Текст книги "Прыгай"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prygay-186502.jpg)
Автор книги: Редгрейн Лебовски
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Редгрейн Лебовски
Прыгай
© Редгрейн Лебовски, текст, 2020
© Татьяна Тян, иллюстрации 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2020
* * *
1
Снегопад не прекращался третий день подряд. Пушистые снежинки, словно умело подобранные композитором ноты, кружились в воздухе, сливаясь в волшебную зимнюю симфонию. Вечерний мороз щипал нос и щеки, пробирался под пальто.
Натянув шарф почти до самых глаз, Хельга поежилась и прибавила шагу. С губ срывались и быстро растворялись в воздухе белые облачка пара. Она замерзла, но не могла позволить себе вернуться домой. Решение впервые за долгое время выйти на улицу далось непросто: каждый переулок и каждый дом напоминали о прошлом.
Семьдесят восемь дней. Именно на столько Хельга безвозвратно отстала от остального мира, а он, казалось, даже не заметил этого. Земля по-прежнему вращалась вокруг Солнца, люди все так же куда-то спешили, а день сменяла ночь. Ничто не могло нарушить привычный ход вещей.
Хельга постаралась отогнать мрачные мысли и сосредоточилась на утопающих в снегу улицах Праги. Уже сгустились сумерки, и город наполнили глубокие тени. Витрины кафе, украшенные мерцающими гирляндами, завлекали внутрь, обещая подарить озябшим посетителям немного тепла и уюта. Сказочность таких моментов очаровывала и дарила хрупкую веру в то, что чудеса все же случаются… Но не сегодня.
Хельга достала из кармана пальто мобильный и без раздумий выключила его. Она должна сделать это. Одна. Конечно, Матиас придет в бешенство, когда не обнаружит Хельгу дома, но попытки брата отыскать ее будут только раздражать.
Вспыхнувшие вдоль Карлова моста фонари озарили снежную завесу желтоватым светом. Шмыгнув носом, Хельга опустила голову и, глядя себе под ноги, еще быстрее зашагала в нужном направлении. Стоило поторопиться.
До боли знакомый дом располагался сразу за мостом – первый в ряду трехэтажных, тесно лепившихся друг к другу зданий. Подойдя к парадной двери, Хельга скользнула взглядом по табличке с фамилиями жильцов, крепившейся возле кнопок голосовой связи:
Дворжак
Земан
Продается
У нее перехватило дыхание, на щеках запылал румянец, а по спине прокатилась волна жара. Внезапно накативший страх пригвоздил Хельгу к месту. Больше всего на свете ей захотелось сорваться с места и броситься прочь, только вот бежать было некуда. Спокойно. Сжимая в кармане баночку с лекарством, Хельга выждала несколько мгновений, а затем набрала на домофоне нужную комбинацию цифр. Замок открылся с тихим щелчком, словно приветствуя нежданную гостью. Последний раз она была здесь семьдесят пять дней, семь часов и двадцать минут назад – прошла практически вечность. Хельга шагнула в тускло освещенный вестибюль и закрыла за собой дверь.
Все осталось так, как она помнила. Много лет здесь был ее второй дом, куда она спешила при первой же возможности. Вот светильник с потертым тусклым плафоном. Несколько выцветших картин на желтоватых от времени стенах. И восхитительный запах свежей сдобы доносится из открытых окон пекарни, расположенной во внутреннем дворе.
Держась за перила, Хельга всматривалась в лестничную площадку, к которой вели двенадцать ступенек. Что ж, подъем будет долгим, так что лучше начать прямо сейчас. А ведь еще недавно она могла взбежать туда без особых усилий. Хельга не забыла, каково это – наперегонки с Оливером взлететь по лестнице, вихрем ворваться в его квартиру, в глубине души подозревая: он снова позволил ей выиграть. Голос из воспоминаний позвал ее, безмолвным эхом отразившись от стен. Хельга замерла.
Легкие горели, сердце отчаянно колотилось в груди, к горлу подступила тошнота. Ничего. Она справится. Это только лестница, проклятая лестница, по которой приходится подниматься с таким трудом. Стиснув зубы, Хельга продолжила путь.
