Читать книгу "Два лика Ирэн"

Глава 13

Комнату мыли. Не сама Ирэн, конечно, а двое горничных, работящих и молчаливых. Ирэн же в это время испытывала смущение от того, что Анги, немного помявшись, практически запретила ей работать:

– Вы, госпожа, как головой-то тюкнулись, вроде как, и сама не своя стали… Где же это видано, чтобы дочка лорда тряпкой пыль возюкала?!

К ней охотно присоединился Питер:

– Анги правильно говорит, госпожа Ирэн. Нельзя так, совсем-то уж по-простому… Госпоже прилично молиться там, ну или вышивать. Тоже вот дело хорошее. Не знаю я, чем ещё благородные госпожи занимаются, но уж точно не служанок заменяют!

Так что, осмотрев свою крошечную комнатушку и наказав, что именно и как нужно отмыть, Ирэн с Питером вернулись в комнату с приданым, перерыли все сундуки и с помощью Анги перетащили необходимое. Сания удивлённо посмотрела на новое одеяло и ткани, но Ирэн, так же, как и она раньше, решила делать вид, что сестры тут нет. Заставила Анги тщательно отмыть стол, расстелила полотно, прикинула размеры, прибавила немного ткани на усадку и села шить. Питер суетился рядом, подавал ножницы, вдевал нитки в иголки и всячески демонстрировал, что он при деле.

Ирэн заподозрила, что мальчишка просто боится, что отправят его совсем от госпожи, а не только на ночь. Потому решила успокоить его и завела разговор о семье самого Питера. Заодно можно и узнать, как вообще люди здесь живут. Рассказ её не порадовал. Питер старался изо всех сил показать, что он не из простой семьи, похоже, где-то и привирал, но суть, которая лезла из фраз – пугала.

Отец Питера, лорд Фетинг, был третьим сыном в семье, потому место оруженосца при богатом лорде сочли огромной удачей и он сам, и вся его семья. В семнадцать лет, после первого боя, где показал себя юный боец бесстрашным, лорд посвятил его в рыцарский сан. Так появился лорд Фетинг. Было ему двадцать два года, когда, при спасении лорда на поле боя, получил он серьёзную рану и остался без половины ноги. И выжил-то чудом. От лорда в награду была ему предоставлена земля и дом аж из четырёх комнат. Кому-то нужно было ухаживать за плохо стоящим на ногах лордом, так что семья соседей пристроила замуж свою третью дочь.

Хотя Питер немного хорохорился, но Ирэн прекрасно поняла, что жила семья без малого – впроголодь. Батрак у них был только один, хоть и крепкий, но уже не слишком молодой. Он и обрабатывал огород. Всю домашнюю работу делала сама леди Фетинг. Ну и сыновья помогали. Отец, лорд Фетинг, иногда рыбачил. Ходил он сильно прихрамывая, вместо ноги – деревяшка, но грести ему это не мешало. Старший сын, брат Питера, занимался живностью и иногда охотился. Кур держали, несколько гусей. Их пас сам Питер. С братом вместе они собирали хворост на зиму. Это занимало много времени. Отец копил деньги на козу. Уже, вроде бы, и купили даже. Но дом и земля отойдут старшему брату.

Первый раз Ирэн задумалась о везении. По сути, попав в чужой мир, она оказалась в максимально выгодных условиях. Её кормили. Она жила в тепле. Более того, её и замуж-то отдадут не на улицу и с большим приданым. А, не дай бог, попала бы она вот в такую семью Фетингов? Дочка, у которой нет приданого, считай, изначально – старая дева. Неужели никак из такой нищеты не выбралась бы?!

– Питер, а на что родители покупают одежду?

– Семья матери приданое-то скудное дала очень, но каждый год мешок шерсти отдают. Так записали в бумагах – до смерти матери. Ну вот зимой она прядёт, вяжет из ниток, а всё, что навязала – идёт на продажу. Немного выходит, но на полотно хватает. Отец, как продаст всё, обязательно сколько-то откладывает на чёрный день. А на остаток и покупает ткани. А мама потом шьёт, что нужно.

