Читать книгу "Топить в огне бушующем печали. Том 2"

Чжан Чжао потер подбородок.

– Звучит логично, но, к сожалению…

Сюань Цзи проследил направление его взгляда. За пределами допросной стоял особый прибор с подсоединенным к нему монитором, у которого трудились несколько оперативников «Фэншэнь», принадлежащих к линии физических и психических сил. Способности линии физических и психических сил при допросе – главное оружие: все образы, возникавшие в голове простофили, тут же во всех деталях выводились на экран.

На словах он никогда даже не слышал о «запретной зоне» своей школы, но в сознании его проявился эпизод, когда он пригласил личных учеников господина Юэдэ поужинать в элитном клубе. После третьего бокала перепившие «мастера» окружили его и принялись бахвалиться, хвастаясь в том числе и доступом в «запретную зону».

Гу Юэси взяла рацию.

– Расспросите его о Цзи Цинчэне.

Следуя поступившему указанию, в допросной «особенный» оперативник линии физических и психических сил вытащил фотографию Цзи Цинчэня и спросил простофилю:

– Этот человек вам знаком?

Простофиля придвинулся поближе и пару мгновений смотрел на фотографию.

– Хм… Как будто его где-то видел… А, точно, вспомнил! Это странствующий заклинатель, которого занесло в Дунчуань. Ай, все эти странствующие заклинатели такие жалкие, у них нет ни школы, ни наставника, никто за ними не стоит. Он вышел на меня через третьих лиц – наверное, прослышал, что я сделался учеником в могущественной школе, и захотел поживиться за мой счет. Мне он очень не понравился: крайне непорядочный человек, из тех, о ком говорят «масляные уста и гладкий язык», скользкий тип, одним словом. Как-то раз мы обедали, и он привел с собой молоденькую девушку. – Тут простофиля прищелкнул языком. – Да что он вообще обо мне думал!

Ван Цзэ и Сюань Цзи переглянулись: вот и появилась исполнительница главной роли в той ловушке, о которой говорил бородач.

Показания сходились.

– Что за девушка? Откуда она?

– Не знаю. – Простофиля замотал головой так, будто и правда не знал ни сном ни духом. – Какой бы раскрасавицей она ни была, она всего лишь обычный, мирской человек, зачем мне проявлять к ней интерес?

– Постарайтесь вспомнить и опишите нам ее приметы.

– Э-э-э… Совсем молоденькая, роста невысокого, лицо как тыквенное семечко… – закатил глаза простофиля, послушно пытаясь «вспомнить». С его лица не сходило равнодушное выражение. Можно было бы подумать, что девушка не произвела на него ни малейшего впечатления, – но картинки в его голове доказывали обратное.

– Ну ни хрена себе! – Ван Цзэ плотно прикрыл ладонью глаза Чжан Чжао. – Не смотри, это двадцать один плюс!

– Мой номинальный возраст[15]15
  Номинальный возраст – возраст согласно восточноазиатскому исчислению. При рождении ребенку сразу начисляется год жизни, и каждый Новый год по лунному календарю добавляется следующий. Поскольку возраст увеличивается в Новый год, а не в день рождения, то номинальный возраст может быть на один-два года больше, чем по западному исчислению.


[Закрыть] – уже двадцать три! – возмущенно запротестовал Чжан Чжао.

Мозг простофили превратился в проектор, транслирующий короткий порнофильм, пока тот сочинял о внешности девушки невесть что. Последовал калейдоскоп кадров, и тут исполнительница главной роли подняла голову: у нее были лисьи глаза, не очень большие, но живые и кокетливые. Широковатый лоб украшал рисунок в виде цветка. Девушка выглядела очень соблазнительно, точно демон-яо.

Гу Юэси и Ван Цзэ заговорили одновременно.

– Постойте-ка, – начала Гу Юэси. – Я как будто видела ее в ордере на арест. Эта татуировка на лбу…

– Цветочная Лиса, – решительно объявил Ван Цзэ. – Я не просто так катаюсь по стране за казенный счет. – Он подошел к монитору. – Все группировки, за чьи головы объявлено более или менее высокое вознаграждение, можно сказать, мои старые знакомые, а эта женщина… Если не ошибаюсь, ее кличка – Цветочная Лиса, она из школы Изначальной Истины.

