Текст книги "Двери иных миров"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dveri-inyh-mirov-191053.jpg)
Автор книги: Роберт Хайнлайн
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Не нравится мне это, – повернулся к жене Рэндалл. – Мы ему не нужны.
– Я оплачу ваши хлопоты.
Хог положил перчатки на столик, полез в карман пиджака и начал отсчитывать купюры.
– У меня тут только пять сотен, – озабоченно посмотрел он на Рэндалла. – Хватит этого?
– Сойдет, – ответила вместо мужа Синтия.
– В качестве задатка, – уточнил Рэндалл. Взяв деньги, он небрежно сунул их в карман. – А кстати, – добавил он, – если вы не знаете, чем занимаетесь на работе и все ваше прошлое ограничивается больницей, откуда же у вас деньги?
Вопрос был задан без нажима, словно между прочим.
– О, мне платят каждое воскресенье. Двести долларов наличными.
Когда Хог ушел, Рэндалл отдал деньги жене.
– Какие красивые фантики, – сказала она, разгладив и аккуратно сложив купюры. – Тедди, а чего это ты прямо из кожи вон лез, чтобы испортить такую голевую ситуацию?
– Я хотел испортить? Да ничего подобного, я просто вздувал цену. Старая методика «видеть-тебя-не-могу-обними-меня-покрепче».
– Так я и думала. Только ты чуть не перестарался.
– Ни в коем разе. Я знал, что всегда могу положиться на тебя. Что уж ты-то не выпустишь клиента из дома, пока тот не выложит все до последнего цента.
Синтия весело улыбнулась:
– Хороший ты все-таки человек, Тедди. И у нас с тобой очень много общего. Мы оба любим деньги. Ну и на сколько ты поверил этой истории?
– Ни на грош.
– Вот и я тоже. Очень неприятный тип, плюгавый и какой-то жутковатый. Интересно, что это он такое задумал.
– Не знаю, но намерен выяснить.
– Ты что, собираешься сам за ним следить?
– А почему бы и нет? Зачем платить десятку в день какому-нибудь отставному полицейскому, который обязательно сделает все сикось-накось?
– Мне как-то все это не по душе, Тедди. С чего это он платит такую кучу денег, – Синтия махнула рукой в сторону аккуратно сложенных купюр, – за удовольствие поводить тебя за нос?
– Вот это я и узнаю.
– Только поосторожнее. Не забывай про «Союз рыжих».
– Союз… а, опять Шерлок Холмс. Пора бы тебе и повзрослеть, Син.
– А я взрослая. Чего и вам желаю. Этот коротышка вызывает у меня ужас.
Синтия вышла, чтобы спрятать деньги. Вернувшись в комнату, она обнаружила своего мужа рядом с креслом, в котором только что сидел Хог. Стоя на коленях, Рэндалл сосредоточенно работал распылителем. Он поднял на нее глаза.
– Син…
– Да, Мозговой Центр?
– Ты не трогала это кресло?
– Конечно нет. Я только протерла его ручки перед приходом этого типа – все как обычно.
– Я не про это, я про после его ухода. Ты не помнишь, он снимал перчатки?
– Подожди-ка секунду. Да. Я уверена, что снимал. Я помню, как посмотрела на его ногти, когда он нам про них вешал лапшу на уши.
– Вот и я тоже, просто хотелось проверить, не спятил ли я. Ты погляди на эту поверхность.
Синтия осмотрела полированные подлокотники кресла, покрытые сейчас тонким слоем серого порошка. Девственно-гладкая поверхность, ни одного отпечатка пальца.
– Наверное, он до них не дотрагивался… Да нет же, дотрагивался. Я сама это видела. Сказав «но я боюсь», он прямо вцепился в ручки. Я помню, как побелели костяшки его пальцев.
– Может, коллодий?
– Не говори глупостей. Тут же вообще ни пятнышка. Ты пожимал ему руку. Так что, был у него коллодий на ладонях?
– Не думаю. Я должен был бы заметить. Человек Без Отпечатков Пальцев. Давай будем считать его призраком и забудем о нем.
– Призраки не платят наличными за то, чтобы за ними пустили хвост.
– Нет, не платят. По крайней мере, я о таком не слыхал.
