Текст книги "Физрук 2: Назад в СССР"
![](/books_files/covers/thumbs_240/fizruk-2-nazad-v-sssr-281146.jpg)
Автор книги: Рафаэль Дамиров
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
– Добрый вечер, Людмила Прокофьевна, – произнес я не слишком приветливым голосом.
– Здравствуй, Саша! – понурив голову, пробормотала та.
Все-таки, что ни говори, у Шурика Данилова доброе сердце и с этим я ничего не могу поделать. У преподавателя биологии был такой несчастный вид, что остаться совсем равнодушным я не мог. Нельзя сблизиться с женщиной даже на короткое время и потом разойтись в разные стороны, как ни в чем не бывало. Вернее – можно, если ты совсем уж равнодушная скотина. Именно такой скотиной я и был когда-то, теперь я это хорошо понимал, но даже не очень пока долгое пребывание в теле молодого физрука необратимо меняло прожженного циника Вована Данилова.
– Что-то случилось, Люся?
– Мне очень нужно с тобой поговорить…
– Ну давай, я тебя провожу, по пути и поговорим…
– Нет, мне нужно, чтобы ты поднялся ко мне…
Глава 5
Я снова шел по улице Ленина, к дому учительницы биологии, но на этот раз никаких предвкушений у меня не было. Выслушаю Людмилу Прокофьевну, да и только. На что бы та ни рассчитывала. У меня теперь есть Илга. Хватит с меня похождений. Хочу нормальных отношений. Удивительно, конечно… Непривычно так рассуждать для Данилова. Но я теперь не он, а он теперь не я. Не совсем «Я».
Такие вот благочестивые мысли вертелись у меня в голове, когда биологичка вела меня к себе. Можно сказать, почти под конвоем. Хорошо, что уже было темно, и нас разглядели только собаки.
Мы снова вошли в знакомый мне подъезд, поднялись к квартире двадцать пять. Хозяйка отворила дверь и едва не втолкнула меня внутрь. Я снял ботинки, куртку, в ожидании дальнейших распоряжений. Людмила Прокофьевна тоже разделась и разулась. Все это происходило в полной тишине, лишь слышался стук каблуков, снимаемой обуви, да свист плащевой ткани. Мы вели себя точно старые супруги, вернувшиеся с прогулки, которым давно уже не о чем говорить, но уважение осталось. Однако, супругами мы не были. И лично я – и не собирался.
– Проходи на кухню, – проговорила Люся. – Сейчас чай будем пить.
Кухня у биологички была стандартная, такая же, как и в других квартирах, где я успел побывать. Сколько мне еще придется на них сиживать? Впрочем, в СССР на таких кухонках решались все важные вопросы – от покупки мебельного гарнитура, до – мировой политики. Хозяйку квартиры мировая политика вряд ли интересовала, да и по вопросу мебельного гарнитура я ей не советчик. Скорее всего, речь пойдет о личном. Ну что ж, помогу, чем смогу.
Главное, чтобы на меня не зарилась больше. Не люблю я, когда женщина кидается из стороны в сторону и сразу не может определиться. Может, это и не слишком справедливо, но такой уж я. Кстати, в этом вопросе мы с Шуриком были друг с другом согласны. Во всяком случае, никакого протеста в душе я не ощущал. Двоедушие, как говорит Илга, но в данном случае, скорее, наоборот – полное единодушие. Пока я так мысленно каламбурил, биологичка вскипятила воду, заварила чай, достала из холодильника торт. «Ленинградский» между прочим! Это что – упрек или намек?
– Так что у тебя случилось? – спросил я.
Она нарезала торт, налила мне и себе чаю из мельхиорового сверкающего чайника, уселась напротив на табурет, и только тогда сказала:
– Ты мне скажи, Саша, только честно, что со мною не так?
– В каком смысле? – я чуть напрягся.
– Почему вы от меня шарахаетесь?
– Кто это – мы?
– Вы, мужики!
Я пожал плечами.
– За всех мужиков ответить не могу, а если ты о том, почему я тогда ушел, вместе с тортом… Я увидел, что ты ждала не меня… Ну и исправил ошибку…
– А – почему?.. Ты меня прости, Саша, но вот входишь ты… Видишь, баба почти голая, готовая на все… Кто мешал тебе сделать вид, что ничего ты не понял и воспользоваться?.. Думаешь, я стала бы отбиваться?.. Да ни в коем случае!.. Ты же мужик видный! Я же помню, какой ты…
– А может я испугался, что придет тот, кого ты ждала тогда… – попробовал я выкрутиться.