– Изначальной… чего? – переспросил Сюань Цзи.

– Изначальной Истины, – тихо повторил стоявший рядом Ян Чао и начал объяснять таким тоном, словно цитировал по памяти. – Радикальная организация «особенных». Ставят «особенных» выше всех остальных и верят, что те призваны управлять обычными людьми. Также полагают, что «особенные» и обычные люди должны существовать раздельно, считают брак «особенного» и обычного человека тяжким преступлением, и так далее… В общем, шайка закоренелых шовинистов.

– «Фэншэнь» уже много лет выслеживает этих бандитов, – продолжил Ван Цзэ. – Школа Изначальной Истины ставит обычных людей наравне с собаками, свиньями, коровами и овцами. Нашумевшее несколько лет назад дело о пальто из человеческой кожи – их работа. Эта женщина – одна из главных обвиняемых, принадлежит к линии физических и психических сил, сейчас в бегах.

Чжан Чжао в задумчивости взъерошил волосы на голове.

– Так что же мы имеем? Один ни хрена не понимающий обычный использует в качестве наживки преступницу в розыске, представительницу линии физических и психических сил, чтобы обманом выманить у другого ни хрена не понимающего обычного местонахождение кургана шаманов?

– Тогда вопрос: кто же тот кукловод, что стоит за раскопками кургана шаманов и письменами Темного жертвоприношения? – Сюань Цзи извлек сигарету, зажал ее между пальцами и прищурился. – Кто в первый раз продал Цзи Цинчэню Зеркальных бабочек? И какую роль в происходящем сыграла эта, как вы ее называете, «школа Изначальной Истины»?

Ван Цзэ выпрямился.

– Эти вопросы нужно задавать не здесь, а на Дунчуаньском черном рынке.

Оперативники «Фэншэнь» один за другим вышли на улицу, и в тот же миг возникшая словно из ниоткуда черная туча заслонила солнце.

Метеорологическая обсерватория Дунчуаня потерпела беспрецедентное фиаско. Утренние новости только-только предупредили жителей «о необходимости использования солнцезащитных средств», как небо над городом потемнело, словно перед ураганом. В мгновение ока его затянули свинцовые тучи, от беспрерывных раскатов грома содрогалась земля – словно что-то потревожило древнего дракона, повелевавшего тучами и дождем, и теперь он разгневался, настороженно поднял голову и испустил протяжный рев.

Виновник грозы, Шэн Линъюань, тем временем стоял на самой высокой точке Дунчуаня – на крыше высотки финансового центра.

Он взглянул на небо, где прямо над его головой сгущались грозовые облака и хищно следили за ним подобно тигру: стоит ему хоть чуть-чуть переступить установленную границу, как громы и молнии тут же обрушатся на него и поджарят до хрустящей корочки.

В первый раз, в Чиюань, когда он убил Би Чуньшэн, мало того, что Темное жертвоприношение обратилось против него, так к тому же он навлек на себя восемьдесят одну молнию гнева небесного, испепелившую его полую куклу из духовного нефрита. Просуществовав тысячи лет, она обратилась в прах и рассеялась без следа.

Во второй раз, когда он сражался в пригороде Дунчуаня с Алоцзинем, он высвободил небольшую часть своей силы, чтобы одолеть жэньмо. Но не успел он усмирить Алоцзиня, как небесная кара поспешила обрушиться на него.

Шэн Линъюань знал, что нет ему места ни на земле, ни на Небе, весь мир был его оковами, и, если он будет действовать опрометчиво, мир тут же нанесет ему ответный удар.

Он слегка склонил голову, божественное сознание отозвал не сразу. Окинув взглядом громоотвод на крыше здания, он решил, что защита этого «ритуального сосуда» поможет ему прощупать границу законов Неба.

Густая черная дымка собралась в его ладонях, затопила практически всю крышу, в ней появились знаки шаманской письменности, поднялись в воздух и принялись расти все больше и больше. Шэн Линъюань вдруг взмахнул ладонью, и черная дымка, скрывающая в себе бесчисленное множество шаманских заклинаний, устремилась с самой высокой точки города к земле, в мгновение ока накрыв туманом весь Дунчуань. И тут у него над ухом раздался треск, словно раскололся серебряный кувшин. Шэн Линъюань мгновенно очутился в трех чжанах[16]16
  …в трех чжанах – на расстоянии примерно в 9,5 м (1 чжан равен 3,2 м).


