Текст книги "Воин снегов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voin-snegov-9139.jpg)
Автор книги: Роберт Говард
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава четвертая
ПРОРОЧЕСТВО ЛЕДЯНОЙ БОГИНИ
Я долго стоял среди елей, прислушиваясь к приближавшимся голосам ваниров, а потом смотрел, как появившиеся из-за деревьев воины собрались вокруг обглоданных костей своей бывшей предводительницы. Другой бы на моем месте уже давно сбежал, но меня охватило какое-то странное спокойствие. Моя собственная жизнь меня более не заботила. После того как я отомстил, мне казалось, что больше не для чего жить. Возможно, силы покидали мое тело из-за ран, погружая меня в состояние полнейшего безразличия.
Жесты, которыми обменивались воины, стали менее возбужденными, и мне показалось, что в их голосах слышится страх. Я был готов сразиться с ними всеми насмерть, если меня обнаружат. Но вместо того, чтобы идти по моему следу, они собрали останки Гудрун и, завернув их в шкуры, поспешили обратно в лагерь. Я понял, что наполнило, страхом их сердца, – они увидели мои следы среди волчьих и поняли своими варварскими, полными предрассудков душами, что в их лагерь проник один из «пустынных оборотней» – чудовище, чье человеческое тело и душа превращаются в волчье, когда зимняя луна освещает снег своими лучами.
Когда они ушли, я повернулся и, придерживаясь волчьих следов, направился в сторону лесистых холмов. Однако слабость нарастала, и вскоре я свернул в сторону и нашел небольшую пещеру под склоном низкого холма. Когда-то она служила убежищем диким зверям, но запах был слабым, и я понял, что ее прежние обитатели давно ушли. Торчавшая в правом плече стрела мешала мне, и я выдернул ее. Стрела не была зазубрена и вышла легко. Какое-то время я смотрел на струившуюся по руке темную кровь, затем, чувствуя все усиливавшееся головокружение, лег прямо на землю и вскоре заснул.
Не знаю, сколько прошло времени, когда я проснулся. У входа в пещеру стоял большой серый волк и глядел на меня желтыми глазами. Я с трудом сел и заворчал. Видимо, его привлекла моя кровь – небольшая лужица натекла на землю из моей раны. Он не нападал – то ли чувствовал мое родство с ним, то ли насытился мясом Гудрун. Наконец волк повернулся и ушел. Рана перестала кровоточить, но сильно болела; меня била дрожь, голова кружилась. Не думаю, что в этот момент я вообще ощущал себя человеком – поскольку человек в подобных обстоятельствах вернулся бы к племени айсиров за помощью, а я вел себя как волк Ваниры были правы, считая, что имеют дело с пустынным оборотнем.
Я снова заснул. Не знаю, сколько я проспал, но мне снился сон – если это на самом деле был сон.
Мне казалось, будто я проснулся ночью. Воздух был неподвижен, и в ушах раздавался странный звон – вызванный не лихорадкой от потери крови, а словно создаваемый множеством крошечных ледяных кристаллов. В устье пещеры струился туманный свет. Я осторожно поднялся и выбрался наружу.
Мне казалось, что свет исходит от высокой белой фигуры – ростом вдвое выше любого воина, – которая стояла на краю небольшой поляны перед моей пещерой. Это была женщина неописуемой красоты, с холодно-спокойным лицом, окутанным туманной переливающейся вуалью, состоявшей отчасти из снежинок, отчасти из ее длинных серебристых волос. Она заговорила, и голос ее был подобен шепоту ветра среди ледяных колонн под сводами пещер.
– Будь проклят человек по имени Гор, – сказала она, и мне показалось, будто ее глаза вспыхнули, словно острия серебряных кинжалов. – Будь проклят убийца собственной матери!
Какое-то мгновение мне казалось, что у нее лицо Гудрун, но затем я понял, что это не так, ибо лицо этого прекрасного и ужасного создания было подобно лицу любой айсирской или ванирской женщины. Одна задругой передо мной представали женщины, которых я знал, хотя ни одна из них не походила на стоявшее передо мной странное прекрасное существо. И я понял, что это Итиллин, Ледяная Богиня, о которой шепотом рассказывают люди северных племен, сбившись в кучу вокруг костра холодной северной ночью. Итиллин, первая дочь Ледяных Богов, которые породили Морозных Исполинов, положивших начало айсирам и ванирам!