К счастью, она до сих пор никого не встретила. Соседи Оливера вряд ли могли ожидать, что она вернется после всего случившегося, да еще и одна. Кто-то из особо сердобольных мог и вовсе позвонить к ней домой, поинтересоваться, известно ли родителям или Матиасу о местонахождении Хельги. Ох, Матиас будет просто вне себя, когда узнает! Ну и черт с ним. Хельга должна сделать это, прежде чем кто-то заселится в опустевшую квартиру. Новые жильцы явно не обрадуются, если она попытается пробраться туда посреди ночи, – тогда уж точно проблем не оберешься.
Добравшись до заветного третьего этажа, Хельга прислонилась к стене и обессиленно сползла на пол. Не обращать внимания на острую боль в груди становилось все сложнее, впрочем, ей не привыкать. Минуты вяло сменяли друг друга, а Хельга все не двигалась, прислушиваясь к неровному биению сердца. Если бы она предусмотрительно не сняла кардиомонитор, он, наверное, сейчас бы сошел с ума от критичности показателей. Опустив отяжелевшие веки, она сделала глубокий вдох. Скоро все закончится.
Хельга часто пыталась вспомнить свою жизнь без Оливера. Сколько раз она, лежа в кровати, искала в закоулках памяти то, чего, казалось, просто не существовало. Все ее самые ранние воспоминания начинались с их встречи, случившейся двенадцать лет назад.
Жаркий августовский день подходил к концу. Багровое солнце плавно двигалось к линии горизонта, разбавляя небесную лазурь коралловым оттенком. Улицы заполонили шумные туристы, восторженно глазеющие по сторонам, и чинно прогуливающиеся горожане. Все спешили насладиться теплым вечером.
Опять лихорадочно оглядевшись, Хельга поняла, что влипла. Отпустив руку мамы, которая стояла в очереди возле фургончика с мороженым, она отошла, казалось, всего на несколько шагов – уж очень хотелось разогнать стайку голубей, воркующих у фонтана. Предвкушая триумф над птицами, Хельга ринулась вперед, прямо в непрерывный поток людей… Вокруг мелькали только руки, ноги и никаких голубей, а что хуже всего – пропала из виду мама. Люди дергали и толкали Хельгу, унося в неизвестном направлении. Рассматривая разноцветный браслет на руке женщины, идущей рядом, она решила, что лучше подождать, пока все разойдутся, и тогда она тихонько вернется к фургончику с мороженым. Вдруг мама ничего не заметит!
Опомнилась Хельга только посреди площади, перед огромным храмом. Две его башни венчали остроконечные шпили. Безграничное детское воображение тут же превратило величественное здание в безмолвного стража, наблюдающего за всем происходящим вокруг. А значит, он наблюдает и за Хельгой. Чувствуя себя в безопасности, она отмахнулась от тревожных мыслей, расправила подол юбки и отправилась искать фургончик под пестрым навесом. Но он словно в воду канул. Как же так? Мама должна быть где-то рядом!
На глазах выступили слезы, но Хельга быстро смахнула их. Нет, она не будет плакать! Надо еще раз обойти площадь, заглядывая во все уголки и переулки между зданиями; возможно, она просто не заметила злосчастный фургончик.
Большинство прохожих не обращали на маленькую Хельгу никакого внимания, что поначалу радовало: родители учили ее не разговаривать с незнакомцами, и, даже попав в такие неприятности, она не решалась поступить иначе. Поэтому, когда какая-то пожилая дама остановилась, подозрительно разглядывая Хельгу, та быстренько убежала.
Вскоре совсем стемнело, и тревога снова начала нарастать. Выбившись из сил, Хельга подошла к угрюмым статуям в центре площади и обреченно уселась на бордюр, еще хранящий дневное тепло. Подперев голову руками, она размышляла, какое чудо поможет ей вернуться домой, к маме с папой, которые уже точно заметили ее отсутствие. Ох, и влетит ей! Матиас будет теперь долго издеваться и дразнить ее. Скоро наступит ночь, все разойдутся по домам… и что ей делать? Ночевать прямо на улице?
Мир расплылся в красочное пятно, глаза защипало, и горячие слезы покатились по щекам. Хельга просидела так довольно долго, пока ее плеча не коснулась чья-то теплая рука.