[Закрыть] от прежнего места. Система грозозащиты здания не выдержала, и туда, где он только что стоял, ударила молния, оставив почерневший след. В воздухе еще потрескивали крошечные электрические дуги.

Шэн Линъюань обернулся и скользнул взглядом по обуглившейся крыше. В общих чертах он получил представление: Небо дозволяло ему использовать не больше десятой доли его силы. Пожалуй, так он уступал любому воителю демонов-яо минувших дней.

Алая Бездна была запечатана уже три тысячи лет, в мире стало мало как божественной ци, так и демонической, и законы Неба подстроились под новый порядок, не дозволяя вмешиваться слишком могучим внешним силам.

Жэньмо еще можно было считать демонами-мо лишь наполовину, и они могли ускользнуть от законов Неба, но он…

В следующий миг громы и молнии разъяренных Небес ринулись за ним следом. Шэн Линъюань двигался быстрее электрических разрядов, благо большую их часть принял на себя громоотвод. Он поспешно подавил свою ци и помчался вслед за шаманским заклинанием.

Скрытое в черной дымке заклинание опутывало электропровода, растекалось по городским трубам, растворялось в ветре, вклинивалось в толпы людей, расползалось во все стороны, как живое, в поисках тех, на чьем теле остался «запах» Зеркальных бабочек. Шэн Линъюань как хозяин шаманских заклинаний явственно ощущал, что сейчас все они стекаются в два места. Одно – там, где находился местный отдел ведомства Цинпин: вероятно, младшее поколение ведомства схватило тех мерзавцев, что посмели захватить курган шаманов. Пусть в младшем поколении вся кровь перемешалась, а уровень их совершенствования был невысок, но дело свое они знали. Скользнув взглядом по их расположению, Шэн Линъюань посмотрел в другую сторону.

«Запах» второго места оказался куда более сложным и к тому же немного удушливым.

Шэн Линъюань, как ветер, промчался по кварталам Дунчуаня и, оказавшись у цели, задрал голову и посмотрел на вывеску, гласившую: «Дунчуаньский продуктовый рынок». Опустив взгляд, он увидел улизнувшего омара, с самодовольным видом снующего мелкими шажками по улице, и в нерешительности остановился.

Дунчуаньский продуктовый рынок занимал площадь в три тысячи му[17]17
  Му – единица измерения площади, приблизительно равная 0,07 га (667 кв. м). Три тысячи му – около 210 га.


[Закрыть], протянувшись от одной станции метро до другой. Там продавалось абсолютно все: и живые дары моря, и мясо, и овощи, и яйца, и молочные продукты. Поскольку разнообразие продовольствия тут побило рекорд Гиннесса, этот рынок по праву считался местной достопримечательностью. Шэн Линъюань пришел рано утром, когда сотрудники крупных ресторанов и мелких столовых, а также окрестные жители, желающие прикупить свежих овощей, как раз стекались на рынок. От выстроившихся у входа ларечков с закусками к завтраку валил белый пар, словно от пароходов, и проходившие мимо «белые воротнички», позевывая, вставали в очередь. Огни современного мегаполиса в очередной раз с ног до головы подкоптили его величество – старого консерватора.

Шэн Линъюань воспользовался трюком с отводом глаз, и тело его на время стало невидимым. Аккуратно избежав столкновения с четырьмя-пятью горожанами, он все-таки не выдержал и нахмурился. На рынке перемешивалось слишком много запахов: запах живых людей, вонь от мяса и крови животных, рыба, гниение не вывезенного вовремя мусора и еще много, много всего… Запахи наслаивались, перебивали друг друга, и «аромат» заклинания практически затерялся в их многообразии. Неудивительно, что злоумышленники выбрали для встречи именно это место.

Шэн Линъюань поднял голову, посмотрел на восток и только подумал, не призвать ли сильный порыв ветра, чтобы тот развеял все здешние запахи, как вдруг краем глаза заметил мужчину, выходящего из штуки под названием «такси».

