Читать книгу "Академия Сердцеедов. Отбор"

– А есть еще мужской?

– Есть общий. Но поскольку девушек в академии гораздо меньше и они заведомо слабее, то им дается небольшое преимущество в виде помощника со старших курсов и дополнительный этап для набора баллов.

Я приуныла. Мне казалось, что самое сложное – добраться до академии, а потом все будет как по маслу. Покажу метку, пройду испытание – например, сочинение как в школе, – и все, уже адептка Вэсмора. А тут какие-то помощники, дополнительные этапы, общий набор баллов. Справлюсь ли?

Когда я вышла из своего укрытия, неуверенно приглаживая сырые волосы, он требовательно произнес:

– Покажи руну.

Я не посмела ослушаться и протянула руку, на которой красовалась бабочка. Магистр поднял ее ближе к глазам и долго рассматривал. Потом прикоснулся, и от неожиданности я дернулась, потому что место прикосновения опалило горячей волной, а по контуру пробежалось и угасло серебристое свечение.

– Не зрелая еще. Сколько дней?

– Сегодня утром появилась.

– Для такого маленького срока неплохо.

Это была не похвала, а констатация факта, но я все равно довольно зарделась.

– Сколько всего рун уже было?

– С десяток.

– И ты все их раздала? – посмотрел исподлобья и, дождавшись моего кивка, строго произнес: – Крайне неосмотрительно.

– У меня, знаете ли, как-то особо и не спрашивали, хочу я их отдавать или нет.

Обычно мачеха строго говорила: отдай, и на этом обсуждение заканчивалось.

– Отбирание рун карается законом.

– У нас в Муравейнике нет таких законов.

– У вас в Муравейнике и рун не должно быть, – задумчиво произнес Мерран, словно общаясь не ко мне, а к самому себе. – Надо бы разобраться.

Пусть с чем хочет разбирается, мне главное поступить, не вылететь в первый же год обучения и… В общем, планов у меня было много.

– Почему вы сказали, что руна не дозрела? Они что, как ягоды….

– Сама ты ягода, – проворчал он. – Руны сил набираются со временем. Чем выдержаннее, тем больше дают возможностей. Та, что ты растратила на чью-то молодость, была руной неуязвимости. Та, которая пожрать – руна восстановления. А песни – скорее всего, голос вершителя. Кстати, очень дорогая.

– Их можно продавать?!

Теперь он посмотрел на меня, как на дурочку.

– Ты вообще хоть что-то знаешь о своем даре?

– Матушка каждый раз ходила к ведьме, и та рассказывала, что дает новая отметка. Вот и все мои знания.

– Ведьма, значит, – хмыкнул он, потирая подбородок, – кажется, в Муравейнике пора проводить облаву. Нечисти у вас там всякой много развелось. А по поводу продажи рун… Созидающие всегда нарасхват. Кто-то служит при дворе, кто-то в армии, а есть и те, кто получают лицензию и открывает салоны, в которых выставляют на продажу свои, кхм, подарочки. Аристократы, знаешь ли, готовы платить много денег, чтобы получить ту или иную способность. Очень много.

Я с трудом сглотнула. Это что же получается, я с этими метками могу свой салон открыть? Денег заработать?

– Ты губу-то сильно не раскатывай. Чтобы получить разрешение на продажу или устроиться на хорошую работу, тебе надо не только академию закончить, но и сдать дополнительные экзамены и получить личное разрешение правителя. Лицензии кому попало не раздают.

Да ради такой возможности я отличницей стану! Буду зубрить днями и ночами! Все силы на это брошу! Мне бы только поступить.

– Вам известно, что значит бабочка?

– Это тебе с магистром рун надо разговаривать, а не со мной.

– А вы…

– А я по физической подготовке и поисковым плетениям.

– Вы тоже будете меня учить?

– Вот поступишь и продержишься до третьего курса, тогда и буду.

В этот момент, глядя в светло-зеленые глаза, я себе пообещала, что продержусь, чего бы мне это ни стоило.

– На ночь можешь остаться здесь, – распорядился магистр, – со сторожем я договорюсь.

– А потом?

