Читать книгу "Публичное бесстыдство, или Полнейшее безрассудство"

10 ПриБежище

Пришли быстро. По возвращению на дачу, я тут же сбросила с себя сарафан и решилась, что весь остаток дня до вечера я буду совершенно голой. Я расспросила Олю о всех нужных делах по дому и по участку и принялась за их исполнение.

Мне понравилось, стричь траву газонокосилкой. Запах свежескошеных срезанных растений дурманил. Вытряхивая из корзины собранную траву, хотелось упасть на неё и просто поваляться в ней. Чтобы она щекотала и дотрагивалась до моей кожи. Ровная травка оставшаяся расти, после косилки ещё больше возбуждала, хотелось просто скакать по ней молодой козочкой, подпрыгивать и веселится неизвестно чему, просто солнышку, просто синеве над головой.

Оля ушла в дом и наверно пыталась уснуть. А я была в восторге все это делать. Вот так, загорать всем чем можно, всеми участками свой кожи, не прятаться и не стеснятся себя, своих поз. Дышать полной отчаянной свободой.

Я даже подошла к калитке, с улицы я была не видна. Я приоткрыла её и выглянула за забор. День был в разгаре. На улице было пусто. Я выскочила просто так и тут же забежала обратно, мне показалось, что там кто-то появился в самом начале улицы. Глупость, доставившая мне приятное чувство детского озорства.

Потом я красила стенку сарая для всяких нужных, но наверно скорее в большинстве ненужных дачных вещей. Я нашла краску и кисточки, они проходили по категории нужных, там висел комбинезон весь со следами от краски с пятнами всех возможных цветов и оттенков, он был для меня, точно, из категории совсем ненужных. Когда я красила я конечно же испачкалась и капельки краски падали на моё не защищённое ничем тело. Больше всего доставалось моей шевелюре на лобке, мне это надоело и я просто сама добавила этим волосам в радикальный зелёный цвет. Стена получилась прекрасно, и я тоже выглядела волшебно.

Мне теперь самой нужно было вернуть нормальный вид. С помощью детского крема я стёрла все полученные зеленые пятна краски, но исправить цвет волос не получалось. Пришлось найти одноразовую бритву и безжалостно освободила себя от всех зарослей на лобке. Безжалостно освободившись от волос, мне думалось, что я наверно стану выглядеть еще более беззащитной, однако все получилось наооборот. Площадь активного возбуждения свелась к узкой складке, практически к нулю.

Вымыв голову, и как следует отмокнув под душем, Я ощутила какую-то не бывалую усталость. Высохнув под солнышком, и тоже отправилась поспать в дом.

Залезла в постель с книжкой и уснула.

Когда некуда спешить я могу долго сидеть под душем. Я могу петь в ванной комнате. Читать вслух те стихи, что помню наизусть или придумывать новые, произнося самой себе бесчисленные варианты рифм. Я мастурбирую под струйками воды ласкающих меня, я тереблю свой клитор, глажу, массирую, оттягиваю, сжимаю. Я ласкаю себя. И нахожусь в абсолютной правоте своего желания, я стенаю и издаю какие угодно звуки, ничуть не стесняясь и не думая ни о чем, кроме безмерного удовольствия от жизни.

Когда-то давно мне казалось, что это очень предосудительным и гадким занятием. Так мне внушали, и так всем хотелось побольше запретов создать для меня, что весь мир соревновался за право создания нового неукоснительного правила моего поведения. Кому я делаю плохо, доставляя себе удовольствия от прекрасных моментов? Чьи права я нарушаю? Кому хорошо от того, что могла бы стать злобной, закрытой от любви к жизни дурой? Кому я мешаю, кому так нестерпимо ужасно, когда я занимаюсь собой, своими делами так, как мне хочется? Кому плохо от того, что мне хорошо?

