Читать книгу "Публичное бесстыдство, или Полнейшее безрассудство"

07 ПроБость

Признаки болезненности. Прирожденная робость присуща слабым. Меня так учили – не высовывайся. Будь серой с массой таких же серых. Кто высунулся, тех ждёт не завидная участь, в любой момент им грозит падение с той высоты, на которую они высунулись. Пробость – это я придумала сама, собрав вместе три слова «пробовать», «робость», «пропасть».

Я попробовала в пропасть

Не упасть и не пропасть

Я испытывала робость

Как присущую мне страсть

Я испробовала нежность

Я испытывала грусть

На придуманную верность

Я ответила, что пусть

Будет все, как неизбежность

Что случилось – не вернуть

Мне присущая небрежность

Не позволит утонуть

После уборки у меня есть чистая квартира. Снятый материал со мной в самой главной роле своего же кино.

У меня есть время до сна. Я ставлю перегонять материал в компьютер на его жесткий диск с карточек. Я потом его смонтирую и сделаю кино про себя. Только для себя.

На улице еще светло. И у меня на балконе висит сохнет белье.

 
Небрежна я, когда такой
На свой балкон чуть выбегаю
И там белье своё снимаю
И не стесняюсь, пусть любой
Кто разглядит меня – немеет
Никто меня ведь не посмеет
Судить за мой наряд такой
 
 
Бельё сушилось на ветру
И мне обсохнуть не мешает
Меня желанье распаляет
И вечером и по утру
Встречать и провожать зарю
И награждать себя игрой
В которой ты сама собой
Так нравишься себе любой
 

Я сняла белье с балкона. Оно все постельное: простынки, наволочки, пододеяльник – все белое, мне нравится белое летом. Красное – зимой. Весной – зелено-синие. А осенью я застелю свою постель в желто-коричневых тонах. В белом белье я сплю совсем голой. В красное я иногда ложусь в красной маечке, коротенькой, которая чуть прикрывает живот, иногда с теплыми носочками тоже красного цвета. В сине-зеленом я сплю в прозрачной, совсем прозрачной сорочке, тоже иногда. Для осени у меня есть носочки, всякие, веселые с рисунком, полосатые и в клеточку, разного вида, порой они разные для левой и правой ноги. Они всегда теряются при стирке, и я поэтому с ними не церемонюсь.

 
Я буду все вокруг стирать
Бороться с грязью, как умею
Вот без белья уже кровать
Я соберу все, что сумею
Все полотенца и трусы
Все майки, платья и пижаму
Я в отведённые часы
Все освежу и все наглажу
Все собираю и сношу
В одну огромную корзину
Я чистотой уже дышу
И чистотой пишу картину
Я грязи с детства не люблю
И на белье и на одежде
Её нещадно изгоню
Мне по душе любые средства
И снимаю всё с себя
Пусть я нага, но не напрасно
Я ведь стираю все не зря
Чтоб было все опять прекрасно
 
 
В который раз осознаю
Что обнаженность только красит
И я себя такой люблю
Моя любовь меня оставит
Без одеяний целый день
В волшебном естестве природы
Пусть просто это будет лень
Иль тень
Осмысленной свободы
 

Летом я не ношу белье, ну когда могу конечно. Поэтому в стирке почти только постельное белье. Его нужно гладить, но мне сейчас не хочется.

Я пойду спать, приму душ и залезу в постельку. И буду спать голой, поскольку лето.

Я не могла уснуть, и раскрыла окно. Запахи летней ночи. Шорохи во мраке. Я услышала их голоса. Оля и Олег шептались. Потом заскрипела кровать. Они мило охали и иногда тихонько стонали. Им было хорошо друг с другом. Мне было тоже хорошо одной.

Я тоже нащупала у себя свой маленький комочек счастья и теребила его и гладила его, пока не пришло моё удовлетворение. И тогда я распалась на тысячи кусочком счастья, вздрагивая от импульсов приятного удовольствия, волна за волной накатывающегося на меня, потом завибрировала, как натянутая струна, колебания достигли своего апогея и я сжалась, готовая свернуться в одну мельчайшую точку абсолютного блаженства.

