Читать книгу "Тайны теней"

– В твоих интересах начать говорить. В твоем теле свыше двухсот костей, и я могу сломать каждую самым изощренным и болезненным образом. – Бессон стискивает зубы, пытаясь сдержать вопль. – Ты будешь мучиться от боли и ходить под себя все долгие часы нашего развлечения. – Моя нога набирает размах, но он начинает говорить.

– Я хотел трахнуть эту белокурую лань. Она во время обучения крутилась вокруг моего члена, как пчела вокруг цветка с нектаром. Девушка сама хотела этого, – ублюдок выделяет каждое слово.

Ложь. Чертова ложь. Джейн оцепенела от омерзения, когда его грязные руки коснулись безупречной кожи. Я видел это по ее лицу, зажатым движениям и ужасу, который сочился из каждой поры на теле. При первой возможности она побежала просить помощи у Шерон. Благодаря прослушке в зале я слышал их разговор и велел Шэрон нарушить инструкцию и отвезти Джейн домой.

– Может, мне стоит заставить тебя отрезать член? – Вскидываю брови, сверля его полным ярости взглядом.

– Да она сосала бы его как самый вкусный чупа-чупс на свете! – выплевывает Бессон мне в лицо.

Что-то щелкает в голове, и все остальное происходит на автомате. Гнев бежит по венам, обжигая каждую клеточку тела. Я словно погружаюсь в вихрь ярости, а разум уходит в тень, теряясь в мраке первобытных инстинктов. Каждое движение – не просто действие, это вызов самой природе, встреча двух первобытных существ. Кулаки врезаются в мясо, в кусок плоти, который посмел стать вызовом для моей агрессии. Стоны, крики и мольбы летают в воздухе, как бесплотные призраки, неспособные пробудить во мне ни капли жалости. Будто в трансе, я не в состоянии остановиться, пока сила не иссякнет, пока адреналин не начнет медленно отступать. Во мне разгорается хаос, и каждый удар – освобождение, но снова и снова я ищу большего, бью и бью, играя в жестокость.

Бессон обмякает, и последний вздох покидает его никчемное тело. А ко мне приходит должное облегчение, словно солнечный свет пробивается сквозь густые тучи, окутывающие мое сознание. Тяжесть, которая тисками сдавливала грудь, распадается на тысячи мелких кусочков, и в сердце нежно трепещет тихая радость.

За спиной раздается свист Нико.

– Он выглядит дерьмовее, чем я представлял. Что мне с ним теперь делать? – Носок его ботинка соприкасается с тем, что осталось от Бессона.

– Ты не переживаешь за свою дорогущую итальянскую обувь? Кровь сильно въедается в кожу. – Я пытаюсь перевести дыхание после всего произошедшего.

– Кровь… Она сладкая как мед. – Голос тихий, почти задумчивый, и глаза блестят в свете лампочки.

– Ты больной! – срываюсь, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– Слышу это от человека, зверски убившего мужика, который просто хотел хорошо потрахаться. – Нико усмехается, будто ему все равно, что я думаю.

Я сплевываю в темно-красную лужу, которая медленно растекается к моим ботинкам.

– Заткнись, – шиплю сквозь зубы, сжимая кулаки. – Я еду домой. Разберись с этим сам.

Его взгляд задерживается на мне, изучающий и холодный, как лезвие ножа. Нико тяжело вздыхает и начинает расправлять черный пакет. Я не остаюсь, чтобы наблюдать, как останки подонка будут сгребать с пола.

Раз проблема решена, мне нужно проверить Джейн.

Всю жизнь я защищал свою сестру. Привычка заботиться о женщинах родилась именно из этого: из детских страхов, чувства долга, из инстинкта оберегать тех, за кого несешь ответственность. И я не могу оставить Джейн в таком состоянии, даже если это противоречит логическому плану, который успел составить мой мозг. Воспитание не позволяет мне просто отвернуться.

Я надеюсь, что она сохранила здравый рассудок. Если Джейн впадет в отчаяние, я верну этого ублюдка с того света и снова убью, но более изощренно, более болезненно.

Никому не позволено портить то, что по праву принадлежит мне.

