Текст книги "Варвар. Том 2"

На поляну выскочили бандиты.

– Смотрите! Вот он! – выдохнул Чарг. – Эй, Шавур! Что с тобой?

Он нагнулся, перевернул тело.

– Драконий зев… – прохрипел он. – Да у него палка в глазу сидит!

– Он что же, насовсем мёртв? – спросил кто-то.

– Вроде, дышит, – пробурчал здоровяк и выдернул из глазницы обломок.

* * *

Когда на лес опустилась ночь, мы с Ингрис приготовились напасть на лагерь наёмников.

Оружия у нас было негусто: у Ингрис только копьё, у меня – плохой старый меч с зазубринами, отнятый у стражника купеческого обоза. У Рувена имелся посох с резным набалдашником, которым он, как выяснилось, орудовал вполне сносно.

– Удачи вам, друзья, – вдруг напутственно проговорил старик.

– Погоди, – усмехнулся я. – Нам? А ты что, с нами не идёшь?

– Да я вам только мешаться буду. Под ногами путаться, – уверенно заявил Рувен. – Когда дерутся славные воины, неумехи только мешаются.

Сказал он это так серьёзно, что мы с Ингрис почти поверили.

– Но подожди, – сказал я. – Ты будешь прикрывать тылы. Если нас обойдут, если мы кого-то не заметим и понадобится отвлечь врага.

– Ох, Эльдорн… – Рувен выдал свой коронный вздох. – А если я погибну… кто тогда понесёт в этот мир магию? Может, я единственный колдун во всей округе, что остался жив. И потомки никогда не узнают о силе магии…

– Ты так печёшься о потомках? – улыбнулся я. – Благородно с твоей стороны, старик.

– Вот и я говорю! – на полном серьёзе ответил Рувен. – Мы должны думать не только о себе, но и о будущих поколениях. О том, какое оставим наследие. Сам подумай, варваров много, а я, колдун, один!

– Ну раз так, – протянул я, – значит, лучше тебя сразу убить. Даже сам бы этим занялся.

– Это почему ещё?! – нахмурился старик.

– Чтобы судьбу не искушать. Мы тут за тебя переживаем, волнуемся, чтобы хоть что-то потомкам оставить. А так – раз, и не о чем волноваться. Поймут все сразу: «Колдуна нет, наследия нет, и беспокоиться не о чем». И всем сразу хорошо. Ты не считаешь так, дорогой Рувен?

– Ой… шутить ты не умеешь, Эльдорн, – пробормотал колдун.

– Бери посох, – сказал я. – И пошли. Единственный ты наш.

* * *

Мы, вооружённые всем тем, что послали нам боги, бесшумно пробирались к лагерю разбойников. Кусты, тень, запах сырой земли – всё лежало перед нами, словно сам лес затаил дыхание.

– Какой план? – шёпотом спросила Ингрис.

– Смотрим обстановку. Часового умервщляем, остальных пытаемся взять в плен.

– Их много, – покачала она головой. – В плен не получится. Их нужно убивать сразу.

Я хотел возразить, но в этот момент послышался треск веток. Кто-то двигался навстречу нам.

– Тихо, – прошептал я.

Мы пригнулись, почти легли в траву. Послышались сдавленные женские всхлипы, шелест, тяжёлые шаги.

Из темноты появилась тёмная фигура, тащившая на плече связанную девушку.

– У них пленница… дева… – хрипло прошептал Рувен. – Вот кого они прятали… На чёрный рынок везут, хотят продать. Захватили свободную женщину. У-у…

– Тихо, – шепнул я. – Ждём.

– Эльдорн… надо сейчас… – прошипела Ингрис. – Не то он ведь…

– Освободим, – сказал я. – Не оставим её. Только надо выждать. Убедиться, что он один, и…

И тут произошло нечто странное.

Только я собрался выскочить из кустов и освободить неизвестную деву, которую разбойник уже швырнул на землю и явно собирался снасильничать… как вдруг эта самая дева сама вскочила. Со связанными ногами, да так стремительно, будто в ней вспыхнул дух саблезубого барса.

Она вонзила в глаз пленителю обломок палки. Тот завыл, рухнул на землю, а она спокойно развязала себе путы, сняла с его пояса нож и так же спокойно исчезла в лесу.

Мы же так и лежали в кустах, остолбенев.