Высокого роста, отросшие волосы сзади небрежно перехвачены в хвост, черты лица острые, резкие. Колючий взгляд глубоко посаженных сверкающих глаз, на щеках и подбородке отросшая щетина. На шее его болтался металлический обломок размером не больше ногтя. В целом он производил впечатление потрепанного жизнью, уставшего от долгой дороги бродяги. Однако, к удивлению Шэн Линъюаня, от человека исходил редко встречающийся «аромат» совершенствующегося.

Среди младшего поколения такой «аромат» Шэн Линъюань учуял только от двоих: один – тот маленький демон, назвавшийся Сюань Цзи, второй – этот мужчина. Всех остальных можно было считать не более чем простыми смертными с примесью «особенной» крови.

Но все же Сюань Цзи был чистейшим демоном-яо, ни следа от человека, а незнакомец… главным образом был человеком.

И как только Шэн Линъюань принялся его разглядывать, мужчина вдруг, что-то почувствовав, вскинул голову и посмотрел точно в ту сторону, где стоял Шэн Линъюань.

004

Шэн Линъюань даже не шелохнулся. Склонив голову набок, он смотрел на потрепанного мужчину, который тем временем направился в его сторону. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, незнакомец смерил невозмутимым, но пристальным взглядом людей вокруг и снял наручные часы, на обратной стороне которых обнаружился старинный латунный компас для фэншуй[18]18
  Компас для фэншуй – он же луобань или лопань, используется для определения благоприятных или неблагоприятных мест для различных целей (постройки дома, расположения захоронения и т. п.), представляет собой металлический диск с несколькими рядами концентрических шкал, на которых нанесена различная информация о фэншуй. В центре, обычно под стеклом, магнитная стрелка, указывающая своим концом на юг.


[Закрыть].

Стрелка компаса медленно повернулась, но, как только она указала на Шэн Линъюаня, тот слегка приподнял брови, и компас вдруг будто взбесился: стрелка принялась вращаться как обезумевшая, словно стремилась убежать куда подальше. Казалось, компас отчаянно пытался спасти свою жизнь, притворившись крошечным вентилятором.

Похоже, незнакомцу не доводилось видеть, чтобы компас вел себя подобным образом. Он опешил, на лице его отразилось легкое недоумение, но как раз в это мгновение кто-то неподалеку тихо окликнул его:

– Доброе утро, господин Нянь.

Господин Нянь обернулся – позади него стояла женщина в широкополой шляпе от солнца. Она прикоснулась к полям, и из-под шляпы показались лисьи глаза и ярко-красная татуировка на лбу. Ее нельзя было назвать красавицей, но взгляд ее так и манил к себе. Она обворожительно улыбнулась, явно заигрывая с господином Нянем.

Но на господина Няня ее любовные чары не возымели действия. Никак не отреагировав, он с равнодушным видом надел часы обратно на руку, молча развернулся и направился в глубь рынка. Женщина последовала за ним, будто и не ждала ответа.

В нос Шэн Линъюаню ударил странный аромат, источаемый ее телом. «Лисий клан?» – подумал он, незаметно наблюдая за странной парочкой. Взгляд его упал на спину женщины: очевидно, как и у служащих ведомства Цинпин, кровь предков в ее жилах была разбавлена до такой степени, что ее тело почти не отличалось от тела обычного смертного, однако от нее исходил удивительно плотный и сильный дух демоницы-яо. Даже на расстоянии пяти-шести шагов у Шэн Линъюаня от лисьей вони разболелась голова.

Сила аромата и ее врожденный потенциал не соответствовали друг другу: либо она захватила чужое тело, либо… пользовалась какими-то запретными способами, чтобы усилить демоническую кровь.

Вот уже три тысячи лет люди безраздельно властвуют над Поднебесной. Так почему же до сих пор существуют те, кто предпочел звериную сторону человеческой?

Выступая проводниками, господин Нянь и лисица сберегли его величеству немало времени. Миновав многочисленные павильоны и ларьки, они направились прямиком к помойке в южной части торжища. Запах, царивший на рынке, сам по себе потрясал небо и землю, а это место и вовсе было средоточием миазмов. Даже мусорщики тут не задерживались: изредка появлялись и стремительно исчезали, при любой возможности обходя стороной эту клоаку.