– А что будет потом, зависит только от тебя. Справишься – получишь комнату, форму, содержание согласно установленным правилам. А если нет – счастливого пути обратно в Муравейник.

С этими словами он покинул сторожку, а я осталась одна, беспомощно озираясь по сторонам и не чувствуя ни капли уверенности в завтрашнем дне.

Сразу после магистра на пороге появился дед. Смерил меня недовольным взглядом и проворчал:

– Вот не было печали… Принесла нелегкая на ночь глядя.

Мне было неуютно, но идти все равно некуда, поэтому угрюмо спросила:

– Где можно лечь спать?

Старик еще немного поворчал, но указал на закуток, в котором я переодевалась.

– Туда иди. И смотри платье не испорти. Оно жене моей принадлежит, а она очень не любит, когда ее вещи кто-то трогает.

Я бы не хотела встречаться с его женой. Судя по размерам платья, женщина она внушительная и очень грозная.

Просить еды я постеснялась, поэтому ушла в закуток и, уныло бурча пустым животом, завалилась спать

Глава 2

Утро началось со скандала.

Я еще только разлепляла глаза и спросонья пыталась понять, где нахожусь и почему от меня так несет табаком и почтенной старостью, а с улицы уже доносились гневные крики. И что самое страшное, голоса были слишком знакомыми.

Не думала я, что Карла отправится следом за мной, а Эмма с Камиллой увяжутся следом.

– Где она? – кричала мачеха. – Верните ее мне немедленно!

– Дамочка, – в ответ скрежетал старый Тимен, – не забывайтесь. Вы на территории академии, а не у себя в Муравейнике.

– Мою любимую дочь удерживают здесь незаконно!

– Да! Верните нам нашу любимую сестру! – раздалось откуда-то издалека.

Я натянула повыше хлипкое одеяло, а потом и вовсе спряталась под него с головой. Теперь я, оказывается, любимая дочь и сестра. Повезло.

– Ваша дочь пришла поступать в академию. Сама.

– Глупости! Ее заманили сюда обманом! И если вы прямо сейчас ее не выпустите, я буду жаловаться!

– Жалуйтесь.

– Я вызову стражей правопорядка, и они мигом наведут здесь порядок!

– Еще раз повторяю, ваша дочь пришла сама.

– Неправда! – взвизгнула Карла. – Ее обманули, запудрили мозги и насильно затащили в этот вертеп!

Дедушка, миленький, не сдавай меня.

– Хотите вы того или нет, но сегодня первый этап отбора. И ваша дочь в нем участвует.

– Нет! Не участвует! Я запрещаю!

– Она взрослая.

– Ей нет восемнадцати!

Я аж подскочила на своей неудобной лежанке. Да как ей не стыдно?! Врет в глаза пожилому человеку, лишь бы добраться до меня!

– Женщина, – его голос стал особенно скрипучим, – вы видите эти ворота? Сквозь них невозможно пройти, если возраст не подходит.

– Ослиное дерьмо – ваши ворота, – от негодования Карла по привычке сыпала ругательствами.

Мне стало стыдно. Только пришла и уже стала звездой некрасивого спектакля. Я не представляла, как смотреть в глаза людям после такой выходки мачехи.

– Сам магистр Мерран сказал, что она может попробовать свои силы. – Дед не сдавался.

Но мне было неудобно, что он принимает на себя удар, поэтому поднялась с кровати, подошла к покосившейся двери и приникла одним глазом к крошечной щелке, пытаясь рассмотреть, что происходит на улице. К сожалению, они стояли немного в стороне, поэтому я видела только часть спины сторожа в растянутой меховой жилетке и ярко-зеленый подол мачехиного платья, а сестры так и вовсе не попали в поле зрения.

– Да мало ли что ваш магистр сказал! Мне лучше знать, что она может, а что нет! И вообще, пропустите меня немедленно!

– Нет, – Тимен был непреклонен, – на территории академии запрещено присутствие посторонних. Дальше этого пятачка вы не пройдете.

– Я не посторонняя! – взвилась Карла. – Мне надо немедленно увидеть Еву и увести ее из этого рассадника зла и дурных нравов! Она где-то поблизости, да? Я знаю, что поблизости! Ева! Немедленно выходи! Слышишь меня?! Ева!

