Текст книги "Прыгай"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prygay-186502.jpg)
Автор книги: Редгрейн Лебовски
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Хельга шумно выдохнула. Боль потихоньку начала отступать. Наверное, зря она переживает, выдумывая черт знает что. Скорее всего, это от нервов и усиленных тренировок.
Дверь возле Хельги неслышно открылась, и в узкой щели показалась всклоченная голова Френциса:
– Я нашел ее! – крикнул он кому-то и уставился на Хельгу. – Кара Хельга, тебя все ищут! Лукаш и этот… блондинчик уже хотели звонить в полицию. Они думали, что тебя похитил тот бородатый тип, похожий на бомжа в дорогом костюме. Все в порядке, птичка?
Хельга растерянно посмотрела на Френциса.
– Да, все хорошо. Я просто вышла подышать свежим воздухом. – Она поднялась. – Немного задумалась и потеряла счет времени. Вечеринка уже началась?
– Си. – Френцис сделал шаг назад, пропуская ее внутрь. – Но ты еще успеешь уберечь того рыжего от тюрьмы… Ну, и на торт, конечно.
* * *
Вечеринка затянулась. Часы над регистрационной стойкой показывали половину третьего ночи, но никто и не думал расходиться. Всех сотрудников «Pronto!» пригласили на день рождения Лидии, так что в зале было довольно шумно. Хельга так и не смогла понять, удался ли сюрприз или же Лидия давно о нем знала и просто притворилась приятно удивленной, чтобы не огорчать отца.
– Придурки! – Томаш сложил карты веером и злобно уставился на Яна и Матиаса. – Вы сговорились, и оба блефуете.
– Разве? – улыбнулся Матиас. – Делай ставки.
– Тебе конец! – Ян подбросил несколько фишек в общий банк.
– Неужели кто-то наконец одержит победу в этой игре? – Лидия на мгновение оторвалась от монитора и взглянула на Хельгу.
– Очень надеюсь. – Она уже не раз успела пожалеть, что согласилась сыграть с ребятами в покер.
– У тебя были все шансы выиграть, но ты отказалась. – обратился Ян к Лидии. – Ты же гений.
– Вот и не забывай об этом, – напомнил Томаш. – Если бы мы играли на настоящие деньги, она бы нас разорила.
На щеках Лидии появился едва заметный румянец. Она очаровательно улыбнулась и, снова уставившись в монитор, принялась быстро что-то печатать. В который раз Хельга подумала о том, что Лидия все-таки удивительно эффектная и яркая. Хельга втайне восхищалась ее шармом и, надо признать, даже немного завидовала. Рядом с Лидией всегда хотелось подобраться, выпрямить спину и гордо вскинуть голову.
– Твой ход. – Матиас подмигнул Хельге.
– Отлично. Самое время уйти, – ответила она. – Это ужаснейшая игра в мире. А ты, похоже, ненавидишь не только меня, но и своих друзей, раз втянул в это.
Он недовольно покачал головой:
– Уйдешь, когда закончим.
– Мне нужно в туалет… – Хельга решила повторить трюк Оливера. Он сбежал еще минут двадцать назад.
– Ты лжешь, – не поверил Матиас.
– И даже не краснею.
– Ты не можешь нас бросить! – начал протестовать Ян. – Мы уже целый час торчим здесь. Закончить игру – дело принципа!
Хельга поднялась из-за стола и бесцеремонно всучила свои карты Лидии.
– Хельга, нет! – возмутилась та и засуетилась, едва не перевернув стоявший перед ней ноутбук. – Не смей! Вот черт…
– Вот и прекрасно. Лидия меня подменит. Успехов! – Хельга сделала вид, что всякие гневные тирады совершенно ее не касаются.
Пробравшись между столиков, Хельга приоткрыла входную дверь и вышла на улицу. Прохладный ветерок приятно обдувал разогретую кожу, прогоняя сонливость. Бархатная ночь окутала город, и лишь желтоватый свет фонарей немного рассеивал ее.
Оливер сидел возле летней террасы, под небольшим навесом. Откинувшись на спинку стула, он мечтательно наблюдал за мириадами звезд, ярко мерцающих в небе.
– А я уж собирался идти освобождать тебя. – Оливер похлопал по сиденью стула рядом. Он ждал Хельгу.
