Текст книги "Отныне и вовек (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otnyne-i-vovek-sbornik-115256.jpg)
Автор книги: Рэй Брэдбери
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава 8
Столовая, как и веранда, была самой длинной из всех, что ему доводилось видеть.
Люди, до этого сидевшие на открытом воздухе, расположились теперь по обе стороны необъятного стола и уставились на Кардиффа и Неф, когда те появились на пороге.
В дальнем торце этого стола ждали два пустых стула, и, как только Кардифф и Неф сели, все пришло в движение: раздалось звяканье приборов, над скатертью поплыли блюда.
Салат был умопомрачительно вкусен, омлет таял во рту, а суп оказался бархатно-нежным. Из кухни доносились ароматы, обещавшие на десерт подлинную амброзию.
В полном изумлении Кардифф сказал сам себе: «Стоп, это уже перебор. Надо осмотреться».
Поднявшись со своего места, он направился через всю столовую в сторону кухни.
А в кухне его взгляду предстала смутно знакомая дверца в стене.
Кардифф уже знал, куда она ведет. В кладовую.
Да не в какую-нибудь, а, скорее всего, в кладовку его бабушки. Мыслимое ли дело?
Он шагнул вперед и толкнул дверцу, почти не сомневаясь, что бабушка уже хлопочет внутри, в этих дебрях изобилия, где висят бананы в леопардовых пятнышках, а под барханами сахарной пудры скрываются пончики. Где, уложенные в ведра, поблескивают боками яблоки, а персики похваляются теплым летним румянцем. Где, ряд за рядом, полка за полкой, возносятся к вечно сумрачному потолку приправы и специи.
Его голос стал нараспев читать этикетки на баночках и мешочках – ни дать ни взять имена индийских князей и арабских кочевников.
Кардамон, анис, имбирь – чего только там не было. Кайенский перец, карри. А вдобавок еще корица, и паприка, и тимьян, и чистотел.
Просто песня, которую он будто бы начал во сне, а поутру завел сначала.
Раз за разом просмотрев все полки, он глубоко вздохнул и обернулся через плечо в полной уверенности, что теперь-то увидит знакомую фигуру, колдующую над кухонным столом, где готовится десерт для этого восхитительного раннего обеда.
Дородная немолодая женщина заливала пышный желтый бисквит темной шоколадной глазурью, и он подумал: стоит только позвать – и бабушка обернется, бросится к нему, поспешит обнять.
Но он не сказал ни слова – просто смотрел, как она управляется с работой, как сооружает напоследок шоколадную завитушку и передает готовый торт прислуге для подачи к столу.
Возвращаясь обратно к Неф, он почувствовал, что аппетит пропал, словно утоленный зрелищем съестных припасов, которых в кладовой было с избытком.
«Неф, – думал он, не сводя с нее глаз, – женщина из женщин, красавица из красавиц. Ты – как пшеничное поле, которое снова и снова писал Моне, пока оно не стало единственным. Ты – как церковь, повторенная точь-в-точь, раз за разом, и ставшая самой совершенной за всю историю зодчества. Ты – как наливное яблоко и легендарный апельсин Сезанна, которые не потускнеют никогда».
– Мистер Кардифф, – услышал он ее голос, – садитесь ешьте. Не заставляйте себя ждать. Я и так ждала слишком долго.
Он подошел вплотную, не в силах оторвать от нее глаз.
– Великий боже, – произнес он, – сколько же вам лет?
– А как по-вашему? – спросила она.
– Ума не приложу! – воскликнул он. – Вы появились на свет лет двадцать назад. Ну тридцать. Или позавчера.
– Совершенно верно.
– То есть как?
– Я ваша сестра, дочь и одноклассница, правда? Я – та девушка, которую вы пригласили на выпускной бал, но она предпочла другого.
– Это же мое личное. Все так и было. Как вы угадали?