– В нас течет кровь божеств и демонов, а мы вынуждены ютиться в такой дыре… Что за времена! – тихонько вздохнула лисица, подошла к самому дальнему мусорному контейнеру, остановилась перед ним и вытащила из кармана ключ. На брелоке висела серебристая квадратная карточка в полцуня шириной. Лисица помахала карточкой перед контейнером, и в едва различимом отверстии зажегся красный свет. Со скрежетом крышка контейнера вдруг отъехала в сторону, явив ведущие вниз каменные ступени. Изнутри доносился гнилостный запах и смутный гул голосов.

– После вас, господин.

Господин Нянь не стал церемониться, приподнял подол длинного плаща и пошел вперед с видом человека, хорошо знающего дорогу.

Лестница привела их в извилистый подземный ход. Несколько раз путь им преграждали ворота. Чем глубже они продвигались, тем слабее становился запах с помойки, пока наконец совсем не перестал чувствоваться. Внизу горели несколько курильниц, наполняя воздух свежим ароматом. Подземный мир оказался весьма просторным – никак не меньше десяти му[19]19
  …не меньше десяти му – примерно 0,7 га.


[Закрыть]. Вились узкие коридоры, по которым могли пройти люди, и по обеим сторонам коридоров располагались ларьки и павильоны. На первый взгляд картина мало чем отличалась от продуктового рынка на поверхности. Но здесь, под землей, рынок освещали лишь редкие фонари, висевшие над прилавками. И покупатели, и продавцы будто старались скрыться от чужих глаз и прятались во тьме, словно нечисть.

Шэн Линъюань скользнул по сторонам цепким взглядом. В ближайшем к нему ларьке продавалась нефритовая посуда откровенно дурного качества и изделия из серебра, с которых еще не выветрился трупный запах – вероятно, их совсем недавно выкопали из могилы. Чуть дальше была лавка, где торговали кровью; на больших бутылях и крошечных баночках были ярлыки с надписями вроде «Стопроцентная кровь невинных детей. Если вас не устроит качество товара, возместим стоимость в десятикратном размере!» и тому подобными. В глубине лавки стояли два деревянных человечка, их вытянутые руки были полностью утыканы иглами. На их грубо вырезанных лицах застыло свирепое выражение, наводившее на мысль, что они не прочь пополнить ассортимент лавки за счет посетителей.

Ни господин Нянь, ни лисица по сторонам не смотрели. Они прошли прямиком к маленькому павильону в углу и остановились. Изнутри раздался хриплый голос:

– Кто там?

Лисица хихикнула, открыла рот и издала странный звук.

Услышав его, Шэн Линъюань слегка прищурился – то был язык клана демонов-яо, на котором тот говорил три тысячи лет назад.

Но у лисицы получилось лишь грубое подражание. Диапазон человеческого голоса слишком узкий, а в языке демонов-яо слишком много звуков, которые человеку не то что не издать, но даже не услышать. И хотя лисицу окутывал сильный дух демоницы-яо, тело у нее оставалось человеческим. Она страшно коверкала демонический язык, и даже Шэн Линъюань по большей части не понял, что она сказала. Он с трудом сумел разобрать только что-то про «истинное божество» да несколько чисел.

Как только лисица умолкла, дверь павильона со скрипом отворилась, а Шэн Линъюань довольно улыбнулся: запах шаманских чар, до сих пор не различимый за рыночными запахами, мгновенно стал отчетливым. В этом павильоне явно часто имели дело с Зеркальными бабочками.

Злоумышленники с самого начала скрывались здесь – вот уж точно, счастливый случай, как легко он нашел то, что искал!

Вход в павильон преграждало несколько уровней звукоизолирующих и светонепроницаемых заклинаний, а на двери виднелась кровавая надпись: «Незваному гостю – смерть».

Внутри павильона напротив входа располагался алтарь, на котором стояла статуя диковинного зверя: голова дракона, крылья птицы, тело змеи, хвост тигра. Разверстая пасть как будто так и норовила поглотить людей.

Дверь открыл старик плутоватого вида, что называется, око жадное, бровь разбойничья. Вытянув шею, он бросил взгляд на парочку и тут же приказал:

– Падите ниц и входите!

