![](/books_files/covers/thumbs_240/orgazm-ili-lyubovnye-utehi-na-zapade-istoriya-naslazhdeniya-sxvi-veka-do-nashih-dney-215172.jpg)
Автор книги: Робер Мюшембле
Жанр: Зарубежная прикладная и научно-популярная литература, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 3
ПЛОТСКИЕ РАДОСТИ – СМЕРТНЫЕ ГРЕХИ
Фаншона: Но все же как поступают те робкие девушки, что боятся понести? Как удается им обходиться без мужчины, когда желание так и разбирает и подымается к горлу и передок как в огне и, как его ни три, никакого облегчения не наступает?
Сюзанна: Я скажу тебе, кузина, что они делают. Ведь есть такие девушки, к которым ни разу не прикасался мужчина, и, тем не менее, они не отказывают себе в радости возбудиться от сладкого удовольствия и при этом не опасаются последствий.
Фаншона: Но как такое может быть?
[…]
Сюзанна: Девушки, у которых нет под рукой статуи [перед этим был рассказан анекдот о дочке короля, воспользовавшейся бронзовой статуей мужчины с большим пенисом, сделанным из более мягкого материала – Р.М.], довольствуются поддельным членом или просто штучками из бархата или из стекла, по форме похожими на член. Они наливают туда теплое молоко и чешут себя изнутри. Другие пользуются колбасой, толстыми свечками – теми, что по четыре штуки за ливр, или же просто засовывают палец так далеко, как только можно, и получают от этого облегчение. Ведь сколько есть на свете несчастных девушек, затворниц поневоле, и сколько монахинь, что и на мир могут поглядеть лишь одним глазком. Все они вынуждены выходить из положения таким образом и не могут побороть искушения, ведь сношаться так же необходимо, как есть и пить! Как только девушке исполнится 15 лет, ее одолевает вожделение, и надо как-то усмирить свой естественный пыл!140140
«Школа девушек» («L’École des filles») – анонимное произведение, вышедшее в 1655 году. См. изд. Жака Прево: Prévot J. (éd.). Libertins du XVII siècle. T. I. Paris: Gallimard, 1998. Pp. 1179–1180.
[Закрыть]
«Школа девушек» – короткий анонимный текст, откуда взят этот отрывок, – появилась в 1655 году. Позже его обнаружил Фредерик Лашевр (1855—1943), большой знаток подобной литературы, открывший для читателей немало забытых авторов-либертенов и вместе с тем несколько шокированный их писаниями. Он увидел в «Школе девушек» первое эротическое пособие, написанное по-французски. Однако текст интересен не только этим. Произведение поражает своей необычностью с самых разных углов зрения. Удивителен тон изложения, высокое качество стиля, сам замысел автора (или авторов). В эпоху жесткой цензуры, когда в изобилии публиковались учебники «хорошего тона», призванные снабдить «порядочного человека», горожанина, правилами вежливого поведения и навыками жесткого самоконтроля141141
Muchembled R. La Société Policée. Op. cit.
[Закрыть], «Школа девушек» предлагает очень плотский урок «воспитания чувств», проникнутый иронией и посвященный женским сексуальным проблемам! Впервые под пером мужчины (автор, очевидно, мужчина) появляется мысль о том, что женское тело имеет право на эротические ощущения. Эта невозделанная почва разработана здесь с точностью и обезоруживающей простотой в выражениях: все названо своими именами. Жаль, что не было найдено параллельной «школы юношей». Мольер чуть позже написал «Школу мужей» (1661), а еще годом позже – «Школу жен» (1662). Он тоже считает вполне правомерным, что Агнесса – героиня пьесы – хочет испытать любовное удовольствие. Но Мольер следует правилам приличия, и девушка ждет радостей и сладостей от брака142142
Molière. L’École des femmes. 1662. Акт V. Сцена IV. Стихи 1516–1519: «si rempli de plaisirs//Que de se marier nous donne des désirs» («полный сладостей, что вызывают в нас желание вступить в брак»).
[Закрыть].