А потом на поляну вывалились остальные разбойники. Они увидели своего раненого товарища, склонились над ним… и тут в тишине хрустнула ветка.

Рувен, желая разглядеть поближе, что тут происходит, вытянулся вперёд и неосторожно опёрся рукой на сухую веточку. Щёлкнуло так громко, что, казалось, нас услышали даже в самом Вельграде.

– А-а! Здесь кто-то есть! – взревел Гирис, выдёргивая меч.

– Это они девку освободили! – прорычал Чарг. – Шавура ослепили!

Разбойники двигались на звук, быстро, как опытные охотники.

Прятаться было бессмысленно.

– Вперёд! – крикнул я и поднялся с обнажённым мечом.

Мы вылетели на поляну, словно маленький смерч.

Ингрис ударила первой: копьё её стукнуло в броню здоровяка. Тот выругался, дёрнулся назад, но Ингрис тут же вогнала наконечник ему под пластины лат, в сгиб локтя. Здоровяк взвыл. Он махнул мощной рукой и сломал копьё, как лучину. Но наконечник остался сидеть у него в мышце, и он рычал, как раненый бурмило.

Я ударил мечом Гириса, старого знакомца. Тот, как я и помнил, был умелым бойцом: легко парировал, сделал обманный выпад, рубанул по диагонали. Я еле успел отшатнуться – острие меча прошло так близко, что я почувствовал его холодное дуновение у лица.

Ингрис вертелась с обломком копья, не подпуская к себе никого.

Но ещё один – в зеленой накидке, с коротким мечом – обошёл нас с фланга. Он вместе с Чаргом прижал Ингрис к деревьям.

Я с горечью вспомнил свои топоры из небесного камня. Эх… были бы они сейчас у меня в руках.

Меня же теснили с двух сторон Гирис и худой воин с палицей. Я пятился, выжидал мгновение, когда оба решат ударить одновременно. И вот, наконец, они бросились.

Пятнобородый сделал длинный выпад, метя мне в живот. Я ушёл в сторону, и его клинок проскочил мимо. Именно этот миг мне и нужен был.

Меч главаря пронзил живот худого, который так и остался стоять с занесённой над головой дубиной, будто скованный заклятием. Лишь спустя ещё долгий миг он захрипел, согнулся и рухнул, захлёбываясь кровью.

А я уже рубился с Гирисом один на один.

Краем глаза заметил, что Чарг, орудуя одной рукой, и тот, что в зелёной накидке, все больше теснили Ингрис. Они пытались окружить её, нападая с двух сторон. Она умело отступала, но вот воительница споткнулась о корень и упала.

И тут из кустов выскочил старик Рувен. Он взмахнул посохом и отбил удар меча, который уже почти опустился на голову Ингрис.

Это дало воительнице спасительную секунду. Она перекатилась в сторону, вскочила – и вонзила обломок копья Чаргу в живот. Но наконечника на нём не было, а лишь тупой обломок.

Здоровяк только кашлянул и согнулся, но устоял.

Мне нужно было её спасать. Но пятнобородый бился, как матерый волк и не давал мне отойти ни на шаг.

Тогда я сделал обманный замах. Противник ждал именно этого и приготовился перехватить удар… И в этот момент я ударил не мечом, а ногой.

Прямо в грудь.

Он не ожидал такого. Гирис завалился на спину, в кусты, смачно треснувшись о бревно.

Улучив момент, я бросился к Ингрис.

Тот, что в зелёной накидке, уже успел повернуться ко мне, но не полностью. С ходу он получил удар моим мечом. Клинок вошёл под лопатку и вышел из груди, прорезая плоть и позвоночник. Я выдернул меч.

– Держи! – крикнул я Ингрис, которая отбивалась обломком палки от Чарга.

Я швырнул ей свой меч. Она поймала клинок на лету.

Я же выхватил оружие убитого в зелёной накидке, развернулся… И встретился лицом к лицу с Гирисом, который уже поднялся из кустов, рыча с перекошенным от ярости оскалом.

Дело пошло лучше. Ингрис теперь имела явное преимущество, у здоровяка одна рука работала, вторая висела плетью. Пока он делал один тяжёлый замах, она успевала сделать три быстрых удара.

Раз. Раз. Тычок. Укол.

И вот уже её меч входит ему в горло. Он даже хрипнуть не может, потому что клинок перерезал гортань, перекрыл воздух. Огромная туша покачнулась, громыхая доспехами, и рухнула в траву.