Распустив волосы, стянутые в тугой хвост, Хельга села.
– Ты еще можешь стать героем, если спасешь Томаша.
Оливер недовольно щелкнул языком.
– Нет, не мой типаж. Не люблю темноглазых брюнетов.
– Жаль. Ты был его последней надеждой.
– Во всех сказках принц спасает принцессу, а ты предлагаешь мне спасти дракона. Спасибо, Новакова, обойдусь. – Он немного помолчал, словно подбирая слова. – Я волновался за тебя. Маркус… Чего он хотел? Я спрашивал Лукаша, но он ничего не знает.
– Давай поговорим об этом завтра. – Пересказывать отвратительную беседу с Бартошеком сейчас не было ни малейшего желания. – Я устала.
– Хорошо. Но учти, так просто ты от меня не отделаешься!
Хельга лишь улыбнулась. От усталости мысли путались, а тело казалось невероятно тяжелым. Придвинувшись поближе, Хельга опустила голову на плечо Оливера.
В бесконечности, которая начиналась в сотнях километров над Землей, танцевали звезды. Сложно было представить, что эти крошечные мерцающие точки на самом деле – настоящие газовые гиганты. Хельга придерживалась мысли, что Вселенная создала звезды с определенной целью: напоминать, что чудеса рядом, стоит лишь поднять глаза.
Оливер молчал. Тепло его тела согревало, а ровное дыхание успокаивало. Некоторое время они так и сидели, прижавшись друг к другу и не произнося ни слова, понимая, что сейчас это лишнее. Наверное, в жизни каждого есть люди, с которыми общаешься словами, и люди, с которыми разговариваешь тишиной. Достаточно просто быть рядом, чтобы между вами не прекращался беззвучный диалог, понятный только вам двоим. Оливер Беднарж был для Хельги именно таким человеком. Молчанием иногда можно донести гораздо больше, чем на всех языках мира, и он тоже это прекрасно знал.
Коснувшись его запястья, Хельга скользнула кончиками пальцев вверх по внутренней стороне локтя и принялась аккуратно нажимать на вытатуированные точечки, составляющие рисунок созвездия. Оливер сделал его несколько недель назад, когда гостил у своей тетушки в Брно.
– Почему ты выбрал созвездие Райской Птицы?
– Это было спонтанное решение.
– И все же… Почему?
– Потому что птицы свободны, Бэмби, – ответил он. – Они не знают границ и вольны лететь куда угодно. За всю жизнь они видят столько прекрасных мест, что нам и не снилось. Только представь себе, каково это – иметь крылья, которые могут поднять тебя над землей… Если подумать, это чем-то похоже на паркур. Мы прыгаем, чтобы взлететь, хотя знаем, что спустя секунду наши ноги снова коснутся земли. Но это того стоит.
– Да, ты прав…
– И эта татуировка служит мне своеобразным напоминанием.
– О свободе? – Хельга устроилась поудобнее.
– Не только. О том, что после ночи всегда наступает рассвет, – улыбнулся Оливер и, повернувшись к ней, зарылся носом в ее волосы. – Ты замечала, как птицы каждый вечер прощаются с солнцем? Они провожают пением уходящую звезду, скорбя по свету. Птицы не летают ночью, поэтому в миг заката прощаются и с бескрайним небом. Они не знают, что по другую сторону земли солнце восходит, не знают, что закат для одних – это восход для других, что это одно и то же… Все зависит от того, где ты находишься. И по утрам птицы поют особенно радостно, потому что уже не чаяли вновь увидеть свою звезду, свое небо.
– Хорошая история, но грустная. Как раз в твоем стиле.
– Это не похоже на комплимент, – рассмеялся Оливер.
Хельга фыркнула и легонько ткнула его локтем в бок. Благодаря вечеру в кругу друзей все тревоги, связанные с Бартошеком, отошли на задний план. Колющая боль в груди ослабла, напряжение сменилось усталостью, и Хельгу начало клонить в сон.
– Ты счастлива? – голос Оливера прозвучал так тихо, что поначалу Хельга сочла его игрой воображения.
– Откуда такие вопросы? – удивилась она.
Он пожал плечами.
– Просто… Мне важно это знать. Так что, Бэмби, ты счастлива?