 
Я кошка
Что гуляет в тишине
Просторных крыш и темных подворотен
Я обретаю счастье в пустоте
Когда мой путь прозрачен и свободен
От старых мыслей и навязанных желаний
От глупостей искусственных страданий
От пошлостей
От мерзости сплошной
И от усталости
Не быть собой.
 
 
Я кошка и моя дорожка
Лежит в спокойной плоскости любви
К себе
И в удовольствии природы
Своей отмеренной свободы
Гулять и жить по правилам своим
Не знать обузы мелочных желаний
Не слыть
И повод не давать, себя обидеть
И столько есть, и столько спать, чтобы себя не утруждать
Диетой, йогой и дурной работой
Я кошка
Я кошка
Я гляжу в окошко
И если я не вижу никого
Я отправлюсь в путь
Не одевая
Ничего, что может мне стеснять мое движение
В пространстве времени моё перемещение
Моя игра
Стать незаметной всем
И не отбрасывать от солнца тень
Я кошка
Я глупа немножко
На малость, что дает мне жить
На радость
Просто кошкой быть
И тем судьбу благодарить
 

Я вылезла из постели, чего мне совсем и не хотелось. Оля позвала ужинать. Я вспомнила, что я рылась утром в комоде и обнаружила там кучу прикольных нарядов. Один из этих нарядов я надела, все-таки вечер и нужно хоть как-то соответствовать моменту. Мне захотелось торжественно отметить мою новую жизнь. Я покопалась еще в своей сумке и достала припасенную бутылку красного сухого французского вина.

Оля нарезала хлеб.

– Где ты это нашла?

– Там наверху в комоде. Тебе нравится?

– Этот пеньюар практически совсем прозрачен. Как так тогда такое умели делать? И кружево! Такое наверно сейчас не выпускают. Кое-где уже протерлось, но круто.

– Ерунда, все равно очень красиво.

– Ты красивая.

– Вот это точно ерунда. Я просто голая.

– Ты сегодня вместе со стрижкой газона, и свой газон решила сбрить.

– Ха-ха! Просто давно пора было.

Оля заметила в моих руках бутылку вина.

– Будем пить?

– Нет, осторожно разглядывать этикетку, конечно нужно это отметить. Где штопор?

– Мне только немного можно. Что отмечаем?

– Да так просто, придумаем сейчас.

Мы сели за стол, зажгли свечи. Включили радио. Замечательная музыка. Поужинали. Потом достали сыр и с ним допивали вино. Я встала, захотелось подвигаться в такт, звучавшей музыки.

– Спасибо тебе дорогая за эти дни здесь, что ты меня вытащила сюда. Мне здесь очень приятно. Я здесь стала другой, совершенно свободной от всего.

Оля прочувствовала пафос моих слов и готова была наверно разрыдаться, но я её постаралась сразу же переключить и предложила пойти на Озеро и еще раз искупаться. Предложение в начале повисло без ответа. наверно Оля боялась, что я слишком пьяна. И я еще раз, через пару минут спросила, как он относится к тому чтобы поплавать перед сном. То, что спать нам еще совершенно не хотелось, а сделать что-то хотелось, а чего не шло в голову. Она, конечно, ещё поломалась, но все-таки согласилась со мной. Поздний вечер – не ночь.

Мне показалось забавным вновь отправится к Озеру снова так, без всего, но Оля. Она точно не согласиться идти по дороге голышом. Я легко намекнула ей, что будет забавно, если мы пойдем на Озеро совсем голыми. Я чуть не проговорилась о том, что я уже так ходила, но вовремя спохватилась. Хотя все на дачах спать ложиться рано, кто-то возможно ещё может шататься по посёлку и у Озера, и Оля не хотела рисковать. А мне захотелось.

– Ты же сама была готова вчера голой идти домой, и хотела что бы я голой за тобой бежала.

– Ну немножко, это был безумный порыв, ну и я же знала, что ты мне это не позволишь.

– Вот теперь позволяю.

– Все, хватит, или идём одетые или я не иду.