На мгновение меня охватил страх, но затем, зарычав словно волк, я выхватил меч и нож.
– Хочешь отомстить за Гудрун? – крикнул я. – Так я и твое мясо брошу зверям!
– Глупец! – Голос Итиллин был подобен завыванию ветра среди голых ледяных скал. – Ты не можешь убить меня, как и я тебя. Ледяные Боги решили иначе. Они повелели предсказать тебе твою судьбу. Но прежде чем я произнесу пророчество, услышь мое проклятие за смерть Гудрун, которая поклонялась мне. Опасности и раздоры станут уделом всей твоей жизни, и у тебя никогда не будет собственных детей, которые помогли бы тебе в старости или продолжили бы твой род!
Я хрипло рассмеялся – ибо что же еще, кроме опасности и раздоров, знали подобные мне волки? А что касается династий, какое дело волку до человеческих забот?
– Раз ты слишком слаба, чтобы убить меня, – крикнул я, – объяви же мне пророчество богов!
– Смертный идиот! – Глаза Итиллин напоминали искры замерзшего пламени, на мгновение вспыхнувшие ослепительным огнем. – Не искушай меня пренебречь их решением. Слушай же: Ледяные Боги избрали тебя себе в помощь в борьбе против богов Юга и их поклонников, поскольку ты единственный, кто пережил испытание холодом. Ты – и волк и человек, ты спасешь цивилизацию от гибели и отдашь ее в руки айсирского вождя и его племени. Они сполна отблагодарят Ледяных Богов.
Так говорят боги. Однако к их пророчеству я добавляю свое проклятие: страдания и бездетность в наказание за убийство отца, матери и братьев. Никогда ты, наполовину зверь – наполовину человек, не найдешь мира ни в одной волчьей стае и ни в одном из человеческих племен.
– Ледяная ведьма, – зарычал я, – я не прошу ни благодарностей, ни проклятий – ни от тебя, ни от тех, кто стоит над тобой!
Я бросился к ней с мечом, но она рассмеялась и начала медленно расплываться в воздухе, а когда я ударил мечом по ее исчезающей фигуре, мое тело охватил холод, и я потерял сознание.
Я проснулся в пещере. Мне казалось, что прошел по меньшей мере день. Плечо страшно болело, но рана уже начала затягиваться и не воспалилась. Я все еще обладал живучестью дикого зверя.
Снаружи послышались человеческие голоса.
Я вскочил, обнажив зубы в беззвучном рыке, и выглянул из пещеры. Из-за деревьев приближались ванирские воины – видимо, они шли по моему следу. Я понял, что днем они не так боятся оборотня – или, что более вероятно, стражник, который рассказывал обо мне накануне, убедил остальных, что во мне нет ничего сверхъестественного.
Я выскочил из пещеры, и их стрелы засвистели рядом со мной. Однако, несмотря на слабость во мне оставалось от волка еще слишком много, и вскоре я оставил их далеко позади.
Много дней я жил в лесу, питаясь мелкой дичью, которую ловил голыми руками. По мере того как заживали раны, ко мне возвращалось прежнее человеческое любопытство, и я снова оказался в окрестностях лагеря ваниров. Я намеревался обойти лагерь, разведать обстановку, а затем двинуться в путь в поисках племени айсиров.
Помню, однажды ночью, когда на небе светила полная луна, я вышел на ту равнину, где когда-то скормил волкам свою мать Гудрун. В небе мерцало северное сияние, и было светло почти как днем. Снег теперь лежал лишь небольшими островками – большая его часть растаяла под лучами весеннего солнца. Холодный ночной ветер завывал в редких кустах и шевелил мою бороду. Меня охватило какое-то странное чувство, я ощутил, как волосы поднимаются у меня на загривке…
Мои чуткие ноздри уловили человеческий запах. Я присел, повернулся и заметил медленно приближавшийся силуэт. Это был человек – вероятно, воин из племени ваниров. Меня он не видел. Я медленно вытащил меч и замер, в то время как он продолжал приближаться. Вскоре воин был уже совсем рядом – так близко, что я мог броситься вперед и прикончить его в мгновение ока, что я и собирался сделать. Однако, стоило мне сжать рукоять меча, человек заговорил:
– Эй, Ледяная Богиня – я здесь! Но где же могучий воин, которого ты мне обещала? Похоже, ты подшутила надо мной. С твоего разрешения, я лучше вернусь в теплую постель.