Я просто старалась не шуметь и неслышно подарить себе несколько прекрасных мгновений. Мои пижамные шортики валялись на полу, я не помнила, как стащила их с себя и забросила куда подальше. Взошла луна. Любовники внизу затихли насладившись своей игрой. Мне было жарко от себя. Моё возбуждение не утихло и спать мне совсем не хотелось.

Я поняла, чего я хочу именно сейчас.

Я сняла с себя и бросила пижамную майку на постеле. Я стала совершенно голой. Я обнажила свое тело и, наверно, душу, доверив себя скрытому в дикой её глубине желанию.

Я прошмыгнула во двор, стараясь не скрипнуть ни половицей, ни дверью. Потом добралась до калитки. Босиком пошла по дорожке, чувствуя все мелкие камушки на своем пути к Озеру. Как я нашла в своих закоулках сознания помимо безумного желания, еще невиданную смелость, которая тоже граничила с безумием? И что мне теперь с этим делать? Но я ничего с этим уже сделать не могу. Я босая и голая, иду к Озеру. Я иду чтобы заново родится. Луна освещает мне путь.

Я знала, что я одна, но я все равно боялась. И мой страх давал мне новые силы, что бы преодолеть себя. Я сильная, я значима, у меня есть самое простое объяснения для себя и других – просто хочу искупаться в Озере ночью, и вот так просто без всяких одежд пройти туда и вернуться обратно. И точно знаю, что я это могу, и все у меня получиться.

Я пройду сверкая голой попой. Зайду в воду в этот чёрный причёрный мрак. И поплыву по отражениям звёзд в отблесках Луны. И это будет моим новым рождением, в Озере.

Я осторожно спустилась к воде. И я вошла в тёплую нежную негу. Я поплыла по ней, как ещё одна небесная звезда. Звезда с пятью лучами. Я пока еще темна и пуста, но энергия жизни зарождается во мне. Я буду дарить свет, как любая другая звезда в этой вселенной.

Я легла на спину и замерла, глядя в пространство впереди себя. Я представила, как я несусь в космосе держа за собой целую свою планету, свой кокон, свой дом. Я вылезла из ракушки, я голая улитка с этим домиком ракушкой за спиной. Я не боюсь. Я спрячусь в него, когда захочу, но пока мне ничего оне страшно.

Я вышла мокрая на берег, стряхивая капельки озерного блаженства. Эволюция произошла и со мной. Жизнь, как сообщает всем наука, произошла из воды, и выйдя на сушу приобрела новую форму и новый способ существования. А я обрела новую способность обитать в этом мире. Я знаю теперь, какая я на самом деле.

Я вернулась в домик. Пьяная от своего приключения, от своей метаморфозы. После бала – новый бал. Тихонько поднялась по ступенькам. Пижаму я больше не одела, голой забралась под одеяло и затихла до утра.

Мне приснился Андрей. Он стоял со своим фотоаппаратом и снимал Олю, она была без живота, уже не беременна или еще не беременна, и одета. Он сказал, что он нашёл работу фотографа для супер модного журнала. А я спросила, когда он меня снимать будет? А он, когда перестанешь стесняться. А я вдруг неожиданно стою в одном лифчике. А он говорит, вот ты ещё не готова, верх тоже нужно снять или одеться по каталогу. Мне стало тогда не по себе, я побежала найти себе плащ, почему именно плащ не знаю. Все бегала, все искала этот плащ.

 
Я не модель из мира мод
Для тряпок вешалкой не стану
Чем опечалю женский род
Пренебрежением к обману
Обман, что скрыт слоях одежд
В порядке тканевых припонов
И похороненных надежд
Увидеть истину без оных
Модель я только для себя
Любуюсь я сама собою
И вас ничем не беспокою
В себе нуждаюсь только я
 

08 ПрозиБание

Прокручиваю былое. Купание ночью стало для меня неким рубиконом. Я вошла в воды пусть не реки, а Озера за которым простиралась моя империя. Империя моих чувств и моих желаний, в которой я лишь властелин.

Под утро пошел дождь, сквозь сон я слышала, как капли стучали по железной крыше. Потом я услыхала шум отъезжающего автомобиля, это Олег отправился на работу. Больше я не слышала ничего. Дождик лил – я спала сном праведницы, точно, поскольку грешного в моих поступках или чего-то страшного и предосудительного я не усматривала.

