудрейший. Ведь это чистейшей воды клевета! Его непревзойденность лорд Глесс-Валледж – отпрыск древнейшего рода, и он заслуживает почета и уважения, как благодаря личным заслугам, так и в силу своего высокого происхождения. Безусловно, все относятся к нему с глубочайшим почтением.
– Так уж и все? – с ехидным смешком спросил Уэйт-Базеф.
– Да кто вы такой чтобы возводить на него напраслину? Вы, чародей куда более низкого ранга и его подчиненный!
– Все, Гроно, это была последняя капля! – Такого унижения Деврас не испытывал никогда в жизни. – Немедленно отправляйся домой и жди меня там.
Камердинер уставился на него в немом изумлении.
– Полно, юноша, не стоит гневаться на него за то, что не кривит душой, – вмешался Уэйт-Базеф. – Возможно, когда наш друг Гроно узнает, как обстоят дела, он и сам примет мою точку зрения. Что ж, посмотрим. Для начала хочу спросить, знакомо ли вам, сзарийцам, имя лантийского чародея Террза Фал-Грижни?
– Конечно, – ответил Деврас, знавший историю как свои пять пальцев. – Считается, что Фал-Грижни был мудрейшим из чародеев во времена правления герцога Повона Дил-Шоннета. Чародеем столь же выдающимся, сколь и коварным, недаром его называли королем демонов и дружно ненавидели. В злобе своей и жажде власти он задумал убить славного герцога. Но замысел, по счастью, раскрыли, дворец его сровняли с землей, а самого Грижни предали смерти. Книги пишут, что, оказавшись загнанным в угол в каком-то подвале, он наполнил его черным пламенем и призвал на помощь черных демонов. Однако добродетель герцогских гвардейцев восторжествовала, и Фал Грижни ушел из жизни, проклиная весь человеческий род. Пожалуй, не всему в этой истории можно верить, но зерно истины в ней все же есть.
– Правильно, – кивнул Уэйт-Базеф. – И зерно, интересующее нас более всего, заключается именно в его злодеяниях, которые, кстати сказать, имели необычайный характер. Очевидно, прибегнув к самым сильным из доступных ему чар, Фал-Грижни – а он, возможно, был величайшим чародеем своего времени – наслал на Далион Тьму. Зловещая тень, населенная враждебными человеку существами, накроет остров, по пророчеству Грижни, когда в полуденном небе воссияет звезда, а лев породит дракона.
– Откуда вам это известно? – спросила Каравайз.
– В архивах ордена Избранных я наткнулся на документ, который оказался не чем иным, как протоколом дознания, проведенного сразу же после разрушения дворца Грижни. Причем написан он рукой его непревзойденности Джинзина Фарни, магистра Ордена, непосредственного преемника Террза Фал-Грижни. В ходе дознания было допрошено несколько гвардейцев, принимавших участие в нападении. Таким образом, мы имеем дело с достаточно достоверным описанием последних минут жизни Фал-Грижни, его прощальных угроз и пророчеств.
– И что же вы сделали, узнав об этом? – поинтересовался Деврас.
– Как и предписывают правила, передал документ высшему рангу, его непревзойденности Глесс-Валледжу, который не счел нужным обратить на него внимание. Впрочем, будем справедливы: Валледж и не смог бы принять действенных мер, поскольку ситуация такова, что я вынужден расписаться в нашей беспомощности. Только знание магической техники Грижни подарило бы нам надежду на исправление им содеянного, да и то мало кто из чародеев подошел бы для этой задачи. Как бы то ни было, – продолжал Уэйт-Базеф, – шли месяцы, ничего дурного не происходило, и мои опасения понемногу утихли. Казалось, тревожиться не о чем, и угроза так и останется просто угрозой – во всяком случае, так мне хотелось думать. Это ложное ощущение безопасности развеялось как дым несколько недель назад с появлением дневной звезды. Тотчас после этого чародеи ордена отметили в глубине острова возмущение магических сил – необъяснимых и очень мощных. Но только я попытался поднять этот вопрос на заседании Избранных, как Глесс-Валледж резко воспротивился и не дал мне открыть рта. Чтобы убедить Совет в моей правоте, мне нужны были неопровержимые доказательства. Я снова перерыл архивы и, надо сказать, наткнулся на золотую жилу.