– В общем-то, да, – ответила она после недолгих размышлений.
– В общем-то?
– Это прозвучит глупо, но иногда мне не хватает приключений, – призналась Хельга.
– Чего? Приключений? – Оливер звонко рассмеялся, за что сразу же удостоился тяжелого взгляда Хельги. – Извини. Я понял. Кстати, а ты помнишь нашу «Книгу приключений», которую мы составляли в детстве? Не знаешь, где она?
Хельга потянулась и зевнула.
– Понятия не имею. В последний раз я видела ее, когда мне было двенадцать. Мы заполняли ее у тебя дома, лежа на полу перед телевизором.
– Мы так и не выполнили ничего из пунктов! А жаль, иначе сейчас ты бы не жаловалась на отсутствие приключений.
Дверь ресторанчика распахнулась, и на улицу высыпали Матиас, Томаш и Ян.
– Я же говорил, что они далеко не ушли. – Ян широким жестом указал на Хельгу и Оливера.
– Вечеринка заканчивается, и если не хотите остаться мыть посуду, то вам лучше уйти с нами, – великодушно сообщил Матиас, прошагав мимо.
Дважды повторять не пришлось. Сорвавшись со стульев, Хельга и Оливер направились вниз по улице, стараясь не слишком отставать от парней.
Ночная Прага отличалась от Праги дневной, как отличаются вымысел и реальность. Стоило солнцу уйти за горизонт, а звездам зажечься – начиналось волшебство. Мощеные булыжником улочки манили и увлекали в самое сердце города. От старинных домов, украшенных причудливой лепниной, веяло сыростью, многовековой пылью и обещанием однажды, быть может, раскрыть свои тайны. Потемневшие от времени кариатиды, держащие на своих плечах массивные балконы и карнизы, провожали Хельгу и ее друзей взглядами. А свет фонарей, светильников и витрин рассекал ночь, подобно мазкам художника, рисующего золотом на черном полотне.
Хельга была рада вернуться домой после тяжелого дня. К тому же завтра выходной – не придется рано вставать на работу, и на тренировку бежать тоже не надо. Но, выйдя на улицу, ведущую к старой части города, Матиас развернулся и заговорщицки предложил:
– Небольшая пробежка перед сном? До Карлова моста… Что скажете?
– Чувак, ты серьезно? – простонал Ян. – Мы и так целый день на ногах!
– Ян прав. – Томаш устало потер глаза. – Не знаю, откуда ты берешь силы, но я готов уснуть прямо на тротуаре.
– Слабаки! – фыркнул Матиас и, уставившись на Оливера и Хельгу, вопросительно изогнул бровь. – А вы?
– Бегать в три часа ночи только ради того, чтобы ты не окрестил нас «слабаками» – развлечение сомнительное, но какого черта?! Побежали! Бэмби?
Хельга откинула с лица непослушные волосы, лезущие в глаза, и задумалась. Вряд ли это хорошая идея, учитывая, что боль в груди утихла не так давно. Но уступить брату…
– Только обещай, что, когда я выиграю, ты не станешь развешивать сопли, – нарочно надменно сказала она Матиасу.
– Серьезные ставки, – кивнул тот. – Но ты еще не выиграла.
И он пулей сорвался с места.
– Имей в виду, что я ничего такого не обещал. – И Оливер бросился вдогонку.
– А ты все еще здесь. – Ян перевел взгляд на Хельгу.
– Даю немного форы, иначе мой брат снова раскиснет как девчонка, – улыбнулась она и спустя несколько мгновений понеслась вперед.
Матиас был скучным соперником: бегал он, честно говоря, так себе, его могла бы обогнать даже десятилетка. Наверное, поэтому он и настаивал на частых тренировках, надеясь подтянуть не только уровень команды, но и свой. Зато в силовых трюках он был незаменим, как и Ян.
– Только не реви, – язвительно бросила Хельга, пролетев мимо брата.
Впереди остался только Оливер, опережающий Матиаса на добрых двадцать метров. Ну что ж…
Шумно дыша, Хельга ускорила темп. Скорость пьянила, все тело наполнилось энергией, силой, жизнью. Внезапно ей захотелось смеяться – какое счастье делать то, что любишь! Во время бега Хельга становилась штормовым ветром: неуловимая и такая настоящая.