– Ты? Испугался!.. Не смеши… Думаешь, я не знаю, как ты военруку врезал?.. И правильно сделал!
– Так это ты военрука тогда ждала?..
Она уткнулась носом в чашку. Кивнула.
– Его…
– А он не пришел?
– Нет…
– Сочувствую…
Людмила Прокофьевна посмотрела на меня почти с ненавистью.
– Чего вы к этой вертихвостке, старшей пионервожатой прицепились? – спросила она. – Она же пустоголовая!.. Я ее знаю… Она у меня в десятом классе училась… Зубрила, старалась, но ничего не понимала… Так она больше – по комсомольской линии выезжала… Неловко было ставить двойки активистке…
– Если это тебя утешит, – произнес я, – то у меня ничего с Серафимой Терентьевной не было и уже не будет…
– Ну конечно, она же та еще фифа… – скривилась биологичка. – Девочка-припевочка… Кто же ее тронет-то, несовершеннолетнюю… Вот и заманивает мужиков невинностью, дрянь…
– Уже совершеннолетняя, в четверг день рождения был.
– Это ничего, она еще этим своим «я не такая, я жду трамвая» долго будет мужиков за нос водить…
– Так ты меня посплетничать пригласила?..
– Нет… – покачала головой Людмила Прокофьевна. – Я надеялась, что не безразлична тебе…
– И потому в тот вечер ждала Григория Емельяныча?.. – спросил я. – Ты пойми, Люся, я не хочу быть жестоким, но как-то странно получается, ты вроде ко мне была расположена, а к военруку – не очень… Накануне в кинотеатре сама… проявила инициативу… И вдруг… Нет, я понимаю, что позвонил неожиданно, голос в трубке звучит по другому, чем в жизни, да ты никогда и не слышала моего голоса по телефону, но ведь ты меня и не ждала… Поэтому это я должен у тебя спросить, зачем я тебе был нужен?..
– Ну как, зачем? – усмехнулась она. – Я женщина свободная, считай, что одинокая. Не фифа, какая-нибудь… А почти серьезная. И ты, вроде как, обручальным кольцом не скован.
– Ну, вот все и разъяснилось! – сказал я. – Я был лишь мимолетным увлечением. Понимаю и потому не в обиде… Встретились на время, нам было хорошо, но отношения решили больше не продлевать… А что касается твоих отношений с Григорием Емельяновичем, извини, но в этом щекотливом вопросе я тебе не советчик. – Я поднялся. – Спасибо за чай! Очень вкусно. Ты, правда, красивая, Люся, тебе бы кого-нибудь посерьезнее найти…
– Да где ж такого взять? – вздохнула биологичка. – Работа – дом, дом – работа.
– На танцы сходи, – посоветовал я.
– Я подумаю, – улыбнулась училка, а я поднялся из-за стола и стал собираться.
«Граф» с достоинством удалился. Оставив графиню без своего «достоинства». В общагу я возвращался с легким сердцем. Еще один гештальт закрыт. Удачный день. Завтра у меня не было первого урока и можно было отоспаться, но не дали. Утром в дверь постучали. Я встал как есть, в семейниках и майке. Открыл. За дверью стояла Аграфена Юльевна и протягивала мне какую-то бумажку. Глаза у нее при этом были испуганные. Я взял бумажку, глянул мельком… Повестка… Явиться для дачи показаний 21 сентября 1980 года, по адресу улица Дзержинского 24, комната 12, в 17.00. Причем в повестке не указано, в качестве кого меня вызывают.
– За что тебя, Сашенька? – спросила Груня.
– Свидетелем вызывают, – отмахнулся я.
– А, ну дай бог… – вздохнула та. – Я тебе картошечку принесу жареной, с огурчиками и селедочкой.
– Буду благодарен.