Всё это я слышал и будто бы чувствовал спиной, угадывая по движению воздуха. Пока я бился с пятнобородым, Ингрис уже мчалась ко мне на помощь.

Главарь понял, что проиграл. Коротко и досадливо вскрикнув, он неожиданно бросил меч и рванул в чащу. Тень мелькнула между деревьями.

– За ним! – выкрикнула Ингрис и нырнула следом, в темноту.

Я рванул за ними, но тщетно.

Тьма под деревьями была такая густая, что хоть глаз выколи. Он мог сидеть за соседним кустом, в двух шагах, а мы бы пробежали мимо, не заметив.

Я остановился, прислушался.

– Эльдорн! Что же ты стоишь? – обернулась Ингрис, выйдя на просвет.

Разгорячённая боем, в бледном лунном свете она выглядела невероятно. По рукам стекала чужая кровь.

– Он ушел, – сказал я. – Пошли, осмотрим их лагерь.

В это время замычал тот, что лежал с палкой в глазу. Шавур – так, кажется, его звали. Он очнулся. Я подошёл, схватил его за ворот, встряхнул. Тот дрожал, держась за окровавленный глаз.

– Кто вы такие? – спросил я. – Что за пленница была у вас?

– Это всё Гирис… – заскулил он. – Я не виноват… это всё Гирис… Он хотел продать морникам двух девок… Я только сопровождал! Я… я не знал, что он везёт их морникам! Клянусь!

От страха и боли он едва соображал. Второй глаз у него тоже был залит кровью, и он, кажется, не понимал, кто его допрашивает и что будет дальше.

Вжих! Меч вспорол воздух, и наполовину перерубленная голова Шавура откинулась в сторону, обнажив шейные позвонки. Тело обмякло и припало в траву.

Ингрис опустила меч, с которого теперь снова капала кровь. Она только что убила пленника.

– Я ещё не расспросил толком, – недовольно проговорил я. – Зачем ты его прикончила?

– Из-за таких, как он, – зло процедила она, – я и попала в рабство. Я была свободной женщиной. А потом… уже никто не слушал, кто я и почему там оказалась.

Она вытерла клинок о траву.

– Помогите! Помогите! – раздался женский крик из лагеря.

– О боги, – воскликнул Рувен. – Там ещё кто-то есть!

– Ну да, – сказал я. – Этот одноглазый говорил: у них две девицы в плену. И если б мы поспрошали ещё…

– Почему-то у той, что убежала, мне будто бы лицо её знакомо, – проговорил старик.

– Как ты мог видеть её лицо, если мы видели её только со спины? – спросил я.

– Ну… Эльдорн… ну… стать, фигура, походка – как хочешь назови, но я не впервые её нынче видел!

– Мне тоже показалось, – сказал я. – Жутко знакома.

– Надо спросить у той, что осталась в лагере, – сказала Ингрис, и голос её звучал всё твёрже. – Что за девушка и почему она так была спокойна.

Будто, убив Шавура, она отомстила и за себя саму. Или лишь положила начало мести…

Мы собрали оружие убитых и двинулись в сторону мерцающего сквозь деревья костра. Оттуда доносились грудные, тянущиеся женские вопли.

– Да что ж она блажит так… – поморщился Рувен, затыкая уши. – Мочи нет слушать. Никакого желания такую спасать. Сам бы убил!

Глава 3

Пробравшись сквозь заросли, мы вышли на небольшую поляну, где в тусклом свете костра угадывались медвежьи шкуры, расстеленные на земле, и стояла повозка с нагромождёнными тюками, а рядом – несколько лошадей, привязанных к деревьям.

Противный гундосый голос, который мы слышали всю дорогу, доносился именно из этой повозки. Я подошёл, сдёрнул верхние тюки, и нас обдало запахом нечесанной овечьей шерсти, набитой в мешки. На дне повозки лежала пышная, круглолицая девушка, туго связанная по рукам и ногам, растрёпанная, чумазая, с выпученными глазами и раскрасневшимися пухлыми щеками.

– О боги… скорей развяжите меня, пожалуйста, прошу! – завопила она так, что у меня зазвенело в ушах. – Пока они не вернулись!

– Успокойся, – сказал я. – Кричишь, как болотная зяблица. Разбойники не вернутся. Но если продолжишь вопить, быть может, сбегутся другие.