Лисица без малейших колебаний преклонила колени, с охотой отбила несколько поклонов ни на что не похожему чудищу на алтаре, а затем так на коленях и заползла в павильон. Тусклый свет, лившийся изнутри, осветил дверной проем и неподвижно сидевших на косяке паучков не больше цуня величиной. Если не всматриваться, могло показаться, что это два ряда резного орнамента. Сам проем затягивала густая паутина, искрящаяся зловещим голубоватым светом – не иначе, пропитанная смертоносным ядом. Лишь внизу оставался лаз не больше дверцы для собаки, через который и пробирались внутрь, низко склонившись и ползая на животе.

Господин Нянь, однако, слегка замешкался. Лишь когда старик, открывший дверь, уставился на него, тот скинул плащ и аккуратно сложил у входа, затем снял с шеи металлический обломок и запихал в нагрудный карман рубашки. И только потом встал на колени и, согнувшись, пробрался внутрь. Непонятно было, как он сумел преклонить колени так, чтобы, даже прижавшись к земле, сохранить спину прямой. Ни капли униженности в позе, ни тени благоговейного трепета перед «божеством» на алтаре.

Открывший дверь старик остался крайне недоволен его манерой держаться и холодно хмыкнул. Как только господин Нянь оказался внутри, старик с силой захлопнул за ним дверь.

Шэн Линъюань с любопытством подошел поближе и увидел, что дверь сверху донизу изрезана зловещими узорами.

– Ах, да это же проклятие ядовитых гнойников.

Так называемое проклятие ядовитых гнойников было на самом деле весьма древним магическим построением против расхитителей гробниц. Когда построение закончено, то отворить дверь можно только изнутри, в противном случае незваный гость тут же подвергнется действию проклятия, которое разъест его плоть. Видимо, потому в павильоне всегда приходилось кому-то оставаться, чтобы нести караул и впускать посетителей.

Однако Шэн Линъюань лишь усмехнулся, заносчиво проигнорировал проклятие ядовитых гнойников, приоткрыл дверь и протиснулся боком внутрь. Но стоило ему дотронуться до двери, его горло вдруг рассекло лезвие, и в мгновение ока голова была отсечена от шеи!

Шэн Линъюань ничуть не изменился в лице, словно и не почувствовал боли. Тут же по краям разрубленных костей заструилась черная дымка, останавливая не успевшую даже вытечь кровь и крепко сшивая между собой края раны. Что до смертоносной паутины в дверном проеме, то ее яд не шел с этой черной дымкой ни в какое сравнение. Едва она соприкоснулась с паутиной, как тут же полностью разъела ее, а оба ряда пауков как будто в ступоре застыли на косяке, боясь шелохнуться.

Шэн Линъюань лишился головы – и молниеносно вернул ее на место. Его трюк с отводом глаз не переставал действовать ни на мгновение, и люди в комнате подумали, что, вероятно, дверь попросту притворили неплотно, и ее приоткрыло сквозняком.

Кроме лисицы и господина Няня внутри находилось еще трое-четверо посетителей. Стояла поздняя осень, холодная и сырая, и все они кутались в потрепанные плащи-накидки с капюшонами. Внутри не было ни столов, ни стульев, фигуры в плащах стояли вокруг алтаря на коленях. Все они были людьми, но, как и от лисицы, от них исходил удушливый запах демонов-яо.

Шэн Линъюань вытер с шеи оставшуюся кровь. Лицо его вдруг приняло странное выражение – он разглядел как следует «божество» на алтаре.

«Ни на что не похожим чудищем» оказался его старый знакомец из прежней жизни – заклятый враг времен Великой междоусобицы Девяти провинций, князь демонов-яо Цзю Сюнь.

Люди грубо подражают языку клана демонов-яо и поклоняются их старому князю, сгинувшему не одну тысячу лет назад… Да что с ними не так?

Шэн Линъюань рассеянно слизнул с пальцев кровь и окинул взглядом людей перед алтарем – если бы это происходило три тысячи лет назад, мало того, что они сами были бы разорваны колесницами на площади, но и все девять поколений были бы изведены под корень.

Лисица поднялась с колен и закрыла дверь. По ее спине ни с того ни с сего пробежал холодок, она быстро огляделась, но так ничего и не заметила.

– Господа, здесь так холодно, – не выдержав, посетовала она. – Неужели нельзя было приготовить дорогим гостям грелки для рук[20]20
  Грелки для рук – имеются в виду согревающие термопластыри – пластины, выделяющие тепло за счет химической реакции. Генерируют тепло (примерно 50 ℃) на протяжении примерно 8 часов.