Пока я умывался, чистил зубы, поспела и картошечка. Так что в школу я шел в прекрасном настроении. Повестка и в самом деле не слишком меня беспокоила. Вряд ли меня подозревают в сообщничестве с бандитом, что напал на ювелирный. Свидетели видели, как я его героически обезоружил. Старшина Покровский покажет, что пистолет я сдал не просто добровольно, а по собственной инициативе. Опять же – характеристики. Красный диплом. Бригадир стройотряда. И так далее. И вообще, все у меня было хорошо. Через несколько дней должна появиться Илга – чародейка и красавица. И тогда все будет еще лучше.
У входа в школу стоял грузовик, а рядом топтался сам товарищ Разуваев. Увидев меня, он обрадовался, замахал руками.
– Александр Сергеевич! Идите сюда!
Я подошел к нему, поздоровался за руку.
– Решили не брать больничный? – спросил я.
– А вы откуда знаете про больничный? – удивился Пал Палыч.
– Антонина Павловна говорила, что вы нездоровы.
– А-а! – отмахнулся директор, и тут же перешел к делу: – ведь это вам привезли, – сказал он, тыча пальцем в брезент, которым был затянут кузов грузовика.
– Что это?
– Все, что необходимо для работы секции самбо… – ответил он и снова протянул мне ту самую ведомость, которую я отказался подписать. – На большой перемене организуйте старшеклассников на разгрузку. Проверьте все по описи и подпишите, что приняли.
– Подпишу, если только все совпадет.
– Разумеется!
На большой перемене я собрал пацанов из двух десятых классов, и они перетаскали груз в спортзал. Я вскрывал коробки и мешки, сверял с ведомостью, пересчитывал и ставил галочки. Самбовки… Шорты… Борцовки… Шлемы… Капы… Перчатки… Защита для голени и стоп… В расчете на пятнадцать человек… Количество совпало, и я подписал ведомость. Теперь возникла другая проблема, где это недешевое добро хранить? При спортзале была кладовка, где валялся разный спортивный инвентарь, но можно ли ей доверить столь ценную экипировку.
После большой перемены у меня был урок с моими оболтусами. В качестве разминки они перетаскали мешки и коробки в тренерскую. А на следующей перемене я заглянул в мастерские к Витьку. Обрисовал ему проблему, и он отправился со мною в тренерскую, дабы осмотреть все на месте. Я молча наблюдал за тем, как он бродит от окна к двери, прикидывая, измеряя рулеткой, выстукивая и занося данные в свою потрепанную записную книжку. Наконец Виктор Сергеевич вынес свой вердикт:
– Дверь хлипкая, рамы – тоже, – начал он. – Придется менять дверную коробку, а на окно ставить решетку.
– Сможешь организовать?
– Смогу, – кивнул трудовик. – Однако потребуются расходы…
– Этот вопрос я утрясу, – сказал я. – Только надо побыстрее сделать!..
– Схожу звякну кое-куда…
А я отправился к директору. Раечка сказала, что у него Эвелина Ардалионовна, и я решил, что подожду. К счастью, ждать пришлось недолго. Вскоре завучиха выскочила из директорского кабинета, злая, как фурия. Чего-то они опять не поделили? Я вспомнил, что Витек говорил, будто бы Шапокляк безответно влюблена в Пал Палыча. Правда или нет? Все может быть… По крайней мере, это объясняет, почему она все время на взводе. Против супруги Разуваева, Глафиры Семеновны, у товарища Царевой не было никаких шансов.
– Пал Палыч, – сказал я, входя в кабинет. – Все проверил. Количество совпадает с указанным в ведомости.
– О чем это вы? – не понял директор. – Если о зарплате, так идите в бухгалтерию, получайте…
– За это спасибо! – сказал я. – Однако я об экипировке для секции по самбо.
– Ах, вот вы о чем… Ну так замечательно!.. Подписали ведомость?
– Подписал, но пока не могу отдать ее.
– Это еще почему? – удивился Разуваев.
– А где все это хранить?! – осведомился я. – Дверь в кладовке не надежна… К тому же, ее часто приходится открывать…
– Что же вы предлагаете?
– Хранить в тренерской, при условии, если ее дверь и окно будут соответственно подготовлены… Я уже переговорил с Виктором Сергеевичем, он берется все организовать, но требуется финансирование…
– Какая сумма необходима?
– Пока не знаю… Виктор Сергеевич должен сообщить. Тут важна скорость.
– Понимаю, – кивнул Пал Палыч. – Пусть он зайдет ко мне, и мы все обсудим.
