Читать книгу "МИФЫ. Корпорация М.И.Ф."

Еще одна вещь, которую они мне говорят, прежде чем мы собираемся вернуться на рабочее место, это то, что порученная мне работа с эльфо-пылью обычно предназначена для новичков, которые в силу недостатка опыта не оспаривают порученные им задания. Мне предлагают поговорить с бригадиром, поскольку тот, похоже, впечатлен моим поведением – вдруг мне поручат другую работу, более соответствующую моим очевидным талантам. Естественно, я благодарен за этот совет и без дальнейших промедлений реализую их предложение.

Бригадир и впрямь прислушивается к моим словам и отправляет меня до конца смены на новое рабочее место. Однако по прибытии туда мне приходит в голову, что, возможно, было бы разумнее держать мой большой рот на замке.

Моя новая работа действительно пованивает… причем в буквальном смысле. И это не преувеличение. Дело в том, что от меня требуется одно: стоять в конце конвейерной ленты и проверять конечный продукт, когда тот сходит с линии. Когда я говорю «конечный продукт», это также следует понимать очень буквально. Самые сообразительные из вас, несомненно, уже поняли, о каком продукте идет речь, но для удобства читателей-тугодумов и трезвых редакторов я раскрою свои намеки.

Я осматриваю резиновые собачьи какашки, которые бывают трех размеров: «Противные», «Омерзительные» и «Невероятные». Конечно же, их называют не так – это придумал я сам после всего лишь нескольких мгновений знакомства. Поскольку, как уже упоминалось ранее, это первоклассная фабрика, следует ожидать, что наш продукт должен заметно отличаться от аналогичных предложений на рынке. К сожалению, мне, как контролеру готовой продукции, приходится иметь дело с изделиями до того, как они попадут в коробки, но после того, как к ним будет добавлена характеристика: «реалистичный, естественный аромат, который на самом деле липнет к рукам».

К сожалению, я не смог найти ни бригадира, ни двух шутников, которые давали мне столь полезные советы. Конечно, я лишен возможности длительного поиска, так как конвейерная лента продолжает двигаться независимо от того, проверяет инспектор изделия или нет, и в мгновение ока те начинают накапливаться. Поскольку я не большой спец по части обращения с лопатой, я предпочитаю продолжить работу, а нашу дискуссию отложить на более позднее, более личное время.

Заметьте, моя работа мне не в напряг. Одна из наших с Нунцио обязанностей, по поводу которой мы с ним дома подбрасываем монетку, – это убирать за драконом босса. После этого собачьи какашки выглядит сущей мелочью, если вы понимаете, о чем я. Во всяком случае, я даже посмеиваюсь, пока работаю, потому что, пока я на задании, Нунцио должен выполнять эту почетную обязанность один, по сравнению с чем мой конец палки выглядит почти чистым. Кроме всего прочего, то, что Рокси и Сион теперь подшучивают надо мной, – явный признак того, что меня принимают за своего, за собрата-рабочего, что значительно облегчит мою работу.

Когда я ухожу с работы в тот вечер, единственная реальная проблема, с которой я сталкиваюсь при выполнении моего задания, состоит в том, что, учитывая продукт, с которым я работаю, на мой взгляд, было бы неразумно с его помощью проверять меры борьбы с хищениями. Даже будь у меня желание вынести несколько образцов, чего мне не особенно хотелось делать, поскольку, как я уже заметил, у нас дома уже есть масса образцов гораздо более высокого качества. «Реалистичный, естественный аромат, который на самом деле прилипает к вашим рукам» вряд ли бы помог пронести их незамеченными даже мимо самого тупого охранника.

Это было сущее благословение. Когда наконец приближается время закрытия фабрики, оказывается, что вынести изделия из цеха не так легко, как я изначально предполагал. Все, что рабочие выносили с завода, было по нескольку раз проверено зоркими охранниками, которые определенно знали, что делают, и хотя нам не нужно проходить досмотр с раздеванием, нам все же пришлось прошагать по одному через ряд систем сигнализации, которые просвечивали нас разными лучами на предмет предметов и веществ, являющихся собственностью компании. Признаюсь честно, я чуть не попал в беду, потому что на мне все еще оставались частицы эльфо-пыли от моего утреннего задания, но Рокси вышел вперед и быстро объяснил все охранникам – кстати, те уже оперативно брали меня в плотное кольцо, – и они разрешили мне вернуть эльфо-пыль, прежде чем наша беседа примет слишком личный характер.