Глава 7

Гарри

В квартире царит кромешная тьма, и я на секунду ловлю себя на мысли, что Джейн не приехала домой. Глаза постепенно привыкают к темноте, делаю несколько шагов вперед, и под ногами раздается странный звук. Мне нужно знать, что его издало. Чертова темнота. Наклонившись, поднимаю предмет и понимаю, что это туфля.

Она дома.

Я еще не изучил Джейн и не могу заранее определить, какой будет реакция на ту или иную ситуацию. Но она не закрылась в туалете, как в прошлый раз, и это дает маленькую надежду на то, что она в порядке. Тихо прохожу в комнату, зажигаю одинокий напольный светильник. Пробивающиеся через причудливую ткань лучи создают зловещий полумрак. Оглядываю совмещенную с кухней гостиную, и мое внимание привлекают разложенные на столе листы бумаги. Пробираюсь к ним, стараясь ступать как можно тише, чтобы скрип паркета не выдал моего присутствия.

Наклонившись над столом, пытаюсь понять, что изображено. Толстые хаотичные линии делят белый шершавый лист на несколько частей. Каждая линия, проведенная с явным напором, не подчиняется никакой логике, запутывается и переплетается с другими, создавая причудливый агрессивный узор. Сдвинув лист пальцем, вижу второй с такими же несуразными и агрессивными эскизами, а потом еще и еще. Джейн явно хотела что-то нарисовать, но творчество вышло из-под контроля.

И я собираюсь сделать то, что не должен.

Оказываюсь перед дверью спальни, готовый нарушить условную границу, которую сам же установил. Необходимость убедиться в благополучии Джейн перевешивает все опасения. Мысль о том, что моя невеста – моя будущая жена — может оказаться в психиатрической клинике, просто невыносима. Осознание этого холодом пронзило меня насквозь, заставив забыть о всякой осторожности.

Язычок поворачивается в замке с едва слышным щелчком, словно сопровождаемый шепотом совести. Медленно приоткрываю дверь, стараясь не издавать ни звука. Комната погружена во тьму, и лишь призрачный лунный свет, пробиваясь сквозь невесомый тюль, вырисовывает на полу причудливые узоры. Воздух прохладен, с легким ароматом лаванды.

Замираю, привыкая к полумраку, прислушиваясь к каждому шороху, но вначале ничего не слышу, лишь собственное дыхание, отдающееся в ушах гулом. Затем в глубине комнаты вижу ее.

Джейн лежит на кровати, свернувшись калачиком под тонким шелковым одеялом, плечи слегка дрожат. Осторожно приближаюсь, стараясь не потревожить ее сон. Лицо девушки, освещенное бледным лунным светом, выглядит уставшим, но спокойным. Темные круги под глазами напоминают о прошлой бессонной ночи, а слегка приоткрытые губы шепчут что-то невнятное. Мягкое свечение очерчивает изящный профиль, подчеркивая хрупкость и нежность. В этот момент я понимаю, что мои опасения были, возможно, преувеличены, но беспокойство не покидает. Решив проверить ее пульс, осторожно прикасаюсь к запястью: немного учащен, но ровный. Ее кожа ощущается на кончиках пальцев словно бархат.

Она самое хрупкое, что я когда-либо держал в руках.

Осознание этого заставляет меня сжать зубы и отступить. Не успеваю сделать и несколько шагов, как Джейн, вздохнув, переворачивается на другой бок. Одеяло, сползая, оголяет ноги и задницу. Шелк обтягивает каждый дюйм ее безупречного тела, и из меня вырывается томный вздох.

Она выглядит как грех во плоти.

Джейн, что-то буркнув себе под нос, зарывается лицом в подушку. Шелковистые светлые пряди рассыпаются вокруг головы, падают ей на глаза. Застываю на месте, не смея пошевелиться. Минута, другая... Мне нужно убедиться, что она крепко спит, и потом сделать то, что запрещено.

Проявить заботу.