– Не дрожи, юная дева… Мы убили всех разбойников! – гордо заявил Рувен, по-хозяйски опершись на посох.

– Вы? Ой, освободите же меня! Ну пожалуйста!

Развязывать толстушку я доверил Рувену – старик был падок на женские благодарности и уже сиял, будто его произвели в архонты Империи. На Ингрис стариково обхаживание действовало примерно как соль на свежую рану. Вот и переметнулся колдун на свеженькую.

Ингрис скрестила руки на груди, едва заметно закатив глаза, и наблюдала, а Рувен хлопотал возле пленницы.

– Ты была не одна, – сказала тем временем Ингрис. – С тобой была ещё одна девушка. Кто она?

– Ой, да, была… – заохала толстушка. – Они утащили её в кусты. Бедная Марика… ой, бедная Марика… Это я виновата! Я сказала, что она заразная… ну, потому что вы бы видели, что сталось с её лицом… я испугалась, вот и брякнула… Они посадили её к дереву, а потом тот рыжий, мерзкий, беззубый, уволок её в лес. И все.

– Мы видели, – сказал я. – Значит… Марика? Так её зовут?

– Марика, – кивнула толстушка.

– Она убила этого рыжего и убежала, – добавил я.

– Как – убила?! Как – убежала?! – девушка округлила глаза. – Да она же квелая, что пожухлая травина после града! Она ведро воды не поднимет! Как она могла его убить и убежать? Не-е, благостины спасители, не может того быть…

– Вот это мы и хотели бы у тебя спросить, – заметил Рувен. – Кстати… тебя как зовут?

– Лунта, – смущённо пробормотала толстушка, глянув то на меня, то на старика, будто выбирая, кто из нас более похож на её спасителя и будущего суженого.

И что-то в её взгляде подсказывало: надеялась она вовсе не на старика.

– Меня зовут колдун Рувен, – с важностью объявил старик, расправляя плечи так, будто перед ним стояла целая толпа адептов. – А это Эльдорн… победи… – он осёкся, вспомнив, что лучше не кричать сейчас о славе. – Просто Эльдорн. И наша спутница Ингрис.

– Вы же меня не бросите? – жалобно протянула Лунта. – Куда вы идёте?

– Для начала расскажи-ка нам о своей подруге, – сказал я.

– Да что о ней рассказывать… – Лунта фыркнула. – Она имперская служанка. Заносчивая, дерзкая, кожа белая, как на мраморной заднице статуи в императорском фонтане.

– Императорская служанка? – скептически поморщился Рувен. – И как же такая оказалась в лапах разбойников?

– Очень просто, – вздохнула Лунта. – Они отлавливают в городе девушек, молодых, да покрасивее. Уж и не знаю, зачем они меня схватили. Я не слишком молода, просто красива… Потом продают их морникам. А потом… – она понизила голос, – потом их больше никто никогда не видит. Это я слышала от их главаря. У того, что с белой проплешиной в бороде. Ух… страшный человек.

Она опять покачала головой и вскинула испуганный взгляд сначала на меня, потом на Рувена.

– Можешь его больше не бояться, – с достоинством произнёс старик. – Мы отправили его во власть Стылого Бога.

– Какой ты смелый, Рувен… – восхищённо протянула Лунта.

Старик погладил бороду.

– Лунта, – сказал я, – скажи, а ты не замечала за своей спутницей ничего странного? Раз ты говоришь, что она заболела… как же это поняли? Может, кашляла она?

– Так у неё… сетка синяя пошла! – воскликнула девушка. – Прямо по коже, как корни дерева! Я испугалась, думала, заразная…

Рувен кашлянул.

– Синяя сетка… Эльдорн, это же знак печати тёмного мага! Помнишь Нура? Когда он на тебя напал? У него была та же сетка, когда он пытался зарезать тебя ножом… там, в житовнице рабов в Стене…

– Рабов? – ахнула Лунта. – Так ты был рабом?

– Не твоё дело, – сухо сказал я.

Рувен почесал бороду, глаза его забегали.

– Получается… что её околдовали. Так вот откуда у неё сила. Она ведь без оружия рыжего уложила.

– И самое интересное, – тихо сказал я, – что, скорее всего, её околдовал тот же чёрный маг, который зачаровал Нура, когда тот пытался убить меня.