Он усмехнулся и повернул было назад; однако, узнав в нем молодого воина из племени айсиров, я шагнул вперед и крикнул:
– Хьялмар!
Он резко обернулся, успев наполовину вытащить меч. Я не спеша на его глазах убрал свой меч в ножны. Увидев это, он, слегка поколебавшись, убрал свой, подошел ближе и с недоверием уставился на меня.
– Гор! – наконец воскликнул он. – Тебя тоже послала сюда Ледяная Богиня?
– Я пришел из пустыни, – сказал я, избегая отвечать на этот вопрос. – Что еще за Ледяная Богиня?
– Она явилась ко мне сегодня ночью, во сне! Она сказала, чтобы я пришел сюда и что здесь я встречу того, кто поведет наше племя к победам, каких еще не знало ни одно племя Нордхейма, и что он сделает меня вождем южного народа. Я в ужасе проснулся, но рассмеялся, поняв, что это лишь сон. Однако я не мог заснуть, так что в конце концов оделся и пришел сюда… Гор, что все это значит?
– Это значит, что ты еще не до конца проснулся, – сказал я спокойно, несмотря на непонятный страх, охвативший меня при его словах. – Как ты смог уйти так далеко от лагеря за одну ночь? И разве ты не знаешь, что рядом расположился большой лагерь ваниров?
– Ха! Располагался, ты хочешь сказать. – В глазах Хьялмара вспыхнули искры, и он рассмеялся, откинув назад голову. – Их лагерь теперь наш, а ваниры стали падалью для воронов. Когда мы обнаружили, что ты исчез, я во главе небольшого отряда отправился на поиски. Ты хитрый волк, Гор, но мне часто приходилось выслеживать зверей, и я не терял твоего следа, пока мы не оказались так близко от ваниров, что увидели дым их костров. Ночью я подобрался поближе и услышал разговор двух стражников. Они были напуганы: всех их вождей убил пустынный оборотень, и в лагере никак не могли решить, выслеживать его или же отойти от границы в сторону Ванахейма. Я увел свой отряд, а на следующий день мы вернулись всем племенем. Мы захватили ваниров врасплох. Знатная была битва! Мы убили всех, за исключением женщин и около десятка воинов, кровь которых завтра окрасит алтари Ледяных Богов. – Он снова рассмеялся, затем опять озадаченно посмотрел на меня. – Что все это значит, Гор? Тебе тоже приснилась Ледяная Богиня? – Идем в лагерь, – сказал я.
* * *
Я долго спал в шатре Хьялмара, меня никто не беспокоил. Продолжавшееся много дней веселье по случаю победы над ванирами наконец завершилось, и весь лагерь погрузился в сон.
Многие удивились, увидев меня на следующий день, поскольку считали, что я погиб или присоединился к ванирам. Однако они еще больше удивились, когда Хьялмар рассказал им о том, что ему приснилось.
– Ледяная Богиня вернула нам Гора Сильного, – сказал он, – чтобы он повел нас к победам, которых еще не знало ни одно племя Нордхейма.
Большинство с радостью восприняли эту весть, но вождь Харольфа и его приемный сын Хетлунд, командующий воинами племени, еще до конца дня потребовали, чтобы Хьялмар и я предстали перед советом племени, который собрался на площадке в центре лагеря, окруженной шатрами. Воины сидели на земле, Харольф и Хетлунд восседали перед своим шатром в креслах из резного дерева, а главный жрец Тьярвакка расположился в кресле из слоновой кости – трофее, добытом у одного из южных ванирских племен.
– Что это за разговоры о Горе и о Ледяной Богине, Хьялмар? – поднимаясь, взревел Харольф. – Пусть об этом знают все. То, что я слышал, попахивает мятежом.