Поднявшись на ноги, Рэндалл направился к телефону и набрал номер междугородной связи.
– Мне нужна медицинская служба Дубьюка, э-э…
Прикрыв микрофон ладонью, он окликнул жену:
– Слушай, лапа, а в каком штате этот чертов Дубьюк?
По прошествии сорока пяти минут и нескольких телефонных разговоров трубка была с силой брошена на рычаг.
– Всё один к одному, – объявил Рэндалл. – В Дубьюке нет санатория Святого Георгия. Нет, не было и, скорее всего, никогда не будет. Ну и доктора Рено, естественно, тоже нет.
3
– Вон он!
Синтия Крэг-Рэндалл больно толкнула своего мужа локтем. Тот продолжал держать перед лицом «Трибюн», делая вид, что газета очень его заинтересовала.
– Сам вижу, – тихо ответил он. – Возьми себя в руки. Можно подумать, ты никогда раньше ни за кем не следила. Главное тут – не суетиться.
– Тедди, я прошу тебя, будь осторожен.
– Непременно.
Глядя поверх газеты, он проследил, как Джонатан Хог спускается по ступенькам. Квартира коротышки располагалась в Готем-билдинге, здании весьма фешенебельном. Выйдя из-под козырька парадного входа, загадочный клиент свернул налево. Было ровно без семи минут девять утра.
Рэндалл встал, аккуратно, не спеша, свернул газету, положил ее на скамейку автобусной остановки – своего наблюдательного пункта, а затем повернулся к расположенному рядом драгстору и опустил монетку в щель автомата, торгующего жевательной резинкой. Зеркало, укрепленное на лицевой стороне автомата, давало ему прекрасный вид на Хога, неторопливо шествующего по противоположной стороне улицы. Столь же неторопливо Рэндалл двинулся следом, но по своей стороне.
Синтия продолжала сидеть на скамейке и только тогда, когда муж удалился на полквартала, встала и пошла за ним.
На следующем углу Хог вошел в автобус. Воспользовавшись задержкой автобуса у светофора, Рэндалл перебежал улицу на красный свет и успел к автобусу в тот самый момент, когда тот трогался с места. Хог поднялся на открытый второй этаж машины. Рэндалл уселся внизу.
Синтия подбежала слишком поздно, однако успела разглядеть номер автобуса. Остановив первое же свободное такси, она сказала этот номер водителю, и они пустились в погоню. Увидеть автобус удалось только через двенадцать кварталов, а еще через три квартала красный светофор позволил шоферу такси встать рядом с автобусом. Синтия рассмотрела внутри своего мужа, больше ей ничего и не надо было. Остаток поездки она посвятила тому, чтобы все время иметь в кулаке точную сумму по счетчику плюс четвертак чаевых.
Увидев, что Хог и Рэндалл выходят, она попросила шофера притормозить. Такси свернуло к бровке тротуара в нескольких ярдах от автобусной остановки. К несчастью, Хог шел как раз в ее направлении, и Синтия не смогла выйти сразу. Она отсчитала шоферу точную сумму, одновременно краем глаза – того глаза, который у хорошего сыщика расположен на затылке, – приглядывая за мужем и Хогом. Таксист стал посматривать на свою пассажирку с явным любопытством.
– А вы бегаете за бабами?
Неожиданный вопрос немного ошарашил его.
– Нет, мадам. Я человек семейный.
– А вот мой муж бегает, – бесстыдно соврала она полным горечи голосом. – Возьмите.
Тот самый четвертак перешел наконец в руки таксиста.
Теперь объекты ее внимания уже удалились на несколько ярдов. Выйдя из машины, Синтия пересекла тротуар, остановилась в ожидании перед витриной какого-то магазина. К своему крайнему удивлению, она увидела, как Хог обернулся и заговорил с Рэндаллом. Было далеко, и слов она не расслышала.
Синтия замялась в нерешительности – подходить к ним или нет. Все шло не так, как намечалось, и это настораживало, но Рэндалл не выказывал никаких признаков озабоченности. Он спокойно выслушал Хога, после чего они вместе поднялись по ступенькам административного здания, перед которым и происходил их разговор.