Аккуратно склоняюсь над Джейн. Пальцы сами собой тянутся к ее прядям, аккуратно убирают их с лица. Сердце стучит так громко, что мне кажется, будто его звук может разбудить девушку. Но я не останавливаюсь: в ее безмятежности что-то настолько манящее, что притягивает как магнит. Я просто хочу почувствовать, как этот миг затягивает меня в плен. Прижимаю губы к ее лбу, и с этим поцелуем приходит осознание важности происходящего: за всю мою жизнь единственной женщиной, к которой я проявлял нежность, была сестра, а Джейн собирается посостязаться с ней за это право. В моей голове так точно.

Словно электрический ток пронзает каждую клеточку, и я дергаюсь, отпрянув от девушки с мыслью, что она заставит меня пройтись по всем кругам ада. А это путешествие не входит в мои ближайшие планы.

Это была чертова ошибка.

И я пулей вылетаю из комнаты, уже не опасаясь того, что могу разбудить ее своими шагами.

Джейн

Выпускной.

Я ждала этот день все время своего нахождения в институте, но сейчас он не кажется таким ярким и пленительным, скорее наоборот. Я стою на пороге нового этапа жизни, и меня переполняет ощущение тревоги. Месяцы, проведенные здесь, были наполнены учебой, напряжением и безумными проектами, но что я вынесу с собой за пределы этих стен?

Свет софитов слепит глаза, но мне сложно отделаться от мысли, что за блеском таится нечто большее – страх перед неопределенностью и утратой. Мои друзья, с которыми я делила не только материал для дипломов, но и мечты, теперь расползутся по миру. Институт стал для меня домом, пространством, где пришлось учиться не только дизайну, но и внутренней стойкости. Каждый модный показ, каждое творческое задание было шагом на пути к себе. Теперь я понимаю, что окончание – это не конец, а начало новой разрушительной истории. Прощаясь с прошлым, готовлюсь принять вызовы будущего. И ни один из них не принесет ничего хорошего.

– Джейн, мы сделали это! Представляешь, красотка! – Подлетевший Ариан вталкивает мне в руку бокал с шампанским. – Давай, тебе надо это выпить, иначе рухнешь на сцене.

– Лучше уж так, чем выползти пьяной. – Обвожу глазами зал.

– Это же выпускной, все уже веселенькие, – заключает он. – А теперь пей! – Друг поднимает мою руку и заставляет меня сделать несколько глотков.

Пузырьки шампанского щекочут горло, не принося должного удовольствия.

– Доволен? – Ставлю фужер на ближайший столик.

– Вполне. – Ариан расплывается в улыбке. – А теперь нам пора. Мы начинаем.

Вздохнув, следую с ним на сцену за долгожданным дипломом, который никогда не смогу должным образом реализовать. Я всю жизнь мечтала заниматься модой, но Гарри обрубит все мои устремления, все желания. Для него в мире, где деньги – это кровь и пот, а каждая сделка – шаг в пропасть, моя работа в сфере моды – это нечто безрассудное, потенциально опасное. Его видение мира простое и жесткое: жена должна быть дома, под защитой, заниматься традиционными «женскими делами». Мужчины в мафии живут по своим жестоким законам, женщины же – заложницы своих позиций и статусов, а не равноправные партнеры. И контроль мужа будет заходить далеко за пределы моей профессиональной жизни – он ограничит мое общение с друзьями, будет следить за каждым шагом и действием вплоть до того, когда и что я съела.

Сердце сжимается не только от волнения, но и от безысходности.

Наконец я на сцене. Заветный диплом в руках – свидетельство упорного труда и времени, потраченного на изучение дизайна одежды. Но эта бумага, символ осуществления мечты, кажется лишь горькой иронией. Диплом – это символ моей борьбы за право быть собой, за право на самореализацию, за право жить своей жизнью, не подчиняясь жестоким правилам мира, в котором я оказалась. Символ моего молчаливого протеста, бунта против несправедливости и ограничений.

Мое будущее туманно, но надежда, пусть и слабая, еще тлеет в моем сердце.