– Ну-у-у, вот так новости! А разве чёрная магия существует? – пробормотала Лунта, почесав щёку. – Раз уж разговор такой пошёл… признаюсь. Я у той Марики брошь стянула. Брошь! Ну… подумала, безделушка, раз уж девушка такая вся породистая. Разбойники брошь не взяли, потому что подумали, что барахло: ни золота, ни драгоценных камней, серый камешек, блеклый, неприметный. А я тут поразмыслила, а вдруг это не простая брошь? А вдруг Марика ведьма? Вдруг это её артефакт? Это ж мне тогда…

Ещё помявшись, она выудила брошь и показала нам.

– Странная она, эта брошь… посмотрите сами.

– И как ты умудрилась снять её у девушки, у тебя же руки связаны были? – удивился Рувен.

– Так мы сначала в подвале томились, – отмахнулась Лунта. – Она спала, а я – цап, и в карман. Она даже не хватилась ее. Больно она ей нужна.

Старик взял брошь, и мы тоже взглянули. С первого взгляда – блеклая, серая, непримечательная. Но стоило присмотреться, как глаза Рувена выкатились от удивления.

– Поглоти меня пучина… это же салданит! – воскликнул он.

– Что? – встрепенулась Лунта. – Дорогая, значит? Да?

– Она… бесценна! – процедил колдун.

Толстушка протянула руку, чтобы вернуть находку себе, но Рувен щёлкнул ее по пальцам и спрятал брошь в кулак.

– Где ты её взяла? Говори!

– Да у Марики же! У служанки императрицы… – Лунта заморгала, осознавая, что сказала лишнее.

– Не ври, – прошипел Рувен. – Это императорский знак. Такая брошь принадлежит только членам семьи императора. Женщинам. А их всего две – принцесса Мариэль и императрица Кассилия.

– Это… правда императорская? – выдохнула Лунта. – Ой, дура… зачем же я вам её показала?!

Она хлопнула себя по губам и отвернулась, будто пытаясь затолкать слова обратно.

– Возможно, служанка просто украла её во дворце, – тихо сказала Ингрис.

Я взял брошь, взвесил на ладони. Металл казался странно тёплым, будто его только что чем-то нагрели.

– И чем же ценен этот камень? – спросил я старика, вертя брошь.

Рувен тяжело вздохнул:

– Салдонит – редчайший минерал, защищающий от чёрной магии. Тот, кто его носит, считается недосягаемым для гиблых чар, хотя, возможно, это лишь половина правды, потому что сила салдонита капризна и подчиняется только тем, в чьих жилах течёт кровь древних родов. Этот камень встречается исключительно в артефактах и украшениях императорской семьи, и нигде больше.

– Откуда ты это знаешь, старик?

– Да разве вы забыли, друзья? Я алхимик. Я много лет пытался создать салдонит из песка, из соли, из пепла, из чего только не пытался. Этот камень дороже золота, дороже алмазов, дороже любого самоцвета. У меня не вышло, но знания-то, – он постучал пальцем себе по голове, – остались.

Мы переглянулись, и тут Лунта вдруг проговорила то, о чем мы и так уже догадывались:

– Слушайте, а что если Марика и есть принцесса?

Рувен фыркнул:

– Ха-ха! Ну и фантазия у тебя, девочка.

– А что? – Лунта насупилась. – Она странная. Сказала, что служанка, а я видела её пальчики… без мозолей, без грязи, гладкие. Ручки белые, ногти, что жемчужинки. Такая не могла работать прислугой – ей самой прислуга нужна. Я звала её Марикой, а она будто и не слышит, отвлекалась только потом, словно ей сначала надо вспомнить, как её зовут.

– Ну так ты же видела её лицо, – сказал я. – Принцесса или нет?

– А я откуда знаю, как выглядит принцесса? – искренне удивилась толстушка. – Я что, во дворец хожу?

– Точно! – Рувен звонко хлопнул себя по лбу. – Эльдорн, слышишь? Девчонка права! А я-то думал, что она мне показалась знакомой… там, в лесу… это же Мариэль!

Я замер.

Внутри будто что-то щёлкнуло.

Я прокрутил в памяти те редкие моменты, когда видел принцессу на арене: два раза в жизни, мельком, в окружении охраны, в блеске драгоценностей, под тенью шёлковых шатров. Но ведь и вправду эти смутные образы как-то странно совпадали с тем, как в лесу двигалась девушка, когда она вскочила со связанными ногами и вонзила палку в глаз рыжему, как её силуэт мелькнул на фоне луны.

