Текст книги "Тень в камне"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ten-v-kamne-9006.jpg)
Автор книги: Рекс Миллер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
ДАЛЛАС. ТЮРЬМА
Это гнетущее ощущение искрой загорается в мозгу и повергает его в ужас. Он никогда не успевает ему воспротивиться, ненавидит себя за свою слабость, и жалобное «пожалуйста»замирает у него на губах. Но уже поздно. Тишина и холод охватывают его. И знакомый голос, поднимающийся из глубины сознания, наводит на него панический страх. Теперь он не властен над собой. Его смятенная душа беспокойно мечется по каменному лабиринту. Только серый, безликий камень.
Высокая тень на камне возникает внезапно. Она приглашает его вперед, и он понимает, что лучше не сопротивляться. Его все равно заставят погрузиться в мрачную и безжалостную бездну. Он в последний раз пытается собрать все свое мужество и дико кричит, а высокая фигура в тени смеется.
ДАЛЛАС
Если парень развлекается тем, что демонстрирует свою штуковину дамам в закусочной, поневоле у вас формируется вполне определенный образ – иначе и быть не может. Странный, женоподобный, в очках и весь обвешанный цепочками. Лицо серое, влажные губы. В общем, существо, к которому вы бы не согласились даже прикоснуться ни за что на свете. Потом выясняется, что у этого пижона есть хобби – закапывать трупы, и вы ожидаете увидеть жуткие глаза Мэнсона,[9]9
Чарльз Мэнсон – маньяк, наркоман, глава «семейства». Так именовалась молодежная секта, члены которой занимались проституцией, кражами, грабежами, убийствами. Мэнсон – организатор убийства актрисы Шарон Тэйт и ее друзей в Лос-Анджелесе в августе 1969 г.
[Закрыть] в которых тлеет сумасшедший огонек. Даже Эйхорд, который достаточно насмотрелся на подобных типов и знал, что ни о ком нельзя судить по внешнему виду, перед тем как войти в комнату, где допрашивали Юки Хакаби, составил себе мнение о нем. И оно тут же растаяло как дым.
Юки Хакаби был шести с небольшим футов роста, с модной прической, подбородком, как у Кэри Гранта[10]10
Кэри Грант – американский киноактер.
[Закрыть], и будь он на двадцать фунтов полегче, то мог бы рекламировать плавки. Симпатичный пижон посмотрел на Эйхорда и, сардонически улыбнувшись ослепительной улыбкой, которая камня на камне не оставила от предвзятого мнения Эйхорда, произнес:
– О Господи! Ты, должно быть, добрый полицейский. Потому что этот джентльмен, – он кивнул на полицейского, засовывавшего в «дипломат» какие-то документы и как раз поднявшего голову, – без сомнения, злой полицейский.
После такой тирады Юки захихикал приятным тоненьким тенорком. И это убийца-маньяк и гробокопатель?
– Он ваш, – пробормотал другой полицейский, вставая из-за стола и раздраженно качая головой.
– Возвращайся повидать нас – слышишь? – крикнул ему вслед Юки, посылая воздушный поцелуй. – Что за мерзкая личность. Записали на пленку? – Он обращался к светильникам на потолке. – Может, говорить погромче? Или так достаточно?
Эйхорд весело рассмеялся и сказал:
– Парень, мы не собираемся на тебя давить. Ты основательно изучил метод злого-доброго полицейского. Тебе даже известно, где спрятаны микрофоны. Должно быть, мы смотрели одни и те же фильмы.
– Точно. – Юки заулыбался, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на симпатию. – Ты добрый полицейский. Я это заметил. Проклятье, почему бы не удовлетвориться тем, что есть? Возьмем, к примеру, телевидение. Тебе когда-нибудь приходилось сидеть перед экраном телевизора и слушать фонограммы с записью смеха? Их часто включают в передачи. Даже в комедии, которые вовсе в этом не нуждаются. Говорят, что необходимо и что рейтинг у передачи может снизиться, если не будет электронных смешков. Господи помилуй, да смешки записывали еще в те времена, когда первые зрители смотрели и слушали представление «Амос и Энди». Когда это было? Да – сорок лет назад. Записанные смешки так неестественны. Слышно, как они включают свои «ха-ха-ха», которые имеют электронный привкус и совсем не похожи на настоящий смех толпы. Как-нибудь послушай. – Он оживился и казался полным энтузиазма.