Теперь Синтия двигалась быстро. Как и должно быть в такое время, вестибюль кишел людьми. Шесть расположенных в ряд лифтов работали безостановочно. Перед самым ее носом захлопнулись двери лифта номер два, а третий как раз начал заполняться. В третьем их не было, Синтия встала рядом с табачным киоском и быстро огляделась.
В вестибюле их не было. Не было их и, как она быстро в том убедилась, в парикмахерской, примыкавшей к вестибюлю. Скорее всего, они успели попасть во второй лифт. Синтия начала наблюдать за его указателем. Впрочем, толку от этого занятия было чуть: лифт останавливался почти на каждом этаже.
Когда второй лифт снова открыл двери, она вошла в него не первой, не последней, а в толпе. Этаж называть она не стала, а подождала, пока выйдет последний из пассажиров.
Лифтер недоуменно поднял брови.
– Этаж, пожалуйста.
Синтия продемонстрировала ему долларовую бумажку.
– Мне нужно с вами поговорить.
Лифтер закрыл двери, обеспечив предполагаемому разговору подобающую конфиденциальность.
– Только быстро, – сказал он, с тревогой глядя на истерически мигающие лампочки вызова.
– В последний раз к вам вошли двое мужчин, вместе.
Быстро и очень живо Синтия описала лифтеру своего мужа и Хога.
– Я хочу знать, на каком этаже они вышли.
– Не знаю, – покачал головой лифтер. – Сейчас ведь час пик, в таком сумасшедшем доме разве запомнишь.
Синтия добавила к первой бумажке вторую.
– Думайте. Скорее всего, они вошли последними. Возможно, им приходилось выходить на остановках, чтобы выпустить других. А этаж, вероятно, называл тот, который пониже.
Лифтер снова покачал головой.
– Ничего я не вспомню, даже за пятерку. При такой толкучке появись тут хоть леди Годива вместе со своей кобылой[4]4
Леди Годива – жена Леофрика, графа Мерсии, лорда Ковентри, который в 1040 г. якобы обложил жителей графства непосильным налогом. Леди Годива умоляла налог отменить, и супруг согласился – при условии, что его жена обнаженной проедет верхом на лошади через весь город. Женщина приняла вызов и выполнила условие – причем, как утверждает записанная в XIII в. Роджером Вендоверским легенда, горожане при ее приближении, лишь заслышав стук копыт, опускали взгляд.
[Закрыть], я и их не замечу. Ну так что, выйдете здесь или везти вас вниз?
– Вниз. – Синтия сунула ему одну из бумажек. – И на том спасибо.
Лифтер взглянул на доллар, пожал плечами и сунул его в карман.
Теперь оставалось только одно: занять позицию в вестибюле и ждать. Именно так и сделала кипящая негодованием Синтия. Это же надо, думала она, попалась как маленькая на самый старый из способов избавления от хвоста. Гордо именовать себя сыщицей и попасться на трюк с административным зданием! Их небось давно здесь нет, а Тедди ломает голову, куда могла подеваться его надежная напарница. Может быть, как раз сейчас ему нужна помощь.
Ей бы лучше вязанием заняться. Или вышивать крестиком. Вот же черт!
Синтия купила в табачном киоске бутылку пепси-колы и, все так же стоя, неторопливо ее выпила. Она как раз думала, сможет ли – из соображений маскировки – поглотить еще одну бутылку этой бурды, когда появился Рэндалл.
И только теперь, когда Синтию охватило огромное, всепоглощающее облегчение, она осознала, в каком страхе провела эти минуты. Однако выходить из роли она не стала и безразлично отвернулась, зная, что муж узнает ее по затылку не хуже, чем по лицу.
Он не подошел к ней и не заговорил, поэтому Синтия продолжала наблюдение. Хога нигде не было видно. Прозевала она его, что ли?
Выйдя из здания, Рэндалл дошел до угла, задумчиво посмотрел на стоянку такси, а затем вскочил в только что остановившийся автобус. Она вошла следом, но не сразу, а пропустив перед собой нескольких человек. Автобус тронулся. Хог на этой остановке не садился, и Синтия решила, что нет никакого риска в нарушении условленной процедуры.
Рэндалл поднял глаза на появившуюся рядом с ним жену.
– Син! Я уже думал, что потерял тебя.
– Почти так оно и было, – призналась она. – Но ты расскажи, как там дела?