Совсем иная позиция у Фаншоны, которую обучает ее кузина Сюзанна. По ее мнению, есть, пить и сношаться – естественно. Мы увидим дальше, что «Школа» повторяет мысли либертенов эпохи, в частности барона де Бло, умершего в 1655 году. В то время как господствующие нравственные и религиозные нормы, усвоенные правила поведения, законы, установленные мужчинами, провозглашают, что любое чрезмерное внимание к телу греховно, раздаются и совсем иные голоса. Они говорят, что каждое человеческое существо имеет право на чувственные радости, и женщины не исключение из этого правила. Мольер говорит о том же, но осторожно, устами невинной Агнессы, спрашивающей, что такое «любовь»: «Вы говорите, это грех? Помилуйте, но почему?»143143
Ibid. Акт II. Сцена V. Стих 600.
[Закрыть]
«Школа девушек» будет путеводной нитью данной главы144144
Prévot J. (éd.). Libertins du XVII siècle. Op. cit. Pp. 1672–1680.
[Закрыть]. Историки менее любопытные и более суровые, чем Фредерик Лашевр, часто принимают за чистую монету проповеди моралистов эпохи. Однако в повседневной жизни все идет не так гладко, как хотелось бы моралистам. Самые строгие судебные законы действуют лишь тогда, когда население признает их справедливость. Как много авторов блестящих трудов о семье и браке забывают об этом, и их собственные труды тоже настигает забвение145145
Shorter E. The Making of the Modern Family. Op. cit.; Stone L. The Family, Sex and Marriage in England. Op. cit. Критику этих двух книг см.: Quaife G.R. Wanton Wenches and Wayward Wives. Op. cit. Pp. 243–248.
[Закрыть]. Однако не стоит пренебрегать теоретическими и юридическими данными, они могут стать отправной точкой исследования: необходимо понимать, насколько сильны были запреты. Наслаждения плоти видятся как серьезный грех в христианской монашеской традиции, влияние которой после Реформации распространилось и на городское общество, и на определенные крестьянские круги. Вместе с тем нельзя не учитывать реальное положение вещей: запреты нарушались очень часто, иногда систематически. Данные, почерпнутые из судебных архивов Франции и Англии, могут быть сопоставлены со «Школой девушек». Мы получим, таким образом, любопытную точку зрения и увидим, что эротическое сочинение о женском оргазме, написанное с иронией и оттенком грусти, представляет в сжатом виде тот опыт телесных радостей, который был известен гораздо большему числу людей, чем это кажется на первый взгляд. Даже крестьяне прибегали к нему. Этот опыт противостоял попыткам новых поборников нравственности заморозить чувственную жизнь человека. Конечным результатом подобного противостояния стало то, что внутри нашей культуры понятия сладострастия и проступка надолго оказались связаны с неминуемым наказанием за него. Наслаждаться и знать, что за это придется расплачиваться, – вот удел тех, кто телом и душой противился ужесточению запретов и табу. Задолго до маркиза де Сада в XVII веке было открыто, как велика роль боли и крови в возбуждении чувственности, и сделал это Никола Шорье в 1660 году в книге «Диалоги Алоизия Сигеа», известной также под названием «Сотадическая сатира»146146
Переиздано под названием «Тайны любви и Венеры» (Les secrets de l’amour et de Venus. Paris: Cercle du livre précieux, 1959).
[Закрыть].
Христианство «с самых своих начал противопоставляло тело и дух и вело борьбу с плотью во имя духа», пишет Жан-Луи Фландрен. Учение и практика закрепились во времена формирования монашества, между VI и ХI веками. Безбрачие и воздержание, принятые монахами добровольно, стали рассматриваться как идеал мирской жизни, при этом брак считался уступкой или даже опасной ловушкой, если супруги получали телесное удовольствие. «Мы не говорим, что брак сам по себе греховен, – поясняет Григорий Великий, – но брак не может обойтись без телесного сладострастия, а оно не может не быть грехом». Верующим предлагается размышлять над словами апостола Павла: «Кто не может жить в воздержании, пусть женится». Разумеется, брак освящен церковью, но радостям супружеской жизни надо предаваться сдержанно, дабы избежать греха и вечного проклятия. Вот почему церковь занялась вопросом вплотную и создала многочисленные запреты на браки между дальними родственниками, а также предписала обязательное воздержание в праздники и посты, особенно в Великий пост перед Пасхой и в Адвент. Монахи превратили собственную добровольную жертву в обязательное правило для мирян, и всем супружеским парам было предписано систематическое воздержание, «почти столь же тяжелое, как и монашеский обет»147147
Flandrin J.-L. Un temps pour embrasser: aux origines de la morale sexuelle occidentale (VI–XI siècle). Paris: Éd. du Seuil, 1983. Pp. 124–127.
