Читать книгу "Тайны теней"

Я не хочу умирать. Я еще не прожила жизнь, о которой мечтала.

Каждое мгновение рядом с Гарри похоже на шаг по тонкому канату над бездной. Его глаза словно ледяные клинки, сверкающие угрозой и безразличием. Он мастер манипуляций, умеет убеждать, что все в порядке, но я знаю: за этой маской скрыта холодная смертоносная цель.

Все прежние планы отступают перед мыслью: нужно действовать. Я должна завоевать его доверие и ждать момент, когда он расслабится и не будет подозревать о моих намерениях. Притворство должно быть идеальным; каждый взгляд, каждый вздох, каждая улыбка – тщательно выверенные шаги в игре на выживание.

Я буду изучать его движения, его реакции, искать слабости, если они есть. Буду на два шага впереди.

И когда придет время, сбегу.

Глава 8

Гарри

Джейн села в машину, мы уже десять минут едем в полной тишине. Я чувствую – что-то поменялось. Она не пытается заговорить со мной, пялится в окно или на приборную панель, но только не на меня. А еще ее руки…

Они трясутся.

Тонкие пальцы сжимают маленькую причудливую сумочку, держатся за нее, как за спасательный круг. Она изо всех сил пытается скрыть нервозность и отчужденность. С одной стороны, ее поведение можно оправдать нашей ситуацией. Нам не нужно сближаться. Это убьет каждого из нас. А с другой, меня тревожит все, что в данный момент происходит в ее голове.

– Что произошло? – нарушаю гробовую тишину в машине, бросая взгляд на Джейн.

Она резко дергается, горячие голубые глаза впиваются в душу. В них столько испуга, боли и отчаяния, что у меня перехватывает дыхание.

– Ничего. – Облизывает пересохшие губы.

– Моя профессия научила чувствовать ложь еще до того, как ее озвучат.

– Я… – Она отшатывается назад, сильно вжимаясь в кресло.

– Ты… что? Попробуй быть конкретней. – Останавливаюсь на светофоре и поворачиваюсь к ней. – Скажи мне, что тебя тревожит.

Она колеблется, опуская глаза на руки.

– Ты не должен переживать за мое состояние, Гарри. Сделай вид, что меня тут нет, – бросает она, отворачиваясь и пытаясь скрыть напряжение.

– Джейн, – я сжимаю зубы, – скажи мне.

Мне не хочется давить на нее, но внутри горит желание узнать правду.

– Какой смысл что-то говорить, если это не имеет значения? – Она упирается, голос дрожит, но слова твердые.

– Ладно.

Нам загорается зеленый, но я не трогаюсь с места. Машина остается стоять посреди проспекта, будто ей, как и мне, некуда спешить. Вокруг разносится гул автомобилей, вибрация от двигателя пронизывает каждую клеточку тела.

– Что ты делаешь?! – вскрикивает Джейн, нервно сжимая сумку, взгляд ее мечется по зеркалам.

– Жду ответа на свой вопрос, – спокойно отвечаю, откидываясь на спинку кресла, словно ничто не может меня сдвинуть с места.

– Мы нарушаем правила и препятствуем движению!

– И мне совершенно насрать на это.

– Тебя оштрафуют, – в голосе прорывается тревога.

– Плевать. Я в состоянии заплатить за эту маленькую шалость.

– Маленькая шалость? – Джейн нервно хихикает. – Так ты это называешь? Смерть человека для тебя тоже маленькая шалость?

Теперь пазл складывается воедино.

Она знает, что пропажа преподавателя моих рук дело. И это все облегчает. Теперь моя будущая жена будет знать, что произойдет с каждым, кто посмеет претендовать на принадлежащее мне по праву.

– Ты знаешь. – Мы встречаемся глазами. – Хочешь это обсудить?

Голубые вспыхивают в одно мгновение. Я вижу весь спектр эмоций – от злости до вины и сожаления. Пока ее взгляд мечет молнии, мне кажется, будто время замирает. Наконец злость вырывается наружу:

– Ты невыносим! – кричит она, бросая в меня свою сумочку.

– Осторожно, Джейн, – сдержанно предостерегаю.