– Скажу ему! – я поднялся. – Спасибо, Пал Палыч!.. Передавайте привет супруге и дочери…
Я вышел из директорского кабинета, прошел в учительскую и наткнулся на Курбатова.
– Все в порядке! – заявил он. – Сейчас приедут, и мы все сделаем.
– И сколько это будет стоить?
– Два стольника – коробка, дверь, решетка… Ну и установка, конечно.
– Зайди к директору, он обещал… – откликнулся я. – И присмотри там, чтобы ничего не увели, ладно?!
– Конечно, о чем речь…
– С меня – коньячок!
Он как-то вяло кивнул. Я взглянул на циферблат своей «Славы». У меня оставалось время, чтобы заскочить за получкой и доехать до прокуратуры. Положив хрустящие бумажки в карман – надо бы уже портмоне завести – я ощутил прилив хорошего настроения. Поймал такси, назвал адрес. Водила посмотрел на меня с уважением. Уж не знаю, за кого он меня принял. Предъявив повестку на проходной, я получил пропуск в кабинет номер 12. Постучал и вошел. Думал, что увижу следователя по особо важным делам Кравцова, но за столом сидел парень, может лет на пять старше меня.
– Данилов, – представился я.
– Проходите, – сказал он. – Следователь прокуратуры Киселев, Иван Борисович.
Я протянул ему пропуск и сел на жесткий стульчик. Интересно, почему разбоем прокуратура занимается? Это подследственность МВД вроде… Хотя может за подозреваемым целый шлейф преступлений похлеще тянется. Приняли его в ювелирном, а до этого он может и пришить кого успел.
– Вы знаете, почему мы вас пригласили? – осведомился он.
– Вероятно, по поводу того случая в «Ювелирном».
– Да, мы вызвали вас в качестве свидетеля… Расскажите… – Он взглянул в свои записи, – Александр Сергеевич о том, что произошло вечером семнадцатого сентября в магазине «Ювелирный» по адресу…
Он назвал адрес и время. И я начал излагать. Скрывать мне было нечего, поэтому я рассказал все, как было. Следователь скрупулезно записал мои показания. Судя по тому, что дополнительных вопросов у него ко мне не возникло, допрос был чистой формальностью. Подписав пропуск, Киселев поднялся и протянул мне руку. Я машинально пожал ее, а он задержал мою ладонь в своей, отнюдь не вялой руке, вдруг сказал:
– Не официально хочу поблагодарить вас, Александр Сергеевич, за свою сестренку.
– За сестренку?! – удивился я, и вдруг меня осенило: – А-а, вы о Маше Киселевой!
– Да, именно! Спасибо, что вытащили ее и других ребят из шахты.
– Не за что, – скромно произнес я. – Это же мои ученики.
И мы расстались друзьями. Не смотря на дружеское ко мне расположение следователя Киселева, я с радостью покинул стены столь солидного учреждения. Вот ведь и вины за собой не чувствуешь, а все равно поджилки трясутся! Надо было как-то эти поджилки успокоить. Как мне сейчас не хватало Илги. Даже возникла безумная мысль снова навестить ее квартиру, но я отверг эту идею. Я понимал, что нельзя нарушать ею установленные правила. Так что – придется потерпеть.
Я решил вернуться в школу и лично проследить за установкой двери и решетки. А потом пригласить Витька в ресторан. Ну а что?! Могу я посидеть с приятным мне человеком и чуть-чуть выпить? Я подъехал к школе на трамвае и сразу же направился к тренерской. Работа была в самом разгаре. Курбатов руководил тремя мужиками. Один варил во дворе школы решетку, а двое меняли дверную коробку. Работали они на совесть, видимо, Разуваев сдержал свое слово и выделил средства. Я подошел к трудовику.
– Ну как, дела идут?
– Ага, – кивнул Витек. – Ты уже освободился?..
– Да, решил вот, что по завершению дела неплохо бы нам закатиться в ресторан… Ты как смотришь на эту идею?
– Положительно, – вздохнул он, – но…
– Что так печально?
– Ну так… я ж в завязке…
– А я тебе хотел еще коньяк подарить…
– Лучше деньгами…
– Как скажешь…
Идея посетить ресторан увядала на глазах. Пить в одно рыло я не хотел, а сбивать с толку завязавшего семьянина не слишком правильно.
