Текст книги "Человек в лабиринте"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chelovek-v-labirinte-40559.jpg)
Автор книги: Роберт Силверберг
Жанр: Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава вторая
1
В лабиринте Мюллер проанализировал ситуацию и прикинул свои возможности. В окошках визиоскопа были видны изображения корабля, пластиковых куполов и мельтешение крохотных фигур. Теперь он жалел, что не смог отыскать аппаратуры контролирующей четкость изображения. Но он считал, что ему повезло, что он может пользоваться этим приспособлением. Множество аппаратов в этом городе утратило свои свойства из-за износа каких-то узлов. Мюллеру удалось установить, для чего служат лишь некоторые из них, да и ими он пользовался далеко от идеала образом.
Он следил за туманными изображениями ближних своих – людей, занятых разбитием лагеря на равнине – и прикидывал, какую новую пакость они ему приготовили.
Он сделал все, чтобы стереть за собой всякие следы, когда стартовал с Земли. Нанимая звездолет, он ложно заполнил маршрутный лист, указав, что летит на Сигму Дракона. Во время полета еиу пришлось отметится на трех станциях слежения, но на каждой из них он зарегистрировался как совершающий облет галактики, трассу которого он старательно обдумал так, чтобы никто не мог знать, где он находится.
Нормальный сравнительный анализ данных станций слежения должен был выявить, что все три поочередных заявления – одна ложь, однако он расчитывал, что до ближайшего контроля он успеет закончить рейс и исчезнуть. Скорее всего, ему это удалось, так как патрульные корабли не были посланы за ним вслед. Вблизи планеты Лемнос он выполнил последний отвлекающий маневр, оставив корабль на парковой орбите и опустившись на планету в капсуле. Тем временем бомба с часовым механизмом разнесла ракету. Нужно было располагать поистине фантастическим компьютером. Бомба была запроектирована так, что на каждый квадратный метр взрываемой поверхности приходилось пятьдесят фальшивых векторов, что через небольшой помежуток времени свело бы на нет работу трассеров. А времени Мюллеру требовалось немного – лет шестьдесят. С Земли он улетел почти шестидесятилетним мужчиной, и в нормальных условиях мог бы расситывать еще по меньшей мере на сотню лет полной жизни, но здесь, на Лемносе, без врачей, пользуясь услугами лишь далеко не лучшего диагноста, он знал, что будет считать себя счастливчиком, если дотянет до ста десяти – ста двадцати как максимум. Шестьдесят лет одиночества и спокойная смерть в изоляции – и все, что он ждал от судьбы. И вот в его уголок вторглись пришельцы.
Как они его выследили?
Он пришел к выводу, что выследили его они не могли. Во-первых, он использовал все возможные средства предосторожности. Во-вторых, нет никакой причины, чтобы за ним гнались. Он не беглец. Он по-просту человек, наделенный ужасной болезнью – ощущает отвращение при виде своих земных близких. Там он был позорищем, живым укором всем им. Он понимал, что величайшим благодеянием и явилась изоляция от них. Так что они не стали применять никаких усилий, чтобы отыскать существо, столь им ненавистное.
И все же были пришельцы?
Он полагал, что археологи. Мертвый город на Лемносе вне сомнения интересует их. До сих пор, он надеялся, что ловушки лабиринта будут воздерживать от исследований. Город был открыт более ста лет, но потом планету избегали по весьма конкретным поводам. Он сам видел останки тех, кто пытался проникнуть в лабиринт. Если он сюда и добрался, то потому лишь, что готов был принять такую ее смерть, и в то же время любопытство приказывало ему проникнуть в центр лабиринта и выяснить его тайны. Он добрался, он тут, но прибыли пришельцы.
Они не проникнут сюда.