Мачеха кричала во весь голос, и от каждого ее слова я содрогалась как от пощечины. Она сейчас привлечет ко мне столько ненужного внимания, что я, еще даже не поступив, стану объектом для сплетен и насмешек! Этого я никак допустить не могла, поэтому навалилась на дверь, и та со скрежетом поддалась.

– Ева! – тут же встрепенулась мачеха. – А ну иди сюда, негодная девчонка!

Тимен глянул на меня из-под кустистых бровей и с досадой крякнул:

– Вот бестолочь. Не сиделось в доме.

Я не торопилась спускаться с крыльца, вместо этого в полнейшем недоумении смотрела на забор. Ночью он был высоченным и кирпичным, а теперь красовался коваными прутьями, замысловатыми завитками и острыми пиками. И ворота тоже были не тяжелыми и сплошными, а изгибались воздушной резной аркой.

– Что встала?! Иди сюда! – Карла поманила меня требовательным жестом.

Я поплотнее затянула пояс на своем убогом наряде и, спустившись по скрипучим ступеням, подошла ближе. Мачеха тут же ухватила меня за руку и с нескрываемым торжеством воскликнула:

– Попалась!

– Матушка…

– Все. Молчать! Дома поговорим о твоем неподобающем поведении! – и потащила меня к воротам. – Уму непостижимо! Сбежала! Как только совести хватило, неблагодарная? Совсем о семье не думаешь! Знаешь, что бабочка твоя дает? Жениха хорошего! А у тебя две сестры не пристроенные!

Бедные не пристроенные сестры стояли за воротами и прожигали меня гневными взглядами. В их понимании благодарность – это когда я все им безропотно отдаю и при этом не путаюсь под ногами.

Я уперлась изо всех сил и дернула руку, пытаясь освободиться из захвата, но не получилось.

– Перечить вздумала? – тут же взревела мачеха. – Я тебе устрою! Хамка! А ну идем!

И снова попробовала меня утащить. Я снова уперлась. На кону будущее мое стояло, и если я сейчас позволю себя увести, то ждет меня незавидная судьба бедной прислужницы, которую без конца шпыняют мачеха и капризные сестры. Да стоит им только за ворота меня вытащить, как с заветной бабочкой придется распрощаться!

– Пусти! Я не пойду! Я хочу учиться!

– Ха! Учиться она захотела. В голове пусто, а туда же! Идем!

– Магистр Мерран, – раздался позади возмущенный голос сторожа, – вы посмотрите, что делается. Будущих адептов силой из Вэсмора утаскивают.

Я еще никогда так не радовалась появлению малознакомого человека.

Опасно блеснув зелеными глазищами, он подошел к нам:

– Что происходит?

До этого решительно настроенная мачеха вздрогнула и кокетливо провела ладонью по волосам без единой седой нити. Потом зарумянилась. Все-таки не каждый день увидишь мужчину в строгой форме и с таким выражением лица, что невольно хочется выпрямиться и встать по стойке смирно.

– Вот, полюбуйтесь! Нахалку домой забираю, – смерила меня грозным взглядом. – Знаете, чего учудила? Из дома сбежала! Стоило только отвернуться, а ее и след простыл. Я всю ночь по городу металась, искала ее, а она вот куда забралась. Неблагодарная! Такая же, как ее папаша! – Ну все, мачеха оседлала своего любимого конька. Она просто обожала рассказывать незнакомым людям, как я у них появилась. – Он ведь притащил ее в дом, когда мы уже женаты были! Представляете? Принес своего приблудыша в семью! Наглец!

– Невероятно, – магистр скупо улыбнулся.

– Да. А спустя несколько лет взял и исчез. Наверное, отправился новую любовь искать, а эту, – кивнула на меня, – мне оставил. Запросто в приют могла отдать, так нет ведь, воспитывала, кормила, поила, душу вкладывала, а она мне нож в спину.

В приют она меня не отдала только потому, что к моменту исчезновения отца у меня уже появилась первая руна – как раз та, которая продлевала молодость.

– Очень животрепещущая история, – согласился Мерран и, не глядя на меня, продолжил, – тем не менее Ева пришла поступать в Вэсмор и будет участвовать в сегодняшнем этапе отбора.