– Слушай! – сказал Витек. – А ты как относишься к тому, чтобы прокатиться по реке?..
– С детства мечтал, – искренне ответил я. – А на чем?
– Дружок у меня на буксире шкипером работает. Он, конечно, пассажиров не берет, но мне не откажет…
– А сейчас уже не поздновато?..
– Нет, они вечером перегоняют пустую баржу под Затонь, а оттуда можно будет до города добраться на служебном автобусе.
– Ну я бы проветрился…
– Только придется тачку взять, чтобы до Речпорта доехать… Ну и пивка с закуской – тоже.
– Тогда вы тут заканчивайте, а я метнусь в гастроном…
В гастрономе было полно народу, но проблема заключалась не в этом. Пива в продаже не оказалось. Можно было купить водки или того же коньяку, но Виктор Сергеевич ведь не зря, наверное, сказал «пиво». И я решил снова воспользоваться волшебным паролем. Подойдя к первой свободной продавщице, я сказал, что желал бы видеть директора магазина.
– А ты кто такой? – не слишком приветливо осведомилась та.
– Не важно, кто я такой… – таинственно понизив голос произнес я, – важно – от кого я!
– А от кого ты… то есть – вы? – шепотом спросила она.
– Я – от Корнея Митрофаныча…
Пароль подействовал. Через пятнадцать минут я покинул подсобку магазина, нагруженный несколькими плотно набитыми бумажными свертками. Хорошо, что почти сразу же я увидел зеленый глазок такси. Погрузив покупки, я разъяснил водиле схему предстоящего маршрута. Сначала мы заскочили в школу. Я принял работу и забрал ключи. Работяги погрузили сварочный аппарат и инструменты в кузов машины, на которой приехали, трудовик с ними рассчитался, и они уехали.
– Ну, поехали и мы, – сказал я Витьку.
Мы погрузились в такси и направились туда, где я еще никогда не был. Признаться, я даже не знал, что в Литейске существует речной порт. И когда я увидел огромные портовые краны, похожие на решетчатых жирафов, старая детская мечта пересечь на теплоходе всю страну с севера на юг, всколыхнулась в моей душе.
Глава 6
Буксир-толкач «Лихой» пыхтел дизелями, толкая перед собой длинную пустую баржу. И на буксире, и на самой барже горели бортовые огни, чтобы связка хорошо была видна встречным судам. Экипаж был занят делом, а два пассажира бездельничали, поглядывая на проплывающие мимо берега. Удивительное ощущение. Я уже начал мечтать о том, что во время летнего отпуска – а он у учителей длинный – купить билеты первого класса на пассажирский теплоход и доплыть по Проныре до Волги, а уж по ней – до Каспийского моря. С попутчицей, конечно, отправиться в вояж. Например, с Илгой…
Витек задумчиво курил, стоя у борта. Какие чувства и мысли он испытывал, глядя на проплывающие мимо огоньки деревень – не знаю. Он вообще загадочный мужик. Вроде – алкаш, но когда что-то нужно сделать действует четко и быстро. Хочется надеяться, что он и в самом деле завязал. А то ведь – пропадет. Я не любитель лезть в чужие дела, но мне кажется, что от своей жены ему лучше линять. При хорошей жене не пьют запоем. По себе знаю. В том смысле, что мне-то с женой в прошлой жизни тоже не повезло.
Капитан буксира, или как его именует трудовик – шкипер, Семен Иванович дал длинный гудок. Судно подводило баржу к грузовому причалу, на котором возвышался гигантский экскаватор-перегружатель, с раздвижным ковшом, похожим на челюсти инопланетного монстра из голливудского ужастика. Он вгрызался этими челюстями в груду чего-то хрусткого и сыпучего, набирал полный ковш и переносил набранное через борт баржи, поставленной под погрузку, и высыпал в нее.
Судя по гулкому грохоту, доносившемуся из ее трюма, погрузка была только начата. Видимо, всю ночь будут работать, нагружая одну баржу за другой. В том числе и ту, что притащил «Лихой». Он и впрямь лихо маневрировал, ставя ее в очередь на погрузку. Мне всегда нравилось смотреть, как работают люди, отлично знающие свое дело. И сейчас наблюдая, как рулевой, под чутким руководством шкипера, разворачивает многотонную махину, словно это бумажный кораблик, я хорошо понимал, почему в СССР так славили человека труда.