Это уладило отношения между мной и Рокси из-за его прикола с собачьими какашками, и после того, как я несколько раз швырнул Сиона на стену в знак признательности за его участие в розыгрыше, мы втроем отправились на поиски каких-нибудь непечатных развлечений.

Если этот последний момент, на ваш взгляд, не делает мне чести, задумайтесь о ситуации в целом, прежде чем выносить свой вердикт. Кажется, я уже упоминал, что фабрика, на которой мы проводили наше расследование, расположена в одном из тех незарегистрированных измерений, по части которых деволы большие спецы. Учитывая, что единственный вход/выход находится в офисе владельца и тот вряд ли будет в восторге от того, что через его офис каждую смену будут шастать туда-сюда сотни работяг, контракт на работу на указанной фабрике включает пункт, согласно которому каждый рабочий должен дать согласие на то, что будет оставаться в этом незарегистрированном измерении в течение недели. С этой целью владелец предоставил для рабочих комнаты, но поскольку он скряга даже по меркам деволов, то каждую комнату делят рабочие, приписанные к разным сменам. То есть комната у тебя есть только на одну смену, а все остальное время ты либо работаешь, либо где-то тусуешься. И чтобы нам не было скучно в промежутке между работой и сном, владелец также предоставил для нашего развлечения множество баров, ресторанов, кинотеатров и видеоклубов. Все это стоит денег, но может быть вычтено из нашей зарплаты. Если вам это кажется чем-то вроде закрытой экономики, спешу напомнить, что никто ни разу не обвинил деволов в тупости, когда дело касается извлечения прибыли. В любом случае все это объясняет, почему я вынужден зависать с Рокси и Сионом, вместо того чтобы уединиться в своей комнатушке и перечитывать что-то из классики, как я обычно делаю на досуге.

Скажу честно, такое поведение далеко не так уж и плохо, как можно подумать из моих слов. Просто при тщательно поддерживаемом имидже среднестатистического трудяги мне стыдно признаваться, насколько унылыми были эти вечера, поэтому я машинально пытаюсь разнообразить их больше, чем следовало бы. Я имею в виду, можно подумать, что свободное время в обществе парней с фабрики волшебных приколов и новинок – один сплошной ржач. По крайней мере, это веселее, чем делать полицейским ложные звонки об ограблении. Но нет. Они удивили меня, довольствуясь выпивкой, азартными играми и, может, парой кулачных боев забавы ради… Как я уже сказал, те же самые старые как мир, скучные вещи, которые делают все добродушные парни. В основном они сидят и жалуются на работу на заводе и на то, как им недоплачивают… Я пропускаю их жалобы мимо ушей, ведь на свете нет ни одного рабочего, который бы не предавался этому конкретному времяпрепровождению. В мгновение ока я обнаруживаю, что никто из них не разбирается в тонкостях коммерции и предпринимательства, что, на мой взгляд, непростительно, если они хотят общаться со мной на моем уровне. В эпоху специализации это неудивительно, но это значит, что мне не с кем поговорить.

Однако на меня накатывает волна депрессии… и чувство это продолжает нарастать по мере того, как неделя тянется дальше. Нет, мой моральный дух подрывает не работа и не общество рабочих, а скорее скукоживающаяся возможность завершить порученное мне задание.

Похоже, что чем дольше я наблюдаю и чем дольше веду свое тайное расследование, тем больше не могу взять в толк, как осуществляются эти хищения. Чем лучше я узнаю своих коллег-рабочих, тем больше убеждаюсь, что они не замешаны в подобных делах, даже отчасти. Это не значит, что им не хватает умственных способностей. Нет, они так же быстро схватывают информацию, как и все, с кем я работал в колледже или в бизнесе. Скорее вся фишка в строгости системы безопасности, в которую обязательно нужно проникнуть, чтобы успешно заниматься подобными вещами.

Как я уже говорил ранее, это век специализации и ни один из рабочих, с которыми я познакомился, не приложил должных усилий, чтоб просветить меня в моей конкретной области деятельности. Даже после недели напряженных раздумий я так и не смог создать схему выноса товара, которая, по моему мнению, имела бы достаточно шансов на успех, чтобы оправдать такую попытку. У меня не получается убедить себя в том, что систему безопасности способен взломать практически каждый воришка, будь он хоть сто раз талантлив.