В квартире можно проснутся среди ночи. От тишины или от шума дождя. Я проснулась и посмотрев на часы, удивилась только три часа. Ночь и дождь.

Я поворочалась в постеле. Сон уже не шёл. Я побрела к холодильнику, не включая света, нащупала дверцу, открыла. Чего я хотела? Осмотрев полки, так и не нашла, что погрызть. Взяла со стола яблоко. Захотелось к Озеру поплавать в тёплой воде. Замерзнуть, выходя на берег. Побежать по тропинке к даче в тёплую постель, и спокойно уснуть.

Я осторожно подошла к входной двери. Включила свет. Я пойду погуляю, как есть совсем голой, прямо сейчас на улицу, похожу и вернусь.

Голой, нет, там капли с неба. Я достала валявшиеся в ящике шкафа в коридоре пакетик, в котором аккуратно был упакован целлофановая накидка, прозрачный плащ от летнего дождя. Я развернула и примерила на себя дождевик – это даже пакет скорее, правда с капюшоном, но все же пакет из простого голубого полиэтилена. Я буду такой же голой, только упакованной в прозрачный мешок до колен.

Я неслышно заперла дверь на ключ, который спрятала в укромное местечко за батареей. Я не вызывала лифт, а спустилась пешком по лестнице. Ночью подъезд приятен в своей безлюдности. Конечно он приятен этим всегда, но ночью особенно. Ночь была не такой чёрной, горели тускло фонари. Можно было различить почти все.

Капли дождя пытались пробиться ко мне через броню полиэтилена. Я шла между домами с темными окнами, мне хотелось дойти до бульвара с сиренью. Мне стало жарко под пакетом, я приподняла его сначала до бёдер, свежесть добавила мне бодрости. Глупости, этот пакет, зачем он мне, я разодрала просто ногтями тонкую пленку, стащила обрывки с себя и бросила в ближайшей урне.

Оставшись совсем без защиты, мне это еще больше добавило смелости и безрассудства. Никогда не поступайте так, как я. На самом деле это опасно и грозит сумасшедшими неприятностями, возможно, на вас набросится целая компания отморозков, или даже один придурок. Вы становитесь супер лёгкой добычей для любого урода. Это серьёзно. Город это скопище маньяков и извращенцев.

Дождь лил и лил, смывая с меня грусть и тоску. Каждое мгновенье мне становилось все лучше и лучше. Я шлепала по лужам.

Было темно и сыро, а мне хотелось белых ночей и немного теплого ветра.

 
Проснувшись белой ночью я
Уснуть, как прежде не стараюсь
Не заперев входную дверь
Парадной лестницей спускаюсь
 
 
И выхожу во двор одна
По мостовой иду босая
И не тревожась за себя
Пускай осудят, что нагая
Что лишь одета в тишину
В пустынной улицы свободу
В непревзойденную природу
Я смелостью одной дышу
Я осязаю вновь и вновь
Любое ветра дуновение
Окон закрытых отчуждение
Их невозможную любовь
 
 
Я в мимолетности гибка
Упругими шагами мерю
Насколько я еще могла б
Пройти  нисколько ни робея
В своей обычной простоте
Без лишних хлопот, что надето
В прохладной свежей пустоте
Под этим небом, в белом свете
 

Если кому-то кажется, что мои действия были сплошь порочны, а события, мной описываемые, ужасны. Если вы находитесь на волне негодования, – всё, остановите немедленно чтение и захлопните книгу или текст на экране.

Все, кто еще это не сделал, но подумывают, не мучайте себя, ваши моральные устои не должны страдать от вашего желания знать глупое продолжение, ведь вы всё прекрасно знаете, что ничего нового вам не откроется, а вот нравственные принципы ваши могут пострадать. Поэтому отстраняйтесь и забывайте скорее. И все в бан.

Ладно боюсь, что никто не убежал и не прекратил читать это. Ну, это ваше право, я честно постаралась еще раз предупредить, если вдруг аннотацию пропустили. Неволить или заставлять, увольте, все Вы, надеюсь, люди взрослые.

