Читать книгу "Публичное бесстыдство, или Полнейшее безрассудство"

13 Пригрезившийся берег

Последствия беспечности. Беспечность – это когда твоя кожа становится горячей от солнца и после обеда, поплескавшись под душем, тебе хочется улечься в тенёчке рядом с Олей, взять книжку и сладко заснуть.

Возвращаясь по обходной дороге, я видела какие-то древние развалины. Оля сказала, что гогда-то рядом была старая усадьба, но теперь от нее уже ничего не осталось.

И мне приснился довольно отчетливый сон. Сон – не сон, а почти целое кино на историческую тему. Я засыпала совершенно не заботясь, что на мне ничего нет, но Оля принесла простынку и укрыла меня.

Во сне люди – это уже не люди, нет конечно люди, но совсем другие. Со своей степенью правдивости в другой реальности. Поскольку логики в снах порой тоже нет или она вывернута наизнанку. Сон был лишь мотивом из которого я потом додумала все происходящие. Это наверно, как бы я, но совсем в другой жизни.

У барона Берга было одно небольшое имение под П… Само оно было не самое обширное, самое достойное находилось в Воронежской губернии, и давало солидный доход. А это служило скорее недалеким прибежищем от суеты столицы. Здесь же летом обычно обитала семья барона.

Усадьба находилась на самом высоком месте поместья. Из окон открывался прекрасный вид на близлежащие окрестности, на небольшую его же деревеньку, на озеро, опоясанное лесом, на парк разбитый им под окнами и подходящий прямо к озеру.

На этой недели в усадьбе гостили их родственники, приезжавшие в столицу и заехавшие к ним на обратном пути. Мария Андреевна его двоюродная сестра с дочерью Елизаветой Тихоновной. Она искала достойную партию для дочери и заодно проведывала своих многочисленных родственников среди которых, самыми родовитыми считались Берги.

Вся неделя выдалась дождливой и только вчера вышло солнце и все смогли совершить прогулку на открытом воздухе. У самого Берга из домашних здесь проживали его мать Катерина Фёдоровна и супруга Мария Кондратьевна. Самого его, конечно, не было, он вёл своё ведомство, и столичные дела не давали частого повода для отдыха здесь.

Лизе было откровенно скучно, поскольку все молодое поколение семьи было в отъезде сын Берга Леонид отправился в заграничное путешествия с целью проведать сестру Веру, давнюю её подругу, вышедшую замуж и жившую уже второй год с мужем в Вене.

Прогулка немного развлекла Лизу, она прогуливаясь, вспоминала прекрасные дни когда-то проведённые здесь из детства. Весь парк и аллея, ведущая к озеру, выглядели несколько заброшенными. Или это ей просто показалось. Однако она слышала сетования Марии Кондратьевны, что они сократили до минимума содержание дома и усадьбы, оставили самый минимум слуг и почти забросили сад и парк.

Лизе дали комнату, где Вера жила до замужества. Когда-то в детстве они дружили и часто делились друг с другом секретами. Лиза вспомнила про тайник, в котором Вера и она прятали свои секреты, а потом лишь Вера письма пылких поклонников и свой дневник.

Читать чужие дневники конечно гадко, но скука заставит вас совершать и не такое безрассудство.

В доме вставали поздно, до вечера сидя за рукоделием и за игрой в карты. Рано поднимались в редких случаях, когда нужно было ехать всем церквушку на престольные праздники. А так до одиннадцати в доме царила тишина и покой.

Лиза проснулась рано. Вчера вечером во время прогулки она попробовала воду в озере, она была тёплая, как обычно в это время года. В шесть утра уже почти светло и все ещё спят. Если сбежать прямо сейчас, можно вдоволь накупаться и наплаваться, вернутся и ещё успеть поспать пару часов.

Лиза прочитала в дневнике Веры о тайном пути из её спальни на двор. Путь через окно по крыше, потом по дереву, толстая ветвь которого так близко от крыши. Видно этим путём Вера часто выбиралась на свободу.