Получается, что кроме приготовления еды, мытья посуды, уборки-стирки и прочего, женщина ещё и деньги зарабатывает. Для мужа.

– Мама какой-то год, давно уже, уговаривала отца батрачку взять. И по дому бы легче было управляться, да и навязать можно было бы больше. Она говорила, что денег хватит ещё один мешок шерсти и самим купить. Только отец не захотел лишний рот кормить. Я-то тогда совсем ещё мелкий был… – Питер даже зажмурился, вспоминая времена, когда он был «совсем мелким» – они долго тогда ругались… Мама года два или даже три всё к отцу подступала с этим. Но отец у меня – кремень! Не повёлся на бабские уговоры!

Забавно… Получается, Питер действительно не понимает, что только мать приносит в семью деньги? И потом, откуда у мальчишки эти выражения – «кремень» и «бабские уговоры»?! Сам он вряд ли стал бы так говорить про свою мать. Значит – слышал от кого-то. Интересно, от кого? А Питер продолжал рассказ о своей семье.

– У нас сосед есть, лорд Штуф. Ну, он хоть и сосед, а не ровня, так отец говорит. Богатый он, потому что! Но иногда заезжает к нам – с папой побеседовать. Я сам слышал, как он говорил – ты, дескать, лорд Фетинг, молодец! Бабам только волю дай – они сейчас всё на прислугу растратят, а сами будут на перинах возлежать! А сам-то он, конечно, получше живёт, чем мы. Хотя сам-то батрачку держит. Зато у него ещё и три батрака и земли больше, чем у нас в несколько раз! У него даже сад при доме есть, во как живет!

– Питер, я вот подумала… Если бы твой папа взял батрачку и они, вместе с мамой твоей, навязали бы больше в два раза, на что бы ещё, ну, кроме одежды, можно было деньги потратить?

Питер задумался. Думал долго, шевелил губами, что-то прикидывал на пальцах, запутался, начал загибать снова…

– Ежели бы за два года деньги – так, пожалуй, корову можно купить. Конечно, как сторгуешься, но я всегда на ярмарке, если отец брал с собой, на торги бегал. Там такие споры и ссоры бывают – ухохочешься! Однажды там лорд один, скупой очень… – тут Питер примолк, что-то обмыслил, смутился и не стал продолжать историю. – Впрочем, ну его, лорда этого, – похоже, историю нельзя было рассказывать благородной госпоже – так вот, молодую тёлку хватило бы купить. А корова в доме – это ох, как хорошо! И молоко будет, и простокваша всегда!

– Питер, может быть, тогда твоя мама была права? Сейчас бы в доме уже была корова.

Питер, до этого рассказывающий о своей семье со смущением, но и с удовольствием, растерянно воззрился на Ирэн. Понятно, что мальчишка всё равно скучает по дому, но нищету вспоминать ему тяжело. А тут – благодатный слушатель, от которого он не ждёт злой насмешки, вот он и расстарался. Но неужели не понимает, что если всё в чистую тратить на прожитье, не приращивая хозяйство хоть по капле, то и не выберешься из голода и холода?! Ирэн отложила дошитую наволочку и взяла следующий кусок ткани – пододеяльник. Придётся сшивать три куска в длину – слишком узкая ткань в рулонах оказалась. Ну ничего, глаза боятся, а руки делают, это всем известно. Нахмуренный Питер подал госпоже новую иголку и, умышленно отвернувшись к окну, принялся вдёргивать нитку в следующую. Похоже, он просто не знал, что сказать.