– Я никогда не гадаю, – ответила она. – Я знаю. Самое главное – что вы наконец здесь.
– Вы как будто ожидали моего появления.
– Целую вечность, – был ее ответ.
– Но до вчерашнего дня у меня и в мыслях не было сюда ехать. Решение пришло во сне. Что-то подтолкнуло в самый последний момент. Я собрался написать повесть…
Она тихо рассмеялась:
– Неужели так и было? Как в наивном романе, сочиненном наивной домохозяйкой. Что вас подвигло выбрать Саммертон? Ведь не только название?
– Увидел открытку – кто-то, очевидно, купил ее, будучи у вас проездом.
– О, это, наверное, было очень давно.
– Вид города мне понравился – приятное местечко, где можно отдохнуть и подышать воздухом пустыни. Потом я решил посмотреть по карте, где это. И знаете что? Ни на одной карте не смог его отыскать.
– У нас даже поезд не останавливается.
– И сегодня не остановился, – подтвердил Кардифф. – Просто избавился от пары вещей – от меня и моего саквояжа.
– Путешествуете налегке.
– Так ведь мне только переночевать. А потом дождусь обратного поезда и запрыгну на ходу.
– Нет, – мягко возразила она, – так не должно быть.
– Мне надо вернуться домой и закончить повесть, – настаивал он.
– Ах да, – сказала она. – И что же вы напишете про этот город, которого никто не может найти?
Небо затянуло тучами, окна столовой потемнели, на лицо Кардиффа легла тень. У него на самом-то деле было два ответа, но произнести вслух он мог только один.
– Что городок очень милый, – промямлил он. – Что в наше время таких не бывает. Что люди должны это помнить и радоваться, что он есть. Но как вы узнали, что я приеду?
– Проснулась на рассвете, – отвечала она, – издалека услышала шум поезда. Ближе к полудню поезд был уже за горой: до меня долетел паровозный гудок.
– И вы ожидали человека по имени Кардифф?
– Кардифф? – удивилась она. – Был такой великан, давным-давно[4]4
Кардифф?.. Был такой великан, давным-давно… – 16 октября 1869 года рабочие, копавшие колодец за амбаром фермера Уильяма Ньюэлла близ города Кардифф, штат Нью-Йорк, наткнулись на окаменевшие останки трехметрового великана. Фермер не упустил своей выгоды и начал показывать эту диковину всем желающим за 25 центов (позже, когда количество любопытствующих стало превышать все разумные пределы, плата была повышена до 50 центов). Ученые заявили, что кардиффский великан – подделка, но их доводы были весьма шатки. Церковь, напротив, считала находку подлинной, так как о древних исполинах говорилось в Библии. Вскоре Ньюэлл продал великана Кардиффа неким дельцам за 37 тысяч долларов. Те перевезли его в г. Сиракузы (штат Нью-Йорк) и организовали весьма прибыльное шоу. Популярную окаменелость захотел купить оборотистый владелец цирка-шапито Финеас Барнум. Получив отказ, он нанял человека, который сумел снять слепок с окаменелости и изготовить ее копию. Барнум начал выставлять свое приобретение в цирке, распуская слух, что великан в Сиракузах – подделка. Судебная тяжба владельцев двух гигантов провалилась, поскольку судья требовал, чтобы подлинность «настоящего» исполина была подтверждена под присягой. Решающее слово в этой истории сказал выдающийся американский палеонтолог О. Марш. Тогда «отец» кардиффского великана был вынужден выйти из тени и сознаться во всем. Им оказался некий Джордж Халл (по другим источникам – Холл). Владелец табачной лавки, он имел неплохой доход и мог позволить себе некоторые чудачества. Однажды, затеяв теологический спор о библейских исполинах, он решил доказать свою правоту на практике и нанял каменщика, чтобы тот смастерил трехметровую статую. Она была состарена с помощью кислот и закопана в землю за амбаром Ньюэлла. Марк Твен написал о кардиффском великане юмористический рассказ «История с привидением», а Фрэнк Баум (автор «Волшебника из страны Оз») посвятил ему стихотворение. Эта история, видимо, подсказала Брэдбери сюжет рассказа «Подлинная египетская мумия работы полковника Стоунстила» (см.: Р. Брэдбери, «К западу от Октября». М., СПб., 2005). История кардиффского великана была рассказана также в романе Харви Джейкобса «Американский голиаф» (1996; русский перевод – 2008).