– Я знаю лишь то, что сказала мне Ледяная Богиня, – ответил Хьялмар, и еще раз поведал о своем сне и о том, как он отправился ночью в ледяную пустыню и встретил меня.
– Итиллин не говорила со мной! – закричал Тьярвакка, потрясая посохом. – Зачем ей разговаривать с этим юным выскочкой? Не верь ему, великий вождь, это заговор, чтобы свергнуть тебя с трона.
– Заговор трусов! – проревел Харольф, вытаскивая громадный топор. – Если ты и в самом деле намерен занять мое место, Хьялмар, давай решим это сейчас, как подобает воинам.
– Я не затеваю никаких заговоров, – сказал Хьялмар, – но и не позволю никому называть меня трусом. Если желаешь драться – пусть так и будет!
Харольф ухмыльнулся, и я понял, что он уже обрек на смерть Хьялмара, который, хоть и был искусным воином, все же оставался не более чем юношей. Хьялмар происходил из рода, который прежде правил племенем, и я решил, что Харольф видит в нем соперника. Впрочем, к тому не было никаких причин, ведь лишь грубая сила правила племенами айсиров, а Харольф был могучим воином, вышедшим победителем из сотни сражений.
Хоть я и был волком, но внезапно почувствовал, что не могу позволить убить Хьялмара, давшего мне убежище в своем шатре, ибо даже волк будет сражаться за своих друзей.
– Никакого заговора нет, – сказал я. – Ледяная Богиня явилась и ко мне.
– Ха! – зарычал Харольф, переводя взгляд на меня. – Значит, ты хочешь сказать…
– Давайте проверим! – крикнул Тьярвакка. – Приведите сюда одного из ванирских пленников.
Харольф мгновение колебался, затем кивнул. Тут же из соседнего шатра вывели связанного воина – рослого юношу с отважным, яростным взглядом и ярко-рыжими волосами – явно чистокровного ванира, в котором не было ни капли крови светловолосых айсиров. С вызывающим видом он встал перед собравшимися.
– Прикажи убить его, вождь Харольф, – сказал Тьярвакка. – Затем я прочитаю послание богов по его внутренностям, и мы узнаем, правда история о Ледяной Богине или нет.
Харольф дал знак, и Хетлунд, служивший его орудием, улыбаясь, шагнул вперед с кинжалом в руке. Однако воин-ванир крикнул:
– Айсирские псы! Такова ваша хваленая отвага? Если вы настоящие мужчины, дайте мне меч и позвольте сразиться, хотя бы даже против вас всех.
– Да – пусть сразится! – крикнул Хьялмар, и многие воины, воодушевленные смелостью пленника, поддержали его одобрительными возгласами. Даже Хетлунд, слыша эти крики, вопросительно поглядел на вождя, однако Харольф, нахмурившись, покачал головой.
– Визгливый щенок, – проворчал Хетлунд, – сейчас я тебя успокою! – И вонзил кинжал в грудь ванирского воина. Тьярвакка тут же подбежал к телу. Не обращая внимания на негодующие возгласы многих, он вспорол живот погибшего и начал копаться во внутренностях. Мгновение спустя он выпрямился, с его узловатых рук стекала темная кровь.
– Ложь! – завопил он. – Ледяные Боги сказали, что история, которую мы только что слышали, – ложь. Это заговор трусов. Убейте этих двоих! Нет, принесите их в жертву вместе с ванирами. Такова воля Ледяной Богини!..
Именно эти слова заставили меня выхватить меч, ибо я ненавидел Ледяных Богов, а Ледяную Богиню в особенности. Прежде чем вопль Тьярвакки успел оборваться, кровь уже хлестала из его перерубленной шеи, а голова катилась по земле.
Поднялся дикий шум. Харольф, рыча, бросился на меня вместе с полудюжиной прикрывавших его стражников. Я едва успел отразить удар, и лезвие его топора пронеслось мимо моего уха. Одним ударом я отсек руку, которой он пытался прикрыться, и мой клинок врезался между шеей и плечом, глубоко погрузившись в грудную клетку и перебив позвоночник и грудину. Он захрипел, содрогаясь в конвульсиях, поток крови хлынул на землю. Мой меч крепко застрял в его теле, и мне пришлось отпустить рукоять, чтобы уклониться от копья нападающего стражника. Затем я увидел, как из груди стражника выскочил стальной клинок длиной в ладонь, и он упал, пронзенный мечом воина-айсира.