Ирэн тихонечко шила, размышляя о том, что если бы не свезло ей и попала бы она к такому вот упёртому лорду Фетингу, то, пожалуй, стала бы прятать понемногу связанное. Ну, конечно – на корову не одну бы пару чулок спрятать пришлось. Не один год бы утаивала. Зато потом чуть легче дышать бы стало. Нельзя так – без запаса совсем жить. Ведь случись что – голодать придётся. Конечно, сама-то она – не больно много работы умеет делать, ну, из того, что продать можно. Даже вот и прясть – не обучена. В бабушкиной деревне и овец-то никто не держал! Даже на тёплые носки нитки фабричные

покупали. Да и умерла бабуля рано совсем, Иришке тогда лет тринадцать, что ли, было всего…

Но вот всё же, случись край, что бы она могла сама? Ну, вязать-то, конечно, обучена. И носки умеет, и кофту. Ну и по мелочи всякое там – рукавички-шапочки. Какие-то узоры точно вспомнить сможет. Как бы узнать ещё, высоко ли такая работа ценится? Надо будет у того же Питера спросить. Раз уж продавали они вязаное – должен знать.

А ещё крючком обучена вязать. Может и воротник, и салфетку красивую сделать. Вот за это, пожалуй, подороже заплатят, если уж вдруг что. Вышивать обучена, конечно. Не искусница, но кое-что знает. В школе шить учили. Ничего сложного, разумеется, не умеет. Так, верхушек нахваталась. Готовить умеет, как все женщины. Нет, слов нет, в своей работе-то она мастер не последний была. И грамоты даже имела почётные. Только вот откуда здесь возьмётся мостовой или башенный кран?! Так что только то может пригодится, что сама, ручками, сумеет сделать.

Очень невесело это осознавать было. Ирэн даже расстроилась немного. Сколько всяких умений дома – не счесть! Люди руками такие чудеса творить могут! А она, госпожа Ирэн, получается – толком и не знает ничего. Конечно, судя по этому замку, ей голодать-то не грозит, но всё же…

Бельё дошила только к вечеру. Даже простыни успела подрубить, хоть уже и при свечке. И не только себе подрубила, но и служанке. Пусть и охала она, когда узнала, зачем госпожа шерстяное одеяло достала из приданого, и смотрела недоверчиво, но видно было, что приятно ей, аж глаза заблестели. Вряд ли прошлая Ирэн так заботилась о ней, если по одежде горничной судить.

Принесли ужин, слуги засуетились. После ужина горничная снова ушла, уже с бельём для кровати хозяйки. Сания столкнулась с Питером и накричала на него, хотя Ирэн и видела, что столкнулась она специально…

Вернулась Анги, позвала госпожу мыться. Вместе с ней достали из сундука чистую сорочку, платье нашли новое, из синей шерсти. Конечно, слежалось оно, кажется мятым. Надо повесить на ночь – авось расправится. Для Анги Ирэн тоже достала чистую сорочку. Комплекция у них почти одинаковая. И платье нашла из холстины крашеной. Не слишком красивое, коричневое, скучное. Зато – чистое. Прихватила с собой и расчёску – обязательно отмыть нужно!

В комнату еле-еле вместилась на свободное место огромная деревянная шайка, полная горячей воды. Теперь просто не развернуться тут. Ирэн пришлось за дверями ждать, пока Анги развешивала её платье новое, чтобы отвиселось. И объяснять пришлось, зачем одеяло новое в мешок нужно запихивать – Анги просто кинула его сверху на пододеяльник.

– Это не мешок, Анги, а пододеяльник. Чтобы одеяло не пачкалось. Его снять легко и постирать. А спать без белья – это скоро всё выкинуть нужно будет!

Камин не только грел, но и освещал небольшую комнатушку отлично, потому и раздеваться было не холодно. Ирен села в тёплую воду и аж застонала от удовольствия! Рядом стояли три ведра воды для ополаскивания. Анги принесла в ковшичке какое-то серое месиво, вроде раскисшего мыла. Мыло и оказалось. Волосы пришлось намазывать и полоскать дважды – такие грязные были! Потом Анги растерла её скрученным куском новой мешковины. Жёсткая штука, зато ощущение чистоты – бесценно! Напоследок окатила всю, с головы до ног, успевшим уже слегка остыть травяным отваром из кувшина:

– Это вам мадам Векс сама для вас заварила, велела сказать, что для волос полезно и запах хороший!