– И что будет, Гарри? Ты и меня убьешь и закопаешь в лесу? – гневно цедит каждое слово. – Или кинешь в реку? О нет, слишком просто. Ты расчленишь меня и разбросаешь по всему свету?

– Довольно проблемно. Ни один аэропорт не пропустит меня с расчлененкой.

Стук в окно привлекает наше внимание, автоматически опускаю стекло. Молодой парень с раздражением просовывает голову в салон, собираясь что-то сказать, но я не даю ему шанса, резким движением выталкивая его обратно.

– Tu me bloques le passage, mec! – шипит парень сквозь зубы.

Сжав кулаки, стараюсь сохранять холодный вид, но внутри уже бушует буря; каждое слово методично разъедает мое терпение.

– Что говорит этот идиот?

Парень хмыкает, криво усмехаясь, будто услышал детский лепет, и нарочито медленно, с издевкой повторяет по-английски:

– Ты не даешь мне проехать, чувак!

– Это не мои проблемы. Объезжай, – отвечаю ровно, но он безошибочно улавливает едва сдерживаемое раздражение.

Парень не унимается: наклоняется ниже и заглядывает в салон.

– Я хочу ехать по своей чертовой полосе. Только если ты не поделишься своей цыпочкой…

Слышу, как Джейн нервно выдыхает. Мое терпение трещит по швам.

– Что ты сказал? – цежу сквозь зубы, сжимая пальцы на руле. – Хочу понять, почему тебе пришло в голову торговаться за мою женщину.

– Одна ночь с ней, и у меня не будет к тебе претензий, – хмыкает он, словно это шутка.

– Нет.

– Да ладно тебе. Готов поспорить, она прекрасна на вкус, – он опять заглядывает в салон, надеясь рассмотреть Джейн, и я вновь выталкиваю его.

От неожиданности он отшатывается, но, выпучив глаза, делает шаг вперед, готовясь к драке. И тут перед его лицом появляется пистолет. Джейн нервно взвизгивает, и ее страх лишь усиливает мое раздражение.

– Ты уверен в своих чертовых желаниях, чувак? – цежу сквозь зубы, сжимая оружие до побелевших пальцев. – Думаешь, можешь торговаться за мою женщину?

По его лицу расползается страх, губы дрожат, и на моем лице появляется хищная ледяная улыбка. Парень отступает, подняв руки, глаза бегают в поисках выхода.

– Нет… – шепчет он, прежде чем развернуться и броситься к своей машине.

Я бросаю пистолет на колени и закрываю окно. В тот же миг Джейн с молниеносной скоростью хватает меня за лацканы пиджака, впиваясь пальцами в ткань, и швы трещат от ее хватки. Это не просто сильный рывок, а демонстрация характера, смешанная с дикой, необузданной энергией. Ощущаю ее дыхание на своем лице, запах ее духов – сложный, пряный, с нотками цветов и чего-то горьковато-пряного лавандового. Я мог бы без малейшего усилия отбросить девушку от себя, но во мне вспыхивает странный интерес. Не любопытство, нет, а настоящее, почти животное возбуждение.

Это похоже на игру, на запретный плод, на ощущение грани, за которой скрывается неизвестность.

Мне хочется увидеть, насколько далеко она готова зайти и какие еще грани своего характера проявит. Глаза Джейн горят необычным огнем, полным страсти и чего-то темного, угрожающего.

– Что ты творишь?! Ты не в своем городе, Гарри. И ты не можешь устраивать тут свои выкрутасы! – Пальцы ее сжимаются сильнее.

Подаюсь вперед, оставляя между нами жалкие миллиметры.

– Я бы всадил ему пулю в лоб, не моргнув и глазом. Он перешел границы.

– Их переходишь ты, убивая моего преподавателя из-за жалких фотографий!

Она дергает меня на себя, и из легких просто испаряется воздух. Я не в силах сдержать внутреннего восхищения. Никогда бы не подумал, что невеста сможет показать свои коготки, но сейчас Джейн держит меня железной хваткой.

Приятное открытие.

– Да, я убил его.

– Ты признаешься? – В недоумении хлопает глазами.

– И я бы сделал это еще раз, не раздумывая.