– Ладно я прикроюсь. Я полотенцем замотаюсь, хочешь?

Оля с недоверием, но согласилась.

Я сняла прозрачный пеньюар и отнесла раритет на место. Потом я завернулась в полотенце. Мы заперли домик на ключ. И спрятали его в тайнике, под камушком.

Пройдя несколько шагов за калиткой и наблюдая пустоту в мертвой тишине дачной улицы, я немного расправила заворот края полотенца, который удерживал вокруг меня подобие платья с голыми плечами. Мы прошли ещё десяток метров и полотенце само собой спало с меня.

– Ой!

– Ты это специально! Завернись!

Я подчинилась этой зануде. Мы прошли ещё немного и вышли почти за пределы дач. Сумерки ещё не такие темные, и дорога видна. Я немного замешкалась и Оля прошла вперёд. Полотенце снова также нечаянно соскользнуло с меня. Оля обернулась.

– Ты, так специально меня дразнишь?

– Оно само не держится.

– Как хочешь! Просто кто увидит, разговоров будет.

– Тебе не все равно?

– Мне? Пофиг. А вот тебе… Ладно. Как хочешь. Кому мы правда нужны.

Я больше не обматывалась.

Чудесная вода Озера вновь приняла нас в своё лоно. Наши движения в ней полны гармонии и смысла. Наши руки и ноги заняты делом, они создают силу которая держит нас, не давая захлебнуться и утонуть. Мы плывём сообразно нашим движениям. Мы скользим по границе, по глади. Если мы были, как рыбы или амфибии и могли погружаться надолго, жить в этой среде обитания. Мы были бы наверное счастливее. Все мы оставались бы там голыми, наверное. Ведь это правда, совершенно лишнее, что-то одевать, для того чтобы плавать.

Оля вылезла первой и пыталась меня выгнать на берег. Долго у неё это не получалось. Также наверно долго меня пытались вытащить из моря мои родители, когда мы были на юге. Я вновь вспоминаю это блаженство. Когда мне было уже лет семь. Тебя растирают полотенцем, стягивают мокрые трусы и можно просто сидеть на берегу, завёрнутой в полотенце, еще дрожа толи от холода, толи от счастья, просто смотреть на море.

11 ПроБел

Промысел безрассудства. Безусловно это он. Вчера я нашла велосипед в сарае. Это было до покраски самого сарая. Он был дамский со спущенными шинами. Я честно его помыла, привела в относительный порядок и оставила снаружи. Мне еще вчера хотелось на нем покататься, но не получилось. И я забыла про него.

В шесть часов я проснулась и почему-то вспомнила про велосипед. Но одновременно мои мысли переключись на другое, мне хотелось писать. Мне еще показалось, что на улице сыро и холодно, и я выскользнув из постели, натянула на себя майку, что висела давно на стуле и была явно не свежей, но это было не важно. Она конечно не могла скрыть мою попу, но стало не так зябко, зато наверно дико эротично.

Хотя от предрассветного света было не так светло, и солнышко только вот-вот должно было появится над горизонтом, спать почему-то уже совсем не хотелось. Я осторожно спустилась вниз, также осторожно без скрипа постаралась открыть дверь.

Выпавшая под утро роса приятно бодрила, кожа покрылась маленькими пупырышками. Я выскочила босой, остановилась посреди лужайки. Идти в маленькую будку, где находился биотуалет совсем не хотелось. Стриженная травка спокойно примет мою золотистую струйку, и не останется ни следа, ни запаха. Можно даже пошире расставить ножки и попробовать пописать стоя. Интересно насколько далеко можно достать. Моя упругая струя понеслась журча и переливаясь под напором вчерашних двух чашек чая, после нашего возвращения. Дописать удалась не так далеко, как представлялось изначально, зато над тем местом куда я достала, возникло некое подобие туманной пелены. Струя ослабла и последние капли катились по ногам. Все равно нужно было бы подмыться.