Запах, и правда, был приятный – что-то такое свежее, лимонно-мятное. Воды, конечно, набрызгали на вымытый пол. Ну да ничего, подтереть не долго.

Пришла горничная от мадам Векс – принесла ещё два ведра чистой горячей воды. Сказала, что это – для служанки. Хватит с неё и столько. Подтёрла пол, пообещала зайти попозже – убрать всё, и, прихватив пустые ведра, ушла.

Такое счастье было лежать на чистом белье, укрываться нормальным одеялом, а не шкурами! Ирэн с любопытством понаблюдала, как Анги, сняв свою пропотевшую холстину, лезет в ту воду, в которой она мылась. Неприятно, что уж там… Но мадам Векс больше не даст чистой воды. Да и саму Анги это ни капли не смущает – ей и в голову не пришло требовать чистой воды. Она искренне радовалась возможности помыться в тепле, у горящего камина. Ладно, не стоит лезть со своими порядками в чужой монастырь.

Чистая Анги в новой рубахе госпожи чувствовала себя несколько смущённой. Пришли горничные и начали выносить воду ведрами. Ох и долго провозились… Наконец, Ирэн уже даже носом клевать начала, протёрли пол насухо и выкатили из комнаты, поставив на ребро, эту шайку. Стало значительно просторнее. Ирэн размотала огромный кусок мягкого толстого полотна с головы. Волосы, конечно, ещё влажные. Но лучше разобрать их сейчас. Анги возилась долго, Ирэн уже совсем уснула, когда служанка доплела ей слабую косу.

Анги выкатила свою громыхающую деревянными колёсиками доску из-под кровати госпожи. С сомнением посмотрела на белую простынь, но послушно расстелила на чистом тюфяке со свежей соломой и чехол этот странный, госпожой сделанный, натянула на пушистое одеяло. Тёплое, поди-ка…

Кто знает, что у госпожи теперь в голове-то, с тех пор как шандарахнулась она – не узнать прямо! Раньше-то за все годы столько не дарила, сколько сейчас за неделю! Да и булку белую Анги последний раз ела аж на ту Пасху. А теперь она, госпожа-то, каждый обед кусок оставляет! Перед сном Анги тихонечко помолилась за то, чтобы госпожа и дальше осталась такая – шандарахнутая.

Глава 14

Утром Анги разбудила разоспавшуюся госпожу на утреннюю молитву. Ирэн с удовольствием оглядела комнату. Чистая узкая кровать. Слава богу – без пыльного балдахина. Оттого и спалось сегодня легко и сладко! В камине, что почти напротив кровати – уютно потрескивают дрова. Ширина у комнатки – всего метра три, а длина – чуть больше, метров пять, наверное. У узкого высокого окна, от которого тянуло прохладой – стол и два стула. А больше пока нет ничего. Даже платье её висит прямо на стене, за гвоздь зацепили. Ну, зато чисто и приятно. Анги помогла умыться-расчесаться, а потом, уже перед выходом, тихонечко шепнула:

– Вы, госпожа, ежели вдруг спросят, скажите, что вчера мы обе постились с вами. Так и скажите, мол, малым постом душу очищали.

Всё же Анги было жаль госпожу. Ежели и правду забыла, что соврать нужно, так святой отец на неё такую епитимью возложит, что всем тошно станет.

Всё было так же, как и вчера, кроме того, что по окончании проклятий в сторону грехов людских, отец Карпий принимал исповеди.

Завешанный расшитым полотнищем вход в особую комнатку был незаметен. Первым туда попал лорд и пробыл не так и долго, затем – леди, которая освободилась так же быстро, как и муж. Сантию отец Карпий продержал уже подольше.