Удобно разместившись в центре лабиринта, он располагал достаточным количеством следящих устройств. Таким образом, он видел, как перемещаются из зоны в зону животные, на которых он охотился. В определеной мере он мог держать под контролем ловушки лабиринта, являющиеся по сути всего лишь пассивными ловушками, но и они могли пригодится в войне с каким-либо врагом. Неоднократно, когда хищные звери размером со слона пытались пробраться к центру лабиринта, он сбрасывал их в подземную яму в зоне «З». Теперь он спрашивал себя, какие средства он применил против людей. Но не находил на это ответа. По сути дела, люди в нем не вызывали ненависти: он лишь хотел, чтобы они оставили его одного с тем, что могло восприниматься как покой.
Он смотрел на экраны. Он занимал низкое шестиугольоное помещение – одну из жилых комнат в центре города – со встроенными в стену визиоскопами. Более года он выяснял, какие части лабиринта соответствуют изображениям на экране. Шесть экранов в самом нижнем углу показывали участки зон от «А» до «Ф». Камеры двигались по полукругу, позволяя из укрытия патрулировать участки, примыкающие к выходам из других зон. Поскольку лишь один вход в каждую зону был доступен, он всегда мог наблюдать за приближением хищников. То что происходило у входов-ловушек, его не интересовало.
В верхнем ряду экранов – седьмой, восьмой, девятый, десятый – вроде бы показывали изображения из зон «Г» и «И», наиболее близких к наружной стороне, самых больших и самых опасных. Мюллер решил не рисковать и не проникать в них для детального подтверждения этой гипотезы. Нет смысла, думал он, нарываться на эти все неприятности только затем, чтобы детально исследовать ловушки. Одиннадцатый и двенадцатый экраны показывали пейзаж вне пределов лабиринта – равнины, окупированной теперь кораблем.
Немногие из устройств имели такую информационную ценность. Посреди центральной площади города стоял под защитным зонтиком из хрусталя двенадцатигранный камень рубинового цвета, И внутри его тикал какой-то механизм. Мюллер предполагал, что это атомные часы отмеряющие время в единицах, принятых в то время, когда они были спроектированы. Камень подвергался определеным изменениям: рубиновая поверхность мутенела, приобретала цвет граната, а то и черный, а сам камень перемещался на своем основании. Мюллер старательно регистрировал все изменения, но еще не понял их назначения. Эти метаморфозы происходили не случайно, но их ритмику и последовательность он понять не мог.
На каждом из восьми углов плошади стоял угловатый металлический столб высотой примерно в шесть метров. Эти столбы медленно поворачивались в выемках на протяжении всего года. Мюллер знал, что один полный оборот они осуществляют каждые двадцать месяцев, то есть за то время, которое занимает у Лемноса на один оборот вокруг солнца, но он подозревал, что эти пилоны содержат в себе какую-то более глубокую цель.
На улицах зоны «А» на равных расстояниях располагались клетки с прутьями, выполнеными из материала, напоминающего алебастр. Но ни одним из способов ему не удалось открыть их. Но дважды за эти годы он убеждался, что прутья были втянуты и клетки распахнуты . Первый раз они были открыты на протяжении трех суток, а потом ночью, когда он спал, прутья вернулись на место. Несколько лет спустя клетки вновь раскрылись. Он попытался не спускать с них глаз, стремясь узнать секрет этого механизма. Но на четвертую ночь он задремал так глубоко, что не заметил, как они закрылись.
Не менее таинственным был акведук.
Вдоль всей зоны"Б» бежал замкнутый и словно выполненый из оникса желоб с угловатыми кранами через каждые пятьдесят метров. Если он подставлял под краны любую емкость, то начинала течь чистая вода. Когда же он попытался вставить в кран палец, оказалось, что отверстия там нет. Словно вода просачивалась через какую-то проницаемую каменную пробку.
До сих пор его все еще поражал то факт, как много уцелело в этом сверхстаром городе. Археологи после исследования артефактов и скелетов пришли к выводу, что разумные существа исчезли там более миллиона лет назад, даже может пять-шесть миллионов. Он хотя и был археологом-любителем, научился определять воздействия времени. Копи на равнине были невероятно древними, а внутреннее стены города свидетельствовали, что лабиринт относится к тем же старым временам, что и копи.