Эйхорд подумал, что если бы Юки не был прикован наручниками к стальному столу, то вскочил бы и стал расхаживать взад-вперед, отчаянно жестикулируя в такт своим словам.
– Но они сущие свиньи. Банда жадных мерзавцев. Хотят, чтобы по всем каналам шли одни комедии. Худшее представление, которое я когда-либо видел, – старое шоу с Оззи и Харриет. Рики обычно появлялся и говорил: «Привет!» – и тут же взрывалась фонограмма смеха, а на экране хлопала дверь, и смех на фонограмме становился просто истерическим. Я видел то место, где умер малыш Рики. Похоже, он был приятным молодым человеком. В детстве я рассматривал фотографии Оззи и Харриет. Мои мама и папа – приемные родители, но я все равно звал их «мама» и «папа» – они находили Харриет очаровательной. Она выглядела весьма холодной тридцатилетней особой. Я видел…
– Мистер Хакаби?
– Ее фотографию. О-о, как она, должно быть, выглядела, когда ей было двадцать. Просто сногсшибательно. А?
– Не могли бы мы просто…
– Если бы здесь со мной была моя гитара. Дружище, знаешь, я мог бы исполнить хорошую импровизацию в старом стиле.
– Мистер Хакаби!
– Мистер Хакаби, – как попугай, повторил Юки, с интонацией Эйхорда.
– Вы не возражаете, если мы немного поговорим о…
– Немного поговорим о…
– Об этом деле?
– Деле, – бодро повторил Юки.
А Эйхорд, широко улыбнувшись, посмотрел на него. Пусть себе думает, что он тоже веселится.
– Отлично.
– Отлично, – повторил вслед за Джеком Юки.
Эйхорд рассмеялся, а Хакаби внимательно на него посмотрел, угадывая, удалось ли ему хоть чуть-чуть поддеть Джека.
Решив, что нет, он вздохнул и расслабился.
– Юки, меня зовут Джек Эйхорд, и мне бы хотелось…
– Эйхорд. Ух ты! – похоже, Хакаби был искренне изумлен. – Статья в «Современной криминалистике»:«У нас появился великий полицейский». Великолепно они тебя расписали. Просто ве-ли-ко-леп-но. Я был потрясен. В самом деле. И в газетах о тебе читал. Ведь ты раскрутил дело сумасшедшего дантиста и еще одно с… – как бишь его – Косновски? Что-то вроде этого. Убийства в Лоунли-Хартс? Покруче, чем бостонский душитель. Знаешь, что меня всегда завораживало, так это знак Зодиака. Они ведь меня так и не поймали. О, хейли-дейли! Оговорка в стиле Фрейда. Я хотел сказать, они так и не поймали его.Но это было в Сан-Франциско или где-то там еще. Мне нравится этот город. Все там такие счастливые и веселые. Смейтесь, ребята, шучу. Эйхорд, ты случайно не еврей? Нет, конечно, нет. Немец, держу пари, «Ахтунг». Я любил захаживать в один ресторанчик, который был полунемецким-полукитайским. Кормили великолепно, но час спустя вы начинали ощущать жажду власти. Бар «Рум-бум». Очень дешево. Выпивка тоже. Как бы то ни было, мне на глаза попалась большая статья, посвященная тебе, и я действительно был поражен таким гением сыска. Как получилось, что тебя бросили на мое дело? Здесь нет никакой загадки. Я во всем признался. Я был вторым стрелком на Дили-Плаза. Я убил Мак-Кинли. Я из прошлого. Я так стар, что был и стюардом на «Титанике». – Он перевел дух, и Джек воспользовался возникшей паузой.