– Подожди, в конторе все узнаешь.
Ждать она не хотела, однако смирилась. Автобус подвез партнеров фирмы «Рэндалл и Крэг» прямо к зданию, в котором располагалась их контора, да и езды той было всего шесть остановок. Открыв дверь крошечного помещения, Рэндалл сразу направился к телефону. Аппарат, установленный в их конторе, был подключен к коммутатору круглосуточной секретарской службы.
– Были звонки? – спросил он и добавил, помедлив несколько секунд: – О’кей. Пришлите записи. Можете особенно не спешить.
Положив трубку, он повернулся к жене.
– Ну что ж, крошка, это самые легкие пять сотен, какие мы когда-нибудь зашибали.
– Ты выяснил, чем он там занимается?
– Конечно.
– Ну и чем же?
– А ты угадай.
Синтия смерила мужа взглядом.
– А по соплям не хочешь?
– Ладно, ладно, стихни. Тебе бы в жизнь не угадать, хотя все это крайне просто. Он работает ювелиром – шлифует драгоценные камни. И ты знаешь, что это было у него под ногтями, из-за чего он так всполошился?
– Ну?
– Ровно ничего страшного, да и вообще интересного. Красная полировочная паста. А он, со своим больным воображением, решил, что это засохшая кровь. Вот так мы и отхватили полкуска.
– Мм. Похоже, что так и есть. А работает он, как я понимаю, где-то в этом корпусе «Акме».
– Комната тысяча триста десять. Или, скорее, кабинет тысяча триста десять. А ты почему отстала?
Синтия немного замялась. Ей не хотелось сознаваться в своей неловкости, однако привычка – они с мужем всегда и все говорили друг другу прямо – оказалась сильнее.
– Я немного растерялась, когда Хог заговорил с тобой у входа в «Акме», и пропустила ваш лифт.
– Ясненько. Ну что ж, я… Погоди! Что это ты такое мелешь? Хог заговорил со мной?
– Ну да.
– Но он же со мной не говорил. Он меня даже не видел. О чем это ты?
– О чем это я? О чем это ты! Буквально за минуту до того, как вы с ним вошли в здание, Хог остановился, обернулся и заговорил с тобой. Вы стояли там и трепались, что несколько сбило меня с толку. А затем вы с ним вошли в вестибюль, чуть ли не под ручку.
Несколько секунд, показавшихся Синтии очень долгими, Рэндалл сидел, молчал и как-то странно смотрел на нее. В конце концов она не выдержала:
– Ну что ты уставился на меня, словно недоумок какой. Что там случилось?
– А теперь, Син, – медленно заговорил Рэндалл, – послушай, как все было. Я вышел из автобуса после Хога и проследовал за ним в вестибюль «Акме». В лифт я вошел по старой методике – дыша ему прямо в затылок, а затем, когда он повернулся к двери кабины, быстро передвинулся и снова встал у него за спиной. Когда Хог вышел, я немного задержался в дверях, то ли выходя, то ли нет и задавая лифтеру дурацкие вопросы, Хог тем временем отошел на приличное расстояние. Когда я свернул за угол коридора, он как раз исчезал в двери тысяча триста десять. Он ни разу не заговорил со мной, он даже ни разу не видел моего лица – я в том абсолютно уверен.
Синтия заметно побледнела, но сказала только:
– Валяй дальше.
– Когда туда входишь, там справа длинная такая стеклянная перегородка, а изнутри впритык к ней стоят верстаки, или рабочие столы, или как их еще там. Можешь смотреть через стекло и наблюдать за работой ювелиров – хорошо придумано, отличная реклама. Хог нырнул направо и к тому времени, как я пошел по проходу, оказался уже по ту сторону стекла, без пиджака, в рабочем халате и с этой самой увеличительной хреновиной в глазу. Я прошел мимо – он так и не поднял глаза – к столу дежурного и попросил вызвать управляющего. Через какое-то время появился щуплый тип, нахохленный, как воробушек, и я спросил, работает ли здесь некий Джонатан Хог. Управляющий сказал «да» и спросил, не хочу ли я с ним поговорить. Я ответил, что нет необходимости, я всего лишь следователь страховой компании. Он захотел узнать, в чем дело, нет ли каких неприятностей, но я его успокоил, объяснил, что Хог хочет застраховать свою жизнь, а нам надо знать, как долго он здесь работает. Пять лет, сказал управляющий и добавил, что Хог у них – один из самых надежных и умелых работников. Я сказал, вот и прекрасно, и поинтересовался, потянет ли Хог страховой полис на десять тысяч. Он ответил «конечно» и сообщил, что они всегда рады, когда их работники вкладывают деньги в такое надежное дело, как страховой полис. Так я, собственно, и думал, когда вешал ему всю эту лапшу… По пути к двери я остановился напротив стола Хога и посмотрел на него через стекло. Через некоторое время он поднял голову, взглянул на меня и вернулся к своей работе. Я уверен, что он меня не узнал: на его лице ничего не отразилось. Клинический случай полной шазо, шизо… как это произносится?