Но…

Я не мог сказать точно. Я видел её только со спины, вполоборота, в слабом свете.

Но даже тогда… даже в ту секунду, когда она исчезла в темноте, мне показалось, что я видел ее раньше. И теперь я все больше убеждался, что видел принцессу… Босую, связанную, ночью, в лесу. Невероятно, но это так.

– Отдайте мне брошь, – Лунта протянула руки к Рувену. – Когда встречу Марику… Мариэль… я сама… я отдам. Клянусь… Ну?

– Как ты её встретишь? – ухмыльнулся старик, не разжимая кулака. – И куда она вообще могла пойти? Тут сплошной лес… Ты эти места знаешь?

Лунта закивала.

– Ну… слышала про эти места. И раньше за грибами ходила. Но тут ничего нет. Дальше топи, болота. – Она махнула рукой в сторону чёрной чащи, туда, куда ушла та загадочная девушка. – Гиблое место. Там нет хода.

– Девушка пошла туда, – сказал Рувен.

– Ой! Ну беда! Если она пошла туда… ей конец.

– Почему? – спросил я.

– Да потому что там трясина! Болото затягивает, – Лунта осеклась, всплеснула руками. – Ой, мама… это что же выходит… я самой принцессе волосы выдирала… и лицо царапала… Ох, что же я творила… Пресвятые боги… Вы должны её спасти! Мне надо повиниться… и брошь…

– Больно надо, – прошипела Ингрис. – Император, империя и вся их семейка – нам враги.

– Погоди, погоди… – задумчиво протянул Рувен, прищурившись. – Если она действительно принцесса… мы можем захватить её. У нас будет заложник. Нас никто тронуть не посмеет, пока она у нас. Это ж какая страховка! Можно на неё обменяться или отдать за хороший выкуп и потом убраться из империи. Уйти на окраины… хоть за океан…

Теперь и у Ингрис глаза вспыхнули.

– Мы можем получить за нее выкуп, – повторила она. – И навсегда уйти в другие земли.

– В таком случае мы станем врагами императора. – сказал я, – Придётся скрываться всю жизнь.

– Эльдорн, – вздохнул Рувен, – да мы уже враги императора. Уже скрываемся. Только бедные. А так хоть будут денежки на пропитание. На хижину на краю мира у моря… – старик мечтательно прикрыл глаза. – Будем каждый день есть жареную грудинку, запивать добрым элем и ни о чем не беспокоиться.

Я бросил на старика внимательный взгляд.

– Решено, – не стал я больше ждать. – Пойдём посмотрим, что там за принцесса.

– Ой, а можно я вас здесь подожду? – насупилась Лунта, косясь в сторону тёмного провала между деревьями. – Я боюсь топей. И там… там ещё живут болотные глотницы…

– Эти змеи, насколько я знаю, не ядовитые, – заверил её Рувен, – в отличие от пещерных глотниц.

– Да, – вздохнула толстушка, – но зато они такие огромные, что могут проглотить целиком оленя.

Она вцепилась пальцами в пуговицу на сарафане, глядя на нас умоляюще.

– Вы же… вы же сюда вернётесь? Обещаете меня не бросить?

– Вернёмся, – сказал я. – Следи за лагерем. За лошадьми. Поддерживай огонь.

– А может, кто-то из вас со мной останется? Мне страшновато…

– Я могу… – начал было Рувен.

– Нет, – перебил я. – Ты идёшь с нами. Ты разбираешься в салдоните, в этой чёрной магии, в… чем там ещё, бес тебя разберёт. А вдруг это вообще не принцесса, а ведьма? Ты нам тогда и расскажешь, как с ней справиться.

– Я всего лишь алхимик! – возмутился было старик. – Не боевой маг!

– Пойдёшь с нами. И точка.

Старик тяжело вздохнул, но подчинился.

* * *

Мы двинулись в лес, постепенно спускаясь в низину, туда, где скрылась девушка, назвавшаяся Марикой носившая императорскую брошь из салдонита. Если она – действительно Мариэль, то оставалось понять, как она попала к чёрным торговцам людьми и почему двигалась так, будто была одержима.

Факелы, взятые из лагеря, освещали путь. Огни дрожали на ветках, тянули за собой длинные тени, а мы шаг за шагом шли по следу: тут сломанная веточка, там примятая трава, дальше раздавленный цветок. Странно было то, что беглянка, убив наёмника, не выбрала тропу, а пошла напролом, ломая кусты грудью, словно бы и вовсе не разбирая дороги. И это наводило на мысль, что Рувен мог быть прав: на неё наложили чары, и она двигалась, ведомая чужой волей.