– Почему ты плачешь? – совсем близко прозвучал неуверенный голос.
Хельга испуганно обернулась, готовясь сорваться с места и убежать. Мальчишка с копной светлых волос, пухлыми щеками и огромными зелеными глазами стоял рядом и смотрел на нее с тревогой. Он крепко сжимал в руках веревочку ярко-желтого воздушного шарика.
– Ты что, одна здесь? – тихо спросил он.
Прошло двенадцать лет, а Хельга до сих пор не могла объяснить, почему тогда ответила. Может, потому что он тоже был ребенком.
– Да, – прошептала она.
Опустившись рядом на бордюр, мальчик достал из нагрудного кармана своей футболки поло аккуратно сложенный платок и, вручив его Хельге, произнес лишь:
– Мама.
Вполне достаточно, чтобы объяснить, откуда у него платочек в клеточку.
– Я Оливер, – деловито протянув руку, представился мальчик.
– Хельга. – Поколебавшись, она пожала его мягкую ладонь.
– Ты потерялась или убежал из дома? Просто если убежала, то я не смогу позвать родителей, чтобы они помогли тебе.
– Почему?
– Мне кажется, тем, кто убегает из дому, не нравится, когда их ловят.
Хельга неожиданно для себя рассмеялась и ответила, что никуда не убегала. По крайней мере, специально.
– А ты знаешь свой адрес? – Оливер посмотрел в сторону кафе, летняя веранда которого была заполнена людьми. Видимо, где-то там сидели его родители.
Конечно, она знала. Мама заставила Хельгу выучить адрес и номер телефона, как только она начала нормально говорить. Сама Хельга ни за что не найдет нужную улицу среди сотен похожих, но ведь кто-то сможет. Получив утвердительный ответ, Оливер поднялся и вручил Хельге веревочку от воздушного шарика, болтающегося над их головами, словно маленькое солнце.
– Вот, подержи. А я пойду позову маму. Ты только не бойся и подожди нас, хорошо? Моя мама точно знает, что делать. Не представляю, как у нее это получается, но она всегда все знает.
– Но зачем мне шарик? – удивилась Хельга.
Оливер улыбнулся и, пожав плечами, сказал:
– Посмотри, как здесь много людей. Как я снова найду тебя? Мне же только семь.
Сердце наконец успокоилось, а вот силы возвращаться и не думали. Ну что ж, хорошего понемножку. Хельга поднялась, расстегнула пальто и, нырнув рукой под шарф, стянула с шеи тонкую цепочку. Ключ в ее ладони, несмотря на скромные размеры, показался ужасно тяжелым.
Дверь поддалась лишь со второго раза, впустив Хельгу в безмолвную прихожую. Не решаясь включить свет, она на ощупь двинулась по коридору. Шаги дробились гулким эхом, разбавляли скорбную тишину квартиры жизнью, которая так непрошено ворвалась сюда, в эту всепоглощающую черную дыру. Все здесь дышало пустотой, возникшей, стоило Оливеру уйти. Возле спальни Хельга обернулась, проверяя, оставила ли дверь приоткрытой. Мысль о том, чтобы затвориться там, куда она поклялась не возвращаться, была невыносимой.
В окно спальни пробивался тусклый свет уличного фонаря. Затянутые морозными узорами стекла, словно тонкая грань, разделяли две реальности, разрываясь между которыми, Хельга провела последние месяцы. Заправив за ухо прядь волос, она прошла вглубь комнаты.
Нужная половица находилась почти в самом углу и отозвалась протяжным скрипом, когда Хельга наступила на нее. Скользнув замерзшими пальцами по паркету, Хельга зацепилась за неровный край и вытащила ее. Следующие две паркетины с легкостью отделились друг от друга, словно детали детского конструктора. В небольшой выемке была спрятана коробочка из-под леденцов. Изображение на крышечке давно стерлось, название фирмы едва читалось за десятками тонких царапин, а края поржавели – но для Хельги незатейливая жестянка была бесценной. Прижимая находку к груди, она удобно устроилась на полу и наконец-то позволила себе расслабиться. Она здесь. Она сделала это.