И все-таки большая часть города казалась нетронутой временем. Возможно, частично способствовал климат – тут никогда не было ураганов, ни разу не шел дождь. Песок не собирался даже на незащищенных улицах города. И Мюллер знал, почему. Спрятанные насосы поддерживали все в нетронутом состоянии, всасывая любую грязь. Он собрал несколько горстей земли с огородов и разбросал из. Пару минут спустя они начали ползти и исчезли в щелях, приоткрывшихся у основания зданий и тут же сделавшиеся вновь невидимыми.
Скорее всего под городом протянулась огромная сеть неведомой машинерии – неуничтожаемые консервационные устойства, противостоящие воздействию времени. У Мюллера не было подходящего оборудования, чтобы разломать мостовую, твердость которой не могло преодолеть ничто. Самодельными инструментами он начал копать в огороде, надеясь таким образом добраться до этих подземелий, но хотя выкопал яму глубиной в треть километра, а вторую еще глубже, он не наткнулся ни на что, кроме почвы. Какая-то аппаратура обеспечивала, что видеокамеры действовали, улицы оставались чистыми, стены не крошились и всегда ждали смертоносные ловушки.
Что за раса могла выстроить город?
Еще труднее было вообразить себе, что эти существа вымерли. Если предположить, что останки принадлежали строителям города – город создавали гуманоидные существа примерно полутораметрового роста, с очень длинными пальцами и ногами с двумя суставами. Но следов такой расы не было на планетах солнечной системы. Или же, что тоже возможно, они попросту не совершали межпланетных перелетов, развились и погибли здесь.
Кроме города ничто на планете не свидетельствовало о том, что некогда она была населена. Может быть, за прошедшие века остальные города исчезли с поверхности Лемноса и сохранился лишь этот. Или он так и был единственным городом на Лемносе. Теперь ничто не указывало на существование других населенных пунктов. Концепция лабиринта свидетельствовала, что в последние времена это племя заперлось в своей твердыне, чтобы спастись от грозного неприятеля. Но Мюллер знал, что это только домысел. Несмотря на все, он не мог избавиться от впечатления, что лабиринт появился вследствии какой-то ошибки в развитии цивилизации, а не из-за внешней угрозы.
Или же сюда вторглись некогда чужаки, для которых преодоление лабиринта не предоставляло никаких сложностей, и перебили всех жителей города, после чего очищающие механизмы убрали оттуда кости? Поверить это было невозможно. Вступая в город, он нашел его тихим и мертвым. Лишь животные населяли его . Мюллер насчитал примерно двадцать видов млекопитающихся. Травоядные животные паслись в городских садах, плотоядные нападали на них, экологическое равновесие было идеальным.
Этот город напоминал ему Вавилон пророка Исайи: «Но будут скрывать там звери, и наполнятся их дома драконами. И будут совы гнездиться в домах его, и сирены в дворцах роскошных».
Теперь этот город принадлежал Мюллеру безраздельно до конца его жизни.
До него пытались сделать это не только люди Земли. В зонах лежало по меньшей мере двадцать склетов людей. Три человека добрались даже до зоны «Д». Но он очень удивился, когда увидел кости неведомого происхождения. В зонах «В» и «Г» он нашел скелеты крупных, напоминающих драконов, созданий, даже остатки космических скафандров. Ближе к центру лабиринта лежало множество останков существ какого-то иного вида, вероятно – человекообразных. Он не пытался прикинуть, как давно прибыли сюда эти творения. Эта галактическая помойка была для Мюллер напоминанием чего-то такого, что Мюллер превосходно знал. А именно: то, что человечество за свои первые двести лет за пределами солнечной системы еще не встретило никаких форм живой разумной жизни. Одно существование кладбища костей на Лемосе свидетельствовало о наличии по меньшей мере двенадцати различных рас. Мюллер гордился тем, что он проник в сердце лабиринта. Несколько первых лет он не удивлялся сохранности останков в лабиринте. Лишь потом он научился наблюдать за механическим безжалостным устранением любого мусора
– как пыли, так и костей животных, которые служили ему пищей. Но скелеты визитеров оставались. Почему? В конце концов Мюллер сообразил, что механические мусорщики минуют трупы разумных существ не случайно.