Оля уже суетилась по хозяйству, слышны были её шаги по веранде и грохотание посуды, которую она принесла из кухни. Солнце, пробивших из за туч и разогнав сырость и скукоту дождя, ярко светило. Я выглянула в окно. Мой сарафан конечно намок ещё сильнее вместе с другими вещами, висевшими на верёвке. Что-то доставать и копаться в своей сумке, в поисках альтернативы несменяемому сарафану, было глупо, поскольку он был единственным предметом моего гардероба подходящий здесь по погоде.

Можно было снова надеть пижамные майку и шортики и в них пойти на завтрак, но я решила покопаться в хозяйских вещах. В в моей комнате находился комод с разным дачным барахлом. Обычно на на дачи свозят все, что ещё рано выбрасывать, но давно перестали носить в городе.

Мне попались несколько вещей, которые можно было бы одеть прикрыв немного мою наготу. Но я подумала, что хочу ли я этого. Я ответила себе сразу, что вот нисколечко не хочу. Я хочу одного не заморачиваться, если я могу себе это позволить, или мне это могут позволить. Я могу это. Мне осталось понять насколько Оля будет в шоке, если я сейчас спущусь вниз вся такая, без комплексов.

Оля позвала меня снизу, подумала наверно, что я пропала.

– Ты думаешь просыпаться?

– Я уже встала. Не кричи!

Я ещё стояла на верху. Оля на веранде разливала чай по кружкам.

– Ну, спускайся!

– Не могу. Сарафан! Я его стирала вечером. Можешь принести.

– Он ещё не высох, ночью был дождь. Может тебе, что моё дать?

– А Олег уехал?

– Да.

Будто бы я не знала, уехал он или нет, был ли дождь или нет. Это была игра. Теперь был мой ход.

– Мы одни?

– Да. Ты идёшь?

– Иду. Я так без всего.

И я пошла. Я спустилась на веранду не надев ничего на себя. Без одежды, без пижамы и какого-нибудь белья. Оля немного смутившись моего вида, старалась не смотреть в мою сторону.

– Ты под душ? Извини, только я почти всю тёплую воду на себя уже спустила. Полотенце возьми.

– Я потом в душ. Давай позавтракаем.

– Ты, это так завтракать будешь?

– Да, я так хочу сегодня побыть. Ты не возражаешь? Кроме тебя, меня же никто не увидит?

Оля кивнула.

– Как хочешь, я не против. Нравиться – ходи. Это ты обиделась, что я вчера так глупо пошутила. Ну, прости!

– Нет ты, что! Все правильно, все это такая ерунда. Я просто решила сама так попробовать. Почувствовать себя другой. Наверно, это мне нужно. Вот так, просто побыть.

– А ты про Андрея? Ну, прости дуру и зачем это из меня вчера полезло!

– Успокойся, и не думай ничего! Просто не обращай на меня внимание.

Я стала есть бутерброд с сыром. Потом пробуя насколько горячий чай, отхлебнув немного, поперхнулась. И чуть не пролила его из чашки.

– Может, вот сарафан высохнет, и я оденусь.

– Да ладно. Мне нравиться, что ты немного разжалась.

– А, я в зажиме была?

– Ну, мне показалось.

Мы позавтракали. Оля почти перестала замечать мою наготу и не разглядывала меня. Мы расстелили одеяло во дворе и улеглись загорать. Оля, правда, воткнула зонтик от солнца и пряталась под ним. Она тоже постепенно сняла с себя все и мы вдвоем голышом валялись на травке и вновь, и вновь болтали о пустяках, молчали, пытались уснуть. Бегали под душ. Был чудесный день.

09 ПроБираясь

Прекрасное быстротечно. Мы все еще валялись под солнцем. Нужно было уже обедать наверно, но нам не хотелось. Тогда я предложила пойти покупаться на Озеро. Оля согласилась. Только попросила меня одеться. Сарафан к тому моменту высох. Мы собрались и пошли.

На Озере, хоть мы и надеялись на уединённость, но был народ. Немного, все-таки понедельник. А я не взяла свой купальник, Оля по всей видимости наверно тоже в сборах забыла свои. Ну, не лезть же голыми на виду у тёток с детьми и компанией мальчишек. Мы не стали рисковать своей репутацией.