– Шизофрения. Полное расщепление личности. Но послушай, Тедди…
– Да?
– И все-таки ты говорил с ним. Я же видела собственными глазами.
– Тише, киска, тише, не кипятись. Ты просто считаешь, что видела, а в действительности смотрела на каких-то совершенно других мужиков. А как далеко ты стояла?
– Не настолько далеко. Я была перед обувным магазином Бичема, после него идет ресторан «У Луи», а там и вход в «Акме». Ты стоял спиной к газетному киоску, лицом практически ко мне. Хог был ко мне спиной, но ошибиться было невозможно: когда вы с ним повернулись и направились в «Акме», я увидела его в профиль.
На лице Рэндалла выразилось отчаяние.
– Да не говорил я с ним. И шел не вместе с ним, а сзади, незаметно.
– Знаете, Эдвард Рэндалл, не надо мне рассказывать сказки. Верно, я потеряла вас с Хогом, но это еще не дает вам права измываться надо мной и выставлять меня дурочкой.
Рэндалл был женат слишком давно и удачно, чтобы не обращать внимания на явные признаки опасности. Он встал, подошел к Синтии и обнял ее за плечи.
– Слушай, маленькая, – голос его звучал ласково и серьезно. – Я не устраиваю никаких шуток. Что-то у нас здесь перепуталось, но я рассказываю тебе все совершенно прямо, так, как я это помню.
Синтия всмотрелась в глаза Рэндаллу, а затем неожиданно чмокнула его.
– Ну ладно. Мы оба правы, хотя это и невозможно. Пошли.
– Пошли? Куда?
– На место преступления. Если не разобраться в этой истории, я, пожалуй, никогда больше не сумею заснуть.
Здание «Акме» оказалось, слава тебе господи, на том же месте, что и раньше. Равно как и обувной магазин, и ресторан «У Луи», и газетный киоск. Рэндалл встал на то место, где утром стояла его жена, и согласился, что с такого расстояния ошибиться можно было только в мертвецки пьяном виде. Однако он был по-прежнему уверен и в своей версии.
– А ты не опрокинула, случаем, по дороге пару стопарей? – спросил он с надеждой в голосе.
– Ни в коем разе.
– Ну и что же будем теперь делать?
– Не знаю. Да нет, слушай, я придумала! Ведь мы же покончили с Хогом. Ты его выследил, а больше ничего не требовалось.
– Ну да… а что?
– Проводи меня туда, где он работает. Я хочу спросить у его дневной личности, говорил он с тобой, выйдя из автобуса, или нет.
Рэндалл пожал плечами.
– Хорошо, лапа. Делай как знаешь.
Зайдя в вестибюль, они направились к свободному лифту. Щелкнул стартер, лифтер захлопнул двери и провозгласил свое обычное: «Этажи, пожалуйста».
Шестой, третий и девятый. Рэндалл подождал, пока обслужат других пассажиров, и только потом сказал: «Тринадцатый».
Лифтер недоуменно обернулся.
– Могу отвезти тебя, парень, на двенадцатый и на четырнадцатый, а пополам дели их сам.
– Чего?
– Нету у нас тринадцатого. А если бы был – никто не стал бы снимать там помещение.
– Что-то ты ошибаешься. Я был на тринадцатом сегодня утром.
По взгляду, которым лифтер одарил Рэндалла, было видно, что он с трудом сдерживается.
– Смотрите сами.
Секунда быстрого подъема, затем остановка.
– Двенадцатый.