– Встретимся на мосту! – бросила она Оливеру.
Тук. Назойливое покалывание в руке вернулось. Грудь сжало так, что перехватило дыхание. Тук. Хельга разогналась настолько, что уже не могла остановиться. Тук. Перед глазами заплясали черные точки. Тук. Земля ушла из-под ног. Тук. В груди словно что-то взорвалось и разлетелось на тысячи осколков, которые дикой болью пронзили каждый орган. Тук. Крик застрял в горле. Тук. От удара о брусчатку выбило дух. Тук.
«Почему ты так любишь бегать?» – как-то спросила ее мама, когда Хельга на рассвете собиралась на пробежку.
Тук.
«Потому что в эти моменты я лечу. И я свободна».
Тук.
![](i_001.png)
4
Хельга злобно переглянулась с мамой, сидевшей в кресле возле кровати, и та быстро отвела взгляд, вернувшись к чтению газеты. Из-за непроницаемого выражения лица было сложно понять, о чем она думает, но наверняка считает, что во всем виновата сама Хельга. Конечно, чего еще ожидать, когда дочь постоянно истощает себя тренировками, которые и спортом-то язык не поворачивается назвать. Она еще смогла бы принять увлечение Хельги художественной гимнастикой или акробатикой, на худой конец, но только не эта беготня по улицам наперегонки с собственной удачей.
Мама не понимала ее желания преодолевать препятствия, выполнять трюки и прыжки.
Раньше Хельга мечтала, чтобы мама пошла ей навстречу, прониклась ее миром, но время шло, а ничего не менялось. Они ссорились, мама никак не могла смириться с увлечением паркуром. И теперь Хельга мечтала о другом: лишь бы ей не запретили тренироваться.
Мама перевернула страницу, открыла раздел финансовых новостей и, не отрываясь от чтения, сказала:
– Даже не надейся. Ты останешься здесь, пока доктор Новотный не закончит обследование и не поставит точный диагноз.
– Но со мной все в порядке! – в сотый раз повторила Хельга.
Она бы многое отдала за возвращение домой. Все в больнице было невыносимым: белоснежная палата навевала тоску, персонал относился к ней чересчур сочувственно, еда оставляла желать лучшего, а от стойкого медикаментозного запаха все время крутило в носу.
– Не сомневаюсь, – согласилась мама, но по тону было ясно: спорить бесполезно.
Нахохлившись, Хельга отвернулась и уставилась в окно. Она торчала здесь уже третий день, и никто не спешил объяснять, что с ней. Врачи приходили, приглашали ее в кабинеты, напичканные медицинским оборудованием, чтобы провести очередное исследование, а потом – тишина.
Хотя доктора согласились с тем, что боль в груди, усталость и обморок могли быть вызваны общим недомоганием, они отказались отпустить Хельгу домой. Никто не слушал уверения, что она чувствует себя лучше. Боль в груди поутихла, а покалывание в руке и вовсе прекратилось. Но радоваться было рано. Внезапно появившаяся тяжесть в ногах не отступала, несмотря на хороший сон и продолжительный отдых. Кроме того, падая, Хельга сильно ушибла плечо. Хорошо, что обошлось без переломов.
За всю свою жизнь Хельга почти не болела. Она отличалась прекрасным здоровьем и выносливостью. Поэтому сама мысль о том, что с ней что-то не так, казалась далекой и маловероятной.
Но худшим было то, что она до сих пор не видела Оливера. После той злополучной ночи он ни разу не навестил Хельгу. В больницу приходили ее друзья, сокурсники из гимназии, но только не он… Вот, например, сегодня Ян и Томаш были здесь ранним утром и пообещали вернуться после работы. Лидия и Виолетта ушли примерно час назад, а Лукаш снова заглянет вечером, после закрытия ресторана. Вчера даже Френцис соизволил посетить эти бренные стены, затмив своей персоной яркое сентябрьское солнце. Его забота об удобстве Хельги была чрезмерной, зато он так впечатлил персонал, что еще немного – и ему бы предложили здесь работу.