Стихли дизеля, буксир прижался бортами, вдоль которых висели автомобильные шины, обеспечивающие мягкое соприкосновение с бетонной стенкой, к пристани. Палубные матросы накинули на причальные кнехты толстые канаты и помогли судну крепко стать у причала. Перебросили на берег сходни. Мы с Витьком вместе с поклажей из магазина перебрались по ним, снова оказавшись на твердой почве. Теперь осталось только дождаться, покуда сойдет на берег экипаж.
На берег сошли трое – капитан, судоводитель и судомеханик. Четвертого – палубного матроса оставили на вахте. Мы завалились в каптерку и там устроили посиделки. Семен Иванович Лежнев представил свой экипаж: рулевого Тимофея Сергеева и механика Спицына Владислава. Оба были молодыми ребятами, только после училища, но очень старались выглядеть бывалыми речниками. Моему угощению все трое обрадовались сдержанно. Дескать, все равно собирались ужинать.
Ну и как говорится, усидели мы с полдюжины пузырей пива, закусили полукопченой колбасой, помидорами, огурцами, похрустели солеными орешками. Потолковали за жизнь. Говорили в основном они, а я больше слушал. Рассказывали о своих делах, шутили, хотя большую часть их профессионального юмора я не понимал. В общем – неплохо провели вечерок. Я впервые вот так сиживал с честными работягами и скажу, что с ними было гораздо веселее и проще, чем с «лучшими людьми города».
Собственно – это они, труженики реки и вообще – трудяги – были лучшими людьми города и всей страны. А все эти завбазами, директора СТО, магазинов и всяких там пельменных, и столовых, в большинстве своем просто хапуги, живущие за счет распределения дефицита, который во многом и создан их стараниями. Самое печальное, что перестройка, затеянная Горбачевым, который сейчас, наверняка, тихо сидит где-нибудь в ЦК и старательно голосует за каждое постановление, призвана была дать возможность всем в Союзе жить по-человечески, а не только элите, но кончилась развалом великой страны!
– Ну, нам пора! – сказал Виктор Сергеевич, взглянув на часы.
– Да, давайте! – кивнул шкипер. – Скоро автобус с вечерней смены народ в город повезет.
Я встал, пожал речникам мозолистые руки.
– Спасибо, мужики!
– Не за что! – сказал Спицын.
– Вы там брательника моего гоняйте, как сидорова козла! – пожелал Сергеев.
– А что, он в нашей школе учится? – удивился я.
– Ну да, в девятом «А», – ответил судоводитель. – Вадим Сергеев.
– Сильно лодырничает?
– По математике там, физике – хорошист, а вот по физре – отлынивает…
– Хорошо, я посмотрю, что у него по физкультуре.
На этом мы и разбежались. В автобус мы с Витьком заскочили в последний момент. Все места в стареньком «ПАЗике» были заняты, пришлось ехать стоя. Автобус, подпрыгивая на ухабах, выехал с территории затона, миновал слабо освещенный поселок Затонье, выбрался на шоссе. Здесь он покатил бодрее. На остановке, рядом с указателем «Тенюково – 3 км» вышли две женщины, и мы с трудовиком заняли освободившееся сиденье. Сидя можно было разговаривать.
– Ну как, понравилось тебе путешествие? – спросил Витек.
– Еще бы! С детства не равнодушен к рекам.
– У вас же в Тюмени Тура протекает, кажется, – проявил осведомленность мой собеседник. – Приток Тобола…
Я кивнул, не желая развивать тему. О Тюмени я знал мало. Надо все-таки взять в библиотеке что-нибудь почитать о «родном» городе.
– А ты давно женат? – спросил я.
– На Фроське-то?.. – переспросил он. – Года три… Да мы… без росписи…
– Что-то она тебя в черном теле держит… В гости никого водить не велит… Алкашом называет…
– Да бабы они все… того…
– Любишь ты ее что ли.
– Ну как… люблю… Сошлись, вот и живем…
– А квартира чья? Твоя или ее?
– Моя… Она лимитчица с поселка…
– Так может ее – в шею?.. Хочешь, я тебя с хорошей бабой сведу?