Дальше кабина пошла медленнее. Число 12 уползло из поля зрения, а затем сменилось другим.
– Четырнадцатый. Ну и какой выберете?
– Извините, – несколько неуверенно выговорил Рэндалл. – Какая-то глупая ошибка. Я действительно был здесь утром и думал, что запомнил этаж.
– А может, восемнадцатый? – попытался прийти ему на помощь лифтер. – Восьмерку часто путают с тройкой. А кого вы ищете?
– «Детеридж и компания», это ювелирная фирма.
– Только не в нашем корпусе, – покачал головой лифтер. – Здесь нет никаких ювелиров и никаких Детериджей.
– Вы уверены?
Вместо ответа лифтер опустил кабину на десятый этаж.
– Попробуйте узнать в десять ноль-один. Там администрация корпуса.
Нет, у них нет съемщиков по фамилии Детеридж. Нет, у них нет ни ювелиров, ни даже торговцев ювелирными изделиями. Возможно, джентльмен перепутал и ему нужен корпус «Апекс», а не «Акме»? Рэндалл поблагодарил администратора и удалился, порядком ошарашенный.
Все это время Синтия хранила полное молчание. Теперь она заговорила:
– Слушай, Тедди…
– Да? Что тебе?
– Мы можем подняться на самый верх и обследовать все здание, этаж за этажом.
– Чего ради? Будь здесь эта фирма, в конторе здания знали бы об этом.
– А может, они знают, но не говорят. Во всей этой истории есть что-то очень сомнительное. В таком здании можно спрятать целый этаж, замаскировав его дверь под гладкую стену.
– Да нет, глупости. Просто у меня поехала крыша, вот и все. Отвела бы ты меня к психиатру.
– Никакие это не глупости, и головой ты пока не повредился. Чем отсчитывается высота в лифте? Этажами. Замаскируй этаж, чтобы его не было видно, и никто не догадается, что он вообще существует. Возможно, мы вышли на что-то очень крупное.
Синтия и сама не больно-то верила своим доводам, но понимала, что ее мужу необходимо сейчас чем-нибудь заняться.
Рэндалл начал было спорить, но затем сдержался.
– А как же лестницы? Уж с лестницы-то этаж не пропустишь.
– Не знаю, может, и с лестницами устроен какой-нибудь фокус. Вот мы и постараемся это выяснить. Пошли.
Однако никаких фокусов не было и в помине. Между двенадцатым и четырнадцатым этажами они насчитали восемнадцать ступенек – ровно столько же, как и между любыми двумя соседними этажами. Они прошли все здание сверху донизу и прочитали надпись на матовом стекле каждой двери. На это потребовалось довольно много времени. Синтия наотрез отвергла предложенный мужем вариант – разделиться и каждому осматривать по половине этажа. Она не хотела ни на секунду терять его из виду.
И нигде ни тринадцатого этажа, ни двери с надписью «Детеридж и компания». И никаких ювелирных фирм, хотя бы и с другим названием. Даже простое чтение названий фирм на дверях требовало уйму времени; чтобы зайти под тем или иным предлогом в каждую фирму, не хватило бы и суток.
Рэндалл смотрел на дверь с надписью «Прайд, Гринвей, Гамильтон, Стейнболт, Картер и Гринвей, адвокаты».
– За это время, – задумчиво сказал он, – надпись на двери могли и поменять.
– Только уж не на этой, – указала на адвокатскую контору Синтия. – Да и вообще, если это было декорацией, они могли изменить все подчистую, до неузнаваемости.
Однако, невзирая на уверенный тон, она с растущим сомнением смотрела на невинно выглядевшую надпись. При всей своей доступности административное здание – место удивительно скрытное. Звукоизолирующие стены, плотные жалюзи и ничего не говорящие названия фирм. В таком месте может произойти что угодно, в самом буквальном смысле что угодно. И никто не узнает. И никто не поинтересуется. Никто даже ничего и не заметит. Никаких полицейских, обходящих свой участок; соседи, расстояние до которых – толщина стенки, могли бы с тем же успехом находиться на Луне, даже уборщица не зайдет, если съемщик этого не хочет. Администрация заинтересуется арендатором в одном-единственном случае: если тот не внесет арендную плату в срок. Можете совершать любые преступления по своему вкусу и набивать шкафы широким ассортиментом трупов.