– Да какое поступать? – заискивающе рассмеялась Карла. – Она ж глупенькая совсем. С трудом буквы освоила…

От такой клеветы я возмущенно охнула. Я прекрасно читаю в отличие от сестричек, которые считают это наискучнейшим занятием, и считаю, и пишу красиво.

Магистр смерил меня задумчивым взглядом, а я отчаянно замотала головой, умоляя его не верить словам матушки. Впрочем, он и так был непреклонен:

– У нее дар, а значит она имеет право попытать свои силы на отборе.

– Да вы посмотрите на нее. Это же замарашка бестолковая. Зачем вам такой позор? И дар у нее… пффф, – пренебрежительно махнула рукой, – сущая нелепица. Картиночки на руках делает.

Мерран опасно прищурился, на резко очерченных скулах заиграли желваки.

Ой зря мачеха руны картиночками назвала. Он еще от пятнышек в моем исполнении не оправился.

– Вы в курсе, что за вымогательство этих… картиночек, – сквозь зубы процедил он, – положен штраф в размере трех сотен золотых за каждую и исправительные работы от полутора лет? Тоже за каждую.

Карла залилась пунцовым румянцем и хлопала губами, не произнося ни звука. Потом перевела на меня лютый взгляд и зашипела:

– Ева! Чего ты им наговорила? Опозорить нас решила? – И тут же с натянутой улыбкой переключилась на Меррана: – Вы же видите. Она не в себе.

Магистр хмыкнул:

– Кстати, я внес ее в реестр Созидающих. Теперь каждая руна, проступившая на ее коже, в тот же миг появится в картотеке и подлежит обязательному досмотру и учету. С последующим письменным разрешением на использование и передачу.

У матушки задергалась щека.

– Да зачем же… не надо было, – она сморщилась так, будто съела кусок прокисшего сыра, – у нее меток-то практически и не бывает. Зачем бумагу марать из-за таких мелочей? Столько забот на пустом месте.

На самом деле из-за этих мелочей она готова была выкрасть меня из академии, притащить домой и посадить под замок, выпуская только под усиленным присмотром.

– Ну что вы, никаких забот, – Мерран улыбнулся, но глаза остались холодными, – это мой священный долг. Вы же понимаете, как важно сохранить руны в целости и сохранности и не тратить их впустую.

– Понимаю, – сквозь зубы процедила Карла и наконец отпустила мое запястье.

– А теперь, позвольте, я украду вашу дочь. Ей нужно готовиться к первому этапу.

С этими словами он сунул мне в руки сверток, который до этого времени небрежно держал под мышкой.

– Конечно, – мачеха натянуто улыбнулась.

– Попутного ветра, – и прямой наводкой указал на выход.

Она наградила меня взглядом, полным лютой злобы и, резко развернувшись, бросилась к воротам, за которыми прыгали мои дорогие сестрички.

– Мама! – тут же возмутилась Эмма. – Мы что, оставим ее здесь? У нее же…

– Идемте.

– Но сейчас же моя очередь, – простонала Камилла, – она должна отдать… Я хочу…

– Рот закрой! – рявкнула Карла. – Все потом! Уходим!

Сестры синхронно развернулись в мою сторону и уставились так, будто я их собственноручно обокрала.

– Живо! – через плечо прикрикнула Карла, потом вполголоса добавила: – Растяпы бестолковые, вдвоем за одной усмотреть не смогли.

Девушки сердито переглянулись, взглядами обвиняя друг друга, и поплелись следом за матерью.

– Что за реестр созидающих? – шепотом поинтересовалась я, наблюдая, как мачеха и сестры, сердито накручивая бедрами, уходят прочь.

– Я его только что придумал, – ответил магистр. А потом тоном, от которого по спине прошел озноб, добавил: – С этого дня тебе запрещено выходить за пределы академии без сопровождающих.

– Это если я поступлю…

– Уж постарайся. – После этих слов он обратился к Тимену: – Если эта мадам и ее дочери снова появятся, в ворота не впускать. Ничего от них не передавать. И если потребуют встречи с Евой – ставить в известность меня.