Из хаоса, царившего на рабочем столе, Уйэт-Базеф извлек древний, пожелтевший от времени манускрипт.
– А нашел я вот это письмо, адресованное его высокомудрию Джинзину Фарни. Скреплявшие его печати были целехоньки. И понятно почему: сверив дату послания с исторической хронологией, я понял, что пришло оно буквально через несколько дней после кончины адресата и с тех пор пылилось среди его бумаг, так никем и не прочитанное. Отправлено письмо было из города-государства Сзар неким Риллифом Хар-Феннахаром.
– Как, моим прапра-в-бог-весть-какой-степени-прадедушкой Риллифом? – воскликнул изумленный Деврас. – Тем самым исследователем?
– Тем самым, друг мой, и я очень надеюсь на то, что вы как его потомок сможете пополнить наши сведения. Не сомневаюсь, вам всем не терпится ознакомиться с содержанием письма, но, чтобы не терять даром времени, позволю себе изложить его в краткой форме. Очевидно, предок Девраса, Риллиф Хар-Феннахар доводился премудрому Джинзину Фарни племянником. Последний, будучи человеком далеко не глупым, разделял мои опасения относительно проклятия Грижни. Так же, как и я, он был бессилен что-либо предпринять, не владея магическими методами своего предшественника. Но, в отличие от меня, он знал, где раздобыть подобные знания. На основании некой информации, источник которой до нас не дошел, Фарни вычислил, что все записи и дневники Фал-Грижни должны храниться где-то в пещерах Назара-Син. Не знаю, что навело его на эту мысль, но старик оказался абсолютно прав. На поиски записей чародея он отправил своего племянника Риллифа, и, как доказывает это письмо, тот их нашел.
– Коли так, – заключила леди Каравайз, не пропустившая ни слова из рассказа, – можно предположить, что Риллиф Хар-Феннахар доставил записи в Ланти-Юм и представил их на рассмотрение преемника Джинзина Фарни.
– К сожалению, нет. То, что Риллиф отыскал записи, не подлежит сомнению: в письме описывается и тетрадь, и свиток, и золотая именная пластинка. Но унести их с собой не смог: помешали местные обитатели.
– Обитатели? – завороженно глядя на ученого, переспросил Деврас. – Пещерные люди?
– Не совсем. Дело в том, что подземные лабиринты, которые тянутся почти под всей территорией острова, населены вардрулами – миролюбивым, разумным народом. Невежественные люди прозвали их «белыми демонами пещер». В прежние века то один, то другой из чародеев добивался их дружбы. Видимо, Фал-Грижни тоже нашел общий язык с вардрулами, раз доверил им сберечь труд своей жизни. Однако в какой-то момент случилась катастрофа: отношения обострились, и тонкая нить взаимопонимания человека и вардрула оборвалась. Запечатав известные нам входы в пещеры, вардрулы обособились, и все эти годы тщательно избегали каких-либо контактов с людьми. Они-то и встали на пути Риллифа Хар-Феннахара. Будучи изгнанным из пещер, Риллиф не вернулся в Ланти-Юм, а отправился в Сзар, откуда и отписал дяде.
– Не понимаю. Почему он не вернулся домой? – спросила Каравайз.
– Не знаю, в письме об этом не сказано. Кроме того, создается впечатление, что Риллиф осторожно подбирал слова, словно боялся, что письмо может попасть не в те руки. Он пишет… где это?.. – Уэйт-Базеф пробежался глазами по пергаменту. – Да вот: «В силу известных вам причин, возвращение в Ланти-Юм для меня невозможно. Титул лорда Хар-Феннахара пусть перейдет к младшему брату моему Фреву, который лучше, чем я, подходит для этой роли. И не терзайтесь на мой счет, дядя Джин, сам я ни в коей мере не жалею о случившемся. То, что я обрел, стократ дороже любого из титулов».
– Вот оно, доказательство! – восторжествовал Гроно. – Риллиф Хар-Феннахар был лордом по праву, и теперь его титул переходит к моему молодому господину! Я знал! Я так и знал!