Синтия зябко поежилась.
– Пошли дальше, Тедди. Надо спешить.
Осмотрев остаток здания быстро, как только могли, они вернулись в вестибюль. Вид человеческих лиц и солнечный свет несколько успокоили Синтию, хотя загадочной фирмы так нигде и не было. Остановившись на ступеньке, Рэндалл растерянно огляделся.
– Как ты думаешь, а может, мы и вправду были в другом здании? – спросил он с сомнением в голосе.
– Ни в коем разе. Видишь этот табачный киоск? Я знаю каждое мушиное пятнышко на его витрине.
– Тогда где же решение?
– Решением будет ланч. Пошли.
– Хорошо, только я, пожалуй, перейду на жидкую диету.
Синтия кое-как заставила мужа закусить третий бокал «виски-сауэр» тарелкой гуляша из говяжьей тушенки. Выпив в довершение две чашки кофе, он оказался трезвым как стеклышко и еще более несчастным, чем прежде.
– Син…
– Да, Тедди?
– Так что же это со мной случилось?
– Я думаю, – медленно ответила Синтия, – что мы стали жертвами великолепного, высокопрофессионального гипноза.
– Вот и я так думаю теперь. Или это, или у меня и вправду крыша поехала. Так что пусть будет гипноз. Хотелось бы только знать: для чего это все?
Синтия рассеянно водила вилкой по тарелке.
– А вот я не уверена, что мне хочется знать. Знаешь, Тедди, что мне хочется сделать?
– Что?
– Отослать мистеру Хогу эти пять сотен с запиской, что мы не можем ему помочь и поэтому возвращаем деньги.
Рэндалл явно был поражен.
– Вернуть? Деньги? Силы небесные!
По лицу Синтии можно было подумать, что ее поймали на совершенно непристойном предложении, однако она не отступала.
– Знаю, знаю. И все равно мне хотелось бы так сделать. Мы можем заработать на хлеб бракоразводными делами и поисками беглых должников, так что совсем не обязательно связываться с сомнительными историями.
– Ты рассуждаешь так, словно пять сотен – это ерунда, вроде чаевых официанту.
– Нет, я так не рассуждаю. Просто мне кажется, что не стоит рисковать шеей или здравым рассудком даже ради такой суммы. Слушай, Тедди, кто-то изо всех сил старается загнать нас в угол. Прежде всего я хочу узнать, зачем ему это.
– Вот и я хочу узнать зачем. Именно поэтому мне и не хочется бросать это дело. Какого черта, я не привык, чтобы со мной играли такие шутки. Мне это не нравится.
– Что ты скажешь мистеру Хогу?
Рэндалл поворошил рукой волосы, и без того, впрочем, взъерошенные.
– Не знаю. Может, ты с ним поговоришь? Наплети там чего-нибудь.
– Прекрасная мысль. Просто великолепная мысль. Я скажу, что ты сломал ногу, но к завтрашнему дню обязательно поправишься.
– Не надо так, Син. Я же знаю, что ты справишься.
– Хорошо. Только ты обещай мне одну вещь.
– Какую вещь?
– Во время этого расследования мы все и всегда делаем вместе.
– Так мы же всегда так.
– Я имею в виду буквально вместе. Я не хочу терять тебя из виду ни на секунду.
– Послушай, Син, это же может оказаться неудобным.
– Обещай.
– Хорошо, хорошо. Обещаю.
– Вот так-то лучше.
Теперь Синтия немного успокоилась и выглядела почти умиротворенной.
– Не вернуться ли нам в контору?
– Ну ее к черту. Пошли лучше в кино, на тройной сеанс.
– Согласна, Мозговой Центр. – Она взяла перчатки и сумочку.
Фильмы не доставили Рэндаллу удовольствия, а ведь программа состояла из сплошных вестернов, предмета нежной его любви. Но сейчас отважный герой казался таким же бандитом, как и главный злодей, а таинственные всадники в масках не вызывали приступа энтузиазма, а просто пугали. Из головы не шел тринадцатый этаж здания «Акме», длинная стеклянная перегородка и склонившиеся над своим трудом мастера, маленький иссохший управляющий «Детериджа и компании». Кой бес – неужели можно загипнотизировать человека так, что он во все поверит и будет вспоминать такие подробности?