Мы решились пройтись вдоль берега и найти местечко поуединенней. Я рассказала, что вчера видела место с поваленным деревом, где можно войти в воду и поплавать. Мы прошли дальше и после недолгих поисков нашли тропинку к Озеру прямо к тому чудесному месту. Хорошо что, оно не было никем занято. Деревья и кусты полностью скрывали нас от посторонних взглядов. И мы наконец смогли раздеться. хотя что было мне снимать, я лишь смахнула сарафан и первая попробовала войти в воду. Не так комфортно, как на пляже, но вполне безопасно. Я боялась и как могла страховала подругу, пока та ни погрузилась спокойно в воду, и ни поплыла. Мы выплыли на середину Озера. Мы увидели тех людей на пляже, они наверно тоже наблюдали, что кто-то плавает вдалеке. Оля сказала, что есть маленький островок, где песок под солнцем накаляется так, что обжигает ступни. От пляжа они так далеко не плавают, а сейчас можем попробовать. Она хорошо умела плавать. Мне тоже нравится плавать долго, а теперь, наверно, я могу плыть бесконечно долго, всего лишь сбросив с себя все привычные оковы.

Оля пыталась меня обогнать.

– Ну как ощущения? Когда плаваешь без всего?

– Супер!

Я не стала рассказывать, о своём нестерпимом желании прошлой ночи, ни тем более о прогулке под луной голышом к Озеру. То блаженство испытанное ночью, я перенесла на сейчас, на наш этот заплыв.

– Да, ты права, это непередаваемое чувство свободы. Полное ощущения, что полностью растворилась и слилась с водой. Люди – это порождение воды.

– Это точно! Знаешь во мне оно рождается, новая жизнь. Это так странно. Я в воде, во мне воды, а в тех водах мой ребёнок.

– И он голый, и мы голые.

Мы доплыли до островка. Песок не был таким уж горячим, но тёплым. Я вся закопалась в него. Он налипал к моей мокрой коже. Приставал ко всему. Оля смотрела, как я грязная и довольная катаюсь по нему. Сама она просто присела, стараясь даже ладони не пачкать.

– Тебе понравилось вот так, голой?

– Да, мне это нравиться. Мне это нравиться, пока не знаю почему.

– Я так не могу, как ты целый день, извини! Ну, позагорать или поплавать. А все остальное не знаю, может это комплекс, наверно, при беременности. Голой я себя, ощущаю просто такой огромной.

– Ну, как хочешь. А одевайся я не буду.

– Кто тебе не даёт. Только при Олеге не надо.

– Я же не совсем. Мне это тоже не надо, не хватало тебе по этому поводу переживать. И ты ему и вообще никому не рассказывай. Могу же я тебе доверять?

– Можешь. Мне тоже, ну сама понимаешь.

– Понимаю! Еще я могу с тобой за компанию, и то если он отвернётся, с тобой поплавать. И только если отвернется.

– Ты думаешь будет ещё погода нам плавать?

– Надеюсь. Но я хочу вся полностью загореть, без следов от купальника.

– Но я только плавать, ну и загорать может быть чуть-чуть, конечно.

– Ну, а как же фоткаться?

– Ну, тоже может быть. Если получится.

– Обязательно. Может даже тут.

Я распласталась на песке, чувствуя каждую песчинку на теле и во всех своих интимных местах. Мне захотелось заняться собой и довести себя до капельки бесчувствия, но я воспитанная девочка, и я не буду это совершать при свидетелях.

Может Оля думала о том же, но она тоже воспитанная девочка, как и я.

– Поплыли обратно.

Я кивнула ей. И бросилась в воду, нырнула с раскрытыми глазами. Песок растаял словно сахарный. Вода была прозрачная, слегка коричневатая. Тело Оли блестело в переломанных лучах солнечного света, проникающих сквозь границу стихий.

Мы вернулись к поваленному дереву. Я вылезла первой, вытащила Олю. Дала ей полотенце. Она вытерлась и укрылась им. Я высохла так. Мы расстелили одеяло и перекусили тем, что захватили с собой.