Взяв с прикроватного столика мобильный, Хельга в который раз взглянула на дисплей в надежде увидеть сообщение от Оливера – ничего. Да, он прислал ей несколько эсэмэсок, но причину отсутствия так и не объяснил – лишь сухо сообщил, что скоро они встретятся. Все ее вопросы остались без ответа, а три последних сообщения он и вовсе проигнорировал. Это было на него не похоже. Поначалу Хельга волновалась: вдруг что-то случилось? Но Матиас уверял, что нет. Впрочем, и он на вопросы отвечал довольно туманно и постоянно пытался перевести тему в другое русло. Хельге оставалось только теряться в догадках.
– Принести тебе что-нибудь поесть? – спросила мама, отложив газету.
– Нет, спасибо… я хочу отдохнуть, – ответила Хельга.
Она уже совсем пала духом. Злиться на Оливера не получалось, хотя очень хотелось. Просто, оказавшись в столь непонятной ситуации, Хельга нуждалась в нем больше, чем когда-либо.
– Я хочу спуститься в кафетерий. Обещай, что, когда я вернусь, ты будешь здесь, – мама пыталась шутить, но все же в словах была доля правды. Она боялась, что дочь сбежит из больницы при первом же удобном случае.
– Здесь пятый этаж. Мне понадобится не одна простыня, чтобы вылезти из окна. – Хельга вяло улыбнулась. – Я ведь уже говорила: ты можешь пойти не только в кафетерий, но и домой. Я никуда не убегу, обещаю. Матиас с отцом придут вечером, а до того времени я, пожалуй, буду спать. Ты сама слышала, что доктор Новотный прописал мне здоровый сон.
– Я знаю, просто…
– Просто не нужно торчать здесь и караулить меня. Хорошо?
Мама поколебалась, но наконец кивнула и, поцеловав Хельгу, добавила:
– Тогда договорились. Я вернусь завтра утром и буду снова тебе надоедать. – Она поправила покрывало, лежавшее на кровати у ног Хельги. Днем было слишком жарко, чтобы укрываться им. – Держи телефон рядом и постоянно включенным, чтоб я могла услышать твой голос в любую минуту. И если у доктора Новотного будут новости, обязательно позвони нам, прежде чем поговорить с ним. Мы должны присутствовать при разговоре… Это очень важно. Обещаешь?
– Да. Все будет как ты хочешь. – Хельга коснулась маминой ладони. – До завтра.
– Тебе нужно что-то из дома? Я соберу, и Матиас принесет тебе это вечером.
– Нет, ничего не надо. – На самом деле Хельга не отказалась бы от хорошей книги, которая могла спасти ее от тоски в четырех стенах. Однако она не собиралась задерживаться здесь надолго, и чем меньше ее личных вещей окажется в палате, тем меньше шансов самой застрять здесь. По крайней мере, ей так казалось.
Хельга услышала, как дверь открылась: в палату пробился шум голосов из коридора.
– И помни, что я люблю тебя, – задержавшись на пороге, произнесла мама и, не дожидаясь ответа, покинула палату.
Хельга долго всматривалась в собственное отражение в оконном стекле. Болезненно бледная кожа и синяки под глазами сводили на нет все ее речи о прекрасном самочувствии. Утром мама заплела ей косу, но та уже вся растрепалась, и Хельга, теребя отдельные прядки, задумалась.
Мысль, что она не похожа на родителей ни характером, ни увлечениями, заставила ее улыбнуться. Мама, к примеру, была воплощением женственности и практичности и с детства пыталась привить эти качества дочери. Хельга искренне ненавидела все те милые платьица, в которые ее наряжала мама, и при первой же возможности меняла их на затертые джинсы и растянутые футболки, бессовестно сворованные у брата. Борьба продолжалась несколько лет, а потом мама сдалась. Одним майским днем она увидела, как Хельга носится по двору с соседскими мальчишками, и, как обезьянка, перепрыгивает расставленные Матиасом ящики. Тогда-то она и поняла, что все попытки превратить Хельгу в маленькую леди в любом случае потерпят крах. По крайней мере, так она об этом рассказывала.
Отец Хельги был человеком искусства. В семье именно он всегда организовывал досуг и каждый раз придумывал новые способы совместного времяпровождения. В остальное время он работал режиссером-постановщиком в Пражском Национальном театре и часто пропадал на гастролях и репетициях. Бывало, что Хельга подолгу не видела его: даже оставаясь в городе, он возвращался очень поздно, а уходил на работу еще до ее пробуждения.