Синтия почти не смотрела на экран. Все ее внимание занимали окружающие. Она поймала себя на том, что осторожно изучает их лица каждый раз, когда в зале зажигается свет. Если, даже развлекаясь, эти люди выглядят подобным образом, на что же они похожи в несчастье? В лучшем случае на лицах читалась героическая решимость ни на что не жаловаться, исключений почти не было. Неудовлетворенность, зловещие следы перенесенной физической боли, одиночество, разочарование, тупая озлобленность – всего этого было в достатке, и очень, очень редко мелькали веселые лица. Даже Тедди, одним из главных достоинств которого была неискоренимая жизнерадостность, выглядел крайне кисло, и, надо признать, не без причин. Интересно, а какие причины сделали несчастными всех остальных?
Синтия вспомнила картину – она где-то ее видела, – называвшуюся «Подземка». Художник изобразил дверь вагона подземки и толпу, вываливающуюся на перрон. Одновременно другая толпа пытается прорваться внутрь вагона. Было видно, что все они – и входящие, и выходящие – очень спешат, но удовольствия от этого не получают. Красота отсутствовала в картине напрочь, было ясно, что единственная цель, двигавшая кистью художника, – едкая критика современного образа жизни.
Синтия почувствовала большое облегчение, когда фильмы окончились и они с Рэндаллом сменили тесноту зала на относительную свободу улицы. Рэндалл остановил такси и дал шоферу свой адрес.
– Тедди…
– Да?
– Ты не обратил внимания, какие были лица у людей, сидевших в кино?
– Да нет, я как-то не смотрел. А что?
– Ни про одного из этих людей не скажешь, что жизнь доставляет ему удовольствие.
– А может, она и не доставляет ему удовольствия.
– Но почему не доставляет? Слушай, ведь мы-то живем весело?
– Это уж точно.
– Мы всегда жили весело. Даже когда у нас не было ни цента и мы только пытались организовать свое дело – даже и тогда нам было весело. Мы ложились в постель улыбаясь и вставали счастливыми. У нас с тобой и до сих пор так. В чем тут дело?
Рэндалл улыбнулся, в первый раз после неудачных розысков тринадцатого этажа, и ущипнул жену.
– А дело в том, лапа, что мне весело с тобой.
– Благодарствую. И вам того же самого по тому же месту. Знаешь, когда я была маленькой, у меня появилась странная мысль.
– Чего ты замолчала? Колись.
– У меня самой было счастья – целый вагон. Но вот я стала подрастать и замечать, что у мамы его нет. И у папы тоже. Мои учителя, да и почти все окружающие взрослые, – все они не были счастливыми. Вот мне и влезло в голову, что я тоже вырасту и узнаю что-то такое, после чего никогда больше не буду счастливой. Ты же знаешь, как принято говорить с детьми: «Ты еще маленькая и ничего не понимаешь», или: «Вот подрастешь, тогда и поймешь». Я задавалась вопросом, что же это за секрет такой они от меня скрывают; иногда я подслушивала за дверью и пыталась это выяснить.
– Прирожденный сыщик.
– Чушь. Но я отлично видела: в чем бы там ни состоял этот секрет, он не дает взрослым счастья, наоборот, он делает их печальными. Вот я и стала молиться, чтобы никогда не узнать этого секрета. – Синтия слегка пожала плечами. – Наверное, я так его и не узнала.
– И я тоже, – хмыкнул Рэндалл. – Я – профессиональный Питер Пэн. И это ничуть не хуже, чем иметь здравый смысл.
– А ты не смейся, Тедди.
Маленькая, обтянутая перчаткой рука легла на запястье Рэндалла.
– Вот это и пугает меня в истории с Хогом: я боюсь, что, продолжая ею заниматься, мы и вправду узнаем то, что знают взрослые. И навсегда перестанем смеяться.
Рэндалл хотел рассмеяться, но затем повернулся к жене и пристально на нее посмотрел.
– Ты это что, серьезно? – Кончиками пальцев он слегка приподнял ее подбородок. – Тебе все-таки нужно хоть чуть повзрослеть. А обоим нам нужен ужин – и хорошая выпивка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?