Предостережение: оставь надежду вояк, сюда входящий.
Эти скелеты – один из видов оружия в психологической войне, которую вел с каждым пришельцем дьявольский город. Они должны были напоминать: смерть найдет тебя повсюду. Но каким образом они могли «знать», какие трупы убирать, а какие не трогать?
Сейчас он смотрел на экраны. Следил за суетой крохотных фигурок возле космического корабля.
Пусть только войдут сюда, думал он. Город много лет никого не убивал. Вот он ими и займется. Я в безопасности.
Он был уверен, что даже если они доберуться до него, то надолго не задержаться. Его болезнь оттолкнет их. Может им и хватит ловкости преодолеть лабиринт, но им не справиться с тем, что сделало Мюллера мертвым для его сородичей.
– А ну убирайтесь! – громко произнес он. Неожиданно услышав ворчание двигателей, он увидел, как площадь пересекает мрачная тень. Значит, они обследуют лабиринт с воздуха. Он спрятался. Разумеется, они смогут отыскать его, где он не находился. Экраны скажут им, что в лабиринте живет человек и они конечно постараются наладить с ним связь, еще не зная, он ли это. А потом…
Он окаменел от тоски. Пусть они придут. Он вновь сможет разговаривать с людьми. Забыть об одиночестве.
Но он хотел этого с какую-то минуту.
Невольное желание вырваться из одиночества задавила логика: что было бы, если бы он предстал перед ними? Нет! Не приближайтесть! Не подходите!
2
– Там внизу, Нед, – сказал Бордман. – Он там наверняка. Видишь точку на том экране? Единственный живой человек. Это – Мюллер.
– В самом центре лабиринта, – сказал Раулинс. – Ему в самом деле удалось проникнуть ьуда.
– Как-то удалось. Бордман перевел взгляд на экран. С высоты лабиринт просматривался довольно четко. Он различал восемь зон. Он мог разобрать даже площади, бульвары, стены, переплетения улиц. Зоны были концентрическими, каждая с большой площадью посредине. И детектор массы на разведывательном самолете обнаружил наличие Мюллера в ряду невысоких домов к востоку от одной из таких площадей. Но никаких проходов, соединяющих отдельные зоны, он обнаружить не смог. Даже с воздуха оказалось невозможным наметить трассу.
Бордман знал, что это почти невозможно. В блоках информации содержались отчеты предыдущих неудачных экспедиций. Кроме того, ясно, что Мюллер достиг центра лабиринта каким-то способом.
– Сейчас, Нед, и тебе кое-что покажу. Он отдал распоряжение. От корпуса самолета отделился робот и начал падать к городу. Бордман и Раулинс следили за ним, пока не оказался на высоте едва нескольких десятков метров над крышами зданий. Но внезапно робот исчез. взметнулся клуб зеленого дыма – и больше ничего не стало видно.
– Все по-прежнему. До сих пор весь этот район прикрывает экран. Все, что приближается сверху – сжигается.
– Значит, даже птицы…
– На Лемносе нет птиц.
– А дождь? Или еще что-нибудь, падающее на город…
– На Лемносе нет осадков. По крайней мере на этом полушарии. Значит экран не пропускает лишь инородные предметы. мы об этом знаем со времен первой экспедиции.
– Они не пытались выслать робот-зонд?
– Если ты видишь покинутый город среди пустыни на мертвой планете – то без опасения пытаешся в этот город высадиться. Это простительная ишибка, но Лемнос ошибок не прощает.