[Закрыть].
Хотя христианское учение о браке и было сформулировано, его восприняли не сразу и не полностью. В XVII веке многие еще противились давлению, в частности крестьяне Западной Европы. А после Реформации давление усилилось, так как протестанты и католики соревновались в том, кто полнее обеспечит спасение души своим адептам. Супружеский союз стал предметом всевозрастающего интереса и тех и других. С середины XVI века папа ужесточает контроль над соблюдением правил воздержания. Интеллигенты нового поколения отказываются от оптимистических воззрений Эразма на взаимоотношения Создателя и человека. В 1520–1530-е годы такое направление главенствовало в гуманистической мысли. Его переняли непосредственные ученики Эразма, его проповедовал Томас Мор в Англии и Рабле во Франции, а художники стали безбоязненно изображать обнаженное человеческое тело, так как красота его в очередной раз свидетельствовала о доброте и могуществе Господа. Великаны Рабле были метафорой, говорящей о том, что человек больше не должен умалять себя, так как он излучает свет разума и предстает во всем своем величии перед благоволящим оком того, кто создал его по образу и подобию своему. Но в 1560-е годы направление умов изменилось. Во Франции, Англии, Нидерландах разразились религиозные войны, и, глядя на воцарившийся хаос, последователи гуманистов, как, например, Пьер Боэстюо, вздыхают: «Жизнь человека – это жалкая трагедия». Он говорит без обиняков, что виновата в этом женщина: «Посмотрите, от какого семени он зачат? Оно испорчено и нечисто. Где рождается человек? В скверне и грязи. Как чувствует он себя там, во чреве матери, под тяжестью отвратительной и бесчувственной плоти?» Беды происходят еще и оттого, что «его питает менструальная кровь матери, а кровь эта настолько отвратительна и гадка, что я не могу пересказать без отвращения все то, что пишут о ней ученые и философы. Пусть те, кому это интересно, сами почитают Плиния…» На протяжении всей беременности матери ребенок пьет «этот яд», а сама беременность уподоблена болезни, в течение которой материнское тело «переполняют тухлые и порченые жидкости». И далее «трагедия человеческой жизни» предстает в самом удручающем свете: «Внимательно приглядевшись к тому, каким образом мы появляемся на свет, нельзя не признать справедливость старинной поговорки: мы зачаты в дурно пахнущих нечистотах, рождены в боли и печали, воспитаны в тоске и трудах»148148
Boaistuau P. Le Thêatre du Monde (1558). Критическое изд.: Simonin M. Genève: Droz, 1981. Pp. 59, 100–105.
[Закрыть].
На Тридентском соборе (1545–1563) были приняты каноны 11 ноября 1563 года, в которых утверждалось, что брак может быть только моногамным и нерасторжимым. В то же время и королевское законодательство обрамляет брак множеством ограничений и предписаний. Эдикт Генриха II, изданный в феврале 1557 года (по новому стилю), наложил запрет на тайные браки, «что ежедневно заключаются в нашем королевстве отпрысками знатных семей без согласия и против воли их родителей и в угоду плотской, нескромной и разнузданной страсти». Несовершеннолетние, то есть юноши до 30 лет и девушки до 25 лет, вступившие в тайный брак, подлежат лишению наследства. Те, кто старше, «обязаны поставить родителей в известность и добиться согласия вышеозначенных мать и отца на брак». Однако последующие документы говорят о том, что меры оказались не слишком эффективными. В 1579 году ордонанс из Блуа провозглашает необходимость согласия на брак сирот их опекунов, покровителей или близких родственников, то же относится и к вступающим в повторный брак вдовам моложе 25 лет. Перед заключением брака должно быть сделано три оглашения, а на самой церемонии должны присутствовать не менее четырех свидетелей. Ордонанс запрещает также заключать союзы «по взаимному обещанию», в присутствии нотариуса: нечто вроде пробного брака, позволяющего будущим супругам совместно жить и вступать в плотские сношения до совершения церковного таинства. Эдикт 1606 года напоминает о необходимости следовать этим предписаниям, вплоть до аннулирования брака в случае их нарушения. Кодекс Мишо 1629 года вновь говорит о необходимости «укреплять власть родителей над детьми». С 1639 года многие ордонансы возвращаются все к тем же щепетильным проблемам тайных браков и браков без согласия родителей. Упорство королевских законодателей как нельзя лучше говорит о том, что последние Валуа и первые Бурбоны считали вопрос о браках делом первостепенной важности. А ордонанс 1579 года квалифицирует как похищение любой брачный союз, заключенный несовершеннолетними без согласия родителей, что дает возможность требовать его аннулирования парламентом149149
Muchembled R. Passions de femmes. Op. cit. Глава II «Дамское горе»; Hanley S. Engendering the state. Op. cit.