Учитывая это, я приближаюсь к малоприятному выводу: мы не только вряд ли найдем быстрый ответ, велика вероятность того, что мы вообще не сможем раскрыть это дело. Такие мысли вызывают у меня сильную тревогу, которая служит мостиком к депрессии, ведь я, как и любой другой человек, ориентирован на успех.

К концу недели мое настроение окончательно летит в пропасть, особенно когда мне вручают мой заработок. Нет, я не рассчитываю на деньги, которые зарабатываю в качестве рабочего, поскольку босс неплохо субсидирует меня. Тем не менее, я был удивлен, увидев, какую сумму принес мне мой недельный труд. Честно говоря, я вновь поддался искушению чуточку все приуменьшить. Я не был удивлен, я был потрясен… что нехорошо, ведь, как вам скажет любой член Синдиката, когда я потрясен, я склонен успокаивать мои нервы физическими манипуляциями.

Тот факт, что эти деньги мне не особо нужны, означает, что я был потрясен самую малость. Вот почему потребовались усилия всего трех других рабочих, чтобы оттащить меня от кассира, вручившего мне этот жалкий квиток. Разумеется, к тому времени в меня уже попала пара дротиков с транквилизатором, что, как мне сказали, является стандартной практикой в большинстве компаний на Базаре, призванной облегчить отношения с персоналом. Если ваша компания еще не взяла на вооружение эту политику, я от всей души рекомендую ее, ибо она, безусловно, экономит амортизацию ваших кассиров и, следовательно, сводит к минимуму расходы на обучение новых.

В любом случае, как только я успокаиваюсь до такой степени, что просто швыряю мебель, кассир приходит в себя, то есть получает необходимую первую помощь и вновь способен говорить, объясняя мне реалии жизни. Из моего заработка вычтены не только расходы на вышеупомянутый кутеж, но и плата за мою комнатенку, что, учитывая, что указанная цифра – лишь треть стоимости этого объекта, ставит ее на несколько ступеней выше самого шикарного курорта, на котором я когда-либо имел удовольствие прожигать мою жизнь.

К квитку также приложен подробный счет за каждый случай брака, который произошел на моем рабочем месте в течение недели, вплоть до последней эльфийской пылинки. В иной ситуации мне было бы любопытно узнать, как велся этот учет, ибо, судя по нему, рабочая сила на заводе даже более эффективна, чем сотрудники службы безопасности, которые пытались со мной совладать, но в тот момент я был слишком возмущен по поводу того, что убытки за брак с меня взыскали по розничным ценам, а не по себестоимости материалов. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы высказать свое мнение по поводу ситуации, – это то, что Рокси объясняет, что я вовсе не подвергаюсь какому-то особо жестокому обращению, а это просто политика предприятия, от которой страдают все рабочие. Он также указывает, что расходы на первую помощь штатному работнику будут вычтены из моей зарплаты, а того, что у меня останется, не хватит даже на кружку пива. Стоит ли удивляться, что, когда я встречаюсь с Банни для нашего еженедельного разбора полетов, я вдвойне удручен, поскольку не просто провалил задание, но и остался с пустыми карманами, а это худший из возможных вариантов.

– Гвидо, что случилось? – спрашивает она, когда мы встречаемся. – На тебя страшно смотреть!

Как я уже говорил, у Банни светлая голова, но она все-таки юбка, а значит, у нее безошибочное чутье. Она может ляпнуть что-то такое, чтобы зацепить парня, когда тот не в духе.

– У меня депрессия, – отвечаю я, поскольку ее не было рядом, когда я это вам объяснял. – Условия труда на заводе ужасные, особенно учитывая тот факт, что нам к тому же не платят зарплату.

В ответ на это Банни закатывает глаза и стонет, выражая сочувствие.

– Ой, Гвидо! Ты говоришь совсем как… как ты их там называешь? Ах да. Совсем как работяга.

– Это потому, что я и есть работяга!

Она одаривает меня колючим взглядом.

– Неправда, – говорит она очень жестко. – Ты представитель Корпорации М. И.Ф., который проводит здесь расследование. Так что хватит ныть и давай поговорим о работе.

Мне приходит в голову мысль, что у нее на редкость необычное представление о том, как избежать негативного мышления.