Я выдернул свой меч из тела, глядя, как воины-айсиры рубят на куски стражников Ха-рольфа – тех, кто еще не бросил оружие. Хьялмар прикончил Хетлунда, его мозги растекались по земле из расколотого черепа. Воины торжествующе закричали.
– Хьялмар! Гор!
Хьялмар встал на кресло Тьярвакки и поднял окровавленный меч, обращаясь к соплеменникам. Мне показалось, что Ледяные Боги и в самом деле жили среди нас, а не только в снах, – происшедшее было подобно чуду. Я услышал, как Хьялмар напоминает воинам о снах, посланных ему Ледяной Богиней, о ее предсказаниях будущих побед. Воины радостно вопили, то и дело стуча мечами о щиты. Хьялмар уже стал их вождем; что же касается Харольфа, то многие ненавидели его за жестокость и были рады, что его наконец прикончили.
– А что с пленниками-ванирами? – спросил я во время короткого затишья.
– Как бы ты поступил с ними, старый волк? – спросил в ответ Хьялмар.
Я попросил, чтобы их вывели вперед и развязали. Над лагерем воцарилась тишина. Мне нравились эти рыжеволосые воины. Здесь, среди айсиров, они были такими же чужими, как и я среди людей.
– Что вы предпочитаете, ваниры? – спросил я. – Сражаться с нами насмерть оружием, которое мы вам дадим, или присоединиться к нам и разделить с нами победы, которых не знало еще ни одно племя Нордхейма'
Все до одного предпочли присоединиться к нам, и вновь раздались одобрительные возгласы, хоть и не столь громкие, как прежде, ибо ваниры и айсиры издавна враждовали. Однако они были хорошими воинами и вскоре стали личными телохранителями Хьялмара, которого провозгласили вождем.
Итак, Хьялмар стал вождем большого племени айсиров, а я – его правой рукой. С тех пор наши взоры были обращены на юг, в сторону цивилизованных стран Хайбории, о которых мы мало знали, но которые мечтали завоевать.
Глава пятая
НЕМЕДИЙЦЫ
Снежный верблюд был нагружен сверх меры… Два огромных белых горба почти скрывались под беспорядочно наваленной грудой парчи, бархата и шелка. Пятеро воинов в замысловатых доспехах, совершенно не подходивших для местного климата, шли рядом с животным, таща на спинах тюки. Видимо, это были уцелевшие после какого-то бедствия. Позади первого верблюда шел второй, волоча за собой сани, на которых сидели три маленькие фигурки, закутанные во множество шкур. Мой отряд, отправившийся на поиски пропитания, похоже, мог вернуться с лучшей добычей, чем предполагал.
Нас было восемь, но, поскольку чужаки были одеты в тяжелые кольчуги с разукрашенными металлическими и, на наш взгляд, примитивными пластинами на груди, спине, руках и ногах, мы были уверены в своих силах.
Под прикрытием заснеженного холма я вытащил лук и выстрелил, целясь в самого дальнего воина, но в этот миг первый верблюд повернул голову и получил стрелу прямо в левый глаз. Животное дернулось, ноги его подкосились; он упал на колени, а затем завалился на бок. Я выругался, жалея о потере столь ценного трофея. Из-под ткани послышался звон металла, и на фоне белого снега блеснуло золото, тускло-желтое в пасмурном утреннем свете. В отношении всего, что касалось золота, я был всего лишь волком, для которого оно не имело никакого значения. Я вложил в лук новую стрелу, и черно-красное древко затрепетало в горле чужака, который побежал к упавшему животному. Двое других метнулись к саням, в то время как Одерик, один из наших ваниров, презрев лук, взревел и, по колено проваливаясь в снег, бросился вперед. Размахивая топором, он вызывал ближайшего воина на поединок. Лишь когда вражеские стрелы усеяли его голову и тело так густо, что почти скрыли из виду, Одерик издал удивленный вопль и, раскинув руки и ноги, рухнул посреди кровавого пятна на истоптанном снегу.