Хельга закрыла глаза и вдруг провалилась в воспоминания.
На прошлой неделе она вернулась домой после утренней ревизии в «Pronto!» и стремглав бросилась на кухню, умирая от голода. Отец сидел за столом с чашкой кофе в одной руке и стопкой бумаг в другой – видимо, это был очередной сценарий. От удивления, что он дома, Хельга не вписалась в двери и больно ударилась локтем о дверной косяк.
– Вот черт! – процедила она, потирая ушибленное место.
– Матиас отреагировал примерно так же, – рассмеялся папа. – Он подпрыгнул как испуганный кот, когда встретил меня в гостиной, и чуть не разбил ту ужасную вазу, которую подарила нам тетушка Ружена. Хотя, признаться, я не сильно расстроюсь, если она случайно выскользнет у него из рук… или у тебя.
– Намек поняла, – подмигнула Хельга и открыла холодильник.
Дома готовила исключительно мама. В хорошем настроении она могла позволить Матиасу и Хельге немного помочь, но не более того. Кухня был ее храмом, и хозяйничать здесь считалось исключительно ее привилегией. Мама страстно любила экспериментировать с рецептами. Наверное, талант к кулинарии – единственное, что Хельга унаследовала от нее.
Выудив из холодильника мясной рулет и снабдив его ломтем домашнего хлеба, Хельга опустилась на стул напротив отца и принялась уплетать за обе щеки.
– Лучше притормози, – сделав глоток кофе, посоветовал он. – Есть надо медленно, тщательно все пережевывая…
– Да-да, я помню, – кивнула Хельга. – А у тебя выходной? Мама ничего не говорила.
Отец убрал с лица непослушные волосы. Тонкими чертами лица и большими голубыми глазами Хельга пошла в него.
– Она не знала. – Он помахал стопкой бумаг. – Курьер утром принес новый сценарий. На октябрь мы планируем грандиозную постановку. Надеюсь, ты придешь на премьеру?
– Само собой, – пробормотала она с набитым ртом. – А что за спектакль?
– Это драма о сиротах. О компании подростков, которые покинули приют, чтобы найти свое место в жизни. Думаю, зрителям понравится.
Хельга, тщательно прожевав кусочек рулета, спросила:
– Очередная история о любви?
– Дорогая, в этом мире все истории о любви, – ответил отец и, отыскав нужную страницу, продолжил: – Вот послушай: «Должно быть, друг мой, сироты страдают от любви. Они хотят любить, но некого. Они хотят, чтобы любили их, но некому. Разве не парадокс?» Отлично сказано! Я успел прочитать только половину, но уже могу сказать, что история заслуживает внимания.
Хельга тихонько хмыкнула. Она очень соскучилась по беседам с отцом.
– Что-то мне подсказывает, что на премьере театр зальют слезами. – Она отодвинула пустую тарелку и удобно устроилась в кресле. – Если Матиас тоже придет, советую поставить возле него ведро и швабру. Помнишь, что было в прошлый раз, когда он смотрел «Хатико»?
Папа расхохотался, вспомнив вечер, когда Матиас предложил всей семьей посмотреть этот фильм.
– Я волновался, как бы нам не пришлось оплачивать ремонт госпоже Фучик, – сказал он сквозь смех.
Госпожа Фучик жила этажом ниже. Это была сухонькая ворчливая старушка, которая просто обожала всевозможные сплетни, интриги и скандалы. Она первой узнавала свежие новости из жизни соседей и делала все возможное, чтобы распространить их как можно дальше. Хельга как раз встретила соседку сегодня утром, когда вышла с Матиасом на утреннюю пробежку. Старушка важно шагала в сторону пекарни вместе со своей карликовой собачкой, похожей на лохматую морскую свинку, и не замечала никого вокруг.
– Хельга… Дорогая, я тут подумал… Мы почти не видимся в последнее время, – голос отца вернул ее к действительности. – В начале ноября у меня будет недельный отпуск, и я хочу, чтобы ты придумала, как его провести. Что скажешь?
– Только я? Или Матиас тоже может вносить предложения?
– Только ты.
– Тогда это прекрасная новость!