Под ногами трава стала мокрой, щиколотки холодила сырость. Становилось все более влажно, мы входили в низину.

Потянуло тиной и тяжелым болотным дыханием.

– Эльдорн… – прошептал старик, – а ты когда-нибудь видел болотную глотницу?

– Нет. В моих землях крупные змеи не водятся, – ответил я.

– А ты, Ингрис? – Рувен повернулся к девушке.

– Нет. Не видела.

– Я вот тоже не видел, – буркнул Рувен, – И дай боги, чтобы и не увидел. Вы слышали, что сказала Лунта? Она может проглотить оленя целиком.

– Слушай, Рувен, – сказал я, – всё это россказни. Не бывает таких огромных змей. Ты что, боишься?

– Кто боится?! – возмутился колдун. – Рувен не боится! Да я ещё не такие болота проходил, когда тебя, варвар, даже в чреслах матери не было…

Он расправил плечи, выпрямился, но в голосе его всё равно угадывалась дрожь. Ночные звуки, запахи тины и почти полная темнота действовали на него, будто тяжелые цепи на руках и ногах, подтачивали уверенность.

Мы спустились еще ниже. Местность менялась на глазах. Густые заросли выглядели могильно-серыми и мертвыми, без листочка зелени, будто над болотом висело проклятие. Под ногами захлюпала жижа. След девушки оборвался на краю топи, которая раскинулась перед нами вонючим перешейком.

– Ну и что теперь? – нахмурилась Ингрис. – Куда дальше?

Факелы трещали все тише, сами собою гасли от влажного дыхания болота. Тьма опускалась плотным полотном.

– Всё, конец пути! – обрадованно выдохнул Рувен. – Давайте назад, друзья! Нам бы дорогу обратно найти, а то заблудимся! Нету тут никакой принцессы! И глотницы тут никакой нет! Тут вообще ничего…

И тут воздух разорвал визг. А затем душераздирающий крик.

– Помогите!

Женский крик, такой отчаянный, что даже кваканье жаб прервалось.

– Там! – крикнул я. – Скорее!

Мы бросились вперёд, на звук. Пробежали и вырвались на небольшое открытое пространство, где перед нами раскинулась топь, широкая, как чёрный зев великана.

Туда мог сунуться только глупец. Или… принцесса, решившая, что болотная жижа – всего лишь лужа по щиколотку, и пройти её можно с шестом в руках.

Свет факелов выхватил её из темноты.

Девушка увязла по пояс и отчаянно цеплялась за длинный шест, но трясина тянула её всё глубже. Чумазая, облепленная зелёной тиной – даже волосы слиплись, лица было не разобрать вовсе.

Но не это было самым страшным. По болотной жижe величественно, почти беззвучно скользила огромная змея. Настолько огромная, что в первый миг я решил, что это коряга, старый ствол дерева-исполина – пока она не подняла голову. Я не мог оценить её длину: болото скрывало половину тела, но одно я понял сразу – Лунта не врала. Такая глотница действительно могла запросто проглотить оленя.

– Помогите! – отчаянно выкрикнула девушка, барахтаясь в трясине, как муха в паутине.

Змея поднялась над ней, изгибаясь. Пасть раскрылась, блеснули длинные изогнутые клыки, глотка раздвинулась шире. Она опускалась медленно, как охотник, смакующий миг смерти добычи. Ещё секунда – и её плотоядная пасть сомкнулась бы на девичьей шее.

Топор, что я прихватил в лагере наёмников, был никуда не годен для боя: тупое лезвие, зазубрины, дерево рассохлось – дровокол, а не оружие. Но он был мне роднее меча, и в руках лежал привычно.

– Эй! – крикнул я, но змея не реагировала. Она была полностью сосредоточена на жертве.

Я прицелился, вдохнул и метнул топор.

Он закрутился, свистнул, черным кругом ушёл вперёд и со всего маху врезался в голову глотницы.

Удар вышел отменный, но тупое лезвие не пробило броню её чешуи. Ее покров был крепче щита. Зато сила броска оказалась такой, что голову змеи отбросило в сторону, она взвилась в воздухе и тут же свернулась клубком, на миг забыв про жертву.