Никто из ваниров или айсиров не стал больше выставлять себя в качестве мишени, и, поскольку чужакам негде было спрятаться, для нас не представляло никакого труда быстро уничтожить их.
Тугрик, ванирский воин, уже собирался броситься к саням и прикончить сидевших в них людей, но я остановил его, приставив меч плашмя к его груди.
Трое в санях не шевелились, лишь плотнее прижались друг к другу. Мы – семеро одетых в шкуры дикарей, сплошные бороды, волосы и бронза – медленно приближались, высоко поднимая ноги над окровавленным снегом.
В санях поднялась невысокая фигура – мальчик, светловолосый и бледнокожий. Черты его лица ничуть не сочетались с богатством одежды, в которой, на мой взгляд, преобладал восточный колорит. Он подбежал к одному из мертвых воинов и попытался вырвать у него из руки меч, но Нальд рассмеялся и схватил мальчишку за шиворот. Тот, отбиваясь руками и ногами, сдвинул рогатый шлем Нальда набок, воин взревел и изо всех сил шлепнул мальчишку по заднице.
Я подошел к саням и откинул шкуры. Под ними жались друг к другу мальчик помладше и девушка – очень красивая, золотоволосая и голубоглазая, тринадцати-четырнадцати зим.
Меня, как волка, совершенно не интересовало золото, но женщины меня интересовали. Взяв девушку за длинные косы, я поднял ее на ноги. Она бьша в богатом платье из красного и синего бархата, подбитом горностаем и окаймленном лентой цвета сапфира. В то время как остальные с восхищенными возгласами разглядывали сокровища, я отвел девушку в сторону, чтобы разглядеть получше.
Она говорила на языке, подобном нашему, но я не мог понять ни слова.
– Говори медленнее, – сказал я.
Она тяжело дышала, видимо, испугалась меня. Как мне говорили, моя внешность считалась зверской даже среди моих соплеменников, к тому же у меня осталось множество волчьих привычек – ходить сгорбившись, свирепо озираться и обнюхивать любые незнакомые предметы.
Девушка открыла рот, затем покачала головой. Она дрожала, а я хрипло рассмеялся, поскольку меня вовсе не стоило бояться. Однако она дрожала все сильнее. В отличие от любой из айсирских или ванирских женщин, она была слабой и безвольной, и уже за одно это я бы мог ее презирать, но во мне вдруг возникло к ней некое чувство, до сих пор я такого не испытывал. Возможно, это было то, что волчица чувствует к своему щенку. Я слегка шлепнул ее, желая показать, что она мне нравится, и улыбнулся.
Она всхлипнула. Я пожал плечами и перекинул ее через плечо. Она не сопротивлялась.
Кадрик и Нальд собирались зарубить мальчиков, но я остановил их. Без всякой видимой причины – мне просто показалось, что для девушки их смерть будет горем. Однако вслух я объяснил свое решение иначе. Из мальчишек можно сделать воинов-айсиров или же продать их куда-нибудь по пути на юг. Нальд пожал плечами и подтолкнул пленников ко мне, словно говоря, что теперь я отвечаю за них. На моей шее неожиданно оказались трое иждивенцев. Я связал мальчишек, и мы направились в лагерь.
Хьялмар был очень доволен, увидев золото и верблюда, и не меньше других озадачен моим решением сохранить жизнь мальчикам. Я привязал их рядом со своим шатром и велел принести им еды, а сам отнес девушку внутрь, где в полумраке валялись необработанные шкуры и покрытое запекшейся кровью оружие. Она снова начала что-то бормотать, кажется умоляя меня о какой-то милости и показывая то в сторону мальчиков, то дальше, в сторону юга.
Я покачал головой и выбрал из миски большой кусок верблюжьего мяса.
– Я не понимаю тебя, женщина.
Она заговорила медленнее, но акцент ее был настолько незнакомым, что я мог разобрать лишь одно-два слова. Устав от бесплодных попыток, я протянул ей миску.
– Хочешь мяса?
Она вцепилась в меня, и похлебка выплеснулась. Я оттолкнул девушку, и она упала на доспехи и шлемы – трофеи моих многочисленных сражений.