[Закрыть].
Все эти документы говорят об обширных культурных и религиозных переменах, проявившихся и в том, как часто литература и театр стали говорить о всепожирающей похоти женщин: те из них, кто не уходит в монахини, могут получить вечное спасение, лишь вступив в брак. Супружеские пары, переняв монашескую мораль периодического воздержания, оказались во власти постоянного страха перед тем адом, что располагался внизу тела. Там дремали демоны, и каждый должен был остерегаться их. Женщинам они были опаснее, чем мужчинам, ибо женщины сами не могут сдержать похотливых желаний. В смутное время религиозных войн и конфессиональных столкновений старые проповеди об опасности греха приобрели тревожный колорит, особенно в городах, которым угрожали противники веры или которые были осаждены ими. Устрашающие и весьма реалистические изображения наказания грешников, которыми расписывались церкви позднего Средневековья, как бы сошли со стен и утвердились в сознании150150
Muchembled R. Une histoire du diable (XII–XX siècle). Paris: Éd. du Seuil, 2000. В частности chap. 1.
[Закрыть]. В Европе с 1560–1580-х годов все чаще пылают костры, на которых сжигают ведьм, и все шире в сознании утверждается стереотип: ведьма – это распутная старуха крестьянка, отдавшаяся Сатане, чтобы воспротивиться божьей воле и ускорить гибель человечества. Иногда само то, что женщина дает жизнь, обрекает ее на смерть: ее упрекают, что она убивает своих некрещеных младенцев и вручает их души дьяволу. Все эти вымыслы сконцентрированы, как правило, в обвинительных рассуждениях мужчин-горожан, а книги и картинки распространяют их среди всех слоев населения. Вымыслам верят тем более, что их поддерживают не только церковники, но и врачи, законодатели, судьи, авторы художественных литературных произведений, как, например, Рабле в «Третьей книге». Те, кто не умеет читать, разглядывают картинки-гравюры, которые в изобилии печатаются в Париже. На 6000 картинках, вышедших с 1490 по 1620 год, представлены два противоположных образа женщины. Примерно две трети картинок изображают дьяволицу, подвластную всем смертным грехам. Выше всех располагается похоть, затем следуют по порядку зависть, гордыня, лень, скупость, гнев и наконец чревоугодие. Любопытный перечень запретных наслаждений, что ведут к вечному проклятию! Заметим, что в культуре доминирует клише о «естественном предрасположении» дочерей Евы к безудержному наслаждению радостями плоти. Оно крайне выгодно для мужчин, так как позволяет им без зазрения совести прибегать к двойному стандарту в сексуальном отношении: раз в душе каждой женщины дремлет «блудница», ничто не мешает считать законной добычей всех тех, кого недостаточно охраняют или защищают мужья. На остальных картинах – их чуть больше трети, – прославляется добродетельная дама, целомудренная, но плодовитая. Благочестивых девственниц немного, в основном это идеальные спутницы жизни, верные супруги и прекрасные матери. Они, в отличие от тех сосудов греха, что ищут наслаждений, закрыты для искушений. Их тела рождают, а потом вскармливают дитя151151
Mathews-Grieco S.F. Ange ou diablesse? Op. cit.
[Закрыть]. Такая женщина, добродетельная супруга и мать, смелая и готовая к самопожертвованию, отмечена особыми знаками, говорящими о том, что она обязательно заслужит спасение души, ибо смиренно принимает опеку мужчины, а только мужчина может вести по правильному пути тех, кого природа предрасположила к грехопадению.