Оля мне рассказывала про свою маму, которая заканчивала автомеханический институт, и даже могла бы стать начальницей в каком-нибудь колхозе, как она каникулы летом проводила у своей теткина юге. Потом тётка её мамы уже Ольге жаловалась, что её мама вместо того чтобы заниматься, где-то целыми днями пропадала, или спала и загорала за сараем. И однажды тетка её застукала загорающей там совсем голой. И еще ругалась с ней, что та спит ночью тоже голой, порой выскакивает на двор так пописать.

 
Как зной полуденный придёт
Мне надоесть читать учебник
Меня простор к себе зовёт
Стенам своим уже не пленник
 
 
Я оставляю сопромат
В раскрытом виде на кровати
Пусть полежит
Он будет рад
Соседству девственной тетради
 
 
А я отправляюсь погулять
Надев лишь только босоножки
Мне даже их придётся снять
Когда прийду к концу дорожки
 
 
Она пусть выведет меня
На речку
Там иду босая
По кромке берега одна
Под солнцем юга загорая
 
 
Я не надела ничего
В моих руках лишь босоножки
В ушах дешевые сережки
Бесстыжие босые ножки
 
 
Следы в песке
Я на легке
И на реке
Песка следы на мне
Ах брошу эти босоножки
На берегу
Пойду, что б мошки
Жужжать не стали у сережки
Нырну
Плыву, расправив ножки
От утомительной зубрежки
Гребу на дальний бережок
Где ослепительный песок
Где мной оставлены следы
Вчера
Где вновь сегодня буду я
Бродить по отмелям и плесам
И может быть пройдусь
По лугу там, где за утесом
Видна соседняя станица
Дорога к ней иль от неё
По ней должна быть вереница
Машин
И может кто-то удивится
Откуда голая девица
Там вдалеке
Куда стремиться
Куда шагает так легко
Как сможет знать
Простой шофёр
Везущий рис на ток колхозный
Что вот пройдёт какой-то срок
Я стану инженером грозным
Чтоб МТС тут управлять
Все трактора до гайки знать
 
 
Ну все пора
Теперь до хаты
Бежать
Там надо все опять успеть
К приходу всех сготовить снедь
Помыть полы
Дать корму птицам
Собрать на грядках
Огурцы
И даже нацепить трусы
 
 
Чтоб не смущать
Родную тетю
Всей откровенностью своей
Отсутствием на мне вещей
И ещё конечно же футболкой
Придётся мне прикрыть свой стыд
Как мне всегда она твердит
Что нету большего греха
Как тел открытых нагота
 
 
Что это грех ведёт к другим
Порокам скрытым и чужим
Не стоит открывать себя
Чтоб не случилася беда
 
 
Да, я могу перетерпеть
Пока мы вместе и она
Не ощутит
Объятье сна
 
 
А как заснёт, могу и я
Заняться тем
Чем так грешна
Моя бесстыжая душа
Я выйду с дому
Ночь светла
На небе полная луна
Все освещает для меня
И я нага
Как и луна
И так безудержна пьяна
Свободой делать
Что хочу
И быть такой
Как я люблю.
 

Я встала из постели. Хоть был уже день и я поспала утро. Сегодня не куда не нужно спешить. Сегодня я свободна. Дождик продолжает капать. Он моросит из грустных хмурых туч.

Я готовлю завтрак. Бросаю пустой пакет из под молока в мусорное ведро, оно полное и уже не закрывается. Тогда я достаю пакет с мусором. Наш мусоропровод расположен между этажами. Если быстро добежать, да даже если и не быстро, все соседи давно должны быть на работе, можно не заморачиваться. Я раскрываю входную дверь. Стою на пороге совсем голая и просто слушаю тишину. Обуваю тапочки и с пакетом спускаюсь к площадке между этажами, к люку для мусора. Он лязгает так, что случится эхом по всему подъезду, пакет летит в чёрную вонючую дыру.

Где-то внизу слышится шум открывание дверей, чей-то голос. Это там далеко внизу и мне не страшно. Неторопливо возвращаюсь в квартиру. Стоя ещё на пороге, вслушиваюсь, как этот кто-то вызвал лифт и чертыхается про себя, что тот, так долго к нему едет.

Если бы неожиданно к нему приехала я, вот такая, что бы он сделал? Он бы поздоровался или нет, а я?