Чего это он так разозлился?

– Да-да, я все понял, – дед кивал и сурово смотрел на меня из-под роскошных седых бровей, – глаз с нее не спущу.

Я съежилась. Только личного надзирателя мне и не хватало.

– Ты еще здесь? – Мерран снова переключился на меня и выглядел недовольным. – Отбор начинается через час.

Глава 3

В свертке оказалась одежда. Темно-зеленое платье с простым кремовым подъюбником, нательная рубаха с короткими рукавами и легкие ботиночки. Все ношеное, но чистое и безукоризненно отглаженное.

Я переоделась и, жалея, что в сторожке нет ни одного, даже маломальского зеркала, кое-как переколола волосы.

– Голодная, поди? – спросил Тимен, наблюдая за моими приготовлениями.

– Нет, что вы…

– А живот тогда почему урчит?

Как раз в этот момент раздалась особо заунывная трель, поэтому я смутилась.

– Свалилась на мою голову, – ворча и причитая, он начал открывать один за другим маленькие деревянные ящики. На столе появился хлеб, кружка молока и кусочки мяса весьма неприглядного вида. – Чем богаты, – развел руками.

А я, поблагодарив за щедрость, принялась за трапезу. Старалась жевать размеренно, а не заглатывать еду, как большеротые ратаны, которые живут в грязном пруду на окраине Муравейника.

– Ты не рассиживайся. Тебе еще до старой башни бежать.

Я понятия не имела, где эта старая башня, поэтому поспешно затолкала в себя все, что осталось, еще раз поблагодарила хозяина сторожки и выскочила на крыльцо. Правда, тут же заглянула обратно:

– Куда идти-то?

– Ох, бедовая, – проскрипел дед и вышел на крыльцо, – вдоль ограды до конюшен, потом налево. Увидишь два двухэтажных дома – это архив. Между ними тропка узкая. Протиснешься. Попадешь в сад. Через него по диагонали, а там через забор – и на месте. Запомнила?

– Конюшни, налево, протиснуться, сад по диагонали, забор.

Вроде все так. Не желая больше тратить ни минуты, я отправилась в путь.

Ночью Вэсмор показалась мне зловещей махиной, притаившейся в тьме, а теперь, когда светило ласковое солнце, все выглядело иначе. От резных ворот к массивному зданию академии шла широкая мощеная дорога, а по обе стороны от нее раскинулись изумрудные газоны, настолько яркие, что даже захотелось наклониться и проверить, не облиты ли они краской. От главной дороги во все стороны ровными лучами расходились дорожки поменьше. Они были усыпаны красной мраморной крошкой, а по бокам красовались низкими, стриженными под квадрат кустиками.

Я даже задержалась на пару секунд, не в силах отвести взгляд от завораживающей картины. Я хочу здесь учиться! Просто до дрожи!

Для этого надо поступить.

Быстрым шагом я прошла вдоль забора до конюшен. Здесь пахло сеном, лошадьми и рассохшейся кожей. Очень хотелось посмотреть поближе на красавцев, фыркающих в стойлах, но я проскочила мимо. Миновав конюшни, вывернула к тем самым двум двухэтажным домам, о которых говорил Тимен, и его небрежно оброненное «протиснешься» заиграло совсем другими красками. Потому что это «протиснешься» означало, что надо выдохнуть, втянуть попу и весьма некстати обнаружившуюся грудь, и бочком, рискуя позорно застрять, просочиться сквозь узкую щель.

Далее передо мной раскинулся сад, и он совершенно не походил на те крохотные зеленые пятачки, которые доводилось встречать в Муравейнике. С ровными рядам плодовых деревьев, переходящими в буйство малинника, раскидистыми вишнями, опустившими ветки под тяжестью ягод, и сотнями кустов разноцветных роз он казался поистине бесконечным.

Красиво. Только идти мне надо было по диагонали и до другого конца. Поэтому я бежала сломя голову, а по пути нашла и заросли крапивы, и поле колючего крыжовника, и молодые посадки. Пришлось даже обходить заросший лотосами небольшой пруд.