Лиза сбросила ночную сорочку. Посмотрела на себя в большое зеркало. Собрав волосы на голове, распахнула окно. Совсем голая она вылезла наружу. Тихонько ступая по крыше она прошла до самого дерева, ухватившись за ветку, перешагнула на массивный сук, потом осторожно спустилась на землю.

Только птичий гомон. Солнечные лучи дотронулись до её ничем не прикрытого тела и подарили ей приятное тепло. Босая и нагая она побежала к аллее ведущий к купальне.

 
Купальня утрам так пуста
Свободна и прохладна
Что ты спускаешься одна
Туда, где все отрадно
Ни надевая ничего
Ни обувая тапки
Так без одежды
Без всего
Играя
С солнцем
В прятки.
 
 
Средь тополей
Аллеей сонной
Пух под ногами
Без затей
Ступаешь ты
Совсем свободной
От опостыленных
Вещей
 
 
Твоя природа
Быть открытой
Простору
Средней полосы
Бродить в лугах
Дождём омытых
Иль в каплях
Утренней росы
Бежать по лесу
Узкой тропкой
По краю склона
У реки
Сверкнув прекрасной
Белой попкой
Стремглав от
Грусти и тоски
 
 
Подобно чуду
Мироздания
Превознося
Гармоний суть
К причине
Истинного
Знания
Тебе по силам
Этот путь
 
 
Ты пробегаешь
Ты смеёшься
И разрываешь
Тишину
Преображаясь
Не тревожась
Освобождая
Наготу.
 
 
С купальни
Прыгаешь в лазурь
От неба брызги
С пузырями
И затаив своё дыханье
Движение тела только в глубь
Тебя ласкают травы дна
Лучи от солнца так играют
Но нужен воздух, чтоб вздохнуть
Вода тебя сама толкает
Наверх
Дышать вновь чистой
И свежестью простора света
Раскинув руки замереть
В предвосхищении ответа
 
 
На свой настойчивый вопрос
Что утром мне так  не спалось
Что рано я в зарю поднялась
И почему здесь оказалась
Опять
Лишь в платье из волос
 

Лиза поднялась из Озера по деревянным ступенькам лестницы, держась за перила, что начинались вместе со ступеньками еще под поверхностью воды. Она распустила волосы, легла на теплый настил купальни.

Чтобы на все это сказали маменька и тетушка, ежели бы тем вдруг вздумалось в ранний час совершать свой моцион. Верно бы наказали как-то, высекли.

Солнце припекало и не хотелось никуда возвращаться. Ей было хорошо и совершенно безразлично, если кто осмелился было нарушить её уединение.

Ей представилось на миг, что она верхом на пегом скакуне без седла обнаженная, несётся по здешним лугам. В подобии девы-амазонки, что когда-то обитала в девственной стране. Надобно сегодня напросится на конюшню и подобрать лошадку для выезда. Может получиться вот так.

Она согрелась и нужно было спешить в дом. Могли уже позвать на завтрак в голубую гостиную.

Она бежала через сад и опешила. В саду уже сидели её маман с тетушкой и завтракали. Им прислуживала Федотья. Они увидели Лизу. Застыли, не донеся чашки к губам, и переглянулись. Лиза сделала быстро книксен и стремглав исчезла.

– Мария Андреевна, а Елизавета ваша оказывается ранняя пташка.

– Вот, никогда не думала, Мария Кондратьевна, что она так рано может встать. Это полнейшее безрассудство, что ей приспичило таким образом бегать к озеру.

– Пусть бегает, пока мужчин в доме нет. До замужества может потешиться. Бесстыдства нет, коли нет публики при том.

– Вы правы!

Они переглянулись, будто знали что особенное о жизни до замужества, и продолжили пить свой утренний чай, как ни в чем не бывало.

А Лиза тем временем добежала до того дерева, с которого она спустилась. Ловко забралась по нему на самый верх, лишь слегка поцарапавшись, но практически благополучно бросилась к себе под одеяло.