– Вероятно, вы правы, но давайте отложим этот разговор до другого раза, – предложил Уэйт-Базеф. – А пока вернемся к письму. Дальше Риллиф сообщает о своем браке с некой особой по имени Верран, выражает по этому поводу восторг, несет прочую околесицу, ну и в конце снова возвращается к сути. Вот, послушайте: «Записи Фал-Грижни как были, так и остались в пещерах в целости и сохранности, но доступа к ним нет. Будьте уверены, вардрулы никому их не отдадут. Я же в настоящий момент не имею возможности далее исполнять ваше поручение. Тешу себя надеждой, что вам удастся заручиться помощью чародеев, общие усилия которых в сочетании с высшей магией увенчаются успехом там, где я сам потерпел поражение, и которые смогут-таки отвести от Далиона нависшую над ним беду. Если для осуществления этой благородной задачи потребуются решительные и самоотверженные люди, знайте, что вы всегда можете рассчитывать на деятельное участие племянника вашего Риллифа Хар-Феннахара». Разумеется, – заметил Уэйт-Базеф, – Фарни не довелось воспользоваться мудрым советом племянника. Вероятнее всего, Риллиф так и не узнал об этом: знаете ведь, как в ту пору обстояли дела с заморской перепиской, а магическими талантами он, увы, не обладал. Откуда он мог знать, что письмо будет прочитано только сейчас?
– И что теперь? – спросила Каравайз. – Вы поставите в известность чародеев?
– Не так-то это просто. Наткнувшись на письмо Риллифа Хар-Феннахара, я из предосторожности присвоил оригинал, а копию направил Глесс-Валледжу. Вместо того чтобы поднять об этом вопрос на Совете, Валледж, применив данную ему власть, приказал мне хранить молчание и потребовал оригинал документа. Я отказался, и на этом все пока остановилось.
Слушавшие смотрели на него в немом изумлении. Наконец Деврас произнес:
– Но это лишено всякого смысла!
– Клевета! Злобные наветы! – пробурчал себе под нос Гроно.
А Каравайз холодно спросила:
– Зачем его непревзойденности скрывать информацию? Что ему это даст?
– Не знаю, – признал Уэйт-Базеф. – Он честолюбив и, возможно, боится, что подобные сведения каким-то образом отразятся на авторитете ордена и его руководителя. У меня нет ни времени, ни желания рыться в канализации Валледжева ума. Единственное, что меня теперь заботит, – так это как бы раздобыть записи Грижни, поскольку времени у нас в обрез. Пророчество начало сбываться. В небе зажглась полуденная звезда. Насчет льва и дракона сказать ничего не могу, но где-то они непременно должны быть: недаром появилась ядовитая чернота, которая ползет к морю. Если мы с вами не найдем способа помешать ее продвижению, можно уже сейчас уносить ноги с Далиона, поскольку вскоре весь остров погибнет. Без помощи мне не обойтись. Могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?
Молчание, последовавшее за этим вопросом, было прервано стуком в дверь.
– Подкрепление. Отлично! – обрадовался Уэйт-Базеф, устремившись к двери.
На пороге стояли вооруженные гвардейцы ордена и вместе с ними – худенькая невысокая женщина неопределенного возраста, одетая в мужской костюм из серой мериносовой шерсти. Ее желтоватые, по-кошачьи фосфоресцирующие глаза казались чужеродными на заостренном лице. На плече этой странной женщины суетилось и попискивало бесшерстное крысоподобное существо с непомерно крупными ушами.
– Снарп? – с чувством смутной тревоги приветствовал ее Уэйт-Базеф.
– Базеф, – ответила Снарп глухим, невыразительным голосом.
Старший среди гвардейцев выступил вперед и отдал честь.
– Премудрый Рэйт Уэйт-Базеф? – учтиво спросил он.
Уэйт-Базеф ограничился кивком.
– Неррел, капитан гвардейцев ордена Избранных. С сожалением довожу до вашего сведения, мудрейший, что его непревзойденность Глесс-Валледж распорядился взять вас под стражу. Вам запрещено покидать пределы своего дома.
– Но это смешно! – возмутился пораженный Уэйт-Базеф, которого услышанное на мгновение лишило дара речи. – Что он о себе воображает, этот ваш двуличный беспринципный мошенник?
– Уважаемый, вам надлежит оставаться под домашним арестом, а затем вы предстанете перед Советом и будете держать ответ по ряду обвинений.
– Перед Советом? И что же это за обвинения, позвольте узнать?