– Юки, ты болтаешь специально для магнитофона, или просто любишь выступать перед зрителями? – Тот вопросительно изогнул брови. – Весь этот поток… Очень интересно, конечно, но чего ты добиваешься?
– Я добиваюсь? О, понимаю. Меняем правила игры. Я рассказываю, а ты все подвергаешь сомнению. Я одно и то же повторяю по два-три раза, а ты ловишь меня на лжи, как Сократ уличаешь в софизмах и диалектических ошибках, как Платон, расставляешь логические западни, загоняешь разум на минные поля гегелевских концепций, техника тезиса – антитезиса, говоря о которой…
– Постой, Юки, пожалуйста. Дай передохнуть минутку. – Джеку начало казаться, что он перегрелся на солнце. Во рту у него пересохло. – Если ты косишь на ненормального, то со мной это пустая трата времени. Можем мы поговорить как люди? Пожалуйста. – Пристально глядя на загадочно улыбавшегося Юки, Эйхорд говорил очень мягко и спокойно.
– Я так не думаю, Эйхорд. Следователь по особо важным делам, не слезающий со страниц журнала «Современная криминалистика», а затем перебравшийся и в чикагскую «Санрайз», в «Америкэн», и в нью-йоркскую «Дейли ньюс». По мне, так я предпочитаю стандартную схему – добрый-злой полицейский. Один угрожает и поносит. Другой шутит, уговаривает и подлизывается. Один отдает приказы и разглагольствует с важным видом. Другой задабривает и предлагает официальную дружбу. По-моему, я все правильно понял? Следствие идет под фонограмму смеха. Кстати, говоря о фонограммах смеха, тебе известно, что…
– Стой! Послушай, Юки, – темные глаза, не мигая, уставились на Джека, – объясни мне вот что. С чего бы это такой симпатичный парень, как ты, находит удовольствие в том, что демонстрирует из машины маленьким девочкам свою штуковину? Ну, был бы ты дегенератом. Но зачем тебе, симпатичному парню, опускаться до этого уровня? Я искренне хотел бы знать.
– Дерьмо. Чистой воды дерьмо. Знаю, все в моем досье, и все абсолютная чушь. Мне вовсе не нужно вытаскивать свою штуковину, чтобы обратить на себя внимание какой-нибудь шлюхи. Поинтересуйся у скромницы мисс Донны, без сомнения стоящей где-то здесь за кулисами. Спроси у нее. Я только жалею, что не стер в порошок эту половозрелую бывшую стюардессу, бывшую полупроститутку, бывшую барменшу. Послушай! Дай я тебе расскажу.
Иду мимо нее в торговом центре, и эта цыпочка буквально раздевает меня глазами, я улыбаюсь в ответ, а она начинает насвистывать нечто вроде «я-девочка-вся-из-себя», делаю стойку и с ходу: «Малышка, не хочешь прокатиться?» Пять минут спустя она уже в моей машине, а моя рука путешествует у нее между ляжками. Скромная маленькая мисс Донна.
Я обозвал ее «горячей головой» за умение мастерски обращаться с моим стариной Слаем. Так и сказал доктору Роберт-су, когда он меня допрашивал. «Роберте, у нее талант брать в рот». И я любил читать ей вслух готические романы, которыми торгуют вразнос, пока она сосала мой член, а потом хватал мисс Донну за волосы и двигал ее головой взад-вперед. И доводил ее буквально до кипения.
Пусть мисс Невинность расскажет тебе, какое удовольствие доставляло ей брать в рот старину Слая и как она, бывало, кричала от наслаждения, когда я набивал ей полный рот спермой. Чертова сука на каблуках. Я не поставлю и крысиную блоху против того, что она там несет. Если мне требуется шлюха, я ее беру.Точка.
– Ну, а как насчет убийств? – спросил Эйхорд. – Зачем такому смышленому парню, как Юки Хакаби, возиться с трупами? Какой смысл?