После того как Оливер спас Хельгу и она вернулась домой, их родители сдружились. Теперь Оливер частенько бывал у Хельги, к огромной радости Матиаса, который твердо решил взять на себя роль не только его лучшего друга, но и старшего брата.
Матиас был старше Хельги на два года, и факт существования сестры устраивал его ровно до пяти лет, пока не открылась ужасная правда: на самом деле мальчики и девочки – два враждующих клана. С тех пор его любовь слегка угасла, а после череды неудачных попыток превратить сестру в брата ее, казалось, и вовсе не осталось.
Как-то после школы Матиас был вынужден приглядывать за Хельгой, пока мама хлопотала на кухне: готовила праздничный ужин ко дню рождения отца. Хотя Матиаса не радовала идея тащить сестру на задний двор, к берлоге, которую он обустроил с друзьями, спорить с мамой было бесполезно. Он и не стал.
Поджидавшие Матиаса соседские мальчишки, Ян и Томаш, при виде Хельги обменялись многозначительными взглядами и недовольно скривились. И только Оливер расплылся в широкой улыбке.
Матиас оставил Хельгу на лестнице и велел не мешаться, пока он будет заниматься своими делами. У этих четверых было необычное развлечение: из всякого хлама они выстраивали во дворе разные препятствия, а потом пытались преодолеть их, придумывая трюки и носясь туда-сюда стайкой обезумевших мартышек. Хельга тем временем сидела на ступеньках, нахохлившись, словно обиженный воробей, и с завистью наблюдала за ребятами. Она бы с удовольствием присоединилась к игре, только вот Матиас ни за что не разрешит. Но в тот день судьба решила иначе.
Вскоре Яну надоело бегать по двору, и он шепотом поделился с Матиасом идеей какого-то очередного развлечения. Судя по кислой физиономии второго, присутствие Хельги в этой затее было крайне нежелательным.
– Спорим, ты никогда не спрыгнешь оттуда! – раскрасневшийся Матиас подошел к Хельге и небрежно махнул в сторону фургончика, от которого остались лишь крыша и поржавевший каркас.
Оценив высоту, которая издалека казалась мизерной, Хельга фыркнула.
– Спорим, что спрыгну!
– Да ну? – Матиас закатил глаза. – Ты же де-вчон-ка, а вы вечно всего боитесь.
Он попал прямо в больное место, и Хельга тут же вспыхнула яростным желанием доказать брату, что он не прав.
– Я не боюсь! – прошипела она.
– Докажи. – Матиас с вызовом посмотрел на нее. Если он ждал, что она откажется, то явно ошибся. Пока это понял только Оливер, на лице которого читалась тревога.
– Матиас, не надо, – попытался вмешаться он, но никто не обратил внимания.
Бормоча себе под нос всякие гадости о брате, Хельга уверенно пошла к разбитому фургону. Капот отсутствовал – парни карабкались наверх по хлипким доскам, приставленным к крыше. Получилось что-то отдаленно похожее на пандус. Что ж, Матиасу придется извиниться, когда она спрыгнет оттуда. Более того, она заставит его признать, что девчонки ничем не хуже мальчишек.
– Придурок! – выдохнула она, осторожно поднимаясь по шаткой конструкции.
Как только Хельга взобралась на ржавую крышу и сделала несколько шагов, Ян, Томаш и Матиас внизу взорвались смехом. Матиас мигом оказался возле фургона и изо всех сил пнул доски. Конструкция с грохотом развалилась, отрезая единственный сравнительно безопасный путь вниз.
– Вот, посиди здесь немножко. Или догоняй, если все-таки спрыгнешь, – злорадно сказал он и обратился к друзьям: – Пошли, у нас еще есть дела.
Схватив Томаша и Оливера за руки, он поспешил за Яном, который топтался у выхода со двора.
Хельга на несколько секунд опешила от такой неслыханной подлости, потом ринулась вперед, собираясь спрыгнуть, но… ничего не вышло. Затормозив у края, она окончательно растерялась: расстояние до земли выглядело ужасающим. Как два метра превратились в добрых два километра? Неужели Матиас был прав и она струсит? Глупости! Хельга сотню раз видела, как он прыгал отсюда и, вопреки ее мечтам, так и не свернул себе шею. Значит, и она сможет!