Джейн хмурит брови, будто делает колоссальное открытие, но оставляет его при себе.

– Ты ужасен. – Она морщится, но меня не отпускает.

– Я не принц на белом коне и никогда им не стану.

– Ну хотя бы честен… – Чувствую нотки отвращения в ее голосе.

– Хочешь спросить что-то еще? – Глаза сами по себе опускаются на ее губы, но я пытаюсь не выдать своего состояния.

– Это правда, что он держал девушку у себя? – шепчет она.

– Да. Это еще одна причина, по которой я убил его. Женщины не должны подвергаться насилию. – От одной мысли, что Джейн могла оказаться на ее месте, сердце отбивает несколько мучительных ударов.

Ее тело напрягается, будто готовится к прыжку или к бегству, вздрагивает от сдерживаемого страха, руки дрожат, а взгляд прикован ко мне. Она несколько раз глубоко и шумно вздыхает, пытаясь собраться с мыслями, подавить внутренний трепет и не выдать панику. И только после этих попыток обрести контроль над собой решительным голосом спрашивает:

– Что с ней сейчас?

– Все хорошо. Она уехала к родственникам в Северную Каролину. И, опережая вопрос, я позаботился о том, чтобы она и ее сын ни в чем не нуждались. Ребенок не виноват, что у него такой отец.

– Хорошо, – шепчет Джейн и отстраняется.

Я выпрямляюсь, поправляя лацканы пиджака. Почти невесомый кокон тишины растворяется, и внутрь прорывается городская какофония, оглушая взрывом звуков. Резкие пронзительные сигналы клаксонов смешиваются с глухим гулом двигателей и писклявым скрежетом тормозов. Перекрытие движения на центральном проспекте вызвало настоящий хаос. Но меня это не беспокоит. Я бесстрастно продолжаю движение.

***

Горький привкус виски обжигает горло, не принося должного облегчения. Я высадил Джейн около дома – все мое нутро подсказывало, что нам не стоит заходить в квартиру вместе. Я мог сделать все что угодно, и только Богу известно, к чему бы это привело. Поэтому, проследив по камерам видеонаблюдения, что она добралась до квартиры, я направился в первый попавшийся ближайший бар.

Пульсирующая жажда накрыла с головой и не отпустила до сих пор. Я никогда не был падок на женщин. Меня мало интересовало все то, что они могут предложить. Я был слишком занят восстановлением и приумножением нашей с Аспен империи. Я не девственник и часто встречался с женщинами для удовлетворения потребностей, но никогда это не приносило такого пленительного и обжигающего чувства одновременно. А сейчас мы с Джейн просто столкнулись в противоречии, но демонстрация ее силы превратила меня в похотливого придурка.

Звук вибрации привлекает внимание, и я смотрю на телефон, лежащий на барной стойке. На экране высвечивается имя сестры. Мысль о ней приносит долю облегчения: Аспен была моим якорем в этом жестоком мире и всегда помогала справляться с разрушающими меня эмоциями.

– Привет, персик! – Опускаю локти на стойку и улыбаюсь.

Лицо Аспен с лучезарной улыбкой – словно прожектор, проливающий свет на весь вечер.

– Братик, – нежный и такой родной голос проникает в каждую клеточку мозга, помогая сбросить напряжение, – я звоню, чтобы узнать, как поживает твоя старая задница.

– Я в порядке, – спокойно отвечаю – нет смысла сваливать свои проблемы на нее.

– Уверен? – В голосе оттенок скепсиса, глаза сверлят меня, будто сестра пытается прочитать мысли.

– Да. Что может быть не так?

Вот за что стоит укорить себя: я воспитал слишком сильную женщину, во многом похожую на меня. Аспен чувствует меня лучше, чем кто-либо.

– Например, то, что ты ввязался в убийство на чужой территории, – сдержанно произносит она, пристально следя за моей реакцией.

– Твой муж трепло! – Я прыскаю, нервно сжимая в руке бокал. – Зачем он тебе рассказал?

– Нико был удивлен твоими действиями. Мы не убиваем на чужих территориях, расплата может быть слишком велика. Неужели твой мозг забыл этот простой, но важный пункт? – начинает она строго, словно преподает урок.