Потом меня ждал забор. На первый взгляд он казался совершенно неприступным. Я долго бродила вдоль него, пытаясь найти место, чтобы перелезть, и гадая, а был ли другой путь до старой башни? Не такой долгий и грязный. В итоге нашла неплотно прибитую доску, сдвинула ее в сторону и проскочила в открывшую дыру. Доску потом аккуратно вернула на место – мало ли пригодится.

Впереди уже маячила старая башня. Совсем невнушительных размеров, с плоской крышей и узкими бойницами, нелепо раскиданными по стенам. Одна-единственная дверь была плотно закрыта и охранялась молчаливым стражником.

На площадке перед башней уже собралась взволнованная толпа. Человек тридцать. И все девушки. Кто-то из них смеялся, кто-то нарочито громко рассуждал о том, как легко поступит в академию, а некоторые ходили из стороны в сторону, не находя себе места от волнения.

Меня встретили подозрительно, протыкая настороженными и оценивающими взглядами, будто каждая из претенденток видела во мне коварную соперницу.

А я… Я малодушно радовалась тому, что Мерран принес мне одежду. Потому что будь на мне те лохмотья, в которых я сбежала из Муравейника, или старый халат жены Тимена, меня бы точно засмеяли.

Не желая привлекать к себе лишнего внимания, я встала в сторонке и с любопытством слушала, о чем говорили остальные.

– Меня уже ждет комната в главном корпусе, – произнесла худенькая, бледная, как поганка, блондиночка, надменно глядя на своих собеседниц.

– Так уверена, что поступишь?

– Конечно, – девушка кивнула, – у меня вся семья здесь училась, вплоть до пятого колена, – и, между прочим, все заканчивали с отличием.

С другой стороны собралась группа хохотушек, обсуждающих первый этап:

– Я вам точно говорю, брать надо с изумрудом! Говорят, они самые семейные! У меня старшая сестра взяла изумрудную брошь, а через год вышла за своего наставника.

Кажется, все остальные были в курсе, и только я не понимала, о каких изумрудах речь. Но спрашивать не стала, потому что с первого дня привлекать к себе внимание невежеством не хотелось. Успею еще.

Еще чуть дальше от остальных на траве сидела растерянная девушка с длинной рыжей косой, плела изумительной красоты венок из одуванчиков и ни с кем не спешила разговаривать. И хоть в ней тоже без труда угадывалась жительница Хайса, выглядела она не так заносчиво, как остальные. Может, получится с ней подружиться?

Ровно в десять часов из башни вышел высокий худощавый мужчина в синей форме Вэсмора, с посеребренными сединой висками и выправкой военного. Он остановился на верхней ступени, заложил руки за спину и обвел притихших девушек суровым взглядом.

– Ну что, тунеядки, готовы?

– Почему это тунеядки? – проворчала блондиночка, но тут же осеклась, словив от мужчины убийственно-тяжелый взгляд.

На бледных щеках проступил возмущенный румянец, но пререкаться дальше она не посмела. Остальные тоже выглядели куда более смиренно, чем минуту назад.

– Итак, добро пожаловать на отбор, – раскатисто произнес мужчина. – Тут должна быть восторженная речь о том, какие вы все молодцы и как мы рады вашему появлению в стенах этой академии. Так вот… Мы не рады!

Девушки непонимающе переглядывались, а он, еще раз обведя нас тяжелым взглядом, продолжил:

– Исходя из опыта прошлых лет, половина из вас сойдет с дистанции еще на середине отбора. Другая половина поступит, но вместо того, чтобы учиться, будет крутить хвостом в надежде поймать одного из парней. В итоге – лишние расходы казны, койки и хлопоты, а толку никакого. Но в академию имеют право поступать все одаренные независимо от пола, достатка и сословия. Поэтому добро пожаловать. И помните, что вы здесь, скорее всего, ненадолго.

Какой неприятный тип.

– Меня зовут Райдо Хонер, и я ваш куратор на время отбора. Вы можете обращаться ко мне с любыми вопросами. Помогу, чем смогу, – при этом глянул так, словно говорил: «Только попробуйте обратиться – ноги повыдергиваю и вперед пятками обратно вставлю». – Всем понятно?