[Закрыть]?

Запустивший их внутрь старик хрипло ответил:

– Ты все равно так или иначе скоро покинешь Дунчуань. Обойдешься.

– Мы просчитались, – начала сетовать лисица, снова преклонив колени перед алтарем. – Я-то думала, что с появлением чудовища-жэньмо Дунчуань окажется в наших руках. Кто же знал, что ручные псы Бюро откуда-то отроют подкрепление и сожгут дотла призванного Темным жертвоприношением жэньмо, который не успеет даже никак себя проявить! Быть может, мы допустили оплошность в Темном жертвоприношении? Как вышло, что жэньмо оказался никчемным слабаком?

Один из людей в плащах ответил:

– Для каждого Темного жертвоприношения требуются свои жертвы и ритуалы, и они сильно отличаются друг от друга. Как-никак этот обряд пребывал в забвении уже несколько тысяч лет. Хотя мы получили «божественное откровение», и оно помогло нам восстановить письмена Темного жертвоприношения, но огрехи в их понимании и воплощении были неизбежны. Что до призванного в этот раз жэньмо – по преданию, он был старейшиной древнего племени так называемых шаманов и превратился в жэньмо из-за того, что все его племя погибло. При жизни он не совершил ничего выдающегося, и, когда ни за что ни про что умер и стал жэньмо, по-видимому, еще даже не вошел в возраст. Вполне возможно, он и боевой мощью-то особой не обладал. Наконец, тот, кто совершает жертвоприношение, и призываемый демон-мо должны изначально состоять в родстве, а поскольку все шаманы были уничтожены, нам с вами пришлось воспользоваться низкопробной подделкой, отмеченной проклятием бабочки. Ничего удивительного, что ритуал мог пройти менее успешно, чем мы ожидали. Будем считать, что мы получили опыт. В следующий раз наверняка все пройдет гладко… Верно, господин Нянь?

Господин Нянь так и не опустился на колени, как и не проявил ни малейшего желания поприветствовать людей в комнате. Он застыл в углу, прислонившись к стене. Услышав обращенный к нему вопрос, он вместо ответа требовательно протянул руку.

– Хватит пустой болтовни. Я пришел по делу. Вы принесли то, что мне нужно?

Люди в плащах обратили на него исполненные злобы взгляды. Один из них заговорил резким, пронзительным голосом:

– Ай-яй-яй, если якшаться с крысами вроде нас – ниже достоинства высокого господина, зачем же вы тогда, зажав нос, полезли в канализацию, а?

Господин Нянь хмуро глянул на задиру. Обстановка в павильоне накалялась все больше и больше.

Задира встал, подошел вплотную к господину Няню и с ненавистью выплюнул:

– Поумерь пыл, высокий господин, и прояви терпение. Ты пришел к нам, а не мы к тебе, так что нечего хорохориться!

Но не успел он договорить, как пара кинжалов у него за поясом сама собой пришла в движение: клинки подпрыгнули и начали менять форму. Вытянувшись двумя острыми языками, они обвили шею человека в плаще, и их лезвия уперлись ему в сонные артерии. Задира не успел даже глубоко вдохнуть, как лезвие уже порезало кожу. Он в страхе затаил дыхание. В павильоне повисла мертвая тишина.

Ни один мускул не дрогнул в лице господина Няня. Размеренно, подчеркивая каждое слово, он повторил:

– Я спрашиваю – вы принесли то, что мне нужно?

Один из людей в плащах поспешно достал из-за пазухи маленькую керамическую шкатулку и с расстояния в пару метров подтолкнул ее к ногам господина Няня, который остановил ее, поставив сверху ногу.

Господин Нянь поднял шкатулку с пола, открыл, бросил взгляд на содержимое и сухо кивнул.

– Благодарю.

Лисица тут же заулыбалась.

– Господин Нянь, здесь все свои, если наш брат сказал лишнего, простите его…

Будь взгляд господина Няня ножом, он бы пригвоздил лисицу к стене. Улыбка на ее лице застыла. Господин Нянь молча развернулся, открыл дверь и вышел.