– Ага, – ухмыльнулся тот и погрозил Эйхорду пальцем. – Что такое? – Юки склонил голову набок, рассмеялся и сказал: – Ну, ну. Гадкий мальчик. Ты не должен задавать мне подобные вопросы, пока не ознакомишь меня с моими правами. Согласно решению Верховного суда по делу «Соединенные Штаты против Миранды», любой гражданин имеет право молчать, когда речь идет о его интересах. Все, что скажете, может быть использовано против вас.
– Парень, который сейчас говорит со мной, – ловкий джентльмен, Хакаби. Он не убийца. Ну же, приятель, раскалывайся.
– Очень эффектно! Ты здорово придумал понизить голос и заговорить доверительным тоном. Почти шепотом. Мне нравится. Очень хорошо! Что ж, Джек, боюсь, ты обречен всю жизнь играть роль доброго полицейского.
– Ты сам сказал, старина, что ты боишься.
– Боюсь чего?
– Чем ты так напуган? Все равно по смертному приговору платишь только раз, не так ли?
– Согласен. Но чего я добьюсь, если помогу вам решить вашу маленькую проблему. Послушай, Джек, могу я быть откровенным? Намекнуть, так сказать. Попытайся взглянуть на это дело чисто теоретически – кто-это-сделал? Вот улики, мистер Эксперт По Серийным Убийствам. Читай по моим губам. У-у-у-ли-и-и-ки-и. Вонзи в это дело зубы. Попытайся расценить все, что я скажу, как улику. Где ты хранишь свои улики? Я храню их дома в специальном шкафу для улик. Но, предположим, у нас два комплекта улик. Параллели иероглифов; одни загадочные, – другие немые, совсем непохожие на Розетту Стоун или меню в ресторанчике дядюшки Ника Зорбы «Греческая ложка». Теперь представь себе эту картину неравнобедренной: гипотенузы треугольников тангенциальны, так что их сумма остается постоянно внутри эллипса, в который они вписаны, загните внешнюю кривую в другую сторону, – тут восьмизначный символ, который вместе с другими уликами раскроет тайну более страшную, чем проповеди Сатаны в альбомах Стоунов.
– Юки!
– Якобы подсознательный символизм в рамках корпоративного учения «Проктор энд Гэмбл», двойной смысл музыки «Битлз» периода неразберихи, а в перигее наших наклонных орбит, когда снова и снова звучит единственная песня этого телевизионного верстового столба, пробирного камня, камня в почках, которого зовут мистер Эд, ясно слышится «кто-то пел песню Сатане» или «все произошло от Сатаны», точно так же, как в последних аккордах «Земляничных полей»[11]11
«Земляничные поля» – песня «Битлз».
[Закрыть] предположительно можно услышать «Пол умер»[12]12
Пол – Пол Маккартни, участник группы «Битлз».
[Закрыть], или, по слухам, в мнимой грации и красоте Луи, Лу-у-и-зы, можно было прочесть «трахайте свою девочку всеми способами», или…
– Юки, мы просто теряем драгоценное время, – произнес с улыбкой Джек. – Как получилось, что ты не трахнул ни одну из тех хорошеньких девочек, что замочил? Они были не в твоем вкусе?
– Тебе будет интереснее услышать про то, как я убил целую семью сборщиков апельсинов. Их оказалось трое. Была настоящая работа. Не хочешь узнать, как я грохнул этих старых обезьян?
Эйхорд широко раскрыл глаза, но ничего не ответил. Он опасался упустить первую крупицу информации, которая имела хоть какой-то смысл.
– Не хочешь послушать об этом дельце?
– Конечно хочу.
– Нет. Ты говоришь, что хочешь все узнать, но как только я начинаю объяснять, расписывать, раскладывать по полочкам, сразу отключаешься. А так не годится. У тебя интеллект написан на лице. Без дураков, ты единственный из полицейских, кто хоть чуть-чуть понимает, что у него уже есть в руках.