Подойдя к душу, я открыла кран, зачерпнув воды, навела чистоту. Хотелось вытереться чем-то сухим. Я стащила с себя майку и вытерлась. Не так уж и холодно, просто освежающе легко и нет никакого дискомфорта.

Потом я увидела велосипед, и все вспомнила. Он, как и трава, был мокрый, капли росы блестели на его деталях. Сегодня я точно его оседлаю. Днём или сразу после завтрака. А может…

Мне захотелось его прямо сейчас, с утра пораньше. Так, пока все спят. Даже если я совсем голой на нем сейчас поеду, меня никто не увидит. А увидят, не догонят. Меня никто не догонит.

Можно конечно и одетой, а там потом, если никого не будет видно, то можно было бы раздеться, но если отправиться прямо сейчас, это будет просто захватывающим приключением. Оля все равно будет еще часа три спать. Вот только, если возвращаться, нужно будет как-то все-таки обезопасить себя от посторонних глаз.

Я подумала про одну вещь, что вместе с пеньюаром находилась в комоде, это была большая мужская рубашка с коротким рукавом на выпуск, если её одеть, то получится почти что сарафан, ну пусть может лишь только покороче, но зато почти все прикрыто.

Я пулей сбегала за ней. Свернула и прижала держалкой к велосипедному багажнику. Я вытерла седло той же майкой. Бросила её. Потом выкатила велосипед за калитку. Оттолкнулась и поехала. Пристроилась на влажном седле. Дрожь пробежала по телу. Я ощутила безумный прилив адреналина, и я добавила усилий на педали. Я понеслась.

Велосипед почти беззвучно плыл по улице. За заборами почти не было видно домов, ни огней. Посёлок скрылся позади меня. Я не поехала прямо к Озеру. Мне хотелось проехать подальше и посмотреть на окрестности. Может объехать вокруг Озера если получится. Заехать в лес. Но потом все равно попасть к нему и в очередной раз искупаться в нем.

 
Я выезжаю утром ранним
Когда рассвет в тумане спит
Я босиком кручу педали
И подо мной седло скрипит
Я ощущаю, как промежность
Где нежность прячется моя
Воспринимает неизбежность
В передвижение меня
 
 
Пусть я нага и всем открыта
Велосипед умчит меня
Где вся обыденность забыта
Где обрету я вновь себя
Где будет весело беспечно
За часом час мне обитать
Где будет время чтобы вечно
Мне в облаках своих витать
 
 
Где опьянев от безрассудства
Я окунусь в блаженство вод
И поплыву в объятье чувства
Отбросив мелочность забот
И я приму всю бесконечность
Всю беспредельность бытия
И за кольцованную вечность
В мгновениях прожитого дня.
 

Я не сразу стала писать стихи. Чтобы писать нужно влюбиться в кого-то или в что-то. Я полюбила свободу и себя. Вот такую свободную себя. Вот такую сумасшедшую голую, без всего внешнего и напускного, чистую и открытую.

Я освободилось от всего ненужного, от всего, что давило на меня, что заставляла носить маску, прятаться постоянно под тряпками, за ширмами. Я дышу одной свободой, одной собой. Я распоряжаюсь собой на своё усмотрение. Я боюсь одного лишиться этого чувства. Я отрываюсь, я лечу над облаками, над ватой, пусть она скрывает меня в небе от смотрящих снизу. Но вверх никто не смотрит. Все смотрят под ноги и по сторонам, назад смотрят. Что можно увидеть смотря назад, когда нужно двигаться вперёд. Прежняя я – это уже не я. Я здесь и сейчас.

Я сейчас здесь несусь сквозь пространство голая и счастливая. Ветер обдувает меня. Солнце уже встало над горизонтом и согревает меня. Дорога ведёт меня. Я познаю, я соприкасаюсь со всем, что окружает меня, всем своим существом, всей своей сутью. Я впитываю, что могу. Я восторгаюсь собой и миром. Я люблю себя и весь мир.