Остальные люди в плащах торопливо повскакивали на ноги и бросились освобождать несчастного из пут обившихся вокруг шеи кинжальных «змей», осторожно придерживая лезвия. Один из них, будто опасаясь, что господин Нянь не ушел далеко, еле слышно пробормотал под нос:

– Псина бездомная! Не нуждайся мы в родстве между совершающим жертвоприношение и призываемым мо, он бы живым отсюда не вышел… Цветочная Лиса, ты на что уставилась? Этот подонок уже ушел, а ты все ему вслед смотришь – приглянулся тебе, что ли?

– Нет… – немного погодя откликнулась лисица – она же Цветочная Лиса. – Но ведь он вышел… на прямых ногах?

С этими словами она осторожно открыла дверь и посмотрела на дверной проем.

– Где паутина?

Уголки рта Шэн Линъюаня, хладнокровно наблюдавшего из угла, приподнялись. Действие трюка с отводом глаз как раз заканчивалось, и очертания его тела начали медленно проступать из темноты.

Но не успел он выйти из тени, как вдруг что-то почувствовал, приостановился и поднял голову, глядя в направлении поверхности.

В следующий миг по всему подземному логову вдруг разнесся пронзительный сигнал тревоги.

Несколько десятков оперативников «Фэншэнь» в штатском на основании показаний, данных преступными учениками и последователями господина Юэдэ, оцепили район, где находился подземный черный рынок.

Сюань Цзи был завсегдатаем рынков и чувствовал себя тут как рыба в воде. С сигаретой в зубах, как будто прогуливаясь, он скользил взглядом по ценам в каждой лавке и каждом павильоне. Наконец, выпустив облачко белого дыма, он заметил:

– Цены тут ниже, чем в Юнъани. Знал бы – поселился на юге. Если не брать в расчет отсутствие центрального отопления, здесь и придраться не к чему.

Ван Цзэ невольно посмотрел на него. Наблюдательный и крайне осторожный, командир Ван только казался человеком, которому нет дела до других. Он уже давно заметил, что от Сюань Цзи не пахнет табаком. Еще когда они заселялись в гостиницу, он спросил Сюань Цзи, нужен ли ему номер для курящих, на что тот равнодушно бросил: «Без разницы». Сюань Цзи также не имел обыкновения брать с собой сигареты в командировку – ту пачку, что была у него сейчас, он купил на первом этаже гостиницы на глазах у Ван Цзэ. Таким образом, Ван Цзэ пришел к выводу, что Сюань Цзи относится к тем, кто курит, что называется, за компанию, чтобы не выделяться или произвести впечатление, но как таковой зависимости у него нет. Курят все – закурит и Сюань Цзи, не курит никто – и он не будет изводить себя мыслями о затяжке.

Но сегодня за сорок минут, а то и меньше, что ушли у них на дорогу от Дунчуаньского отделения до места, где располагался черный рынок, Сюань Цзи выкурил уже три сигареты. Человек без серьезного пристрастия к табаку не станет курить так часто. Ван Цзэ не был уверен, но Сюань Цзи как будто был гораздо мрачнее, чем несколько дней назад, когда они впервые встретились. Хотя его манера общения осталась прежней, взгляд неуловимо изменился. Ван Цзэ сам не знал, как это описать. Несколько дней назад казалось, что внимание Сюань Цзи всегда обращено на мир вокруг, а глаза подмечают малейшее дуновение ветра. Даже сохраняя молчание, он с живым интересом наблюдал за происходящим. Но в последнее время, особенно сегодня, Сюань Цзи как будто ушел в себя, словно какое-то дело тяготило его, и эта сосредоточенность придавала ему до странности отчужденный вид.

В попытке немного прощупать обстановку Ван Цзэ полушутливо заметил:

– Директор Сюань, в последние пару дней ты многовато дымишь.

Сюань Цзи выдохнул облачко дыма, веки его опустились.

– Груз ответственности тяжел, словно надежды, что отец возлагает на сына… и размером с целую гору. Мне ведь и с обычными людьми в мелких фирмах прекрасно работалось, угораздило же меня связаться с Бюро по доброте душевной! И месяца не прошло, а я уже успел потрудиться сверхурочно больше, чем за последние полгода. Я на грани нервного истощения… Ах да, командир второго подразделения уже заступила на свой пост в небе? «Рентгеновское зрение» – действительно удобная штука.