– Пытаюсь понять тебя.
– Уверен?
– Если только не про фонограммы смеха на телевидении, готов выслушать.
Юки хихикнул:
– Постараюсь. Ты понимаешь, что отныне мы вошли в историю, так?
Эйхорд поднял брови и попытался улыбнуться.
– Убежден, Джек, если я скажу тебе, где зарыты трупы, ты этому в жизни не поверишь. Но прежде чем начнем говорить о скелетах в моем шкафу, ты должен понять мой – как вы там выражаетесь – модус операнди?[13]13
Модус операнди – метод работы (лат.).
[Закрыть]
– Верно.
– Давай поговорим о Боге и иконах, хорошо? Ты ведь веришь в Бога? – Эйхорд кивнул. – Отлично. Ты знаком с доктриной пантеизма? Ролью духовенства? Парадоксом синкретизма? Филогенетикой? Достаточно ответить «да» или «нет».
– Да или нет.
Тут-то Юки и разошелся. Просто зафонтанировал. Юак Хакаби и предсказывал, Джек отключился где-то между «черепным швом» и «земными обрядами и культом преисподней». Он взглянул на часы и попытался все это проглотить. В общем-то, время было потрачено не совсем уж напрасно. К тому же, когда Юки пожалел о том, что «не стер Донну Баннрош в порошок», Эйхорд почувствовал какое-то слабое озарение. Что-то не имеющее названия, невидимое в долю секунды промелькнуло тогда у него в мозгу. Как прикосновение леденящего ветра.
Теперь он был убежден, признание пустомели Юки мало что значило. Все в этом деле было неправильно. Абсолютно все.
ДАЛЛАС. ТЮРЬМА
Она придет в ночном кошмаре, смерть в облике художника, чтобы изрисовать его мозг мраком и кровью. Она назовет эту картину «Безмолвная жизнь в рамке» и повесит ее лицом к стене, он даже не успеет вскрикнуть – как она заберет его туда, в пустоту каменных коридоров темного лабиринта.
– Клетус! – раздается из мрака душераздирающий вопль.
Он чувствует, как нечто леденящее в жилах кровь, начинает проникать в его мозг, делая его похожим на вуаль в расползающихся пятнах. «Пожалуйста, не надо!»Но вихрь несет его, и падение напоминает погружение в горящий жидкий кристалл, а шуршащий шепот из-за этого затененного зеркала – и есть вопль безумия.
– Клетус! – во мраке взрывающееся, полыхающее зеркало, ангел в огне, вопль его глубоко запрятанного ужаса.
«Пожалуйста, о Господи», – умоляет он, а фигура в тени, высокая, жестокая, перехватывает в мозгу его молитвы, и нестерпимая боль снова заставляет его вопить. Она же смеется и заставляет цитировать Библию, но переиначивая смысл, богохульствуя. И он, вместо того, чтобы произнести «И опять поднял я глаза мои и вижу: вот четыре колесницы выходят из ущелья между горами, и горы те были горы медные»,[14]14
Книга пророка Захарии 6:1.
[Закрыть] произносит «И опять поднял я глаза мои и вижу: четыре трупа выходят из двух могил, и преступления те были преступления медные».
А теперь, внушает она ему, загляни в могилы и попробуй. Попробуй сырую кровь жертвоприношения.
Удовлетворившись на какое-то время, тень снова смеется и позволяет ему освободить разум, а он всхлипывает, задыхается, пытаясь выкарабкаться из этого кошмара и, просыпаясь, слышит собственный вопль, осознавая, что дикий вопль – это всего лишь шуршание черного шелка.
ДАЛЛАС
Эйхорд никак не мог заснуть. Он остановился в мотеле, расположенном вдали от центра города. Само по себе заведение было неплохим, но в соседнем номере, похоже, организовали вечеринку, и Джек лежал на кровати полуодетый, прислушиваясь к шуму за стеной. В конце концов, чтобы хоть как-то заглушить громкие голоса, он включил телевизор. За два последних дня он не выпил ни глотка. Не то чтобы сознательно решил стать трезвенником, а просто был слишком занят. Сейчас он об этом вспомнил.