Я доехала до большого поля. Оно оказалось не так далеко от посёлка. Я поднялась на пригорок и с высоты увидала окрестности. Я увидела Озеро почти целиком, его гладь и его обрамление. Деревья вплотную подступившие к берегу. Заросли камыша. Дороги, что ведут к нему и от него к дачному посёлку и платформе электрички. Увидела дальние деревни у горизонта.

Может кто и разглядел меня, девушку на холме с велосипедом в руках. Кто-то быть может смог бы разглядеть, вооружившись биноклем или подзорной трубой, насколько я обнажена. Различить мои очертание. Может этот кто-то смог оценить насколько полна моя грудь, насколько тонка талия, насколько тщательно я избавлена теперь от волос на лобке. Кому бы это пришло в голову. Да никому. Никто не будет смотреть на холм, надеясь вдруг увидеть там кого-угодно, а тем более меня. И хорошо. Можно спокойно катиться дальше.

Я повернула обратно к Озеру.

Я нашла новый пляж на другой стороне. Почти такой же просторный, но дикий. Сюда приезжают на машинах. Остались кострищи. И даже сколоченные стол со скамьями из берёзок. Конечно мусор. Мне стало жалко это место, загаженное неизвестными уродами.

Я собрала все, что могла в одно место. В следущий раз нужно захватить пакеты. И увезти это отсюда на дачную помойку.

Я вошла в воду и поплыла свободной рыбкой или может русалкой. Мне захотелось нацепить ласты, чтобы почувствовать безудержное быстрое движение воды. Нужно бы их купить обязательно, потратиться на такое удовольствие.

Я проплыла вдоль берега и увидела дерево с привязанной тарзанкой. Палка с веревкой слегка покачивалась от легкого ветерка. Я попробовала дно вокруг. Достаточно глубоко.

Я выбралась на берег и попыталась дотянуться до тарзанки, это было не так легко. Рядом валялась длинная палка, вот очевидно с её помощью, можно было достать до веревки. У меня получилось, пусть не с первого раза и не со второго, но получилось. Я вскарабкалась повыше и оттолкнувшись полетела. Руки почти не держали и я их разжала. Секунда сказочного полёта и я врезалась в воду. Скрывшись с головой, я сжалась принимая удар. Потом выдохнув на поверхности, бросилась вновь ещё раз получить порцию давно забытого удовольствия из детства.

Пять или шесть раз я влетала в воду, стараясь в воздухе продержаться подольше. Я поджимала коленки или наоборот, как могла широко разводила ноги, распахивая свои нежности. Потом устала и просто лёжа на спине в воде, замерла не двигаясь.

Потом мне захотелось себя побаловать. Я запустила пальчики к себе между ног и блаженно водила по нежным местам. В воде никак не получалось и я села у самого берега. Мастурбация заставила меня забыть о том, сколько уже времени прошло. Последние движения и я не смогла не сдержать свой восторг и почти в голос стонала от удовольствия. Замерев я вдруг поняла, что давно уже пора быть на даче, пока у Оли не случился переполох или хуже.

Я окунулась быстренько ещё разок. Побежала по берегу к тому месту, где оставила велосипед и вскочила в седло.

На подъезде к поселку я одела рубашку и даже застегнула её на все пуговички. И постаралась ехать не так быстро, поскольку рубашка могла задраться от ветра и утомленным взорам была представлена моя голая попа.

12 ПриБедняюсь

Повседневная быстротечность. Так мои дни обыденности проходят почти незаметно, а в памяти живут лишь моменты, которые можно отнести к любому периоду моей жизни, как из прошлого, так и вероятного будущего. Разница невелика, что бы как-то разобраться в себе, я стала писать, но честно пока с этим тоже один сумбур получается. Я же могу написать и про будущие, так, как будто оно уже произошло. Ну я ещё снимаю себя. Фотографирую. Монтирую фильмы о себе. Потом эти фильмы иногда повторяются в моей жизни, так будто они тогда пришли ко мне из моего будущего, и я их ещё тогда не сняла и не сделала. Я путаюсь во всем этом и я счастлива от этого. Времени по сути нет, его не существует. по крайней мере для меня, когда я счастлива. Есть конечно события, но эти события происходят просто в разных точках одной единственной вселенной, где я обитаю.