[Закрыть]…
– Это газеты раздули историю. Обман.
– Значит, вы, – спросила она, – тоже обманщик?
Он не смог выдержать ее взгляда.
Глава 9
Когда он поднял глаза, стул, на котором сидела Неф, оказался пуст. Все постояльцы тоже разошлись из-за стола – вернулись к своим креслам-качалкам или, возможно, отправились вздремнуть.
– Как же так? – пробормотал он. – Эта женщина так молода – сколько ей лет? Она так стара – сколько же ей лет?
Внезапно до его локтя дотронулся Элиас Калпеппер:
– Не хочешь поехать на экскурсию по городу? Клод сейчас начинает вторую доставку свежего хлеба. Поднимайся!
Хлебная повозка приняла благоухающий груз. Десятка три-четыре хлебцев – с пылу с жару, в вощеных обертках с именами заказчиков – лежали аккуратными штабелями в пахнущем печкой кузове. А рядом высились коробки с кексами и тортами, заботливо перевязанные бечевкой.
Несколько раз втянув носом этот запах, Кардифф почувствовал себя так, будто объелся.
Калпеппер вручил ему небольшой сверток и нож.
– Это зачем? – удивился Кардифф.
– Не проедешь и квартала, как хлеб тебя соблазнит. Держи ножик для масла. А это целый хлебец. Обратно не привози.
– Я себе аппетит испорчу перед ужином.
– Нет. Только нагуляешь. Лето снаружи. Лето внутри.
Кардифф получил в руки список имен с адресами.
– На всякий случай, – сказал Калпеппер.
– Посылаете меня одного? Откуда я знаю, куда ехать?
– Не беспокойся. Клод найдет дорогу. Еще ни разу не сбился. Верно я говорю, Клод?
Конь обернулся – не удивленный, не мрачный, просто готовый к работе.
– Вожжи сильно не натягивай. У Клода своя система. Ты с ним не спорь. По крайней мере, город посмотришь без моей трескотни. Залезай!
Кардифф запрыгнул на облучок. Клод сделал шаг; повозка дернулась.
– Ничего не понимаю. – Кардифф повертел в руках список, просматривая имена и адреса. – Где же первая остановка?
– Пошел!
Хлебная повозка двинулась вперед, распространяя пьянящий дух дрожжей и зерна.
Клод припустил рысцой, словно ему не терпелось себя показать.
Глава 10
Все так же, рысцой, Клод миновал два квартала и уверенно свернул направо.
Его взгляд указывал на почтовый ящик у парадного входа: «Аберкромби».
Кардифф сверился со списком:
Аберкромби!
Ну и ну!
Он выпрыгнул из повозки с караваем в руке; в этот миг женский голос прокричал:
– Спасибо, Клод!
У калитки особа лет сорока ожидала доставки хлеба.
– И вам спасибо, мистер?..
– Кардифф, мэм.
– Клод, – позвала она, – не обижай мистера Кардиффа. А вы, мистер Кардифф, не обижайте Клода. Удачи вам!
И повозка, подпрыгивая на брусчатке, затарахтела дальше под переплетением ветвей, кружевом занавесивших солнце.
– Следующий – Филлмор, – объявил Кардифф, заглянув в список, и уже готов был натянуть вожжи, когда конь сам остановился у калитки.