Отойдя на несколько шагов, Хельга разбежалась и… снова замерла у края. Может, надо просто привыкнуть к высоте? Она осторожно села и свесила ноги. Интересно, сколько придется проторчать здесь, пока она не решится спрыгнуть? Можно, конечно, завопить – тогда прибежит мама и поможет ей, но в глазах Матиаса и остальных мальчишек Хельга будет уже не просто «девчонкой», а ябедой, что еще хуже!
Хельга настолько ушла в себя, что не заметила, как доски вернулись на место.
– Спускайся. Я уберу их, когда ты слезешь, – сказал Оливер. Он стоял внизу, задрав голову, и забавно щурился от яркого света. – Я ничего не скажу Матиасу.
– Спасибо, не надо, – отрезала Хельга, едва справившись с удивлением. С какой это стати ему возвращаться и помогать ей?
– Обещаю, – не унимался он.
Окинув Оливера оценивающим взглядом, Хельга покачала головой и демонстративно отвернулась. Оливер почти не изменился с их первой встречи на площади перед Тынским храмом, только теперь ему было девять. Светлые волосы развевались под теплым весенним ветерком, а на лице застыла привычная мягкая улыбка.
– Дело не в этом, – промямлила Хельга. Просто она не хотела жульничать, и терпеть не могла, когда кто-то это делал.
– Хорошо, тогда оставайся там. – Оливер ловко взобрался на крышу. – Ты не должна расстраиваться… Это только Матиас считает девочек трусихами.
Хельга запустила пальцы в волосы и принялась теребить падающие на лоб прядки.
– Наверное, – согласилась она. – Оливер, можешь возвращаться к ребятам. Я не спущусь по доскам.
– Это я уже понял. – Он протянул руку. – Тогда отсюда только один выход…
Хельга вопросительно уставилась на него. Оливер стоял рядом, на самом краю. Немного поразмыслив, она ухватилась за его ладонь и поднялась.
– Это похоже на полет, – сказал он, глядя вперед. – Главное, запомни миг, когда окажешься в воздухе… Он волшебный! Все происходит очень быстро, так что будь готова упасть; приземляйся на носок, согни ноги в коленях и держи равновесие. Первый раз – самый сложный, но потом ты сама будешь залезать сюда, чтобы повторить.
Хельга молчала.
– Ты готова? – Оливер ободряюще толкнул ее плечом.
Поняв, к чему он клонит, Хельга удивленно посмотрела на него:
– Ты что… Спрыгнешь вместе со мной?
– Конечно, – рассмеялся он. – Думала, я пропущу такое? Не бойся, Хельга. Прыгай.
Тот день изменил всю ее жизнь. Приземлившись, Хельга до крови ободрала коленки и ладони, но взамен получила нечто куда большее: у нее появился лучший друг, которого она полюбила всем сердцем.
Матиас долго не мог смириться с предательством. То, что Оливер отдал предпочтение компании Хельги, сильно задело его. Они с Оливером поругались и не разговаривали несколько месяцев. Но со временем парни выросли, и детские обиды забылись. Правда, помирившись, они так и не смогли снова стать лучшими друзьями. Возможно, потому, что Матиас первым заметил в Оливере то, чего не замечала Хельга.
Хельга осторожно смахнула остатки пыли с металлической крышечки. У этой коробочки была своя история – благодаря Оливеру. Однажды он заметил, что одна из паркетных дощечек в его комнате расшаталась. Вытащив ее, он обнаружил под полом небольшую нишу и тут же нашел ей интересное применение.
– Ты должна оставить мне послание, – настаивал он, протягивая Хельге клочок бумаги и шариковую ручку. – Свое я уже записал. Мы положим их в эту коробочку и спрячем под полом в моей комнате, а через год достанем и посмотрим, что из этого получится. Ну, давай, не вредничай. – Он заговорщицки подмигнул.
Хельга оглянулась. Вся кухня смотрела на них с нескрываемым любопытством. Шипение масла на сковороде, бульканье в кастрюлях и приглушенные голоса из зала ресторанчика не смогли скрыть таинственной интонации Оливера.
– Ты ведь все равно не оставишь меня в покое? – спросила она, прекрасно зная ответ.
– Нет, конечно!