Я снова протянул ей миску. Она покачала головой. Я жестом предложил ей раздеться, поскольку намеревался овладеть ею, как только закончу есть. Она снова мотнула головой и отползла к стене шатра. Я улыбнулся, закончил трапезу, подошел к девушке и начал ее раздевать.
Тонкая одежда слетела легко. Ни на что не похожий запах, казалось, заполнил шатер, вновь вызвав у меня странное ощущение. Девушка начала сопротивляться и даже укусила меня, но я был добродушен. Я издал низкий, властный рык, с которым волк-самец обращается к своей волчице. Это возымело действие, и девушка подчинилась, позволив мне быстро и без лишних слов сделать свое дело. Затем я завернул ее в шкуры, чтобы она не замерзла.
Теперь можно было попытаться разобрать ее речь, но, похоже, девушке говорить не хотелось. Меня озадачила перемена в ее настроении, и я улыбнулся:
– Говори. Медленно. Я слушаю. Она всхлипнула.
– Говори.
Она снова всхлипнула, на этот раз громче.
Продолжая улыбаться, я, сложив руки на груди и скрестив ноги, сел рядом с ней. Она начала плакать. Удивившись, я обнюхал ее лицо.
– Тебе больно?
Все ее тело затряслось, как в лихорадке. И снова странный родительский инстинкт заставил меня обнять ее за маленькие плечи и погладить по волосам.
– Говори, – сказал я.
Она продолжала плакать, время от времени глядя мне в лицо, словно пытаясь что-то там прочитать. Я улыбался, и она снова начинала плакать. Однако в конце концов она успокоилась и рассказала мне всю свою историю.
Ее звали Шанара, а мальчики Ташако и Яшати были ее братьями. Их взяли в плен воины, которых мы убили. Воины были гирканцами, а Шанара и мальчики – детьми знатного немедийца, наследника трона. Судя по всему, Немедия находилась в постоянной осаде. Изо дня в день в страну вторгались пикты, а власти едва были способны оказывать хоть какое-то сопротивление. Военачальники, никогда не видевшие сражений, хвалились своей доблестью, но их отваги хватало лишь на очередной заговор с целью устранения соперников. Гарак, отец Шанары, был единственным, кто смог возглавить армию. Пока Гарак воевал, его детей похитили, а жену и сестру убили. Непосредственными исполнителями были гирканцы, но Шанара утверждала, что ими руководил кто-то из знатных немедийцев, кто завидовал героизму ее отца и уважению, которым он пользовался у народа, верившего в него как в единственного, кто способен остановить наступление пиктов. Она намекала, что ей известно имя преступника.
– А что было после того, как вас схватили? – спросил я.
Гирканцы направлялись в сторону восточной границы. Они не говорили своим пленникам, куда идут; впрочем, они все равно не достигли места своего назначения. По дороге они наткнулись на большой отряд странствовавших пиктов. Пикты убили большую часть гирканцев, а уцелевших вместе с пленниками загнали в густой непроходимый лес. Гирканцы долго путешествовали, пока наконец не попытались вновь двинуться на юг, но сбились с пути.
Подробности ее рассказа – как-то описания всевозможных интриг – ставили меня в тупик, но суть его была достаточно ясна, и вскоре я утратил к нему интерес. Я вышел наружу. Дрожащие мальчишки почти не прикоснулись к еде.
– Вы, немедийцы, не страдаете излишним аппетитом. Заходите, – сказал я и показал в сторону входа. Они с трудом встали и, спотыкаясь, вошли внутрь. Увидев свою сестру, старший мальчик попытался броситься на меня, но веревка удержала его.
– Боги! Ты… ты… – Его голос сорвался на крик.
– Все в порядке, Ташако, – сказала Шанара, заговорщически глядя на меня. Я не смог понять значения ее взгляда.
Ташако завопил:
– Тебя, леди Шанару из Джелы, изнасиловал этот зверь! И ты говоришь, что все в порядке! Даже гирканцы не посмели сделать то, что сделал он. Все твои надежды на замужество… Она улыбнулась:
– Все мои надежды умерли в то мгновение, когда гирканцы схватили нас и убили мать и тетку. Этот полузверь спас нам жизнь.