Кардифф сунул хлебец в почтовый ящик Филлмора и бросился вдогонку за Клодом, который продолжил путь, не дожидаясь кучера.
Дальше все пошло без сучка без задоринки. Брэмбл. Джонс. Уильямс. Айзексон. Мередит. Хлеб. Торт. Хлеб. Кексы. Хлеб. Торт. Хлеб.
Клод свернул за последний угол.
На пути оказалась школа.
– Тпру, Клод!
Кардифф сошел с подножки и заглянул на школьный двор, где обнаружил положенную на бревно доску, некогда выкрашенную синей краской, и растрескавшиеся от старости деревянные качели на ржавых цепях.
– Вот, значит, как, – прошептал Кардифф. Школа оказалась двухэтажной. Входные двери были закрыты, а все восемь окон облепила пыльная короста.
Кардифф подергал дверь. Заперто.
– Сейчас ведь только май, – сказал он себе. – Каникулы еще не начались.
Досадливо заржав, конь начал удаляться от школы – не иначе как в пику Кардиффу.
– Клод! – грозно окликнул Кардифф. – Тпру!
Коняга остановился и стал бить передними копытами по мостовой.
Кардифф опять повернулся к зданию школы. На балке над центральным входом было вырезано: «Гимназия. Основана 1 января 1888 года».
– Тысяча восемьсот восемьдесят восьмой, – пробормотал Кардифф. – Подумать только.
Напоследок обведя взглядом запыленные окна и ржавые цепи, он приказал:
– Еще один круг, Клод.
Клод не двигался.
– В чем дело – у нас больше нет хлеба и новых адресов? Ты только доставляешь заказы из пекарни, а на большее не способен?
Даже тень Клода не шелохнулась.
– Ну, тогда будем стоять, пока ты не уступишь. Именитый гость желает пересечь этот треклятый городишко из конца в конец. Ну и чего ты ждешь? Кто упирается, тому ни воды, ни овса.
Вода и овес подействовали.
Конь побежал бодрой рысью.
Они пронеслись с ветерком по Кловер-авеню, потом вдоль Гибискус-уэй аж до Роузвуд-плейс, свернули направо по Джун-глейд, налево по Сэндалвуд, а оттуда выехали на Лог – бульвар, получивший свое название от неглубокого лога, размытого дождями в незапамятные времена. Кардифф оглядывал лужайку за лужайкой: сочная, изумрудная, безупречно подстриженная трава. Ни одной бейсбольной биты. Ни одного бейсбольного мяча. Ни одного баскетбольного кольца. Ни одного баскетбольного мяча. Ни одной теннисной ракетки. Ни одного крокетного молоточка. На тротуарах ни следа расчерченных мелом «классиков». Ни одной шины, подвешенной на дереве.
Клод привез его обратно к «Гербу египетских песков», где уже поджидал Элиас Калпеппер.
Кардифф соскочил с подножки.
– Ну как?
Оглянувшись на летнее ожерелье зеленых лужаек, живых изгородей и золотистых подсолнухов, Кардифф спросил:
– А где же дети?
Глава 11
Мистер Калпеппер ответил не сразу.
Потому что сначала их ждал полдник: тарталетки с абрикосами и персиками, земляничное суфле, кофе вместо чая и портвейн вместо кофе; потом ужин – настоящее пиршество, которое затянулось далеко за девять вечера, а там уже постояльцы «Герба египетских песков» стали один за другим отправляться к себе, ища спасения от вечерней духоты в желанной прохладе постелей; Кардифф тем временем расположился на лужайке, где не было разбросано ни цветных обручей, ни молоточков для игры в крокет, и сверлил взглядом мистера Калпеппера, который сидел на открытой веранде и неторопливо курил трубку за трубкой.
В конце концов Кардифф не выдержал: вразвалочку подошел к перилам крыльца и всем своим видом изобразил нетерпение.
– Ты спросил, почему здесь не видно детей? – заговорил Элиас Калпеппер.