В европейском искусстве эти знаки выделены, они соотносятся с деторождением и вскармливанием грудью: последовательно, шаг за шагом, противопоставляются «шлюха» и «мамочка»152152
Именно так называется фильм Жана Эсташа: «La Maman et la Putaine» (1973), где играют Бернадет Лафон, Жан-Пьер Лео и Франсуаза Лебрюн. Герою фильма нравятся две женщины, и он никак не может сделать выбор; при этом одна ведет себя как «мамочка», другая любит радости жизни и пьет вино. Этот талантливый фильм напоминает зрителю о двойном стандарте мужского поведения, существовавшем еще недавно, но разрушенном в 1960-е годы (см. ниже, глава 6).
[Закрыть]. Удлиненные женские фигуры с маленькой высокой грудью, такие как «Венера» Боттичелли, Ева с полотен Кранаха Старшего или женщины на картинах Жана Гужона во Франции, в середине XVI века уступают место совсем другим образцам. Художники поздней школы Фонтенбло, а также Рубенс в цикле картин, написанных для Люксембургского дворца по заказу Марии Медичи, предпочитают округлые и пышные формы. Образы торжествующей плоти напоминают и о том, что слишком откровенное вместилище женского начала должно быть усмирено силой добродетели. Женские флюиды не должны переходить в нечистую менструальную кровь или увеличивать сладострастное наслаждение; ими следует наполнять те части тела, что служат одному лишь вскармливанию младенца. Выше уже отмечалось, что медики того времени считали все жидкости тела подобными друг другу и способными превращаться в кровь. Материнское молоко, таким образом, имеет ту же природу, что и женская сперма, которую, как представлялось в те времена, женщина извергает во время соития. После рождения ребенка семяизвержение должно полностью сублимироваться в лактации. В этой концепции слышны отклики представления о браке в целом. Его следовало возвеличить и сделать священным, несмотря на то греховное плотское наслаждение, что ему сопутствовало. Церковники и законодатели должны были разработать целую систему установлений и запретов, чтобы ввести плотские наслаждения в узкие рамки супружеских уз и исключить все иные, получаемые вне этих уз.
Сексуальное подавление очень четко проявляется в уголовных делах XVI–XVII веков, зафиксированных в архивах. Законы и юриспруденция во Франции формируют отрицательное отношение к злоупотреблениям плотскими радостями, а духовники на исповеди задают специальные вопросы о том, как именно протекает сексуальная жизнь супругов153153
Flandrin J.-L. L’Église et le Contrôle des naissances. Op. cit.; Noonan J.T. Contraception et mariage. Paris: Cerf, 1969 (1-е амер. изд. 1966).
[Закрыть].
Усилия тех и других достигают пика в период правления Людовика XIII. Законник Клод ле Брен де ла Рошетт издает в 1609 году в Лионе «Гражданский и уголовный процессуальный кодекс». В нем он различает четыре большие группы преступлений. Самые распространенные – покушения на личность и кража, самые редкие – оскорбление королевского или божественного величия. А между ними находятся различные типы «распутства», связанные с нарушением норм сексуального поведения154154
Более подробно я рассматриваю эту книгу в: Muchembled R. Le Temps des supplices. Op. cit. Pp. 135, 139–145.
[Закрыть]. Устанавливается и градация этих нарушений по степени тяжести, которая, очевидно, связана с тем, насколько сильный ущерб они наносят священным принципам брака. Первым проступком на шкале подавления предстает мастурбация, но преследование ее в законодательном порядке осложняется тем, что человека слишком трудно застать за совершением этого преступного деяния. Затем, по мере возрастания тяжести, идут сексуальные связи вне брака, внебрачное постоянное сожительство, адюльтер, двоеженство. Характер наказания за них зависит от порядков, принятых в той или иной местности, но не доходит до смертной казни. Смертная казнь предусмотрена за изнасилование, женскую или мужскую однополую связь (содомия в браке рассматривается как менее тяжкий проступок, и наказание за нее остается за исповедником), половую связь между родителями и детьми или братьями и сестрами (инцест), скотоложество (животное в качестве наказания обычно забивают). Кроме того, королевским эдиктом 1557 года приговариваются к смерти матери, родившие ребенка вне брака и сумевшие скрыть от властей свою беременность, в том случае, если младенец после рождения умер по любой причине. Между 1557 и 1789 годом парижский парламент вынес около 1500 смертных приговоров по таким делам, что само по себе говорит о том, насколько распространено было подобное явление. Наконец, колдуны и колдуньи, приговоренные к сожжению за оскорбление божьего величия, обвинялись еще и в участии в шабаше и плотских сношениях с демонами – инкубом или суккубом, смотря по обстоятельствам. Признания ведьм на суде часто содержат описания соития, причинявшего боль, так как дьявольский пенис был ледяной и покрыт колючками155155
По поводу женских преступлений, в частности дознания в связи с сокрытием беременности и ведьмовством, см.: Muchembled R. Passions de femmes. Op. cit. Chap. 2.