– Теперь она моя жена, – сказал я, чтобы успокоить его.
Ташако уставился на меня. У него зуб на зуб не попадал от холода. Я понял, что немедийцы не так выносливы, как рожденные среди снежных просторов, и предложил мальчикам мои волчьи шкуры, и они как бы нехотя взяли их.
– Шанара говорит, что вашей стране досаждают пикты, что только ваш отец сражается с ними, – проговорил я.
– Да, – ответил мальчик. – Он и его воины. Наш дядя, Ушилон, ненавидит отца, потому что он наверняка станет королем после смерти регента. Регент стар, но он правил вместо четырех королей – они родились безмозглыми. Последний из них умер, не оставив потомства, за три недели до того, как нас похитили. Именно из-за этого нас и похитили. Они хотели заставить отца отказаться от прав на престол – ведь народ предпочитает отца его брату.
– И пока соперники строили заговоры, на вашу страну напали враги, – сказал я. Ташако кивнул.
– Ты поможешь нам, вместе со своими воинами, прогнать пиктов? – спросил маленький Яшати.
Я рассмеялся:
– Зачем? Ведь нам пикты не враги.
– Я надеялась, – тихо сказала Шанара, – что ты… мой муж… послан богами нам в помощь. И снова я испытал это странное чувство.
– Тебе заплатят, – сказал Ташако. – Золотом.
Полог шатра откинулся, и появился Хьялмар.
– Забавляешься с детишками, Гор? – улыбнулся он. – Не думал, что ты можешь быть столь нежным – ты, убивший своих братьев и мать. А может, твоя игра не столь проста, а? Я слышал, здесь что-то говорили о золоте?
– Золото Немедии за войну с пиктами, – сказал я.
Хьялмар пожал плечами и, раскрыв ладонь, показал украшенную драгоценными камнями застежку.
– Я принес твою долю. Я объяснил, кто эти дети и что они мне рассказали.
– Все равно мы движемся в ту сторону, – сказал я. – Мы не первые айсиры, кто нанимается на службу к южному правителю, забывшему, как нужно сражаться.
– И не первые, кого такая служба заставляла забыть об этом, – сказал Хьялмар. – Нам нужны победы, а не работа. – Однако он не отрывал взгляда от золота. – Потому ты и сохранил им жизнь, а?
Я не стал разубеждать его.
– Отец будет рад нашему возвращению, – чересчур горячо сказал Ташако, – и хорошо заплатит.
– У него есть еще? – Хьялмар показал застежку.
– Это сокровища, которые гирканцы украли из нашего дома, – сказала Шанара, глядя в пол.
– Целые ящики. Целые сундуки, – сказал Ташако.
– Целые комнаты, – добавил Яшати. – Целые дворцы.
– Думаю, ты лжешь, – усмехнулся Хьялмар.
– Он преувеличивает, – сказала Шанара, – но не слишком. Мой отец считается самым богатым человеком в Немедии. Вот почему он может вести такую большую армию на борьбу с пиктами.
– Вашему народу платят за то, что он сражается? – удивился я.
– Иначе они не станут воевать – по крайней мере, большинство, – язвительно заметил Ташако. – Рядом с нами сражаются и воины из других стран, но их мало, и среди них нет таких воинов, как ваши.
– Айсирским воинам нет равных, – сказал Хьялмар как нечто само собой разумеющееся. Он взвесил золото на ладони, затем быстрым движением передал его мне и, уже выходя из шатра, сказал: – Может быть, когда-нибудь мы возьмем вас с собой в Немедию.
Девушка не отрывала глаз от золотой застежки, но она глядела совсем не так, как до этого Хьялмар. В глазах ее таилась грусть.
– Это твое? – спросил я.
– Моей матери. Эту застежку сорвали с ее платья, когда она умирала…
Я положил застежку в руку девушки.
– Мне она не нужна, – сказал я.
– Похоже, варвар, мы перед тобой в долгу, – мрачно проговорил Ташако, многозначительно посмотрев на сестру. – Однако хочу тебе напомнить, что и ты нам кое-что должен.
Похоже, немедийцы считали, что девственность их женщин чего-то стоит.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?