Кардифф кивнул.
– Дотошный газетчик не стал бы так долго ждать ответа на столь серьезный вопрос.
– А времечко и сейчас тикает, – беззлобно заметил Кардифф, поднимаясь по ступенькам.
– Это точно. Угощайся.
На перилах стояли две маленькие рюмки и бутылка вина.
Кардифф залпом осушил свою порцию и устроился рядом с Элиасом Калпеппером.
Тот выпустил дым.
– Всех ребятишек, – сказал он, тщательно взвешивая каждое слово, – мы отправили учиться.
Кардифф в недоумении уставился на него:
– Всех разом? Со всего города?
– Можно и так сказать. Отсюда до Финикса сто миль езды. До Тусона – это в другую сторону – двести. Дорога – сплошные пески да сухостой. А детям нужна школа в зелени. Зелени, впрочем, и у нас хватает, только учителей не найти – не хотят здесь работать. Раньше приезжали, да от скуки долго не выдерживали. Коли учителя к нам не едут, приходится детей отправлять за тридевять земель.
– А если я наведаюсь к вам в конце июня, то увижу, как дети возвращаются домой на каникулы?
Калпеппер застыл и сделался похожим на Клода.
– Я спросил…
– Я понял. – Калпеппер выбивал трубку, из которой сыпались искры. – Если отвечу «да», ты поверишь?
Кардифф отрицательно покачал головой.
– По-твоему, я намеренно уклоняюсь от ответа?
– По-моему, – ответил Кардифф, – каждый из нас тянет резину. Мне интересно, какой у вас будет рекорд.
Калпеппер усмехнулся.
– Дети не приедут на каникулы. Они уже выбрали для себя летние школы и разъедутся кто куда – в Амхерст, в Провиденс, в Сэг-Харбор. А один мальчуган – даже в Мистик-Сипорт[5]5
Мистик-Сипорт (Музей Америки и моря) – музей под открытым небом, расположенный на территории в 15 га у берега реки Мистик в городе Мистик, штат Коннектикут. Основан в 1929 году, когда в Мистике была создана Морская историческая ассоциация. Мистик-Сипорт представляет собой макет американского портового городка XIX века с 60 зданиями (многие из которых были перевезены из других уголков США и отреставрированы), ремесленными мастерскими, моделями парусных кораблей. Первым экспонатом музея стал приобретенный в 1941 году китобой «Чарльз У. Морган», спущенный на воду за сто лет до этого.
[Закрыть]. Неплохо звучит, а? Мистик. Когда-то застрял я там в грозу и читал «Моби Дика», перескакивая через главы.
– Дети не приедут на каникулы, – повторил за ним Кардифф. – Можно, я угадаю, по какой причине?
Старик кивнул и пожевал незажженную трубку.
Кардифф достал свой блокнот и сверился с записями.
– Местные ребятишки, – выговорил он наконец, – вообще не вернутся домой. Никто. Ни один. Никогда.
Захлопнув блокнот, он продолжил:
– Дети не вернутся по той простой причине, – он проглотил застрявший в горле ком, – что их здесь нет. В давние времена что-то произошло. Бог его знает, что это было, но что-то произошло. Семейных встреч тут не бывает. Самые юные – кто не покинул здешние места – давно успели повзрослеть. Вы – один из них.
– Это вопрос?
– Нет, – сказал Кардифф. – Это ответ.
Калпеппер откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
– Ты – самый дотошный, – изрек он, не замечая, что трубка давно остыла, – из самых первоклассных газетчиков.
– А еще… – начал Кардифф.
Глава 12
– Достаточно, – перебил Калпеппер. – На сегодня.
Он снова наполнил рюмку искристо-янтарным вином. Кардифф выпил. Услышав мягкий щелчок входной двери, он поднял глаза. Кто-то проскользнул наверх. Вокруг ничего не изменилось.