Питер сочувствующе вздохнул, даже пожал госпоже локоть, и Ирэн отдёрнула шторку. Коридор крошечный. Даже не коридор, а предбанник, метр на метр. Дверь со стеклянным окошком в верхней части. Таких дверей Ирэн здесь ещё и не видела. Там, за стеклом, неровно отблёскивают языки огня на факеле, кажется, что комната горит. Исповедальня – маленькая, узкая, на скамейке отец Карпий раскинулся от стены до стены. Маленькие глазки, похожие на две изюмины в сыром тесте, уставились на неё.

– Как он ещё и не застревает-то здесь? – удивилась Ирэн.

А вот второго места для сидения не было. Зато на полу, у ног священника, лежала большая плоская подушка. Как-то вот само собой получилось – Ирэн встала на колени на эту самую подушку, перекрестилась, не так, как привыкла, а так, как здесь принято, и уставилась в пол. Приходилось ей и раньше исповедоваться. Ничего особенного. Расскажешь всё батюшке, он поворчит немного и отпустит, велев молиться. Здесь же она не успела даже рот открыть, как отец Карпий в нееёвцепился. Вопросы-вопросы-вопросы… И все такие… противные… с подковыркой!

– А не держишь ли ты, дева, гнева в душе на леди Беррит? Может, думаешь о ней худое?

– А не мучают ли тебя, раба божья, мысли окаянные о мужчинах и любви плотской? Сны не снятся ли странные и тревожные?

– А давно ли постилась ты, в угоду Господу? Часто ли молитвой душу очищаешь?

Ирэн отвечала не торопясь, тщательно обдумывая каждое слово. И что гнева нет на леди, а только благодарность за заботы и попечение. Что о мужчинах не думает, об этом, мол, пусть папенька думает, как он решит, так и будет. А постилась она как раз вчера, малым постом, вместе со служанкой своей – душу очищали…

Недовольно посопев, отец Карпий велел ей молитву пятьдесят раз читать вечером, вместо ужина, перекрестил и отпустил. Только в коридоре, вдохнув полной грудью, Ирэн поняла, как долго дышала в половину нужного. От жадных глотков прохладного коридорного воздуха даже голова немного закружилась. Но по-другому не вышло бы – вблизи отец Карпий вонял невыносимо. Надо же, скотине этакой, столько чеснока жрать! И не мылся он, похоже, от самого рождения.

До вечера успели многое. Сперва завтракали, потом пришёл подросток лет пятнадцати от господина Буста, и Ирэн с Питером ходили в другую башню, в ткацкий цех. Был здесь, оказывается, и такой. Сания, разумеется, уже копалась в мотках и клубках под объяснения пожилой пухловатой женщины:

– Эти нитки, госпожа Сания, они на чулки хороши…

Там, кроме ниток готовых, ещё и шерсти чистой Ирэн выпросила немного. И ниток дали и льняных, и пуховых, и шерстяных, не слишком и толстых, и даже шёлковых разных-разных. Небольшой мешочек с нитками золотыми, такими, которые Ирэн выдавала швеям. Это и был тринадцатый сундук, что лорд велел собрать в приданое. Туда же добавили ещё и больших размеров мягкий мешок – с мехом разным. Господин Беррит лично принёс и передал в руки. Посмотреть толком Ирэн не смогла, но сверху видно было, что там и чернобурка есть, и, вроде бы, песцовые шкурки. Да и связка норковых торчала.

Ирэн прикинула – тринадцать сундуков от лорда, плюс свой, что в комнате стоит, плюс ещё две отдельные коробки с теми самыми вазами напольными. Получается, лорд дочерей по-богатому отдаёт.

В комнату перенесли сундук из общей и Ирэн, с небольшими подсказками Анги, шила себе платье. Обычное нормальное платье, с вытачками и вшивными рукавами. Только из дорогой бархатной ткани. Носить такой кошмар, как леди Беррит, она не собиралась. Да и рукава привязывать к парадной одежде не стоит. Анги сидела рядом – шила себе тёплый жилет. Точнее, стегала. Носить ей её старый прогнивший кожух Ирэн запретила. А в одном платье и простудиться легко. Потому госпожа выделила и ткани, и шерсти. Не хватало ещё, чтобы от сквозняков Анги слегла!