Виктор Сергеевич пожал плечами.
– Жалко ее, – пробормотал он. – Куда она пойдет?
– Ну как хочешь…
В самом деле – чего я лезу в чужую жизнь? Со своей бы разобраться. Автобус въехал в черту города. Увидев знакомые здания, я попросил шофера остановиться. Пожал Витьку руку и вышел. Не торопясь, направился к общежитию. Надо было принять душ и ложиться спать. Однако день не исчерпал всех своих неожиданностей. Когда я подошел к подъезду, навстречу мне спустилась по ступенькам знакомая фигурка. Я обомлел. Честно говоря, не ожидал, что это произойдет так скоро и готовился к долгим томительным дням ожидания.
– Я не могла ждать, – сказала Илга, подходя ко мне вплотную. – Была сегодня на вписке, увидела, что конверта нет – только темный след на пыльной столешнице.
– Да, я сразу же пошел туда, когда увидел в твоей квартире старушку, которая назвала себя Илгой Артуровной.
– Прости меня за этот маленький сценический этюд.
– Мне тебя не за что прощать.
– Пойдем к тебе.
– Пойдем, только учти, у меня там свинарник…
– Уберу, – покорно произнесла она. – Я ведь женщина…
– Ты – девушка, – поправил я. – И я не хочу, чтобы ты превращалась в бабу!
Мы поднялись в вестибюль. Увидев незнакомку, вахтер дядя Вася открыл было хайло, но я ему ловко заткнул его смятым рублем. Вахтер почтительно закивал нам вслед. Так что мы беспрепятственно поднялись в мою комнату. Признаться, мне и впрямь было не по себе от того, что эта девушка увидит убогую обстановку моего обиталища. Хотя, о чем я думаю! ИЛГА ПРИШЛА КО МНЕ! Словно не замечая моего счастливого остолбенения, она тут же принялась собирать мои, разбросанные по всей комнате шмотки. Затем заглянула в заварочный чайник и сунула мне его в руки.
Я отправился на кухню, вытряхивать спитую заварку и мыть чайник, а заодно – поставил кипятить воду, лихорадочно соображая, есть ли у меня что-нибудь к чаю? Когда я вернулся с двумя чайниками в руках – вымытым и полным кипятка, в первое мгновение мне почудилось, что я ошибся комнатой. До такой степени она стала чистой. А ведь я отсутствовал меньше десяти минут. Илга отняла у меня чайники, и сама заварила чай. Я залез в холодильник. Убогое зрелище.
– Не беспокойся, – сказала она. – На ночь глядя нельзя есть. Попьем чаю и спать.
Опять она мною командует, но, как и в первую нашу ночь, если ее, конечно, можно назвать «нашей ночью», я не против был немного подчиниться. Мы пили чай под песни группы «Воскресенье» и ни о чем не говорили. Да я и не мог вести сейчас, ни к чему не обязывающую, светскую беседу. Меня колотило, как юнца, у которого еще никогда не было женщины. Гостья же выглядела спокойной. Может, она опять мне прикажет лечь носом к стене и не шевелиться? И ведь лягу, как миленький и буду сопеть в две дырочки!
– Я хочу принять душ, – ровным голосом сказала она, словно речь шла о том, чтобы выпить еще чаю.
– Я покажу тебе, г-где… – чертыхнувшись, пробормотал я.
– Не трудись, я уже знаю, где здесь и что, – ответила Илга. – Иначе, как бы я навела у тебя порядок?..
Это был упрек, но я его проглотил. Она открыла сумку, которую принесла с собой, вынула из нее стопку белья, халат, полотенце и пакет с какими-то бутылочками и коробочками – вероятно с умывальными принадлежностями – и вышла. А я заметался по комнате. Постельное белье сменили вчера. Можно считать его свежим. А я сам?! Хорошо, что в общаге душ на каждом этаже. Я тоже взял смену белья и все, что положено и поскакал на третий этаж.
Когда я вернулся, Илги еще не было. Я торчал столбом посреди комнаты, не зная, что мне делать. Вот хоть и впрямь ложись зубами к стенке! Скрипнула дверь. Я обернулся. Моя радость, счастье мое, безумие – вернулась. В халатике, розовая от горячей воды. Обойдя меня, словно я и в самом деле стал столбом, подпирающим потолок, вынула из сумки ридикюль, села на стул, вынула гребень и принялась расчесывать чудные свои, совсем не эстонские, каштановые волосы. Этим олимпийским спокойствием она сводила меня с ума.