– Дорогие выпускники, уважаемые преподаватели, гости и друзья! – начинает месье Лордон. – Сегодня я стою перед вами с гордостью и волнением, ведь мы собрались здесь, чтобы отметить важный момент в жизни наших выпускников и всего нашего института моды. Этот день не просто окончание учебного пути, это начало нового этапа, полного возможностей, вызовов и удивительных открытий…

Сердце замирает, слова ректора превращаются в невнятный гул – накатывающие со спины волны восхищенных вздохов однокурсниц заглушают все прочие звуки. Мой взгляд прикован вошедшей в зал к фигуре. Гарри двигается с грацией хищника, но букет цветов в руках столь огромен, что едва не скрывает его собой. Цветочная феерия из сотни идеально подобранных бутонов – лишь часть впечатляющего образа и антуража. Костюм от кутюр – идеально сидящий, подчеркивающий строгость безупречным кроем. Темно-синий цвет благородно оттеняет его бледную кожу, выделяя резкие скулы, глубину карих глаз и строгую линию губ. Это не просто дорогой костюм, это заявление.

Заявление о статусе, о власти, о безусловном превосходстве.

Он останавливается недалеко от сцены, и его фигура, подсвеченная софитами, кажется самой заметной в огромном зале. Невероятная аура уверенности, смешанная с чем-то непостижимым. Я чувствую, как стынет кровь в жилах, как сбивается дыхание, и изо всех сил пытаюсь не выдать своего состояния.

Гарри был не просто мужчиной, способным разрушить мою жизнь, – он разрушал ее понемногу, день за днем: своим присутствием, своей недоступностью, ослепительной красотой и ледяной отстраненностью. Сейчас, в этом зале, под громом аплодисментов и восторженными взглядами, он казался мне воплощением окончательного, безжалостного финала.

И я стою, прикованная к нему невидимыми цепями.

Жертва, которая знает свою судьбу, но не готова принять ее.

– А теперь наслаждайтесь вечером! – заканчивает свою речь месье Лордон, и зал наполняется аплодисментами.

Я на трясущихся ногах спускаюсь со сцены, сама иду в цепкие лапы карателя. Гарри не выпускает меня из тисков пронзительного взгляда, пока не оказываюсь рядом. Его глаза с любопытством рассматривают мой наряд. На мне корсетное платье с открытыми плечами и драпированной юбкой до пола античного белого цвета, крой подчеркивает каждый изгиб фигуры. Легкие волны юбки играют на свету, будто оставляя за собой следы искрящихся отражений. Открытые плечи дарят ощущение безмятежности и элегантности.

– Красивое платье… – Голос Гарри звучит низко, почти бархатно, а пауза между словами растягивается, как густой туман. Он медленно обводит меня взглядом, останавливаясь на подоле. – Твоя работа?

По коже пробегает дрожь, и пальцы невольно сжимают ткань. Чтобы скрыть волнение, аккуратно поправляю выбившуюся прядь волос.

– Да, это мой дизайн, – отвечаю как можно спокойнее, хотя голос предательски дрожит.

Он делает шаг ближе; запах его парфюма смешивается с ароматом цветов в руках.

– Мне нравится, – произносит Гарри, протягивая букет. Цветы пахнут терпко, почти дурманяще. – Поздравляю с окончанием института. Ты проделала большой путь.

Его слова звучат искренне. Слишком искренне. И именно поэтому больнее: я знаю, что в этот самый момент он собирается забрать мою мечту. Но этот маленький жест с цветами не оставляет меня равнодушной. Я бы не сказала, что мне часто дарили букеты, да их и некому было дарить. С бывшим женихом мы быстро прошли конфетно-букетный период, понимая, что наша жизнь и так предрешена. Отец был жестоким и никогда не воспитывал меня как девочку – скорее, как объект, который можно выгодно продать, и цветы от Гарри впорхнули в мою душу как проявление внимания, которого мне не хватало.

Приятный жест, заставляющий меня улыбнуться: вот он подходит ближе, медленно, почти хищно, и протягивает букет. Его пальцы слегка дотрагиваются до моих, когда я принимаю цветы; легкое прикосновение – будто током по коже.

– Спасибо за цветы, – искренне говорю, зарываясь носом в бутоны, – пьянящий аромат пионов, амариллиса, гиацинта и гербер окутывает мягким облаком.

Он наблюдает за мной внимательно, тем самым взглядом, от которого по спине пробегает едва заметный холодок.

– Ты даже не спросишь, почему я приехал сюда? – произносит спокойно, беря у проходящего официанта бокал шампанского, играющего пузырьками на стенках.