Он приказал снизиться. минуту спустя они кружили над внешним валом лабиринта. Они пролетали над городом раз за разом, дополняя новыми деталями схему, а Бордман, разозлившись, захотел, чтобы сейчас поток света от зеркал ударил в самолет и превратил его в пепел. он уже давно утратил привязанность к совершенству. Говорят, что нетерпеливость – качество молодых, и что чем старше человек становится, тем добродушнее и терпеливее плетет он паутину своих планов, но Бордман поймал себя на том, что свое задание ему хочется завершить как можно скорее. Выслать робота, который проскользнет сквозь лабиринт, схватит Мюллера и выволокет его наружу. Сказать Мюллеру, чего от него хотят, и заставить, чтобы он согласился.
3
Капитан Хостин, который должен был вести людей через лабиринт, пришел высказать свое уважение. Он был человек дела, готовый посвятить двадцать жизней, в том числе и свою собственную, лишь бы добраться до сердца лабиринта.
Он покосился на экран и спросил:
– Есть какие-нибудь новые сведения?
– Ничего нового.
– Вы уже хотите садиться?
– Да, можно, – сказал Бордман и посмотрел на Раулинса. – Разьве что ты хотел бы еще кое-что уточнить, Нед.
– Я? Ну… я думаю, следует ли нам вообще входить в лабиринт. Может нам удасться выманить Мюллера и поговорить с ним наруже.
– Нет.
– Не удасться?
– Нет. Потому что, во-первых, Мюллер не вышел бы на нашу просьбу. Он
– нелюдим. Он живьем похоронил себя здесь, чтобы быть как можно дальше от человечества. Во-вторых, приглашая его, нам пришлось бы слишком многое рассказать ему о том, чего мы от него хотим. А в этой игре, Нед, карты не следует раскрывать преждевременно.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Допустим, мы будем действовать в соответствии с твоим планом. Что мы скажем Мюллеру, чтобы выманить его из лабиринта?
– Ну… что прибыли с Земли специально за ним, чтобы помог нам в ситуации, опасной для всей солнечной системы. Что мы наткнулись на расу чужых существ, с которыми не можем наладить контакт, и только он один может помочь. Так как мы… – Раулинс замолчал, так как почувствовал свою беспомощность. – Для Мюллера как раз прозвучали бы такие аргументы.
– Вот именно. Один раз Земля уже посылала его в мир чужих, которые испортили ему жизнь. Врядли он захочет попробовать это еще раз.
– Так каким же образом можно склонить его к тому, чтобы он нам помог?
– Апеллируя к его чести. Ты предложил, чтобы через громкоговорители подробно об, яснили ему, чего от него требуется, а потом ждали, когда он выбежит и поклянется, что сделает все возможное ради милой старой Земли. Так?
– Примерно.
– Но это отпадает. Значит, мы должны проникнуть в лабиринт сами и заработать тем уважение Мюллера, чтобы убедить его в неизбежности сотрудничества.
Выражение взволнованной настороженности появилось на лиуе Раулинса.
– Что мы ему скажем, Чарльз?
– Не мы. Ты.
– Так что я ему скажу?
– Бордман вздохнул.
– Ты будешь врать, Нед. Попросту будешь врать.
4
Они прибыли на Лемнос с соответствующим оборудованием для преодоления трудностей, которые мог предоставить лабиринт. Мозгом был первоклассный компьютер с запрограмированными деталями всех предыдущих попыток людей добраться до города. Увы, не хватало деталей последней экспедиции, увенчавшейся успехом. Но сведения о неудачах могли пригодиться.. Централь контролировала множество вспомогательных аппаратов, управляемых на расстоянии: автоматические зонды – наземные, летающие, телескопы, датчики и т. д. До того, как начать рисковать жизнью людей, Бордман и Хостин могли провести серию проверок с набором механических приспособлений. Устройства эти все были заменяемые, имелся комплект шаблонов, так что без хлопот удалось бы заменить новыми все приборы, которые они потеряют.