– Ох, успокой мое старое сердце и скажи, что хоть чуточку любишь брата. – Он сокрушенно покачал головой.
Хельга великодушно изобразила эту самую «чуточку», сведя указательный и большой пальцы так, что расстояния между ними практически не осталось.
– Примерно вот так… Может, даже немного меньше, но это уже роли не играет.
Отец ухмыльнулся. Она поднялась из-за стола и загрузила посуду в посудомоечную машину.
– Пап, я должна бежать. Через час мама будет ждать меня в торговом центре, а потом я встречаюсь с Оливером. Он сказал, что у него какая-то суперважная новость – сам понимаешь, это меня заинтриговало. – Хельга подошла к отцу и крепко обняла его. – Удачно поработать. Надеюсь, продолжение сценария тебя не разочарует.
Папа игриво взъерошил ей волосы и поцеловал в лоб.
– Кстати, о твоем друге, – бросил он вдогонку, когда Хельга уже вышла из кухни. – Он вместе с Матиасом в гостиной.
– Правда? – ответила она из коридора. – Странно, мы так не договаривались. Наверное, зашел обсудить завтрашнюю тренировку.
Она услышала, как отец вздохнул, а затем сказал уже намного тише:
– Тебе еще только предстоит узнать, что случайности не случайны.
Несколько позже тем же вечером, когда город утонул в чернильных сумерках, Хельга лежала на крыше фургончика во внутреннем дворе и рассматривала звездное небо. Когда-то Матиас устроил здесь свою мальчишескую берлогу; сейчас, конечно, от нее не осталось и следа: старые ящики и доски, сложенные в шаткие конструкции для тренировок, давно выбросили, расчистив двор от лишнего хлама. Остался только изъеденный ржавчиной фургончик – тот самый, с которого Хельга когда-то боялась спрыгнуть. Холодную крышу она застелила клетчатым пледом, а вместо подушки положила под голову длинный вязаный шарф.
Хельга настолько задумалась, что не услышала, как скрипнула старая дубовая дверь.
– Я не знал, что ты здесь, – голос Оливера заставил ее вздрогнуть.
После незапланированной встречи в гостиной они больше не виделись: Хельга побежала к маме, а Оливер остался с Матиасом. Через несколько часов он позвонил и предложил погулять, но Хельга отказалась, сославшись на то, что хочет пораньше лечь спать. Она чувствовала себя очень уставшей, да и боль в груди снова начала ее тревожить.
– Это было спонтанное решение, – отозвалась Хельга.
– Не спится?
– Сложно заснуть, когда Матиас, Томаш и Ян орут в гостиной, словно стадо разъяренных быков.
– А-а-а, футбол, – рассмеялся Оливер. Он никогда не был любителем этого вида спорта. – Не замерзла?
Хельга покачала головой, подвинулась и похлопала по месту рядом с собой, приглашая его присоединиться.
– Бэмби, что-то я сомневаюсь, что он выдержит нас обоих, – критически оценив ветхий каркас, вынес приговор Оливер. – То, что ты не провалилась внутрь, уже чудо. Твое отношение к собственной безопасности меня тревожит…
– Да брось! Все будет в порядке. – Хельга приподнялась на локтях и повернулась к Оливеру. В полумраке двора его зеленые глаза казались изумрудными. – Если что-то пойдет не так, мы успеем спрыгнуть.
Оливер все же уцепился за край крыши и, подпрыгнув, вскарабкался к Хельге. Она снова улеглась на шарф, позволив длинным волосам разметаться вокруг головы ореолом. Оливер лег рядом, настороженно прислушиваясь к тихому скрежету под ними.
– Мама испекла черничный пирог, – сообщила Хельга.
– Зря ты это сказала.
– Считай это приглашением.
– Мне не нужно приглашение, когда речь идет о черничном пироге, – рассмеялся Оливер.
Вариант был бы беспроигрышным в любой ситуации. Даже когда наступит конец света, Оливер не сильно расстроится, если у него будет кусочек черничного пирога.
Шум улицы почти не доносился сюда, и ничто не нарушало тишину летнего вечера. Воздух пропитали пыльные ароматы города, прогретой солнцем листвы и близящейся осени. Оливер и Хельга лежали, соприкасались головами, плечами, руками. От Оливера исходило приятное тепло, рядом с ним становилось уютно и спокойно.