– Я отрежу Нико язык. – Сжимаю бокал еще сильнее, и мне кажется, что он разлетается на осколки прямо в моей руке.

– Лучше купи себе мозги, – парирует Аспен, не отводя взгляда. – И жди, когда к тебе явятся с заявлением.

– Никакого заявления не будет. Склад находится на свободной территории. Все под контролем, – пытаюсь успокоить сестру, хотя сам ощущаю, как поднимается адреналин.

– Неужели эта сучка стоит таких рисков?! – не сдержавшись, спрашивает она, едва сдерживая гнев.

Вероятнее всего нет, но я не могу ничего с собой поделать. Не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Мой синдром спасателя сожрал бы меня заживо, если бы я позволил чему-нибудь случиться.

– Она того не стоит, и я делал это не из-за нее. Там была девушка, которая нуждалась в помощи, Аспен. Джейн тут ни при чем. – Выглядит так, будто я пытаюсь убедить самого себя. – Ну и мне как никак нужен наследник.

– Ну да, – хмыкает она. – Когда ты возвращаешься в Чикаго? – сестра быстро переводит тему.

– Через пару дней. Ты хочешь приехать?

Если она скажет «да», трагедии и убийства не избежать. Аспен при первой же возможности вытрясет из моей будущей жены все, что только можно. И это будет не ради меня, скорее уж из-за нашей общей подруги: Джейн стоило держать язык за зубами и не кричать на всех углах о болезни Лии. Меня это тоже покоробило, я был чертовски зол на Джейн, но все решилось как нельзя лучше. Лия никогда не рассказала бы Марко и своей семье о заболевании, а моя невеста в какой-то степени помогла ей. Хотя это не оправдывает того, что она сделала.

– Нет, но мне нужно знать, когда ты свалишь от этой сучки. – Слышу, как что-то падает рядом с Аспен.

– Что за звук? – Моментально выпрямляюсь, и каждая мышца напрягается.

– Господи, я просто уронила крем, Гарри. Ты впадаешь в паранойю, братец, – хихикает сестра.

– Я забираю Джейн с собой. Мы едем в Чикаго, – проговаривая эти слова, ощущаю невидимое дуло пистолета, приставленное к виску. Я знаю, что скинул на сестру самую настоящую бомбу. – Аспен? – Она молчит, но я слышу ее учащенное дыхание. – Ты злишься?

Карие глаза сверкают недовольством, губы грозно поджаты.

– Без комментариев, – бросает она, откидывая темные волосы от лица.

– Перестань. Я обязан жениться на ней.

– Снова без комментариев! – Лицо сестры искажается в гримасе.

– Не дуйся, персик. – Сажусь удобнее, допиваю виски и ставлю стакан на стол.

Аспен всматривается в меня и стонет, пытаясь заставить меня вспыхнуть:

– Ты сейчас совершаешь ошибку.

– Мои решения никогда не были правильными, – мотаю головой, – кроме одного: воспитать из тебя восхитительную женщину. – Тепло разливается по телу при воспоминаниях о маленькой сестренке.

Чикаго

Аспен – 5 лет, Гарри – 13 лет

– Давай, малышка, у тебя получится! – Подталкиваю сестру, вижу, как она ставит ноги на педали.

Затаив дыхание, слежу за первыми неловкими метрами. Маленькие ножки делают несколько коротких оборотов, и вдруг она с визгом падает на горячий асфальт. Громкий плач разносится по улице, и я, словно потеряв голову, бросаюсь к ней.

Солнце палит, легкий ветер шевелит листья деревьев, запах свежего хлеба из ближайшей пекарни смешивается с городским воздухом.

Я знаю, что пара ссадин на коленях ей не повредит, но видеть слезы невыносимо.

– Больно! – кричит она, ища меня глазами.

Подбегаю, опускаюсь на корточки и осторожно осматриваю красные исцарапанные коленки. Аккуратно стряхиваю налипшую на кожу пыль.

– Я тут, – говорю мягко, – все в порядке.

– Не-е-ет! – Аспен дергает меня за футболку. – Я упала, мне больно! Я слабая!

Улыбаюсь, пытаясь придать ей уверенности.