– Как хочешь, – говорю я, небрежно пожимая плечами – жест, который я обычно приберегаю для судебных разбирательств. – Что касается моей работы, то я реально зашел в тупик. За неделю я ничего не обнаружил и понятия не имею, где искать дальше.

– Отлично! – говорит она, расплываясь в улыбке, способной растопить даже айсберг. Правда, на Базаре их слишком мало, чтобы я мог проверить на них верность моей гиперболы. Естественно, я удивлен.

– Скажи, Банни, мои маленькие, но обычно чуткие уши меня, часом, не обманывают? Я правильно понял, что ты сказала «отлично», хотя толку от моих расследований ноль?

– Верно. Видишь ли, мне кажется, я что-то нарыла, и если ты вернешься с завода с пустыми руками, возможно, ты поможешь мне с моими теориями! А теперь послушай – вот что я хочу, чтобы ты сделал.

Следуя предложению Банни, следующую неделю я начинаю с того, что постараюсь уломать бригадира перевести меня на склад, учетчиком. Поначалу он упирается, ему не нравится, когда рабочие указывают ему, что делать, но стоит мне ткнуть его носом в то, насколько на самом деле малы выплаты по больничному, предоставляемые владельцем, как он тотчас становится сговорчивее.

Чтобы оказать Банни поддержку, о которой она просит, от меня требуется лишь перепроверить виды и количество сырья, поступающего на завод, и отправить ей по внутренней почте дополнительный листок отчета за каждый день. Что доставляет мне огромное удовольствие – это не только легкая работа, она также дает мне значительное количество свободного времени, которое я могу использовать для реализации моего проекта.

Поймите, я все еще зол как черт из-за того наглого вычета из моего заработка. Поэтому я возлагаю на себя задачу начать собственное неофициальное расследование условий труда на заводе, и, поскольку мой глаз имеет преимущество диплома бизнес-школы, которым большинство здешних рабочих не озаботились обзавестись, быстро становится очевидно, что ситуация смердит хуже, чем собачьи какашки.

Например, на заводе принято нанимать самых разных существ, многие из которых с трудом поддаются описанию, не впадая в вульгарный натурализм. В принципе, это неудивительно, учитывая, что основной источник их вербовки – Базар, но эта система приводит к вопиющему неравенству в шкале заработной платы.

Прежде чем кто-то неправильно меня поймет, хочу пояснить свою точку зрения, из которой я исхожу. Лично меня не колышет, кто или что работает рядом со мной, лишь бы они выполняли свою долю работы. Заметьте, я даже не упомянул, что у Рокси кожа ярко-оранжевого цвета, а у Сиона – лилового, поскольку, на мой взгляд, это не имеет ничего общего с моей оценкой их личных качеств или их способностей. Готов признать: мне малость не по себе от того, что у кого-то больше рук или ног, чем у меня. Но это скорее профессиональная реакция, поскольку если вдруг между нами возникнут разногласия, мой боевой стиль рассчитан на противника, который может нанести такое же количество ударов руками и ногами с каждой стороны, что и я, и несколько дополнительных кулаков могут иметь решающее значение. Но как я уже сказал, это скорее профессиональная осторожность, нежели суждение об их общей ценности как живых существ. Я упоминаю об этом лишь на тот случай, если некоторые из моих замечаний о странных существах могут быть восприняты как неправомерные, хотя за мной такое обычно не водится. Не такой я человек. Однако, как я уже говорил, на заводе работает много необычных существ. Несправедливость ситуации в том, что, хотя у них есть дополнительные конечности и порой они выполняют работу за нескольких рабочих, им платят так же, как и всем остальным. Хотя некоторым это может показаться несправедливым по отношению к тем, кого так нещадно эксплуатируют, я рассматриваю это как угрозу для рабочих с обычным количеством рук и ног. Ведь компания наверняка сэкономит значительные суммы, если сможет нанять как можно больше рабочих из первой группы, уволив при этом непропорционально большое их количество из второй.