– А мне стоит беспокоиться? – Поднимаю брови, стараясь не выдать волнения. – Можно я просто решу, что ты решил проявить джентльменские манеры?

Он хмыкает, уголки губ чуть поднимаются.

– Я не джентльмен, Джейн, – предупреждающе намекает он, и голос звучит ниже обычного. – Но если тебе так проще, то пусть будет так.

– Значит, ты все-таки собираешься раскрыть свои намерения? – шучу, прижимая букет к груди, и лепестки холодят кожу сквозь ткань платья.

Гарри смотрит на меня с легкой усмешкой, в глазах вспыхивают искры любопытства и чего-то еще, куда более опасного.

– Иногда некоторые вещи лучше оставлять нераскрытыми. – Он поднимает бокал к губам, скользит по мне взглядом, прежде чем сделать глоток. – Но сегодня я здесь, чтобы ты отпраздновала свой выпускной по полной.

Я не могу не чувствовать легкое волнение, перекрывающее воздух между нами. Момент словно замер во времени, как будто все вокруг исчезло.

– Хорошо, – стараюсь говорить уверенно, хотя внутри все слегка дрожит. – Как мне представлять тебя своим друзьям? – спрашиваю задумчиво, слегка наклоняя голову. – Мои одногруппницы, – киваю ему за спину, – мигом окажутся рядом, чтобы познакомиться с тобой.

Именно в этот момент он приближается ко мне. Медленно, почти неотвратимо.

– Я твой жених, Джейн. Скажи им правду.

Оглушить всех новостью, что у меня такой пленительный жених, проще простого, если умолчать, что он в мгновение ока может сломать шею каждой из них.

– Они, скорее всего, забрызгают слюной твой дорогущий костюм, прежде чем поинтересуются, кто ты для меня.

– Это я переживу.

Он спокоен, уверен. Рука мягко, но по-собственнически ложится мне на талию. В этом жесте и сила, и контроль, как будто он не только меня защищает, но и собственную репутацию.

Я улыбаюсь, но внутри штормит. Взгляд Гарри сверкает холодной сталью, полный решимости. Еще секунда, и мое сердце выскочит из груди.

И оно бы унеслось прочь, даже не обернувшись.

– Ты готова? – голос гремит тихой грозой, когда он слегка наклоняется ближе.

Ощущаю его дыхание на коже, обжигающее и манящее одновременно, смешанное с ароматом морской соли и кедра.

Если отбросить все, что между нами происходит… Гарри завораживающий мужчина. И это самое плохое открытие за сегодняшний день.

– Да. – Киваю, наполняя легкие воздухом, как будто эта поддержка может уберечь меня от всех острых слов.

К нам подходит компания девушек, каждая пытается заставить Гарри посмотреть на нее. Но он по-прежнему не отрывает глаз от моего лица, заставляя меня нервно сглотнуть.

– Джейн, познакомишь нас со своим спутником? – мило щебечет Каролин, улыбка на ее лице словно светится, привлекая внимание.

Каролин – звезда нашего института, а еще самая главная стерва. Ее дорогой папочка занимает первые места в списке Forbes и готов купить любую мечту своей дочери. Выучиться в лучшем заведении мира? Получить место в престижном показе? Личный бренд? Все это Каролин заработала не кровью и потом, а только за счет связей и денег. И это чертовски раздражает.

– Э-э… да, конечно.

Мои слова прерывает легкий смех девушек, и я чувствую, что неуверенность зашкаливает. Каролин обменивается многозначительными взглядами с подружками. Понятно, что на кону нечто большее, чем просто знакомство. Не всегда встретишь на показах молодого мужчину со вкусом одетого. Слетелись как гарпии, пытаясь урвать сладкую добычу.

– Ты не представишь меня своим знакомым, красавица? – нежно спрашивает Гарри с улыбкой на губах.

– Девочки, познакомьтесь с моим женихом Гарри, – говорю радостно, пытаясь показать себя счастливой невестой.

– Ой, правда? – одной из девиц не удается сдержать удивление. – Мы не знали, что ты помолвлена с таким красавчиком!