Я вчера не выходила из дому и монтировала своё кино. Под музыку получилось довольно завлекательная история. Девушка делает уборку в квартире. Она совершено нага и свободна. Она приводить в порядок свой мир, своё пространство бытия. Она свободна и открыта. Каждая складочка её тела под пристальным вниманием зрителя (единственного). Крупные ракурсы интимных мест неожиданно, но прекрасно гармонично дополняют бесхитростные движения героини. Метафизический смысл открывается в тот момент, когда пол чистый и прекрасно вымыт и блестит в своём великолепии чистоты. В этот момент собранные в таз грязная вода воплощает собой лишние побочные проблемы сущего бытия. И подлинно философский смысл обретают последние кадры, когда героиня с присущей ей открытостью и раскрэепощенностью исторгает из себя лишению влагу, великолепной струёй, летящей в таз с грязной водой. Мы видим весь процесс освобождения. Мы сами ощущаем радость от происходящих на экране событий.

Быть придирчивым критиком и благодарным зрителем в одном лице, совмещая при этом всех создателей картины, очень трудная задача. Я до конца ещё не уверенна, решусь ли я на публикацию всего мной написанного. Но наверно решусь, в кино почти все конкретно, а в литературе остаётся элемент абстракции. Мы не видите лицо героя или героини, давая их словесное описание, автор слегка эту размытость убирает. Сколь велик автор, он может довольно точно описать все, что угодно, включая всех персонажей, дать каждому почти фотографический портрет.

Я себя не описываю, я пока для Вас лишь фон, на котором каждый может нарисовать любой портрет, хоть во весь рост. Я не пишу про себя, про цвет волос или глаз, про родинки, родимые пятнышки. Про форму лица и фигуры, я не пишу про это, поскольку это ни для вас, ни для меня не важно, а важны мои поступки и события. И мой портрет на вашей совести.

 
Утро. Лето. Я раздета.
На мне нету ничего.
Я в лучах потока света
Из оконца моего.
 
 
Я надену лишь носочки
И кроссовки нацеплю.
Отопру свои замочки
И на улицу сбегу.
 
 
Бег свободы очень сладок,
Когда всё ещё во сне,
Без усмешек и нападок
Я бегу к своей мечте.
 
 
И сердечко ровно бъется
И дыхание легко
Солнце весело смеется
Отдавая мне тепло
 
 
Я по парку и по скверу
Пронесусь за ветерком
Одеваться не посмею
Я хочу быть смельчаком
 
 
Я прекрасна и спортивна
Я безумна хороша
Лишь одежда мне противна
Мне не нравиться она
 
 
Она сдерживает радость
Счастья жизни не дает
Безусловно эта гадость
Меня вечно достает
 
 
Нацепив трусы и майку
Юбку, кофту иль штаны
Все выходят спозаранку
В них проводят все часы
На работе или дома
За рулем или в кино
Непрерывная забота
Что надето на него
Что купить, чтоб отличатся
От кого-то там еще
Как прилично одеваться
Если нету ничего
 

Хорошо, что Оля только встала и не успела хватиться меня. Моё отсутствие даже не вызвало её недоумение. Когда я заехала во двор и поставила велосипед у сарая, Оля только вышла на веранду. Я сняла рубашку и сложила её на багажнике и пошла на кухню собирать на стол.

Через пару минут я была на веранде и расставляла посуду.

– Как спалось.

– Не очень. Не могла уснуть после нашего вечернего купания. А потом спала, и вот только встала.

– А я сразу уснула. И утром вот прокатилась даже. Чай наливать?

– Надеюсь, без приключений?