– В первую очередь вы обвиняетесь в разглашении секретной информации, что противоречит интересам ордена. Во-вторых, в несоблюдении субординации, подрыве авторитета Избранных и различных мелких нарушениях Устава.
– Ха! Все эти обвинения не стоят выеденного яйца.
– Искренне надеюсь, что так, мудрейший, – ответил на это Неррел.
– Послушайте, капитан, – предпринял попытку повлиять на ситуацию Уэйт-Базеф, – известно ли вам, что Глесс-Валледж не обладает полномочиями, дающими ему право брать меня под стражу? Он может заставить меня расшаркиваться перед Советом, если наивно полагает, что это принесет ему какую-то пользу, но сажать меня под замок – увольте.
– Нет, мудрейший, об этом мне ничего не известно.
– Снарп, скажите ему.
Снарп не издала ни звука.
– Поверьте на слово, капитан, – продолжал убеждать чародей. – Если Совет сочтет меня виновным, это может повлечь штраф, временное отстранение или изгнание из ордена. В последнем случае, если это будет необходимо, меня даже могут передать для дальнейшего разбирательства герцогским блюстителям закона. Но сам Валледж арестовывать меня не вправе.
– Он прав, – подтвердила леди Каравайз. – Его непревзойденность посягает на герцогские полномочия. И, – добавила она ледяным тоном, – он поплатится за свою дерзость. Капитан, возвращайтесь к Глесс-Валледжу и скажите ему, что его действия противозаконны.
– Пожалуй, я сам скажу ему об этом. – Уэйт-Базеф сделал шаг по направлению к двери.
– Простите, мудрейший, но… – Неррел спокойно, но непреклонно встал у него на пути.
– Капитан, вы знаете, кто я? – повернулась к нему Каравайз.
– Да, мадам, – почтительно ответил капитан.
– Я требую, чтобы вы немедленно освободили премудрого Уэйт-Базефа. Или вы сомневаетесь в моем праве отдавать подобные приказы?
– Сказать по правде, мадам, я не знаю.
– Снарп, скажите же ему, – подал голос Уэйт-Базеф.
Желтоглазая женщина молча подняла руку и погладила попискивающего у нее на плече зверька.
– Ясно, – проговорила Каравайз, и глаза ее сверкнули недобрым светом. – В таком случае как вы отнесетесь к письменному приказу об освобождении, подписанному самим герцогом? Это вас удовлетворит, капитан?
– В полной мере, мадам.
– Скоро вы его получите. Премудрый Уэйт-Базеф, будьте уверены, долго ждать вам не придется. Мастер Хар-Феннахар, Гроно, я не прощаюсь. Что до его непревзойденности Глесс-Валледжа, он еще пожалеет о своем своеволии.
Повернувшись к гвардейцам, Каравайз так на них посмотрела, что они поспешили расступиться. Снарп помедлила мгновение, но потом тоже неохотно отошла в сторону. Леди Каравайз стремительно, будто свежий бархатный бриз, вышла из комнаты, и ряд гвардейцев вновь сомкнулся за ее спиной.
– Вот мудрое решение, – вполголоса поделился с хозяином своими мыслями Гроно. – Хорошо бы и вам последовать примеру ее светлости. Мастер Деврас, мои дурные предчувствия оказались далеко не беспочвенными. Этот ваш Уэйт-Базеф – пренеприятнейший тип, и общение с ним способно запятнать любого добропорядочного господина. Ваша светлость, ради имени и репутации Хар-Феннахаров давайте немедля уйдем отсюда.
– Не думаю, что это так просто, Гроно, – улыбнулся Деврас, но, чтобы не обижать старика, спросил: – Капитан, мы с моим камердинером тоже можем идти?
Пока Неррел пребывал в нерешительности, Снарп отрезала:
– Нет.
Личный домбулис быстро нес леди Каравайз по водным артериям Ланти-Юма. Откинувшись на груду подушек, девушка сидела в напряженной позе, крепко сцепив руки. Полными тревоги глазами она пристально смотрела на красную звезду, горевшую в синем небе прямо над головой. Затем ее взгляд скользнул на набережную, на которой толпились оборванные нищие и заносчивые ламмийские наемники. Наконец Домбулис доставил ее к герцогскому причалу. Подбежавшие слуги помогли ей сойти на берег.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?