Шум все не утихал, и Джек добавил громкости. На экране шло какое-то идиотское шоу, и вдруг за стеной стало тихо. Он решил, наверное, там работал телевизор или гости ушли. Но обычно об этом предупреждает подобный выстрелу из гаубицы грохот захлопываемой двери, а тут тишина. Ни звука, Джек выключил свой телевизор, а заодно и свет. Бросил брюки на спинку стула и рухнул на кровать, но сон не шел. Расследование, которым он занимался, сильно его беспокоило. Столько противоречий, нелепостей. И как найти управу на Юки Хакаби?
Казалось, прошло около двух часов, прежде чем он наконец отключился. Лежа в темноте с открытыми глазами, Джек снова и снова прокручивал всю ту тарабарщину, которую нес Юки. Конечно, выпендреж, конечно, запудривание мозгов. Как же во всем этом отыскать зерна истины? Он не верил подследственному, и это было плохо, потому что факты казались неоспоримыми. Уильям Хакаби рассказал похищенной им женщине, где захоронено множество трупов. Причем захоронено недавно. И, похоже, это было делом рук старины Уильяма. За редким исключением. Но слова «стер в порошок» почему-то не давали покоя. А если Юки все выдумал и водит нас за нос?
За свою жизнь Джек немало повидал подобных типов. Они как ядовитые цветы, произрастающие на грязной, вонючей почве сексуальных извращений. Полейте их смесью из славы и всеобщего внимания, и они вам порасскажут такое, что даже немыслимые похождения героев комиксов покажутся чепухой. Вот уж кто готов сознаться в чем угодно, лишь бы привлечь к себе внимание. Еще один способ крикнуть: «Эй, вы только посмотрите на меня!»
К тому же сбивал с толку характер убийств. Они не были преступлениями сексуального маньяка. Тот, кто совершил их, представал в высшей степени социопатической[15]15
Социопат – человек, живущий в разладе с обществом, имеющий склонность к антиобщественным поступкам.
[Закрыть] личностью. Отсутствие очевидных связей, немотивированность поступков, различие в способах убийств, личность вероятного преступника – все это никак не увязывалось.
Два бесконечных далласских часа он непрерывно вглядывался в густую темноту номера, твердя, как молитву, «стереть в порошок». Измотанный мыслями, расстроенный и одинокий, Джек наконец провалился в сон. Но девять минут спустя страшный стук разбудил его, сорвал с кровати, заставил выпутаться из одеяла и протянуть руку за брюками. Натягивая их, он крикнул: «Подождите минутку!» – бросился к двери, распахнул ее и никого не обнаружил. Никакого движения. Всюду владычествовала тишина и мрак. Он в последний раз окинул взглядом коридор, выдохнул и закрыл дверь. Наверное, приснилось.
Бам! бам! бам! – три раза в дверь. Грохот раздался, когда Джек уже засыпал. На этот раз он добрался до двери быстрее, но все равно недостаточно быстро: призрак опять исчез. Надев туфли на босу ногу, он вытащил свой «смит», закрыл дверь и стал молча ждать возле нее.
У парня оказалось хорошее чувство времени. Прошли все десять минут, прежде чем он вернулся. Еще две минуты, и Джек сдался бы, пошел спать, но он был на месте. На втором ударе Эйхорд мгновенно распахнул дверь, и – что за черт! – опять никого, но наметанный глаз все же ухватил какое-то движение – слева от него медленно, осторожно закрывалась дверь в номер, Держа револьвер в кармане, Джек подошел и забарабанил в нее кулаком, как кувалдой, и барабанил до тех пор, пока в конце концов ему не открыли.
На пороге стоял жалкий трясущийся тип, возможно, одного с ним возраста. Примерно пяти футов семи дюймов роста.[16]16
Приблизительно 1 м 68 см.