Кардифф подлил себе вина.
– Никогда не вернутся домой. Никогда, – прошептал он.
И отправился спать.
Приятных снов, пожелал кто-то в глубине дома. Но Кардиффу не спалось. Он лежал не раздеваясь и решал философские задачи на потолке: стирал, исправлял, опять стирал и наконец не выдержал: резко спустил ноги и стал всматриваться в город-луг, где среди тысяч цветов поднимались, тонули и снова поднимались дома – парусники на волнах лета.
Сейчас встану и пойду, решил Кардифф, только не на поляну, где жужжат пчелы. А совсем в другое место, где витает земное молчание и дрожит пыльца на крыльях ночной бабочки, что зовется «мертвая голова».
Он босиком прокрался по ступеням в холл, вышел за порог и беззвучно задвинул дверь-ширму, а потом сел на траву и обулся при свете поднимающейся луны.
«Вот и славно, – подумал он, – даже фонарик не понадобится».
На середине улицы он обернулся. Кто-то, глядя ему вслед, маячил тенью у входной двери – или показалось? Он двинулся дальше, а потом перешел на бег.
«Держись той же дороги, что и Клод, – тяжело дыша, мысленно говорил он себе. – Здесь за угол, теперь сюда, еще раз направо – вот и оно…»
Кладбище.
При виде холодного мрамора у него защемило сердце и перехватило дыхание. Захоронения даже не были обнесены железной оградой.
Бесшумно ступив на дорожку, он приблизился к первому могильному камню. Пальцы тронули надпись:
БЬЯНКА ШЕРМАН БЕЙТС
И дату:
3 ИЮЛЯ 1882
А еще ниже:
ПОКОЙСЯ С МИРОМ
Даты смерти не было.
Луну затянуло облаками. Он перешел к следующему надгробью:
УИЛЬЯМ ГЕНРИ КЛЭЙ
1885–
МИР ПРАХУ ТВОЕМУ
И опять без скорбной даты.
Коснувшись третьего надгробия, он прочел:
ГЕНРИЕТТА ПАРКС
13 АВГУСТА 1881 УШЛА НА НЕБЕСА
Но Кардифф уже знал наверняка, что она еще не ушла на небеса.
Луна помрачнела, однако собралась с силами. Она высветила небольшой склеп в античном стиле, шагах в двадцати: образчик изысканности, миниатюрный акрополь, поддерживаемый четырьмя жрицами-весталками, а может, богинями – прекрасными девами, чарующей красоты женщинами. У него бешено застучало сердце. Все четыре мраморные фигуры, словно разбуженные бледным светом, вдруг ожили и, нагие, приготовились разбрестись в разные стороны среди камней с именами и недописанными годами.
Он затаил дыхание. Сердце колотилось все сильнее.
Потому что у него на глазах одна из богинь, вечно прекрасных дев, задрожала от ночной прохлады и ступила на лунную дорожку.
Трудно сказать, что он испытал в этот миг: восторг или ужас. Как-никак этот ночной час застал его в мертвом царстве. Но она? В такую погоду она оставалась обнаженной, если не считать прикрывавшего грудь шелкового облачка, которое обвивалось вокруг бедер, когда она удалялась от бледных каменных подруг.
Проплыв меж надгробий, молчаливая, как мрамор, еще совсем недавно служивший ей плотью, она остановилась прямо перед ним: ее темные волосы слегка растрепались над изящными ушками, а фиалковые глаза были широко распахнуты. Она приветливо подняла ладонь и улыбнулась.
– Ты, – задохнулся он. – Почему ты здесь?
Она тихо сказала:
– А где же мне быть?
Протянув ему руку, она молча повела его прочь от могил.
Не останавливаясь, он оглянулся на заброшенную мозаику имен и таинственных дат.
«Все родились – и никто не умер, – думал он. – На каждом камне – пустое место, куда будет вписан тот день, когда чей-нибудь призрак отправится на встречу с Вечностью».