– Ты самая смелая пятилетняя девочка, которую я когда-либо встречал, – говорю, глядя в блестящие от слез карие глаза.

– Правда? – Сестра шмыгает носом, и ветер нежно треплет ее темные волосы.

– Правда. Ты вырастешь удивительным человеком, малышка, – провожу пальцами по ее щекам, стирая слезы, – а я всегда буду рядом, буду защищать тебя.

– Как и я. – Аспен уверенно вздергивает подбородок. – Мы прикрываем спину друг другу.

Я смеюсь, легкий смех смешивается с щебетом птиц.

– Точно! – Подхватываю ее на руки. – А теперь готова обработать свои коленки?

Ее губы расплываются в беззубой улыбке, руки обвивают мою шею.

– Только если ты дашь мне персик.

– Фу, они же невкусные.

– Самые вкусные на свете! Я готова съесть целую гору, – заявляет она с важным видом.

– В этом я не сомневаюсь, – смеюсь, обнимая ее крепче.

– Ты подлизываешься, придурок. – Аспен расплывается в улыбке и хихикает, качая головой. – Я люблю тебя, но тема все равно остается открытой. Береги себя! – Она грозно тычет пальцем в экран и посылает целую флотилию поцелуйчиков.

– Люблю тебя, – отвечаю тепло. – Доброй ночи, персик. – Машу ей на прощание, и видеочат обрывается, оставляя в моей душе легкий след нежности.

Оставив наличку на стойке, поднимаюсь и выхожу из бара, раз за разом прокручивая в голове наш разговор. Она права. Я совершаю ошибку. Желать Джейн – самый большой промах в нашей истории. Если мы оба хотим остаться невредимыми, то самый верный вариант – придерживаться плана А и не приближаться к плану Б. Конечная точка – это чувства. Мои родители – самое яркое доказательство того, к чему они приводят.

К смерти.

Я не могу позволить себе такую роскошь, как мои друзья. Травма прошлого слишком болезненна.

Глава 9

Гарри

Гнетущее чувство ответственности и тяжесть выбора парализуют меня, заглушая голос разума. Я понимаю, что должен держаться подальше от Джейн, что наши отношения – ошибка, чреватая серьезными последствиями. Но, несмотря на все попытки избегать девушку, я постоянно нахожусь в ее поле зрения, а она – в моем. Все началось с первой ошибки – с приглашения Джейн работать в моем закрытом клубе. Вторая ошибка, более серьезная, заключалась в том, что я продлил свое пребывание в городе на срок гораздо больший, чем планировал. Нужно как можно скорее вернуться в Чикаго и напомнить самому себе, кем я являюсь и что стоит на кону.

Подойдя к двери и уже доставая ключи, обращаю внимание на клочок бумаги, вставленный в дверной проем.

Что за черт?

Выхватываю листок, читаю: «В жизни – как в шахматах: когда партия заканчивается, все фигуры – пешки, ферзи и короли – оказываются в одном ящике. Кто же первый из них падет?»

Несколько раз глубоко вдыхаю и перечитываю написанное. Это уже переходит границы. Этот придурок, считающий себя королем, должен остановиться, пока я до него не добрался. Он может играть со мной сколько ему вздумается, но не с моей семьей. Это была тонкая грань, и теперь неизвестный перешел ее. Когда дело касается семьи, я безжалостен, и он это понимает, раз решил сыграть партию и начал с королевского гамбита, только не учел, что, стоит допустить одну ошибку, и вся партия падет.

Отправив листок с посланием в карман, переступаю порог квартиры. Тишину ее нарушают приглушенные стоны, доносящиеся из комнаты Джейн. Они нарастают, заполняя собой пространство, вызывая во мне бурю противоречивых эмоций. Гнев, первоначально вспыхнувший в душе, сменяет ошеломление, смешанное с непониманием. Стоны Джейн, глубокие и ритмичные, кажутся все громче и проникают в самое сердце, словно пронзительные удары. Недоумение сжало горло. Не могу поверить в то, что слышу.

Порывисто, забыв об осторожности, бегу к ее комнате и распахиваю дверь. Та с грохотом ударяется о стену, а меня на мгновение оглушает резкий, пронзительный визг. Застываю на месте, словно окаменев, не в силах пошевелиться.