Мы вразнобой закивали, за что тут же получили замечание:

– Когда я вам задаю вопрос, отвечать строго и по делу. «Так точно, сэр». Или «Никак нет, сэр». Ясно?

– Так точно, сэр, – раздался нестройный хор голосов.

– Злой какой, – прошептала девушка с рыжей косой. Я и не заметила, как она поднялась с травы и оказалась рядом со мной. – Мы же не солдаты какие-нибудь…

– Тсс, – зашипела я, – услышит.

Однако сэр Райдо перешел к объяснению правил, поэтому не обратил на нее никакого внимания.

– Как вы знаете, для девиц, решивших поступать в Вэсмор, руководство сделало две поблажки. Вспомогательный этап, в котором вы сможете набрать дополнительные очки, необходимые для прохождения минимального порога. И наставник со старших курсов.

При упоминании старшекурсников девушки заметно приободрились, а Хонер размеренно продолжал:

– Сейчас вам предстоит определиться с выбором. И поверьте, в дальнейшем от него будет зависеть очень многое, если не все. Выбирайте не глазами загребущими, а душой.

Я оглянулась по сторонам, силясь понять, где выбирать, а главное – из кого, ведь на площадке перед башней, кроме девушек, никого не было. Похоже, такие правила озадачили только меня, потому что остальные даже не думали удивляться, наоборот – довольно улыбались и кивали.

Не желая отрываться от коллектива, я тоже кивнула, очень надеясь, что в нужный момент все-таки соображу что к чему.

– Это башня Прозрения, – торжественно произнес он, и у меня где-то внутри взволнованно дрогнула струна. – Мы будем запускать вас внутрь по пять человек. У вас будет всего десять минут, чтобы сделать выбор, после чего вы отправитесь на малую арену, где пройдет знакомство с вашими наставниками. Вопросы есть?

– Кто пойдет первым? – тут же подняла руку блондиночка. – Ведь у тех, кого запустят раньше, выбор будет больше. Я надеюсь, очередь будет сформирована в соответствии с сословиями и родовыми заслугами перед академией.

– Очередь формируется исключительно по моему усмотрению, – припечатал он и протянул ладонь помощнику, маячившему за спиной. С подобострастной улыбкой тот вложил в нее свиток, перетянутый красной лентой. – Итак, приступим…

Веревочка была бесцеремонно оборвана, свиток развернут. Райдо пробежался по нему взглядом сверху вниз и назвал первые имена:

– Ксандра Морей, Эльвира Эрхан, Сью Кемми, Белла Вайс и Стелла О’Харди.

Как и следовало ожидать, меня среди счастливиц не оказалось. Настырная блондинка в этот список тоже не попала, зато моя рыженькая соседка проворно выступила вперед. Остальным пришлось с завистью наблюдать, как избранные поднимаются по узким ступеням, боком протискиваются мимо могучего Хонера и исчезают за темной дверью.

– Время пошло, – торжественно объявил помощник.

И в тот же момент над нашими головами, переливаясь всеми цветами радуги, возникли полупрозрачные песчаные часы.

Десять минут показались мучительно долгими. Я боялась лишний раз пошевелиться и пропустить что-то важное, поэтому смиренно стояла на месте и только шею вытягивала в надежде хоть что-то рассмотреть сквозь темные провалы бойниц.

Райдо по-прежнему возвышался на верхней ступени и бесстрастно наблюдал за нами, не проявляя ни малейших признаков нетерпения, а когда первые десять минут истекли, снова развернул список и по одним ему известным критериям отобрал следующих претенденток.

И снова не меня. Блондинке тоже не повезло, и она от возмущения покрылась алыми пятнами.

– Это просто неслыханно!

– У вас есть какие-то возражения? – Хонер слегка вздернул бровь.

– Да… То есть нет… Просто…

– Отвечайте по уставу!

– Никак нет, сэр! – выпалила они и покраснела еще сильнее.

Другие участницы благоразумно молчали. Но напряжение усилилось. Девушки волновались все больше, и я не была исключением. Вдруг сейчас всех наставников разберут, а мне не хватит?

Поэтому, когда Райдо перешел к объявлению третьей пятерки, я сжала на удачу кулачки, закрыла глаза и молилась:

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Эллис Ватерли, Марика Сарбуки, Роуз Мак’Эрди, Кайла Браш, Ева Найтли.