[Закрыть].
Сексуальные преступления, за исключением «сокрытия беременности» и детоубийства, не оставили заметных следов в судебных архивах. Содомия, совокупление с животными и инцест, столь тяжкие в глазах законодателей, упоминаются в судебных протоколах крайне редко. Конечно, нельзя исключать, что документы, где рассказывалось о подобных случаях, уничтожались, но и это лишь частичное объяснение. Судебные преследования по таким делам возбуждались лишь в самых исключительных случаях, что говорит о некоем негласном попустительстве, существовавшем на этот счет в обществе, особенно в сельских районах. Изнасилование в документах представлено более обильно: по моим изысканиям, в архивах парижского парламента из 641 уголовного дела 18 случаев касаются изнасилования в 1567 году и 13 из 673 – в 1568 году. И здесь доля, приходящаяся на дела сельских жителей, весьма мала. Даже если подобное преступление, совершенное в деревне, и становится предметом судебного разбирательства, смертный приговор выносится очень редко. За два года он встречается только 3 раза, то есть охватывает 10 % всех приговоров, и каждый раз изнасилованию сопутствуют отягчающие обстоятельства. Кроме того, 7 обвиняемых приговорены к каторжным работам на галерах, а другие – к наказанию кнутом, изгнанию или же судебное дело просто прекращено.
В тех же документах присутствует немало дел, связанных с обвинением в адюльтере, что говорит о том, как возросло внимание к святости семейных уз после эдикта 1557 года. В 1567–1568 годах осуждены 33 человека, из них 18 женщин. Правда, самыми суровыми приговорами стали отправка на галеры двух мужчин и изгнание на два года незамужней девушки, вступившей в связь с женатым мужчиной. Другие были приговорены к изгнанию, публичной порке, штрафу или выставлению на позор. Внимание властей привлекает в первую очередь ослабление семьи в городе. Среди женской части населения на 7 крестьянок приходится 11 горожанок, а в целом на 11 замужних приходится 4 вдовы и 3 незамужних. При этом крестьяне составляют 80 % всего населения. По всей видимости, нравственные и церковные запреты в деревне были не так строги, как в городе, и крестьян реже подвергали судебным преследованиям, чем горожан, что совсем не означает, что крестьяне были менее склонны к совершению чувственных грехов. Столетие спустя, около 1670 года, дела об адюльтере почти совсем исчезают из исков, поданных в парламент Парижа. По-видимому, твердо устанавливается другая практика, связанная с представлением о главенстве мужа в семье. Обманутый муж имеет право отправить виновницу в монастырь на два года, а затем может решать, оставить ли ее там навсегда или забрать обратно. Нечего и говорить, что обратная ситуация, когда виновной стороной является муж, не рассматривается156156
Более подробно об изнасиловании и адюльтере см.: Muchembled R. Passions de femmes. Op. cit. Pp. 76–81.
[Закрыть].