До сих пор никто не начинал с изучения природы лабиринта. Исследователи сразу же входили туда и гибли. но теперь появлению людей должно было предшествовать детальное изучение района. Существовала надежда на то, что они проложат себе абсолютно безопасный путь, но это был не лучший способ, чтобы хотя до какой-то степени разрешить эту проблему.
Полеты над городом дали полную картину лабиринта. Они могли не подниматься в воздух – превосходные экраны в их хорошо оборудованном лагере помогли им познакомиться со строением лабиринта. Но Бордман уперся. Сознание надежней фиксирует непосредственные впечатления.
Раулинс высказал предположение, что может быть, в защите есть какие-то окна. Стремясь проверить это, он под конец дня нагрузил зонд металлическими шариками и поместил его над наивысшим пунктом лабиринта. Бинокли позволяли видеть с близкого расстояния, как автомат медленно раскачивается, по одному выбрасывая из себя шарики в каждую из заранее подвешенных коробок. И каждая коробка падает и превращается в пепел. Они установили, что толщина экрана не везде одинакова, и над зонами ближе к центру лабиринта составляет всего два метра, после чего постепенно увеличивается, образуя невидимый купол. Но никаких окон не было. Хостин проверил: нельзя ли его нарушить. Автомат сбросил несколько шариков одновременно. Но защита выдержала и это.
Позже при помощи механических кротов они убедились, что проникнуть в город подземным туннелем тоже нельзя. Кроты раскопали песчаный грунт снаружи внешнего вала. Все они были уничтожены магнитным полем, когда находились еще на глубине в двадцать метров под лабиринтом. Автоматы, вверчивающиеся в стену вала, постигла таже судьба.
Один из инженеров электриков предложил установить мачту, отводящую энергию, но и это оказалось безуспешным. Мачта стометровой высоты высасывала энергию с поверхности всей планеты, голубая молния скакала, но это не оказало никакого влияния на защитное поле. Мачту развернули, в надежде на короткое замыкание. Защита вобрала в себя все и казалось, может вобрать еще больше. Никто так и не смог об, яснить источник энергии этого поля
– Наверное, он связан с энергией движения планеты. – сказал специалист. Но понимая, что это об, яснение ничего не дает, отвернулся и начал ворчливо отдавать распоряжения в микрофон.
Три дня исследований показали, что город недоступен с воздуха так же, как и изпод земли.
– Есть только один способ пробраться туда, – сказал Хстен. – А именно
– пешком через главные ворота.
– Если обитатели города хотели быть в безопасности, – спросил Раулинс, – то почему по крайней мере одни из ворот они оставили открытыми?
– Может быть для себя, а может они давали милостливо пришельцам шанс. Хостин, направим в главные ворота ваши зонды?
Утро было серым. Ветер резкими порывами несся над равниной. Из-за облаков время от времени проглядывал плоский апельсиновый диск. Только на Лмносе существовали условия пригодные для жизни, остальные планеты вне его лучей, кружились мертвыми и промерзшими от ядра до атмосферы.
Нед стоял перед одним из пультов, расположеных в паре киллометров от внешней стены и наблюдал, как техперсонал подготавливает аппаратуру, и чувствовал себя несколько не по себе.
Даже пейзажи мертвого Марса не угнетали его так, как вид Лемноса. Мир Лемноса – это селение мертвых. Когда-то в Фивах Раулинс вошел в гробницу советника фараона, и пока остальные туристы рассматривали росписи на стенах, он не отрывал глаз от холодного каменного пола, где лежал метвый майский жук. И с тех пор Египет остался для него лишь воспоминанием об этом мертвом жуке. Как же вообще, такой живой, энергичный и полный человеческого тепла Дик Мюллер мог искать добровольное изгнание именно здесь, в печальном лабиринте?