– Мне снова лечь к стенке? – не выдержал я.
– Как хочешь, – последовал ответ. – Это не имеет значения.
– А что имеет значение?! – почти выкрикнул я.
– Ну хотя бы то, что это у меня будет в первый раз…
Меня словно обухом по голове треснули. Вот те раз! Девочка! И что мне с нею делать?! Нет, конечно же, я знал, что в таких случаях делает опытный мужчина. Нужно быть терпеливым, чутким и очень нежным, но… Ладно. Никаких – но. Предупредила и спасибо ей за это. Я выключил свет, чтобы Илге было проще, а потом… все было хорошо. Не стану врать, что я получил какое-то особенное удовольствие. Тут ведь как: либо собственное удовольствие, либо минимум стресса для партнерши.
А наутро она пропала. Я проснулся вовремя, но ни Илги, ни ее вещичек не обнаружил. Какой-либо записки, объясняющей ее исчезновение – тоже. И что я должен был подумать? Что она приходила вчера только для того, чтобы лишиться девственности?.. Что ж, вполне возможно, но ведь я не бык-производитель… Я человек, мужчина… У меня тоже есть чувства!.. Чувства?.. Твою мать, это сейчас я сказал?.. Но, как-то не привык, чтобы бабы меня использовали. Раньше было все наоборот.
В школу я отправился в растерянности. Или как говорили, вернее, будут говорить в моем времени – в полном раздрае. В учительской, едва поздоровавшись с коллегами, схватил журнал восьмого «Г» класса, с которым у меня было первое на сегодня занятие, и сразу удрал в тренерскую. Впрочем, урок я провел нормально. Не срывать же плохое настроение на пацанах! Тем более, что они старались на совесть. На перемене я почувствовал, что благодаря оболтусам, злость моя начинает потихоньку проходить. Я понял, что мне некого винить в своих неудачах с женщинами…
Хотя, казалось бы, смешно говорить о неудачах. Каждая норовит к себе в постель затащить. А ведь я еще выбираю!.. Всегда думал, что тот мужик неудачник, которому бабы отказывают, а выясняется, что может быть и наоборот. Не отказывают, но используют в своих целях и всерьез не относятся… Ну хорошо… Пусть… Тогда и я не должен себе ставить каких-либо моральных ограничений… В конце концов, любовь – это приятный самообман, а секс – физиологическая потребность, как… ну скажем… сон. Да?
Вот и будем отсыпаться по мере необходимости. Конечно, с Симочкой тема закрыта, она пусть играет в кошки-мышки с военруком. С Люсей – тоже. На попятную я не пойду. Есть еще химичка и комендантша… Вот они как раз самыми честными оказались… Эти перезрелые девушки с самого начала не скрывали, чего они от меня хотят… Так что если появится желание выспаться, думаю, они против не будут… На худой конец, есть еще Марина – дочь полковника госбезопасности…
– Сан Сергеич! – вывел меня из задумчивости детский голос.
Я оглянулся. Это был Кривцов – один из четырех моих «крестников».
– Слушаю тебя!
– Мама просит вас зайти к нам.
– Когда?
– Если можно – сегодня. После занятий.
– Хорошо!.. Только я не знаю, где вы живете?
– А я вас провожу.
– Ну и отлично… После последнего звонка у выхода.
– Хорошо! Спасибо, Сан Сергеич!
Все же какое-никакое развлечение на вечер. Может «хозяюшка» Лизонька ужином накормит. После большой перемены у меня было «окно» и я не стал тратить времени даром, а сел писать программу занятий будущей секции. После уроков вышел на крылечко и стал ждать Кривцова. Он где-то задерживался. Зато подъехал Кеша на своей «копейке». Я про него уже и забыл. Увидел меня, заулыбался, рукой машет, подзывает. Я подошел. Он суетливо пожал мне пальцы, подскочил к багажнику, открыл его, вытащил большую коробку. Сунул мне в руки.
– Подержи!
– Что это? – спросил я.
– Призы! – ответил он, полез в салон, достал импортный свой портфельчик. – Помнишь, я тебе о них говорил?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?