Прокомментировать явление во всей его полноте непросто. Поборники строгих нравов могут увидеть здесь наглядное подтверждение того, что моральный уровень жизни народа в этот период резко возрос. Я же склонен считать, что если среди миллионов французов, подпадающих под юридическую власть парижского парламента, так мало обвиняемых в сексуальных преступлениях, то это говорит скорее о том, что сексуальное поведение по сути мало изменилось. Однако те, кто привык жить в согласии с государственными и церковными законами, не могли не ощущать на себе все возрастающее давление. Исповедь на ухо священнику стала обязательной, исповедник настойчиво дознавался, какие грехи совершены, признание в них стало долгом христианина – все это, возможно, усиливало чувство вины и наделяло его новым значением. Пособия для исповедников рекомендуют священникам задавать вопросы семейным прихожанам и особенно прихожанкам: как именно происходит половой акт, какую позицию принимают партнеры, не пытаются ли они избежать прямого попадания семени во влагалище и не предаются ли другим недозволенным телесным радостям. К сожалению, мы не располагаем данными о том, как отвечали французы-католики на вопросы исповедника, что позволило бы представить реальное положение дел. Лишь в консисторских отчетах французов-протестантов – а их после 1598 года становилось все меньше и меньше – можно найти сведения на этот счет157157
Deregnaucourt G., Poton P. La Vie religieuse en France aux XVI–XVII siècles. Paris: Ophrys, 1994. О консисторских отчетах – pp. 262–273.
[Закрыть].
Изучение английских документов может дополнить картину. Выше уже говорилось о том, что в конце XVI века англиканская и пуританская церковь яростно спорили по поводу святости брака. В 1597 году возобладала англиканская точка зрения, и она была законодательно закреплена королем Иаковом I. В 1604 году каноны англиканской церкви провозглашают концепцию брака, близкую к французской католической: брак нерасторжим, во время церемонии необходимо трижды вопросить паству о возможных препятствиях к браку, запрещается брак между родственниками, а также без согласия родителей, если жениху и невесте меньше 21 года. Кроме того, канон 109 вменяет в обязанность приходским надзирателям (обычно их двое на общину) сообщать вышестоящим лицам о случаях непристойного поведения прихожан, то есть об адюльтерах, проституции, инцесте и иных мерзостях. За нравственностью следят и епископы. Так, например, епископ Бата и Уэлса в 1630 году запросил подробный отчет о всех проявлениях безнравственности начиная с простого прелюбодеяния, о поведении, угрожающем целомудрию женщин, проявлениях женской и мужской похоти, незамужних беременных девушках и возможных отцах их детей, о тех молодых людях, что женятся на этих распутницах, часто прикрывая тем самым грех своего отца, а также о неумелых повивальных бабках и о тех, у кого нет лицензии и кто поддерживает материально всех перечисленных преступников. Задача состояла не в том, чтобы найти доказательства совершенного греха, а в том, чтобы ославить провинившегося и заставить его покаяться перед церковными властями. Если о ком-то «ходят слухи», это уже само по себе достаточное основание, чтобы потребовать у него объяснений.
Первая английская революция пресвитерианским указом 1645 года отменила положение о браке как о священном таинстве, однако в реальности почти ничего не изменилось. В акте 1650 года говорилось о необходимости покончить с отвратительными грехами – инцестом, адюльтером и прелюбодеянием. Однако акт предусматривал столь суровые меры наказания, что никак не мог быть применен на практике. За инцест и адюльтер полагалась смертная казнь, кроме тех случаев, когда мужчина не знал, что его партнерша состоит в браке, или же супруг женщины, уличенной в адюльтере, отсутствовал в течение трех лет. Чаще всего довольствовались наказанием, предусмотренным за простое прелюбодеяние, как это было в Сомерсете: три месяца тюрьмы и годовой испытательный срок для простого прелюбодея; наказание кнутом, позорный столб, выжигание клейма «B» раскаленным железом и три года заключения для содержателя борделя. В случае повторного преступления его ожидала смертная казнь. Городские власти обязаны были следить, не совершаются ли такие преступления, как изнасилование или совокупление между мужчинами либо с животными. Однако на практике они выступали как своего рода «общинные охранники нравственности» и следили за сексуальной жизнью общины в целом. Законодательство Тюдоров полностью возложило на городские власти проблему незаконнорожденных детей, причем не только необходимость наказывать отцов-виновников, но и заботу о содержании самих детей, не допуская при этом, чтобы дела прихода пострадали. В графстве Сомерсет на юго-западе острова Великобритания были созданы два типа судов: светские и церковные. Их обильные впечатляющие архивы позволили Джефри Роберту Кейфу собрать богатый урожай документов и составить представление о сексуальной жизни населения Сомерсета с 1601 по 1660 год158158
Quaife G.R. Wanton Wenches and Wayward Wives. Op. cit. Pp. 38–43.
[Закрыть].
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?