– Да, – раздался голос. Но она не разомкнула губ.
«Ты пришла за мной для того, – молча говорил он, – чтобы я не читал эти надписи и не задавал лишних вопросов. А что прикажешь думать о детях, которые не вернутся домой?»
Скользя, как по льду, по безбрежному морю лунного света, они миновали стайку подсолнухов, не обернувшихся на их легкие шаги, прошли по дорожке, поднялись на крыльцо, пересекли веранду, а там наверх – второй, третий, четвертый этаж – и оказались в мансарде, где дверь стояла нараспашку, а за ней сугробом белела постель с откинутым покрывалом, островок снежной прохлады среди душной летней ночи.
– Да, – еще раз промолвила она.
В комнату он вошел как лунатик. Поглядев через плечо, заметил на паркетном полу свою одежду, словно разбросанную неряшливым мальчишкой. Застыл у льняного сугроба и подумал: «Еще один, последний вопрос. Кладбище. Лежат ли под надгробьями мертвецы? Покоятся ли в могилах усопшие?»
Но было уже слишком поздно. Не успел он и рта раскрыть, как рухнул в сугроб.
И начал, захлебываясь белизной и заходясь криком, погружаться в пучину, но вскоре налетел спасительный шторм, который принес тепло; были какие-то прикосновения и сближения, но он не видел, кто или что привлекает его к себе; он больше не сопротивлялся и уходил в глубину.
Пробудившись, он понял, что уже не может шевельнуть ни рукой ни ногой, а просто отдается на волю волн. И все потому, что он прыгнул со скалы, а вместе с ним кто-то другой, невидимый, и, чтобы выплыть, пришлось грести что есть мочи, пока не ударила молния, которая расколола его на полустрах-полувосторг и бросила на это ложе обнаженность тела и души.
Он проснулся еще раз: шторм утих, падение прекратилось, в его ладони замерла чья-то тонкая рука, и он, даже не открывая глаз, понял, что рядом лежит она и ее дыхание неотличимо от его собственного. За окном еще не рассвело.
Она заговорила:
– Ты что-то хотел спросить?
– Не сейчас, – шепнул он. – Потом спрошу.
– Да, – тихо сказала она. – Потом.
И тут – кажется, впервые за все время – она приникла к его губам.
Глава 13
Проснулся он в лучах солнца, бивших сквозь высокое чердачное окно. На языке вертелись вопросы.
В постели рядом с ним было пусто. Ушла.
«Боится?» – мелькнуло у него в голове.
«Вряд ли, – ответил он самому себе. – Наверняка оставила записку на дверце холодильника. – Почему-то он был в этом уверен. – Надо поглядеть».
Записка оказалась именно там.
Мистер Кардифф!
Сегодня большой наплыв приезжих. Я должна их встретить.
Все вопросы – за завтраком.
Неф
Не донеслись ли до его слуха приглушенные жалобы паровозного гудка, едва различимый ропот локомотива?
Выйдя на крыльцо, Кардифф прислушался, и вновь над горизонтом поплыл слабый паровозный крик.
Он поднял глаза к верхнему этажу. Неужели она побежала на этот крик? А постояльцы тоже его слышали?
Дойдя до железнодорожной станции, он остановился прямо посредине, между рельсами, заклиная паровозный гудок протрубить еще раз. На этот раз – тишина.
«Для всего есть отдельные поезда – но для чего конкретно?» – задумался он.
«Я успел первым», – похвалил он себя за расторопность.
А дальше что?
Он ждал, но воздух был тих, а горизонт безмятежен; пришлось возвращаться в «Герб египетских песков».
Из всех окон в тревоге выглядывали постояльцы.
– Все в порядке, – объявил он. – Ничего страшного не произошло.
С верхнего этажа чей-то голос негромко спросил:
– Это точно?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?