Потом он вспомнил, что ждало Мюллера На Бете Гидры 4 и согласился, что даже у такого человека могли оказаться конкретные причины, чтобы поселиться на Лемносе. Грязное дело, грязное, подумал он. Предвечная болтовня, что цель оправдывает средства. Издалека он видел, как Бордман стоит перед основным пультом, дирижирует людьми, которые размещаются веером вдоль стены города. Он начинал понимать, что позволил втянуть себя в какую-то паршивую историю. Бордман, старый хитрый лис, На Земле не вдавался в детали и не об, яснил, каким именно образом он намерен склонить Мюллера к сотрудничеству. А тем временем это может оказаться чем-то подлым. Он попросту представил это поручение как великолепную прогулку. Бордман никогда не углублялся в подробности, пока его не вынуждали обстоятельства, решил Раулинс. Принцип номер один: не раз, яснять свою стратегию никому. Таким образом, участие в заговоре.
Хостин и Бордман приказали разместить несколько десятков роботов у каждого из входов в лабиринт. Уже ясно, что единственно безопасной дорогой являются северо-восточные ворота, но роботов у них было больше, чем надо, и они хотели получить все возможные данные. Пульт был нацелен только на один участок – он видел схему этой части лабиринта на экране перед собой и мог заранее следить за всеми тупиками и поворотами. Ему было поручено наблюдение за тем, как там будет пробираться робот, и каждый из пультов контролировал не только человек, но и компьютер, причем Бордман и Хостин следили за ходом операции во всем об, еме.
– Пусть входят, – рспорядился Бордман. Хостин отдал приказание, и зонды вкатились в ворота города. Глядя через об, ективы робота Раулинс в первый раз увидел, как выглядит прямо за входом зона «А». Слева бежала голубая стена, сделанная как бы из блоков фарфора. Справа с массивной плиты свисала занавесь из металлических нитей. Робот миновал этот заслон из нитей, которые задрожали и забренчали, и направился вдоль голубой стены. Дальше стена изгибалась и поворачивала, образуя что-то вроде вытянутого холла без крыши. Во время последней попытки проникнуть в лабиринт – это была четвертая экспедиция на Лемнос – здесь шли двое людей: один из них вошел внутрь и благодаря этому уцелел, другой остался снаружи и погиб.
Робот вошел в проход. Позже из мозаики, украшавшей стену, ударил луч красного света и обвел лежащее пространство.
В наушнике Раулинс услышал голос Бордмана:
– Мы уже потеряли четыре зонда прямо в воротах. Что с твоим?
– Согласно программе, – доложил Раулинс. – До сих пор все в порядке.
– Скорее всего мы потеряем его в течениии шести минут с начала входа. Сколько прошло времени?
– Две минуты пятнадцать секунд. Робот выглянул из-за стены и быстро двинулся по мостовой, где только что плясал луч. Раулинс включил одоратор и почувствовал вонь паленого и множество озона. Мостовая разделилась. Каменный мост в один пролет дугой разгибался над какой-то полной огня яме. С другой – над дорогой нависал столб каменных блоков, неустойчиво нагроможденный один на другой. Мост выглядел более безопасным, но робот начал карабкаться на блоки. Раулинс передал вопрос: почему? Робот передал, что моста вообще не существует. Раулинс потребовал симуляцию изображения прохода по мосту и увидел, как призрак робота поднимается на пролет, потом качается, пытаясь сохранить равновесие. Ловко, подумал Раулинс и содрогнулся.
Тем временем робот перебрался через нагромождение блоков неповрежденным. Прошло три минуты восемь секунд.
Дальнейший путь шел прямо. Это была улица между башнями без окон. В начале четвертой минуты робот миновал светлую решетку и отскочил в сторону, благодаря чему не был разможден копром в форме зонтика. Восемь секунд спустя он обогнул трамплин, ловко избежал удара копий и оказался в желобе, длинным настолько, что скольжение хотя и очень быстрое заняло сорок секунд.
