Читать книгу "Развод. Все было ложью"

Я схватила меню, и пока Сашка искала контакты юриста, принялась жадно выискивать в нём пирожные. Два, а лучше три! С кремом пожирнее, да погуще!

Подруга, заметив, что я нервно подзываю официанта, отложила телефон и посмотрела на меня, вскинув брови, а я, дождавшись, когда к нам подойдёт парень, который обслуживал наш столик, продиктовала ему заказ.

Это было совершенно идиотски, я знала. Как и то, что у меня от обилия сладкого, от которого отвык организм, точно случится сахарная кома, но мне было плевать!

Я видела в этом акте неповиновения своё спасение. В буквальном смысле – это как разрядка для психики, пребывающей в состоянии тотального шока.

– Ну мать, ты даёшь, – усмехнулась горько Сашка, когда официант удалился.

Я же пожала плечами, а не периферии сознания мелькнула мысль: интересно, есть ли в нашем брачнике пункт о том, сколько я буду должна мужу, если разожрусь на гамбургерах и Наполеоне?

Пока я ждала пирожные, Саша занималась перепиской с адвокатом.

Передо мной поставили тарелку, а на ней – три маленьких «сладких смерти». Эклер с шапкой глянцевого шоколада, корзиночка с белковым кремом и Наполеон, слоёный, толстый, щедро присыпанный крошкой. Я смотрела на них секунду, не больше, а потом взяла ложку и зачерпнула из корзинки первую порцию, после чего отправила её в рот.

Сашка, оторвавшись от телефона, понаблюдала за мной какое-то время, потом напутствовала:

– Не подавись только.

Я кивнула, но не остановилась. Крем был жирным, плотным, почти приторным – вкус, от которого я отвыкла настолько, что первые секунды язык его просто не распознавал. А потом меня накрыло. Воспоминание из прошлой жизни: мы с Сашкой в крохотном кафе едим эклеры наперегонки и смеёмся так, что крошки летят во все стороны. Тогда я весила свои пятьдесят пять, носила джинсы и кроссовки и не знала, кто такой Егор Костин.

– Всё! Я списалась и мне даже ответили, – прервала мои мысли Саша и помахала телефоном в воздухе. – Елена Сергеевна – занимается бракоразводными процессами, специализируется на сложных кейсах с имущественными спорами. Ну и сын-стажёр, он пока нахватывается опыта. Они готовы принять нас через час.

Я отодвинула блюдце с недоеденным Наполеоном. Сахар уже начал делать своё дело: голова стала лёгкой, почти невесомой, а желудок, отвыкший от такого, сжался в протестующий комок. Но морально мне стало чуть легче. Как будто эти пирожные были первым самостоятельным решением за долгое-долгое время.

– Едем, – сказала я, вытирая пальцы салфеткой.

Саша бросила на стол купюру, подхватила с соседнего стула мою сумку и решительно направилась к выходу. Я за ней.

Проходя мимо зеркала в холле кафе, мельком взглянула на себя и как будто бы не узнала.

Потому что в голове мелькнула идиотская мысль – будто бы я поправилась сразу на десять килограммов от того, что съела. И хотя я понимала, что это бред, избавиться вот так просто от дурацких установок не получалось…

Сколько ещё всего окажется вбитым в меня намертво, и с чем я столкнусь уже вот-вот, когда стану смотреть на свою жизнь под другим углом?

Я отвернулась и ускорила шаг, догоняя подругу. Сначала юрист, а потом уже всё остальное. Сейчас понимание, какие права у меня имеются, если они всё же есть, важнее всего.

Вот на этом я и сосредоточила все свои мысли.

***

Елена Сергеевна оказалась женщиной лет пятидесяти, с цепким, внимательным взглядом и манерой говорить коротко и по делу. Эта самая способность и расположила меня к ней почти сразу, как только мы с Сашей переступили порог современно обставленного кабинета.

Я устроилась напротив адвоката и рассказала всё. Сбивчиво, проглатывая окончания, то и дело замолкая, чтобы подобрать слова. Закончила на том, что контракт подписывала, когда была мягко говоря не взрослой…

Елена Сергеевна слушала молча, не перебивая, только так и впивалась в мое лицо своим пристальным взглядом. А когда я закончила, вынесла вердикт, что называется, сходу:

– Первое, что нам нужно, – сказала она, – это сам договор. Вы говорите, у вас нет копии на руках?

– Нет. Он есть у Егора, а я даже не помню точно, что там было, кроме общих слов про имущество.

– Нестрашно, – заверила она меня. – Прямо сейчас отправимся к нотариусу. У меня есть знакомый, который поднимет базу и выдаст копию. Без договора я вам ничего конкретного не скажу, а гадать – дело пустое.

Саша, сидевшая рядом на стуле, подалась вперёд. Я знала тот взгляд, которым она одарила Елену Сергеевну. Взор ищейки, почуявшей добычу.

– Это займёт много времени? – уточнила подруга.

– Час, не больше, – ответила Елена Сергеевна. – Если всё отыщется по базе – получим копию, и я здесь же, при вас, пробегусь по основным пунктам.

Я кивнула. Внутри теплилась слабая, почти стыдливая надежда: вдруг там всё не так страшно? Вдруг я драматизирую, и контракт – просто стандартный документ, каких тысячи?

Но этому внутреннему голосу тут же отвечал ещё один: нет, Таня… Даже надеяться на это не стоит. Костин не дурак. А вот ты, похоже, не такого уж и светлого ума…

По крайней мере – была…

Нотариус, тот самый знакомый Елены Сергеевны, принял нас в небольшом кабинете, заставленном металлическими шкафами с папками. Он забрал у меня паспорт и стал искать то, что мне сейчас казалось средоточием ответов на маячившие в голове вопросы.

– Вот он. Брачный договор между Костиным Егором Андреевичем и Костиной Татьяной… дата, номер. Распечатать? – сообщил он, когда стук по клавиатуре утих, и нотариус взглянул на нас с деловым интересом.

– Да, будьте добры, – кивнула Елена Сергеевна. – Это то, что нам нужно.