Оля посмотрела на меня с легким недоверием, но я побежала уже за чайником.

Выяснилось, что у нас кончился сахар и нет ничего вкусненького к чаю. Я вызвалась, сходить в обед в местный магазинчик. Он располагался на дороге к платформе на развилке ведущий к шоссе. Туда можно было заходить, когда не хватало очень нужного, ну по самой крайней нужде, поскольку обычно Олег снабжал всех тут всеми продуктами и с большим запасом. А тут возможно просто забыл. Или быть может, мы просто не знаем куда он, этот сахар положил.

Зато мы обнаружили банку с остатками варенья и ним напились чаю.

Я собрала посуду.

– Купаться пойдём?

– Нет, мне пока не хочется, мне кажется мы вчера слишком много купались.

– Как хочешь.

– Я тогда схожу в магазин.

– А не велосипеде почему не хочешь?

– Нет, мне хочется просто пройтись.

– Только не ходи голой по улице.

– Постараюсь.

– Я все понимаю, тебе хочется что-то себе доказать.

– Ты о чем?

– Я о том, что ты в какой-то степени чувствуешь свою вину перед Андреем и таким образом пытается себя оправдать.

– Вот ни капельки. Не придумывай за меня всякую ерунду про вину. Просто мне хочется. И все. Хотя… Нет, не знаю.

– Ладно, я так.

– Не накручивай себя.

Я ушла на кухню. Помыла посуду. Идя обратно, залезла под душ, становилось жарко. Не вытираясь, в капельках я походила под солнцем и моментально от них не осталось и следа.

Ольга принесла деньги. Я припиралась, что я могу тоже заплатить, но меня заткнули, сунули корзинку и мой сарафан. Я хотела пойти в рубашке, но её Оля посчитала слишком дерзкой для магазина и почти силой заставила одеть сарафан. Мне пришлось застегнуть все кнопки. Может, это просто летнее платье, но я его называю сарафан. Он застегивается на кнопки. Кнопки на передней планке от верха и до низа. Его легко сбросить, расстегнув кнопки, и можно быстро одеть.

Отойдя от нашей дачи я расстегнула пару кнопок, сверху и снизу. Оглядевшись по сторонам и пройдя ещё пару домов, я не встретила никого и не увидела никого на улице, и я расстегнула ещё пару кнопок. Моя скромность продолжала ещё держаться ещё на трёх кнопках. Выйдя из посёлка, сарафан был ещё не совсем распахнутым, но на одной кнопке он держался недолго.

Я его распахнула. Прямо на дорожке я немного присела и пописала. Конечно я перед этим оглянулась по сторонам, чтобы никого не испугать случайно. Потом я шла с распахнутым сарафаном и только у магазина застегнула его на кнопки.

В магазине я обнаружила одну продавщицу возраста полной неопределённости, занятую исключительно своим телефоном. Она переписывалась с кем-то достаточно бурно и страстно, произнося порой ключевые фразы вслух. Странно, что она смогла услышать и меня, и не только ну и пробить чек, получить деньги и отпустить товар. При всём этом она даже не бросила на меня взгляд и не отрываясь следила за новостями из своего телефона. Я наверно могла не мучиться с одеждой и ходить сюда голой. Попробовать что ли?

Но я вернулась на тропинку к посёлку. Я не пошла короткой дорогой домой, а пошла в обход к Озеру. Можно было пойти прямо домой но тогда пришлось бы идти через весь посёлок по улицам. А можно было сделать крюк пройти по другой дороге и зайти в посёлок с другой стороны, почти у самого нашего участка. Я могла теперь не просто расстегнуться, а просто снять сарафан и положить его в корзинку. Мне так это показалось правильным, когда идёшь загар быстрее пристает к тебе, что пройдя еще немного, я совершила то, о чем мечтала. Я пошла совершенно голой, загорая, с корзинкой в руках. Нужно купить шляпу и темные очки, что-бы никто меня не попрекал моей наготой.