– Джейн сразу привлекла мое внимание очарованием и своими планами на жизнь., – встревает в напряженный диалог Гарри. —

Я понимаю, что это ложь, но стремление поставить выскочку Каролин на место раззадоривает меня.

– Как неожиданно... Где же вы познакомились? – Она едва не поедает Гарри блестящими глазами. – На одном из показов? Я все время забываю, что ты в первую очередь модель.

– В нашу первую встречу Джейн уже работала модельером показа, несмотря на отсутствие образования. Ее чувство стиля, утонченность и восприятие красоты впечатлили больше всего.

– Ты преувеличиваешь, любимый. – Опускаю руку на ткань белоснежной рубашки, словно разглаживая воображаемые складки. – Мы были без ума друг от друга уже с первой встречи.

Атмосфера становится напряженной. Каролин пристально исследует наше взаимодействие. Видимо, в ее голове складывается новая картина, и сомнения соседствуют с любопытством. Заметив это, Гарри становится еще уверенней. Мы будто бы стоим на краю пропасти, и его рука крепко сжимает мою талию.

– На этой приятной ноте мы вас покинем, – выдает он, уводя меня из-под прицелов изумленных глаз.

Я плетусь следом, нервно оглядываясь по сторонам в поисках Ариана. Жених останавливается у первого же свободного столика и выпускает меня из рук.

– Выпей, – спокойно советует Гарри, слегка наклонясь ко мне, – ты слишком напряжена.

Не успев ответить, хватаю первый попавшийся бокал и залпом выпиваю. Горечь алкоголя обжигает горло, но узел в груди немного отпускает.

– Неужели теперь так будет всегда? – спрашиваю с отчаянием, косясь на него.

– Будем ли мы всегда притворяться? – Гарри внимательно смотрит на меня. – Думаю, что да. Но мы можем помочь друг другу в этом.

– И как же? – прыскаю, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Если Гарри думает, что фальшь нашего брака можно хоть как-то исправить, он глубоко заблуждается.

– Мы можем уважать друг друга и постараться не испытывать отвращения. – Рукой он слегка касается моего плеча и тут же ее отводит.

– Я не чувствую к тебе отвращения, – честно признаюсь, опуская взгляд на бокал с шампанским. – Только страх, что ты… полностью ограничишь меня.

– У меня нет желания уничтожать твою личность и сделать тебя просто красивой куклой рядом со мной, Джейн. – Гарри делает паузу, его полные осторожности глаза встречаются с моими. – Но и давать надежду на что-то романтичное не хочется. В нашем мире любовь – слишком большой дар и слишком большая жертва. Я не могу подвергнуть тебя опасности и сделать главной мишенью для своих врагов. – Тягучая пауза почти осязаема. Взгляд Гарри становится тяжелым, в спокойствии видна глубокая боль, скрытая за фасадом уверенности. – Я не прошу тебя о многом, но у нас есть шанс создать что-то стабильное.

Смотрю на него с недоверием, тщетно пытаясь уловить хоть искру правды в его словах.

– Как можно строить стабильность на лжи? – вырывается у меня с гневом, медленно разгорающимся внутри. – Ложь – это всегда хрупкий фундамент.

– И все же, – он не отрывает глаз от моего лица, – это наш единственный шанс.

– Единственный шанс? – переспросила, не веря своим ушам. – Ты правда думаешь, что мы сможем построить что-то, основываясь на фальши?

Гарри вздыхает, уставившись в пустой бокал.

– Иногда правда может быть опаснее лжи, Джейн, – его голос тих, но тверд. – В нашем мире тот, кто слишком много имеет, становится уязвимым.

Не знаю, что ответить, каждое его слово словно режет мою душу. Я понимаю, что мы находимся на грани чего-то большего, чем просто брак. Это игра на выживание, и в ней нет места чувствам.

– Если стабильность – единственная надежда, то это все, что у нас остается, – наконец произношу; напряжение немного спадает, но сердце все еще колотится.

Вдруг за спиной раздается знакомый голос:

– Вот ты где! – Оборачиваюсь. Передо мной стоит Ариан, на лице его читается облегчение. – Я потерял тебя, – говорит он, делая шаг ко мне.