– Эй! Я здесь! – крикнул я.

Тварь очухалась и ринулась на меня.

Её рывок был резким, как выброс молнии из темного неба. Я едва успел отпрянуть за колючую поросль, и чешуйчатый хвост прошёл там, где мгновение назад стоял я.

– Эй, ты! – крикнула Ингрис, увидев, что глотница сворачивает ко мне, пытается достать, а я укрываюсь за колючками. – Иди сюда!

Валессарийка била наконечником копья по болотной жиже, плашмя, поднимая брызги и шум. Громкие хлопки привлекли внимание твари, и та, сделав круг, резко изменила направление, устремившись к воительнице.

– Уходи! – крикнул я, вырываясь из кустов.

Но Ингрис встретила тварь отважно: она пригнулась, чтобы глотница подумала, что шумное крикливое создание – куда ближе и ниже, и, когда чудовище изогнулось и рванулось вперёд, резко выпрямилась и сама шагнула навстречу, коротким выпадом вгоняя наконечник копья под челюсть. Раздался сухой треск – змея дёрнула головой, переломив древко как тонкую веточку, и в тот же миг ударила хвостом. Ингрис отбросило в сторону, она перекатилась по грязи, и тело её обмякло, а сознание покинуло её сразу.

Рувен, побелевший от ужаса, кинулся к воительнице, ухватил её под плечи и поволок прочь, в заросли, подальше от топи. Змея, скользнув по кругу, развернулась всем тяжёлым, скользким телом и неторопливо, будто наслаждаясь преследованием, поползла следом. Старик дрожал от страха, но не бросал Ингрис, только тяжело сопел и едва слышно бормотал молитвы всем богам, каких знал.

Я бросился на помощь. В тот миг, когда глотница открыла пасть и почти сомкнула клыки на бесчувственном теле воительницы, я ухватил её за хвост и изо всех сил дёрнул назад. Змея сорвалась, застопорилась, захлопнула пасть в пустоте и тут же взвилась, ударяя хвостом, словно гигантским хлыстом, пытаясь сбросить меня. Я же вцепился мёртвой хваткой и не отпускал.

Старик тем временем утащил Ингрис за кусты. Глотница повернула ко мне голову, блеснула глазами-углями, дёрнула хвостом ещё раз, и на этом рывке мои онемевшие пальцы разжались.

Тварь сорвалась с места, и сейчас мгновение решало всё.

Из оружия у меня на поясе оставался только короткий кинжал, который против такой твари был бесполезен. Змея двинулась на меня без промедления, стремительно и яростно, будто сама трясина толкала её вперёд. Она раскрыла пасть так широко, что туда мог бы войти не только олень, но и бык. Челюстные суставы у этой гадины раздвигались невероятно.

Я сгруппировался, и в миг, когда пасть почти сомкнулась, сам прыгнул ей навстречу, оттолкнувшись ногами, чтобы миновать клыки и не напороться на них. Со стороны это выглядело так, будто я оцепенел от ужаса и позволил ей проглотить себя без сопротивления, но в голове уже созрел план: попасть в чрево, где нет защитной чешуи, и разорвать её изнутри.

Меня втянуло внутрь скользким, тяжелым толчком, вокруг захлопнулись мясистые кольца глотки, и сразу стало трудно дышать, сквозь толщу живой плоти я всё равно слышал приглушённые стоны Рувена и крик оклемавшейся Ингрис, видел перед мысленным взором, как змея, сытая моей тушей, но не насытившая свою кровожадность, снова разворачивается к ним, готовясь к новому броску. Она не оставляет живых, если уж решила убить, и потому я понимал, что времени остаётся мало.

Тьма сомкнулась. Пасть твари уже тянулось к старому колдуну и к воительнице, когда тварь вдруг дёрнулась так, будто кто-то ударил её молотом. Её выгнуло, она мотнула головой, начала крутиться, будто пытаясь укусить саму себя. Ещё один дергающий спазм – это я начал работать клинком.

Влажная мясистая ткань изнутри оказалась куда мягче, чем толстые щитки снаружи. Я рвал и вспарывал ее, продавливал лезвием, чувствуя, как вокруг меня содрогаются тяжёлые мышцы. Она в ответ давила меня сильными кольцами, но я знал, что не сдамся. Ещё усилие, и кинжал прорезал внутренний слой кожи: теплая жёлтая жижа хлынула наружу, смешалась с кровью.