Широко распахнутые от ужаса и смущения глаза Джейн беспорядочно мечутся по комнате, ища, чем можно прикрыть тело, стройное, подтянутое, с изгибами, заставляющими сердце биться чаще. Я не могу оторвать от него взгляд. Кожа Джейн почти сияет в полумраке комнаты, а легкий румянец на щеках выдает бурю пронизывающих ее эмоций.

– Гарри! – взвизгивает Джейн. – Да отвернись уже! – Она делает жалкую попытку прикрыть рукой тонкое кружево на груди.

– Что происходит? – не отворачиваясь, спрашиваю приглушенно. – Почему ты в белье и стонешь, мать твою? – Тяжело вздыхаю, потирая бровь.

– Отвернись! – командует Джейн. – Это моя комната, а ты врываешься как дикарь!

Я делаю, как она просит.

Лучше мне этого больше не видеть, иначе она будет приходить ко мне в самых мучительных сексуальных кошмарах.

– Ты ответишь на мой вопрос? – бросаю нетерпеливо.

Что-то подталкивает меня обернуться и посмотреть на нее еще раз, но я старательно держу себя в руках. Любая наша связь все разрушит. Я не могу оступиться и намеренно броситься с обрыва в пучину похоти и разврата.

– Не могу поверить, что это произошло. – До меня доносятся нервные шаги Джейн.

– Так что заставило тебя так безудержно стонать?! – вскипаю, раздражаясь, что она не отвечает на мой вопрос.

– Я делала массаж тела, – прыскает Джейн, – это, знаешь ли, не самая приятная процедура. И безудержными мои стоны не были!

Резко поворачиваюсь, не заботясь о том, одета она или нет.

– Мне так не показалось.

Она останавливается, и я фиксирую на ней взгляд, способный сжечь.

– Я не пыталась тебя соблазнить, понятно? – и эти слова звучат как вызов.

Ее губы дрожат, и это пробуждает во мне что-то дикое и первобытное.

Остановись, Гарри! Ты летишь по прямой и вот-вот врежешься в столб своего самолюбия.

– В следующий раз сходи на массаж в салон, – раздраженно бросаю. – Никаких больше шоу со стонами, криками и прочим дерьмом!

– Окей. Поняла тебя. – Джейн поднимает руки вверх. – А теперь покинь мою комнату, чтобы я могла продолжить стонать, – заявляет с вызовом и явным раздражением, обходит меня и садится на кровать, демонстративно перекидывая ногу за ногу.

Я наблюдаю за демонстрацией, вздернув бровь. Не представляю, что творится в ее голове, но мой мозг не выдает ничего стоящего. Мы прожигаем друг друга взглядами, никто из нас не сдается и не отводит глаз. И тут я понимаю, насколько попал. Джейн может выглядеть милой, невинной, совершенно прекрасной, но помимо этого у нее острый язык и характер, который доведет меня до нервного тика.

– Я серьезно. Никаких больше стонов.

– Я тебя услышала. Но ты не можешь мне запретить выглядеть красиво. Трофейная жена не может заплыть целлюлитом и лишними килограммами. – На ее губах появляется широкая улыбка.

Эта засранка только что сыграла против правил.

– Если ты решишь потолстеть, я не буду против. И можешь не переживать из-за своей трофейности, – подкрепляю свои слова, рисуя в воздухе кавычки. – А сейчас ложись спать. – Не дожидаясь ответа, выхожу из комнаты, плотно закрывая за собой дверь.

Мчусь по коридору, не обращая внимания на скрип половиц. Мысли скачут, словно пытаясь догнать меня. Врываюсь в свою комнату, захлопываю дверь за спиной. Торопливо избавившись от одежды, ныряю в душ. Холодная вода обжигает кожу, вызывая приятное покалывание. После бурного дня контраст температур ощущается особенно остро. Вода смывает и пот, и тяжелые мысли, оставляя ощущение полного умиротворения. Стою под струями, закрыв глаза, позволяя воде промыть каждую пору кожи. Шорох падающих капель заглушает все остальные звуки, создает иллюзию полной изоляции от внешнего мира. Я теряюсь в мыслях, и меня неудержимо тянет к собственному возбужденному члену.