Его взгляд цепляется за Гарри, и в этот момент между ними будто проходит невидимый ток. Гарри не двигается, его челюсть сжата, глаза холодны и внимательны, а Ариан, кажется, ощущает это мгновение и слегка замедляет шаги. Я внутренне сжимаюсь: с одной стороны – Гарри, с другой – Ариан, и каждый жест, каждый взгляд имеет вес, который невозможно игнорировать.

– Ариан, – расплываюсь в искренней улыбке, – мне нужно представить тебе моего жениха. Познакомься, это Гарри, – показываю на будущего мужа. – А это Ариан, мой друг, – выделяю слово, чтобы в голове мужчины не сложилась неправильная картина происходящего.

Ариан хрюкает в бокал шампанского и таращит удивленные глаза. Я вижу все вопросы, которые он хочет задать, и встрепку, которую собирается мне устроить.

– Жених?! – вскрикивает он. – Этот мужик – твой жених?! – Ариан бросает на него оценивающий взгляд. – А почему я об этом не знал?

– И мне приятно познакомиться, – Гарри потирает бровь. – Похоже, я стану популярным на этой вечеринке.

– О да! – прыскаю я.

– А ты не собираешься ответить на мой вопрос? – Друг дергает меня за локон.

Я сказала ему, что Гарри – мой жених. Что еще я должна рассказать? Что я – пленница своего происхождения и пленница в его цепких руках?

– Это все, что тебе нужно знать, Ариан, – мило улыбаюсь ему, пытаясь смягчить напряжение.

– Отлично! – Вскидывая руки, он случайно расплескивает шампанское на скатерть. – Я думал, мы друзья, а ты скрываешь от меня своего мужа!

– Не считала эту информацию основой нашей дружбы. – Бросаю быстрый взгляд на Гарри, спокойно наблюдающего за Арианом, и замечаю в его глазах искорки озорства.

– Окей, сучка. А ты, чувак? – Ариан наклоняется к Гарри, бросая вызов. – Какие у тебя намерения на мою сладкую малышку?

Пытаясь сдержать улыбку, Гарри прочищает горло. Его спокойная реакция на детское поведение Ариана кажется почти оскорбительной невозмутимостью. Я была уверена, что он сразу достанет пистолет и решит вопрос одним движением.

– Только самые благородные, чувак, – отвечает Гарри, слегка морщась.

– Смотри у меня! – Ариан опирается руками на спинку стула. – Она прекрасная и светлая девушка, и если с ней что-нибудь случится, то тебе придется иметь дело со мной!

Не выдержав, фыркаю, с трудом сдерживая смех. Гарри смотрит на Ариана с веселой насмешкой. Тот даже не догадывается, с кем имеет дело, но его забота греет душу.

***

Вечер близился к завершению, и я уже выпила достаточно алкоголя. Организм, избавившись от накопленного стресса, погрузился в атмосферу веселья. Ариан и Гарри, казалось, нашли общий язык и увлеченно обсуждали автомобили и другие мужские темы, их разговор то и дело прерывался смехом.

Зал погрузился в полумрак. Ритмичный энергичный бит, под который бурлила жизнь вечера, уступил место плавным переливам саксофона. Ведущий объявил последний танец – прощальный вальс. Гарри протянул мне руку – такой простой жест, но в этом особом контексте он обрел целый мир значений. Внутри меня разгорался тихий спор: стоит ли? Достаточно ли мы близки для такого танца?

Мое колебание, похоже, было слишком очевидным. Не дожидаясь ответа, Гарри мягко, но уверенно взял мою руку и повел в центр танцпола, будто приглашая довериться моменту. И вот мы уже кружимся в медленном танце, и его рука легко лежит на моей талии; прикосновение нежное, полное уважения. Я чувствую тепло его тела, ритм дыхания, пленительный аромат бергамота с нотками кедра и морской соли.

– Ты выглядишь расслабленной, – тихо произносит Гарри, и его дыхание пускает мурашки по коже.

– Вечер был напряженным, но сейчас я в порядке. – Стараюсь скрыть всплеск нервозности, и Гарри привлекает меня к себе, губами щекочет ушную раковину.