Еще одна несправедливость, которую я наблюдаю, касается охранников, которых мне не удалось обойти. Это являлось для меня источником любопытства с тех пор, как я впервые прибыл на завод, поскольку не нужно быть гением в области бухгалтерского учета, чтобы выяснить, что если завод платит охранным службам столько, сколько те стоят, их стоимость должна быть существенно больше, чем может показаться экономически целесообразным. Я наткнулся на ответ, когда случайно в обеденный перерыв подслушал разговор пары сотрудников службы безопасности, которые жаловались на свою работу. Похоже, им недоплачивают, как и нам, рабочим, несмотря на то что они охраняют товар стоимостью в миллионы! Хотя это, несомненно, несправедливо, я не включаю это в свои заметки, поскольку обнаружил, что в этом нет ничего необычного. Более того, это обычная практика заводов и прочих компаний – недоплачивать своим охранникам. Как бы безумно это ни звучало, на самом деле так и должно быть. Получай охранники достойную зарплату, в эту профессию потянулись бы такие преступные элементы, как я, ведь у охранников куда более удобный график и лучшие пенсионные отчисления, чем на той работе, которую я сейчас выполняю. Ну а если не будет преступников, то в охранниках не будет необходимости и мы все окажемся безработными. С этой точки зрения нынешнее положение вещей, вероятно, даже к лучшему.

В любом случае я продолжаю держать глаз и ухо востро. Так будет до тех пор, пока я не почувствую, что собрал нужное количество фактов обо всех несправедливостях, и смогу обоснованно высказать свою точку зрения. Потом я дождусь подходящего момента, чтобы высказать свои выводы. Это не слишком большое испытание для моего терпения, поскольку, как я уже заметил, рабочих хлебом не корми, дай пожаловаться на свою работу, и сегодняшний вечер не стал исключением из этого правила.

– Что ты думаешь, Гвидо? – обращается ко мне Рокси. – Неужели у парней, которые делают журчащие унитазы, условия труда хуже, чем у тех, кто производит подушки-пердушки на батарейках?

Прежде чем дать ответ, я делаю вид, что крепко задумался.

– По-моему, – осторожно говорю я, – будь мозги динамитом, у всего завода не было бы пороха, чтобы высморкаться.

Ему требуется минута, чтобы понять мою мысль, но когда до него доходит, его глаза становятся злыми.

– Как это понимать?

– Так, что я сижу здесь вот уже почти две недели и выслушиваю ваши жалобы, и никто из вас не слышал ничего о том, что происходит.

– Хорошо, мистер Собачья Какашка, если ты такой умник, может, расскажешь всем нам, которые работают здесь уже много лет, что ты узнал за целых две недели?

Я игнорирую шутку про собачью какашку, так как теперь к нашему разговору прислушивается уже пара десятков рабочих за столиками, и я боюсь упустить их внимание, если потрачу время на то, чтобы размозжить Рокси его тупую голову.

– Вы, братцы, вечно спорите о том, кого из вас имеют круче всех, но при этом упускаете главное. Дело в том, что вас всех имеют по полной программе.

Я начинаю перечислять около дюжины наиболее вопиющих примеров эксплуатации рабочих, которые я отметил в ходе моего расследования. Когда я прихожу к концу списка, уже весь бар навострил уши и по нему прокатился недовольный ропот.

– Хорошо, Гвидо. Ты высказал свою точку зрения, – говорит Рокси, пытаясь сделать очередной глоток, прежде чем понимает, что его стакан пуст. – И что нам с этим делать? Не мы устанавливаем политику компании.

Я одариваю его улыбкой, от которой свидетели теряют память.

– Верно, не мы устанавливаем политику компании, но именно нам решать, будем ли мы работать за предлагаемые нам гроши в предоставляемых нам условиях.

При этих словах Рокси сияет так, словно только что выиграл в лотерею.

– Точняк! – говорит он. – Они контролируют завод, но без нас, рабочих, им будет нечего отгружать заказчикам! Ни одной гребаной собачьей какашки!

Народ уже изрядно взвинчен. Рабочие угощают друг друга выпивкой, дружески хлопают товарищей по спине, как вдруг кто-то считает своим долгом охладить их пыл.

– И что же им помешает просто нанять новую рабочую силу, если мы устроим забастовку?

Это говорит Сион. Как вы, возможно, заметили, он не такой болтун, как Рокси, но когда он открывает рот, другие рабочие готовы его слушать. Этот раз не является исключением. Разговоры в комнате смолкают, так как рабочие пытаются сосредоточиться на этой новой проблеме.

– Да ладно тебе, Сион, – говорит Рокси, пытаясь отшутиться. – Какие идиоты согласятся вкалывать за такую мелочь в таких условиях?