Черт, это ужасная идея, Гарри, ужасная!

Животное желание пересиливает, и начинаю ласкать себя рукой. В голове вспыхивает образ Джейн в изящном кружевном белье, ставший для меня чем-то вроде навязчивой идеи. Отчетливо вижу пленительные изгибы ее тела, нежную кожу, манящие соски. Я продолжаю медленно поглаживать член, представляя перед собой будущую жену.

Слегка ускоряя темп, опираюсь спиной на кафель и стискиваю зубы, не в силах отогнать накатившее возбуждение и желание, и как помешанный продолжаю дрочить на образ Джейн. Она заполонила мое сознание, не оставив права выбора. Закрываю глаза, и все вокруг исчезает. В темноте остается только она, ее образ пульсирует в моей голове. Я ощущаю каждый изгиб ее тела: мягкую дугу спины, плавный контур бедер, плечи, вышедшие из-под резца скульптора. Каждый ее жест, дыхание, движение пальцев по волосам, легкая дрожь рук.

Я чувствую тепло ее кожи, как солнечный свет, что проникает в самую глубину. Ее образ одновременно нежный и вызывающий, каждый изгиб словно приглашение, каждый взгляд – обещание, которого я жажду, но так боюсь. Стук сердца в ушах усиливается с приходящим оргазмом. На меня накатывает ненасытная, разрушающая разум жажда, и водопад удовольствия обрушивается слишком мощно. Сильнее стискиваю зубы, чтобы не издать стон.

Беспомощность накрывает тело, ноги становятся ватными, заставляя упереться головой в стену. Вода уносит доказательства того, что я желаю Джейн. Я не должен этого ощущать. Раздражение вновь накрывает волной, вода стекает по плечам, мысли в голове путаются. Вытерев тело полотенцем, направляюсь в свою комнату. Натягиваю спортивные штаны и наконец немного успокаиваюсь.

Схватив телефон, набираю номер Остина, надеясь, что разговор хотя бы немного отвлечет меня от вихря мыслей. Гудки тянутся бесконечно, и когда, наконец, он поднимает трубку, я слышу его учащенное дыхание.

– Чем ты, блядь, занят?! – рычу в трубку, чувствуя, как эмоции вновь берут верх.

– Отлизываю привлекательной милашке на заднем сиденье своей машины, – отвечает беззаботным тоном, и я морщусь от недовольства. – В чем дело?

– Мне снова отправили записку, – перехожу к сути, пропуская то, как я хочу прикончить его за подробности личной жизни.

– Сейчас вернусь, не смей шевелиться, – бормочет Остин, и я слышу, как захлопывается дверь машины. – Это уже не смешно, Гарри. Что за идиот решил это сделать?

– Хотелось бы и мне знать. Ты нашел тот фрагмент? – Подхожу к окну, смотрю на вечерний Париж – город наполняется огнями.

Возможно, стоит выйти на улицу, подышать свежим воздухом и отвлечься от всего.

– Я напряг наших IT-задротов, но они ничего не смогли найти. На камерах пусто, будто к твоей машине никто не подходил.

– Пусть лучше работают.

– У меня есть один вариант, но для этого ты должен вернуться в Чикаго. – Слышу, как Остин закуривает, и готов поклясться, что он делает это с наслаждением.

– Что за вариант? – Не отвожу взгляд от проходящих по дорожкам туристов, наблюдая.

Мистер Инкогнито должен быть где-то рядом, если он решил всерьез подпортить мне жизнь.

– Пусть это будет сюрпризом, – загадочно щебечет Остин. – А теперь, если мы закончили, я пойду. Киска меня заждалась.

– Мерзость. – Кривлюсь так, будто в лицо бросили горсть песка. – Пользуйся презервативом.

– Я не подцеплю венеричку, если буду отлизывать, – саркастично произносит друг.

– Хламидии хорошо приживаются в ротовой полости, мужик.

– Тогда прополощу рот хлоргексидином.

Не имея никакого желания выслушивать его треп, скидываю вызов. Осознание произошедшего накатывает волной. Я только что дрочил на женщину, с которой не должен иметь ничего общего.

Черт бы меня побрал.