– Всегда хотела спросить. – Хельга повернулась и встретилась с ним взглядом. – Помнишь день, когда Матиас загнал меня сюда и я никак не могла слезть? Почему ты вернулся и помог мне?
Немного помедлив, он ответил:
– Ты казалась одинокой.
– Какой-то слишком серьезный вывод для девятилетнего мальчишки, – фыркнула она. – Я не шучу, рассказывай!
– Я тоже. – Оливер пожал плечами. – Подумай сама… У тебя не было подруг, только Матиас. А тогда он с большей радостью провел бы время с гремучей змеей, чем с тобой. Это правда. Он вечно оставлял тебя одну, пока мы гоняли по двору. Мне это казалось несправедливым. К тому же со временем я начал ощущать себя чужим в их компании… Поэтому и вернулся, чтобы стащить высокомерную девчонку с этого проклятого фургона.
– Значит, мы с тобой два одиночества, – подвела итог Хельга своим самым трагичным голосом.
– А звучит, как два неудачника, – упрекнул Оливер. – Кроме того, мне нужен был новый друг. И ты была вторым из наиболее подходящих кандидатов.
– Что?! Вторым? – возмутилась она. – Ты ничего не хочешь объяснить?
– Когда тебе девять лет, дружить с девочкой можно только в одном случае: если хочешь, чтобы остальные мальчишки тебя возненавидели. В общем, я думал подружиться с Якубом из параллельного класса, но он ел свои козявки. Это было выше моих сил. – Он улыбнулся. – Так что между двух зол я выбрал наименьшее. Но, как оказалось со временем, это не так…
– Обидно, правда? – Хельга повернулась на бок и подперла голову рукой.
– Самую малость.
– Якуб теперь очень популярен. И ты мог быть его лучшим другом. Какие возможности, перспективы…
– Не сыпь мне соль на рану, – притворно взмолился Оливер. – Я только смирился!
Хельга вздохнула.
– Ну что ж, мне не остается ничего другого, кроме как навсегда остаться твоим лучшим другом.
– Вот именно, – согласился он. – Ты мне должна, Бэмби.
– Ты просто ужасный!
– Веришь или нет, но твои комплименты со временем становятся лучше, – рассмеялся Оливер.
Хельга не ответила. До чего же хорошо вот так просто лежать на крыше старого фургона и болтать с Оливером. Смотреть на звезды. Ощущать легкий ветерок. Слышать, как в кустах под окнами стрекочут кузнечики и сверчки. Знать, что дома тебя ждет семья и… восхитительный черничный пирог. Куда уж без него?
У нее было правило: в череде будней не забывать обращать внимание на мелочи, благодаря которым она чувствовала себя живой, настоящей. Появилось оно несколько лет назад, благодаря бабушке, которая как-то сказала Хельге: «Запомни, солнышко, жизнь состоит из мелочей. И нет ничего важнее и дороже. Просто поразительно, как с возрастом становишься слеп к маленьким радостям, пытаясь догнать большое счастье».
И она была права.
– Ты травмировалась? – спросил вдруг Оливер.
Хельга и не заметила, как снова начала потирать левую руку.
– Нет. Не обращай внимания. Просто немного волнуюсь перед записью ролика. Для Матиаса и парней это очень важно.
– Мы ведь будем снимать все на следующей неделе… Еще куча времени. И, кроме того, мы хорошо подготовились, не волнуйся.
– Возможно. – Хельга опустила голову на грудь Оливеру. Его сердце начало биться быстрее. – Мне просто нужно немного отдохнуть.
– Хорошо. – Он осторожно принялся поглаживать ее по голове.
Она бы могла его поцеловать. Прямо сейчас.
* * *
– Эй. – Кто-то нежно сжал ее плечо. – Хельга… Доченька, просыпайся.
Она приоткрыла тяжелые веки. Кондиционер почему-то не работал, и в палате было очень жарко. На лице выступили капли пота, а одежда неприятно облепила тело. В горле пересохло, и язык, казалось, прилип к нёбу. Несколько мгновений перед глазами все плыло, но, моргнув, Хельга увидела родителей и Матиаса. За окном уже стемнело.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?