Отложив нож и вытерев руки, Хельга быстро написала первое, что пришло в голову.
– Только, не дай бог, ты откроешь ее раньше времени и прочитаешь без меня! – предупредила Хельга, возвращая Оливеру бумажку.
Он мастерски изобразил искреннее удивление:
– Новакова, ты за кого меня принимаешь? Все будет в строжайших рамках честности и приличия!
– Имей в виду, я сразу пойму, если ты сжульничаешь. – Она снова взяла нож и ткнула в его сторону лезвием.
– Ты мне угрожаешь? – ухмыльнулся Оливер.
– Если ты сейчас же не возьмешься за работу, угрожать тебе начну уже я, – вмешался Матиас, грациозно проплывая мимо с подносом, полным тарелок, в одной руке и ведерком льда в другой. – У нас сегодня аншлаг! Давай, пошевеливайся, пока посетители не взбесились. Две дамочки за седьмым столиком голодны и нетерпеливы. И что я должен им сказать? Что один из наших поваров слишком занят, воображая себя Питером Пэном, вместо того чтобы заняться их пастой карбонара?
– Ты можешь скрасить их ожидание своим неповторимым шармом, – улыбнулся Оливер, пряча коробочку в карман фартука.
Он прекрасно знал: на женщин Матиас – среднего роста широкоплечий шатен – производит примерно такое же впечатление, как Джонни Депп. Матиас был еще и очень обаятельным. В сочетании с фирменной улыбкой и пронзительным взглядом голубых глаз это гарантировало ему девичьи сердца и отличные чаевые.
– Я уже делал это. Дважды, – ответил Матиас, прежде чем выйти в зал. – Боюсь, в третий раз они захотят, чтобы я начал раздеваться.
Оливер рассмеялся.
– Тогда у нас все под контролем. Тебе не привыкать, да? – бросил он вдогонку.
– Он ведь вернется, – произнесла Хельга, нарезая помидоры.
– Что ж, у него есть время придумать достойный ответ. – Оливер взял кастрюльку с длинной ручкой и ловко подбросил ее. – По крайней мере, что-то более интересное, чем тот жест, который, я уверен, он мне мысленно продемонстрировал.
Сердце напомнило о себе иголками боли. Хельга очнулась от воспоминаний, несколько раз моргнула. Пора. Сняв крышечку, она обнаружила два аккуратно сложенных листочка. Ее записка была на клетчатой бумажке, которую Оливер без угрызений совести вырвал из блокнота Матиаса. Достав ответное послание, она не на шутку разволновалась. Стоит Хельге увидеть знакомый почерк, голос Оливера тут же зазвучит в ее голове, читая написанное.
Тук.
Тук-тук-тук.
Тук-тук.
Тук.
С этим нужно покончить прямо сейчас.
Крепко зажмурившись, Хельга развернула листочек. Когда она взглянет на него, назад дороги не будет, и семьдесят восемь дней тишины взорвутся отчаянным криком боли. Когда она взглянет на него, призраки прошлого тут же настигнут ее, поймают и утащат за собой. Когда она взглянет… Когда. Сейчас. Уже.
Хельге не сразу удалось разобрать размашистые буквы. Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и прочитать:
«Я могу любить тебя вечно… а ты даже не догадываешься».
Слова обрушились на Хельгу: острая вспышка боли пронзила тело. Сердце замерло. Она не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть. Комната перевернулась с ног на голову, а потом закружилась с такой силой, что начало мутить.
Главное не паниковать. Если Хельга сейчас потеряет сознание, то может пролежать здесь несколько часов, а то и больше. Матиас с ума сойдет. А потом и родители, которым он сразу же позвонит. Левая рука онемела и не слушалась, а вот правая еще худо-бедно работала. С невероятным трудом Хельга достала из кармана телефон и попыталась включить его.
Новая волна боли в груди заставила ее заскулить. Хельга судорожно изогнулась, и мобильный выпал из руки, глухо стукнувшись о пол. Свет вокруг померк. Тьма подбиралась все ближе, окутывая со всех сторон и куда-то унося.
Тук. Тук. Т…
Говорят, в такой момент перед глазами пролетает вся жизнь.
![](i_001.png)
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?