– Рокси, мы делаем это уже много лет! Вряд ли у начальства возникнут большие проблемы с поиском новой рабочей силы, чем у него были с поиском старой.

Я решил, что настал момент вступить в разговор.

– Ты упускаешь из виду ряд вещей, Сион, – говорю я. – Во-первых, чтобы нанять и обучить новую рабочую силу, потребуется определенное время, и все эти дни завод будет простаивать, не производя ничего на продажу, а значит, владелец будет терпеть убытки, что ему точно не понравится.

На это Сион только пожал плечами.

– Это правда, но он, пожалуй, скорее смирится с краткосрочными потерями из-за остановки работы, чем с долгосрочными расходами на повышение заработной платы.

– Это вызывает еще один важный вопрос, который ты, приятель, упускаешь из виду.

– И какой же?

– Есть одно невыносимое обстоятельство, которое придется терпеть новым рабочим и от которого избавлены мы, – это мы сами! Нам не нужно проходить мимо нас самих, чтобы каждое утро приходить на работу, и хотя сотрудники службы безопасности – настоящие асы по части охраны завода, я убежден, они не смогут приставить по телохранителю к каждому из вновь набранных рабочих.

Казалось, это утверждение удовлетворило мое возражение, и мы приступили к проработке деталей. Со стороны может показаться, что организовать рабочее движение не так уж и сложно. Но уверяю вас, прежде чем начать что-либо воплощать в жизнь, нужно учесть массу нюансов. Нужно было привлечь к обсуждению две другие смены и согласовать с ними список требований, не говоря уже о создании резервного фонда на случай, если начальство попытается уморить нас голодом.

Многие ребята хотели, чтобы я возглавил это дело, но я чувствовал, что не могу взять на себя такую ответственность, и успешно предложил на эту должность Рокси. В качестве отмазки я привел довод, что интересы рабочих должен представлять тот, чей опыт работы на предприятии более двух недель, но на самом деле я просто не знал, сколько у меня осталось времени, прежде чем босс вернет меня к моим обычным обязанностям, и не хотел, чтобы движение застопорилось из-за внезапного исчезновения его лидера. Однако я вызвался добровольно давать им уроки того, как разговаривать с любыми посторонними лицами, которых завод попытается нанять, поскольку большинство нынешних рабочих, когда дело доходило до трудовых переговоров, не отличали обрезанного бильярдного кия от монтировки.

Я был так занят, разрываясь между работой на складе и помощью рабочему движению, что едва не пропустил еженедельную встречу с Банни. К счастью, я вовремя вспомнил о ней, потому что Банни – куколка, а куколки не любят, когда про них забывают.

– Привет, детка! – говорю я, одарив ее одним из самых похотливых моих подмигиваний. – Как дела?

– Смотрю, у тебя хорошее настроение, – говорит она, улыбаясь мне в ответ. – Я думала, у меня для тебя хорошие новости, но, похоже, ты их уже слышал.

– Слышал? Что слышал?

– Задание окончено. Я раскрыла это дело.

Мне тотчас становится немного стыдно и неловко, так как я вот уже несколько дней даже не думал о нашем задании. И все же я прикрываю сей прискорбный факт наигранным энтузиазмом.

– Без дураков? Ты узнала, как они растаскивали товар?

– Вообще-то, на самом деле это финансовая махинация, а не воровство. Один из деволов в отделе бухучета мухлевал с накладными о приемке сырья и платил больше, чем приходило на отгрузочный док.

– Банни, – говорю я, – я хочу напомнить тебе, что мое образование никак не связано с бухгалтерским учетом. Может, ты попробуешь доходчиво просветить меня, чтобы я понял суть этих хищений?

– Ладно. Когда мы закупаем сырье, каждая партия подсчитывается и результаты отправляются в бухгалтерию. Этот подсчет помогает определить, сколько мы платим нашему поставщику, а также предупреждает нас о том, сколько сырья имеется на складе. Так вот, наш растратчик договорился с поставщиками, чтобы те выставляли нам счет за большее количество материала, чем мы фактически получили. Он фальсифицировал приемочные накладные, чтобы привязать их к излишкам, платил поставщикам за товары, которые те не отгружали, а затем делил с ними навар. Проблема в том, что, поскольку для инвентаризации использовались одни и те же цифры, записи показывали, что товарных запасов больше, чем на самом деле, поэтому, когда завод обанкротился, владелец подумал, что сотрудники у него воруют. Пропавший товар не растащили. Он вообще не поступал на завод!