Между двух слоев холста уложили чистую шерсть, что Ирэн прихватила из ткацкого цеха. Как раз для такой вот жилетки. Питер сидел рядом с ними, вдевал нитки, подавал нужное и развлекал болтовнёй.

Кроме всего прочего, ещё утром, после завтрака, роясь в принесённом в сундуке, Ирэн обнаружила ещё и небольшой мешочек в углу. С монетами. Одна золотая, шесть больших, почти с её ладонь – серебряных и десяток огромных медных. Сейчас, размеренно работая иглой, она размышляла, как бы ещё обувью обзавестись? Ну, под венец идти в чунях – совсем уж стыдно будет. Просить лорда – боязно. Ну его, от греха… Идти к леди Беррит? Так про скуповатость мачехи в отношении чужих нарядов она уже знает. Наконец, она решила, что лучший вариант – господин Буст. К нему она с Питером и отправилась после обеда.

На удивление, быстро всё решилось.

– Завтра будет воскресная ярмарка в Ярге. После завтрака будьте готовы, госпожа Ирэн.

На следующий день, после молитвы и завтрака, от лорда-папеньки принесли кошелёк с пятью серебрушками и наказ докупить на ярмарке в приданое то, что не хватает.

Одеваться помогала Анги. Принесла из комнаты Сания подбитый мехом плащ суконный и с капюшоном. Сапоги, неуклюжие, но тёплые. Чулок заставила натянуть двое – сперва простые, потом, сверху – шерстяные. Ирэн чувствовала себя дура-дурой! Тяжёлый плащ без рукавов, похожий на плащ-палатку из фильмов про войну, сапоги чуть не по килограмму каждые. Сорочка, нижняя юбка, двое чулок и голая попа! Ну вот как так женщины ходят-то! И Ирэн, чуть переваливаясь, неуклюжей копной отправилась на улицу. Питер шагал рядом и люто завидовал.

– Я бы, госпожа, за вами покупки носил!

Ирэн бы и не против взять ловкого мальчишку, но ведь простынет! На нём, конечно, суконный костюм и даже обувь кожаная, но ведь ни куртки, ни пальто нет! Шапки нет, рукавиц…

– Нет, Питер, я боюсь, что ты замёрзнешь.

Чувствуя в глубине души неуверенность Ирэн, Питер не только удвоил уговоры, но и прибёг к хитрости – он-то точно знал, что вот мама его не может смотреть, как он плачет, потому отвернул лицо от госпожи и тихонько всхлипнул.

– Я думал, может, родные приедут, я бы с ними повидался… – и голос жалобный-жалобный, вроде как, он с трудом слёзы сдерживает. Сработало и сейчас!

– Ох ты ж, горе ты луковое! Ну, пойдём назад, посмотрим, что можно придумать!

Анги удивилась, поворчала, но достала ещё одни чулки шерстяные.

– А вот плаща на него нет, госпожа… Ума не приложу, что делать.

– Шаль тёплая есть?

– В сундуке у вас старая-то, помните?! Вот, может её?

Ирэн, разумеется, не помнила, но ключ от сундука подала.

– Ищи давай, мне и не нагнуться в этом тряпье!

После таких сборов Питер напоминал теперь кочан капусты, с торчащими сзади, на уровне лопаток, хвостиками от завязанного крест-накрест платка. Зато он был совершенно счастлив!

Леди Беррит вышла к карете одновременно с Ирэн. Сания уже ждала внутри. Сопровождали жену и дочерей лорда десяток военных верхом. До ярмарки, в закрытой карете, Ирэн так ничего и не увидела – окно было занавешено в несколько слоёв тканью от холода. Хотя и мороза настоящего не ощущалось, так, градусов пять, не больше. Зато – солнышко и яркий день!