0

Пустота бесконечности. Это совершенный ноль, это начало и конец, это форма преобразования. Ноль, как скрытая бесконечность.

Ноль – это предисловие и это послесловие. Может это самое важное и значимое, самое бесконечное, а значит и самое вечное.

 
Я рыбка та
Что плавает в реке
Пусть нет хвоста и чешуи
Пусть на излучине в песке
Влажны ещё следы мои
Вам не поймать
Меня никак
Ни на крючок и ни в сачок
Я ускользну в который раз
Вам показав свой язычок
Но вам довольно и того
Готовы вы сидеть чуть свет
В надежде всплеска моего
Из памяти прошедших лет
Я проскользну
Водой в воде
Я перельюсь коротким вздохом
Останусь сладостью в судьбе
Пустой печалькой ненароком.
 
 
Я рыбка та
Что выйдет из воды
Сверкая каплями на мокрой
Загорелой коже
Нетрудно солнцу жаркому найти
Всю красоту мою
Скрывать её негоже
И прятать что-то под покров белья
Что есть у каждой
Что положено природой
Мне нравится прогуливать себя
Такой, и ни о чем не беспокоясь
 
 
Пускай, кто видел – думает своё
Мне дела нет до мнений посторонних
Придумывает пусть себе враньё
Бранить меня – удел умалишённых
 

Я бы никогда не решилась на подобные откровения, на это публичное бесстыдство. Я бы никогда не написала ни строчки подобного текста, если бы не пустота, что я обрела.

Пустота родила меня. Пустота, этот совершенный ноль, подарил мне жизнь и я пишу. Пишу стихи и прозу. Пытаюсь описать высокие чувства, возможно Вам они кажутся наоборот низкими и постыдными. Возможно мои откровения, тоже кажутся пустыми. Судите и рядите, ваше право. Мое право продолжать дальше откровенно описывать свою историю.

Я сегодня открою письмо от Андрея и прочту, что он мне пишет. Это его письмо, что я все это время хранила и придумывала, как там и что написано. Чтобы я не придумывала, это придумывала я, а он написал то, что он считал нужным написать мне. Там будут его слова, его мысли, его пожелания, оправдания, признания. Все, что угодно. Все, что ему захотелось написать мне. Я прочту это. Я наконец найду на это силы, открыть конверт, что получила от него, спустя время. Время, которое для него уже ничего не значит. Время, которого у него уже нет. Как и нет его самого в этом времени. Но как быть с тем временем, когда он был. Было ли оно?

Я ему уже не напишу ответ и он уже не узнает ничего такого, что можете узнать Вы, мои читатели. Ему все это уже безразлично, но не все, поскольку не безразлично мне, которая помнит о нем, и Вам поскольку и вы знаете его, ну кое-что про него.

Он по сути продолжает жить теперь в наших мыслях, в наших головах – умах. И значит как-то продолжает взаимодействовать с миром. И пустота наполняется. И ноль уже не ноль. И пусть ноль, и запятая, где после неё еще много нулей и что-то отличное от нуля. Это вопрос всего лишь масштаба.

Но даже совсем малая величина сложенная бесконечное число раз дает бесконечность.

Я может уже не я. Я может просто вместилище всего, что меня окружает или окружало. Весь пережитый, сложенный бесконечное число раз, мой опыт с опытом тех, кого я знала, о ком прочитала, о ком слышала когда-то, чьими открытиями или изобретениями пользовалась, чьи книги читала, чьи фильмы смотрела.

Ноль – это предисловие и это послесловие. Может это самое важное и значимое, самое бесконечное, а значить и самое вечное.

Я прочту письмо, его строчки. Я подумаю о нем. И я стану другой. В моей голове пронесутся мысли, завяжутся новые нейронные связи. Создадутся ассоциации, произойдут реакции чувств, переживаний, отрицаний, сомнений. Я стану без сомнения другой.

Это всего лишь будет отрезок малой части, ни первой, ни последней.

(Продолжение Будет)