Вот это да! Я даже тихонько присвистнул.

– Замечательно, Банни! Босс будет очень горд тобой, когда услышит.

От моей похвалы она даже слегка зарделась.

– Вообще-то, я все это сделала не в одиночку. Я бы не смогла ничего доказать, если бы ты не скармливал мне копии записей.

– Ах, что за пустяк, – благодушно отмахнулся я. – Я, например, собираюсь приложить все усилия к тому, чтобы босс знал, какой редкостный бриллиант на него работает, а ты бы заслужила подобающее место, стала отрадой его глаз.

– Спасибо, Гвидо, – говорит она, кладя руку мне на плечо. – Я пытаюсь произвести на него впечатление, но иногда мне кажется…

Она умолкает и смотрит в сторону, и мне приходит в голову, что она вот-вот расплачется. Пытаясь это предотвратить, ибо это, несомненно, смутит нас обоих, я возвращаю разговор к исходной теме:

– И что они намерены делать с этим ворюгой теперь, когда ты его застукала с поличным?

– Ничего.

– Ничего?

– Нет, не совсем так. Он получит повышение.

– Да ты что! Не может быть!

Она оборачивается, и я вижу на ее лице озорную улыбку. Ну наконец-то, сколько можно дуться.

– Представь себе! Оказывается, он зять владельца. Владелец так впечатлен смекалкой, которая потребовалась для организации этой аферы, что решил дать этому мелкому уроду высокую должность в своей фирме. Думаю, с той целью, чтобы он воровал для компании, а не у нее.

До меня не сразу доходит, что мой обычно подвижный рот застыл в разинутом положении.

– И что теперь делать нам? – мямлю я, вновь обретая дар речи.

– У нас за плечами успешное расследование и солидный бонус за столь быстрое раскрытие дела. Однако что-то подсказывает мне, что часть этого бонуса – плата за молчание, чтобы мы не слишком распространялись о том, что владельца нагрел его собственный зять.

Я действительно рад, что мы разоблачили расхитителей, не затронув при этом никого из рабочих, с которыми я подружился, но одновременно понимаю, что, как только работа завершится, меня не будет рядом, чтобы помочь им, когда очередное дерьмо попадет на вентилятор.

– Да, по-моему, вот и все. Нам лучше доложить боссу и посмотреть, что там у них случилось в наше отсутствие.

– Что-то не так, Гвидо? Ты как будто чем-то подавлен.

– А! Ничего особенного, Банни. Просто я буду скучать по заводским ребятам, вот и все.

– Может, и нет, – загадочно говорит она.

Теперь моя очередь недоуменно посмотреть на нее.

– Послушай, Банни, – говорю я, – если у тебя в рукаве есть что-то кроме ворса, я бы советовал тебе поделиться этим со мной. Ты же знаешь, я не любитель сюрпризов.

– Вообще-то я собиралась подождать, пока мы вернемся домой, но, полагаю, тебе стоит получить предварительные сведения.

Она оглядывается вокруг, как будто нас кто-то подслушивает, затем наклоняется вперед, чтобы я мог услышать ее шепот.

– В офисе завода прошел слух о том, что на магической фабрике, похоже, создается профсоюз. Хочу предложить Скиву провести небольшую разведку… типа, знаешь, подкинуть им идею. Представляешь, какую сумму мы могли бы заломить за роспуск профсоюза?

У меня внезапно возникает интерес к потолку.

– Э-э-э… Банни? – говорю я. – Я знаю, ты хочешь произвести впечатление на босса тем, как здорово ты находишь для нас работу, но сдается мне, что в долгосрочной перспективе в интересах нашей корпорации будет лучше отказаться от этой затеи.

– Но почему? В случае создания профсоюза владелец потеряет в десять раз больше, чем потерял на хищениях. Мы могли бы сорвать здесь убойный куш. Он уже знаком с нашей работой.

В ответ я откидываюсь назад и медленно улыбаюсь ей.

– Что касается убойного куша, Банни, я бы посоветовал тебе не пытаться учить родную бабушку (в данном случае меня) тырить овец. Более того, порой гораздо разумнее не сообщать клиенту слишком много о нашей работе… и поверь мне, Банни, это один из таких случаев!