Меня аж подбросило от волнения.

Просочившись между тех, кому до сих пор не повезло, я направилась к входу.

– С дороги! – мимо меня решительно проскочила блондинка и первая поднялась по ступеням.

– Десять минут, девочки, – напомнил куратор, – время пошло.

И нас запустили в башню Прозрения.

Внутри оказалось тесно и сумрачно. Сквозь узкие щели бойниц пробивались одинокие солнечные лучи, подсвечивая старую кладку и пыль, неспешно витавшую в воздухе. Пока я осматривалась, мои спутницы наперегонки понеслись вверх по винтовой лестнице.

– Я первая!

– Нет, я!

Их топот уже затих где-то над головой, а я все еще тормозила на первых ступенях. От волнения отчаянно потели ладошки, а еще тряслись ноги. Да так сильно, что я дважды споткнулась, а в третий раз и вовсе чуть не повалилась навзничь, умудрившись наступить на собственный подол. Руки успела выставить вперед, иначе бы расквасила лицо об истертый сотнями ног гладкий пол. Удержалась, почти грациозно припав на колени, и в такой позе заметила, что на правом ботинке налип внушительный комок не то грязи, не то удобрения из сада. И как в таком виде появиться перед будущим наставником?

– Черт!

Я оглянулась в поисках какой-нибудь палочки или камушка, с помощью которого можно было бы сковырнуть это недоразумение, но ничего не нашла. Поэтому дальше поднималась, ругаясь и шаркая ногой о ступени.

Наверху оказались несколько проходных комнат, по которым, выпучив глаза, бегали девушки.

– Я не знаю, что выбрать! Не знаю! – в голос причитала одна из них.

Я пока не понимала, что происходит. Зато увидела на полу какую-то щепку, с ее помощью отковыряла добро, налипшее на обувь, и тут же почувствовала себя увереннее.

Ладно, приступим.

Прошла дальше и оказалась в комнате, обставленной старой мебелью. Стол, застеленный пожелтевшей скатертью, массивный местами рассохшийся комод с бронзовыми ручками, тумбочка у окна, полки на стене. И везде разложены какие-то побрякушки: колечки и бусики, прозрачные камни и кулоны, крохотные стеклянные статуэтки и древние чеканные монеты.

– Что с этим делать? – в полнейшем недоумении спросила у блондинки, которая, в отличие от остальных, вела себя сдержано.

Она переходила с места на место и обстоятельно рассматривала все, что было разложено.

– Издеваешься?

– Нет. Я действительно не понимаю, что делать.

Райдо, наверное, думал, что все в курсе, поэтому забыл рассказать о том, что делать, когда попадешь внутрь башни.

Блондинка смерила меня подозрительным взглядом и, напоровшись на мою полнейшую растерянность, нехотя пояснила:

– Эти вещи оставили старшекурсники. Ты должна выбрать только одну из них и предъявить на выходе.

– То есть я должна выбрать себе наставника по каким-то безделушкам? – удивилась я.

– Не безделушки, а пропитанные магией артефакты, – фыркнула она и прошла мимо, напоследок обронив: – К чему потянуло, то и бери.

В первой комнате мне ничего не приглянулось. Вроде маленькая стеклянная статуэтка котенка понравилась, но не так, чтобы захотелось взять ее в руки. Во второй комнате тоже ничего не зашло, как и в третьей. Больше комнат не было. Я вернулась в первую. Покрутила в руках какое-то кольцо, с обеих сторон рассмотрела монетку, с которой на меня сердито косил чей-то надменный профиль. Все не то. Нет отклика. Перешла во вторую комнату. Время уже поджимало, и я понимала девочек, которые продолжали бегать вокруг меня и причитать. Но им проще. Они из Хайса, и все у них будет хорошо, а надо мной занесенным топором висит возвращение в Муравейник.

– Пожалуй, я возьму вот это, – сказала блондинка и забрала с полки маленький медальон в виде лепестка клевера.

А я почему-то зацепилась взглядом за колечко, лежащее рядом – серебряное, с темным камнем, из глубины которого пробивались синие всполохи.