Все это давно уже встретил на своем пути Картиссан, стой поры мертвый. Он продиктовал рапорт об именно таких проишествиях в лабиринте. Он просуществовал в нем пять минут и тридцать секунд и его ошибка была в том, что он не выскочил и желоба на сорок первой секунде. Но что произошло с ним дальше, сведений не было.
Раулинс попросил еще одну симуляцию и увидел: в конце желоба открылась широкая щель и проглотила призрак робота. Тем временем робот осторожно продвигался к чему-то что могло быть проходом в лабиринт.
Раулинс сказал:
– мы уже на седьмой минуте и все еще продвигаемся вперед, Чарльз. Прямо перед нами я вижу ворота в зону «Г». Не следует ли теперь тебе взять моего робота под свой контроль?
– Если вы продержитесь еще две минуты, я так и сделаю, – ответил Бордман. Перед воротами робот задержался. Он включил свой гравитрон и создал энергетический шар. Толкнув его в ворота, он подождал, но ничего не произошло. Словно бы успокоенный, робот двинулся к воротам сам. Когда он проходил их, створки внезапно сомкнулись, расплющив его. Экран погас. Человека такая ловушка превратила бы в пыль.
– Мой робот влип, сообщил Раулинс. – Шесть минут сорок секунд.
– Так как и предвидели, – послышался ответ. – У нас остались всего два робота. Переключайся и смотри.
На экране показалась общая картина. Раулинс после недолгих поисков отыскал трассу своего робота и значок на границе между двумя зонами и убедился, что этот робот пробрался дальше остальных. Так или иначе, но два робота еще продолжали путь. Один был во второй зоне, а другой кружил по ведущему к ней проходу.
Схема исчезла. Раулинс видел изображение лабиринта. Чуть ли не с грациозностью этот металический цилиндр высотой с человека лавировал среди в стиле «бароко» изгибов лабиринта, минуя золотистую колону, от которой доносилась верещащая музыка со странной тональностью, потом световой пруд, наконец, паутину и кучу побелевших костей. Раулинс только мельком заметил эти кости, это были останки человека.
С большим восторгом он следил за путешествим робота. Будто он сам шел там, избегая смертельгых ловушек. Шла уже пятнадцатая минута, второй уровень лабиринта. Видны широкие аллеи, изящные колонады, длинные галлереи. Гордясь ловкостью этого робота и совершенством его датчиков, он перестал волноваться. И потому получил болезненый удар, когда одна из плит тротуара внезапно поднялась вверх, и робот скатился прямо между крутящихся колес какой-то могучей машины.
Последний робот был направлен через главные ворота – безопасные. Благодаря скромному запасу инфорации, до сих пор он избегнул всех опасностей и находился сейчас в зоне «З», почти на границе с зоной «Ф». Робот шел точно тем же самым путем – тут обходя, там перепрыгивая и прошел в лабиринте восемнадцать минут без последствий.
– Хорошо, – сказал Бордман. – На этом месте погиб Мортенсон. Правда?
– Да, – ответил Хостен. – В последнем его рапорте сообщалось, что он стоит вон там, около пирамиды. Потом связь прервалась.
– Значти, начнем собирать свежую информацию. Мы убедились, наши сведения точны. Входом в лабиринт служат главные ворота. Но сюда…
Робот без программы стал продвигаться медленно, поминутно останавливаясь, чтобы во все стороны раскинуть сеть для сбора данных. Он искал открытые дври, замаскированные отверстия в мостовой, аппаратуру, лазеры, масс-детекторы, источники энергии.
Таким путем он прошел двадцать три метра. Далее робот сообщил, что Мартенсон был раздавлен каким-то катком, приведенным в действие его неосторожным шагом. Далее робот миновал еще две ловушки поменьше, но не смог справиться с дезориентационным экраном, который нарушил работу его механического сознания. И в результате его разрушил удар молота.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?