– Я могу убить каждого, кто доставит тебе дискомфорт, – тихо произносит на полном серьезе.

– Что? – Я в шоке отрываюсь от него и заглядываю в глаза, но Гарри крепко прижимает меня к себе.

– Ты слышала, – шепчет он. – Только скажи, и он больше не принесет тебе дискомфорт.

– Предлагаешь убить кого-то ради меня? – Новый табун мурашек проносится по открытой спине.

– Да, Джейн. Я полностью серьезен.

Я качаю головой, пытаясь отвернуться.

– Ты не должен этого делать. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

Он приближает ко мне лицо, взгляд неподвижен и решителен.

– Меня не волнуют последствия. Ты – моя ответственность. Я должен быть уверен, что все твои потребности удовлетворены. Даже такие… – Он аккуратно убирает выбившуюся прядь с моего лица, пальцы почти касаются кожи.

Я уже готова рассказать ему о месье Бессоне, о его приставаниях и непристойных намеках, но вовремя останавливаю себя. Я не должна допустить, чтобы из-за меня пролилась чья-то кровь. Сердце колотится, а разум отчаянно ищет безопасный путь – путь, который позволит сохранить контроль и остаться в живых.

– Мои потребности закрыты, Гарри. Хотя есть одна, которая приносит дискомфорт прямо сейчас. – Закусив губу, смотрю на него во все глаза.

– Какая? – Он хмурит брови.

– Отвези меня домой, пока ноги не отвалились из-за неудобных туфель.

Гарри вдруг заливается смехом, и в этот момент я не могу отвести от него взгляд. Удивительное зрелище. Странно видеть его таким искренним и открытым. Будущий муж обычно отчужден, его лицо выражает холодную сдержанность, а эмоции ограничиваются легким недовольством или презрением. Я думала, его внутренний мир слишком сложен, чтобы позволить кому-то заглянуть в него, и что все вокруг – лишь пыль под его дорогими ботинками, не достойная внимания. Но сейчас он смеется, и смех наполняет пространство вокруг нас.

– Поехали. – Гарри протягивает руку к выходу, предлагая мне пройти вперед.

– Я забегу в дамскую комнату и приду к машине, – делаю несколько шагов назад. – Не забудь взять мои цветы. – И как ненормальная несусь в уборную.

Ты идиотка, Джейн!

Ты только что пыталась кокетничать с человеком, который готов уничтожить твою жизнь. Это все алкоголь. Он полностью затмил происходящее, позволил мне поддаться шарму Гарри. Подойдя к раковине, брызгаю в лицо водой. Из зеркальной глади на меня смотрит девушка с горящим взглядом и легким румянцем на щеках. В ее глазах так много надежды, что мрак настоящего удушливыми волнами проползает по телу.

Это все не я.

Дверь за спиной открывается, и в туалет вваливаются несколько девушек с параллельного курса. Поправляя макияж, они начинают непринужденную беседу.

– Слышала, что в квартире месье Бессона нашли девушку с ребенком всю в синяках и ссадинах? – спрашивает одна так беззаботно, будто обсуждает, что съесть на завтрак, а по моей спине пробегают холодные мурашки.

– Правда? – без эмоций откликается брюнетка, нанося блеск на губы. – Он такой красавчик… Я бы не отказалась понежиться с ним в его кабинете.

– Никто бы не отказался, – добавляет шатенка с легкой усмешкой.

– А профессор что сказал? Есть еще шанс занять его постель?

– Не знаю… – брюнетка пожимает плечами. – Он куда-то пропал, никто не может до него дозвониться.

Нет. Нет. Нет.

Этого не может быть.

Гарри не мог знать о том, что произошло на прошлом мероприятии. Но он показывал снимки, когда впервые ворвался в мою квартиру...

Внутри что-то рвется, а внутренний голос кричит во все горло. Он убил его.

В голове – хаос. Вопросы без ответов, паника и догадки смешиваются, сжимая меня словно железным обручем. Параноидальные мысли точат сознание, подталкивая к краю пропасти. Холод скользит по позвоночнику, сердце скачет как безумное, и я понимаю, что чувство беспомощности – это только верхушка айсберга. Остается одно: действовать.