[Закрыть]
С лысиной, брюшком, слезящимися глазами и длинным красным носом.
– Привет, – мелодичным голосом произнес мужчина. – Хотите составить компанию? – Он держал в руке большой стеклянный стакан, на донышке которого плескалось немного виски. – Не желаете?
– Пожалуй, воздержусь, но все равно спасибо. Тем не менее один вопрос. Как вам удалось вернуться так быстро в свой номер?
– Это секрет, – прошептал мужчина, улыбаясь. – Я вам его открою, если вы войдете и выпьете со мной. – Он слегка шепелявил.
– Конечно. Вы все расскажете мне, даже если я не стану входить и выпивать с вами, – Джек показал полицейский значок, – или эта ночь плохо для вас кончится.
Тут сосед ударился в слезы, и Джек подумал, что тот опять начнет приставать со своей выпивкой и ему придется его урезонивать, а потом человек этот стал настолько жалок, что Эйхорд решил «какого черта?», и вошел, и они выпили, но даже виски бедолаги вызывало жалость.
Его звали Фил Как-бишь-его, из штата, название которого начиналось на гласную букву. Как показалось Эйхорду, он бормотал что-то вроде «Я весь шатаюсь», но потом оказалось, что он говорил: «Я весь в яйцах», имея в виду, что занимается оптовой продажей продуктов. Это был скучный человечек, с работой, которую ненавидел он, боссом, который ненавидел его, женой, которая тоже не испытывала к нему теплых чувств. Словом, печальный и одинокий простак. Глядя на таких, тоска берет.
Но когда занимаешься убийствами, даже мелкая неприятность может иметь свои достоинства. Мужчина барабанил в дверь длинной палкой. Так просто. Прямо под носом у Эйхорда. И тут Джек вспомнил забытую истину: если хочешь что-нибудь получше спрятать, оставляй это у всех на глазах. Он не был уверен, что идея ему пригодится. Но кто знает? Около трех часов утра Джек наконец заснул. Засыпая, он думал, как много у него общего со стариной Филом из соседнего номера. Оба они шатались, вот уж точно.
Из шикарного конференц-зала, расположенного на богато декорированном первом этаже, доносился веселый визг. В этом здании рядом с фирмой «Фиделити Мьютчуел» пристроили свои конторы Джонс, Селеска, Фой, Бигельман и Гутри, которых в среде адвокатов Техаса звали Джонс – Селеска. Хохоча, визжала женщина умопомрачительной красоты, которая стояла, наклонившись над очень дорогим длинным столом. В конце концов она нашла в себе силы прекратить смех и, когда отдышалась, сидевший напротив с невозмутимым видом мужчина, ответственный за ее постоянные истерические взрывы, произнес:
– Тебе следует научиться расслабляться, ты слишком серьезно смотришь на вещи. – И она снова зашлась от хохота.
– Только не визжать. Могут подумать, что ты меня здесь насилуешь, – сказал мужчина, а женщина начала стучать кулаком по столу.
– Пожалуйста… нет… – задыхалась она. – Пожалуйста… остановись.
– Эй, глупышка! Выметайся отсюда! – велел он, и эта фраза вновь поставила ее на грань истерики. Наконец, когда она окончательно успокоилась – по крайней мере настолько, что могла его слушать, – он спросил: – Тебе известна официальная точка зрения евреев на аборты?
– О-о-о-о, – застонала женщина, в шутку представляя, как ей больно.
– Она все еще в зародыше. Гарвардское законодательство никак ею не разродится. – Она захихикала, благодарная тому, что он сменил тему и им не придется обсуждать еще одного убийцу.
Ее секретарша открыла дверь:
– Мисс Коллнер, снова звонит этот полицейский. Уже второй раз. Мистер… – она глянула на листок розовой бумаги – Айкорт. Я полагаю, по поводу дела Хакаби.
Все еще посмеиваясь, красавица отмахнулась:
– Меня нет. – И со стоном опустилась в кресло.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?