Текст книги "Бык из моря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/byk-iz-morya-4161.jpg)
Автор книги: Роберта Джеллис
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 7
Первой мыслью Ариадны было Призвать Диониса. Не то чтобы мать никогда не била ее – но то, что ее ударили, когда она исполняла веление бога и выступала как верховная жрица, было ужасно. Гнев вспыхнул в Ариадне – и мгновенно обернулся леденящим страхом. Если она Призовет Диониса, он придет – и тогда мать умрет скорее всего от рук собственных служанок. Ариадна вздрогнула. Сможет ли она когда-нибудь еще доверчиво прильнуть к Дионису, если на его руках будет кровь ее матери?
Она выпрямилась.
– Я не стану Призывать своего господина и бога, ибо тогда прольется твоя кровь. Ты была матерью мне, а родная кровь значит много. Но лозам и вину этого дома единственному на Крите не получить благословения, покуда ты не придешь в святилище моего бога, где отныне я буду жить, не принесешь искупительной жертвы и не получишь прощения. Запомни мои слова, царица Пасифая.
С этими словами она выскользнула из покоев, едва заметив приветствие стражей. Она собиралась вернуться в комнату, которую делила с Федрой, но ноги понесли ее вовсе не к лестнице сразу за дверями спальни матери, по которой можно было попасть туда, а прямиком через южный портик, по лужайке и на дорогу, которая привела ее на Гипсовую Гору и в храм. В прежней жизни не осталось ничего, о чем бы она сожалела, – кроме Федры.
Ариадна закусила губу, вспомнив, что оставила бедняжку сестру одну рядом со злобной и вздорной матерью – та теперь непременно свалит на Федру все дела, которыми занималась она. Но пути назад не было. Ей придется объяснить Федре, что случилось, и – если в том будет нужда – предложить убежище в храме.
Добравшись до храма, Ариадна послала одного из мальчиков во дворец – отыскать сестру и привести ее в святилище. Тот вернулся почти под вечер – зато с Федрой. Разговор с ней оказался не таким мучительным, как ожидала Ариадна.
– Раньше я прийти не рискнула, – объяснила Федра, расцеловав сестру. – Что стряслось? Мать сказала, что ты умерла! Не перехвати меня по пути к ней твой посланец – я сама умерла бы от страха. Чего ты ей наговорила?
– Правду, которую она не пожелала услышать. – Ариадна помолчала и добавила: – Помнишь, как тебе было страшно декаду назад? Помнишь, как уверяла меня, что вот-вот случится какой-нибудь ужас?
– Но ведь ничего не случилось, – улыбнулась Федра. – Ты тогда высмеяла меня за любовь к року и мраку и была права.
Ариадна глубоко вздохнула.
– И все же этот ужас случился. Дедал и мать... они вместе искали – и нашли – способ превратить мать в корову, чтобы бык из моря покрыл ее.
– Нет. – Отвращение, зазвучавшее в голосе, проступило и на лице Федры. – Я видела, как быки покрывают коров. Ни одна женщина...
– Это был не бык, – сказала Ариадна. – Это был Посейдон. Моему богу Дионису было об этом Видение. Он знает Посейдона. Он сказал – это Посейдонова месть: если отец присвоил его быка, чтобы покрыть своих коров, тот покроет корову отца.
– Ой ты! – Федра явно повеселела. – Если это бог, то все в порядке. Это ведь совсем не то, что мать легла бы в постель с другим мужчиной и опозорила отца. Бог...
Ариадна открыла рот – и закрыла его. Она предостерегла Пасифаю – и не была услышана. Через пару месяцев, после того как Дионис благословит завязь на лозах и Минос увидит, насколько слабее и хуже его виноградники всех остальных на Крите, она точно так же предостережет отца. Возможно, тогда Минос все-таки принесет быка в жертву и убедит Пасифаю, что она совершает ошибку. Но к чему пугать Федру? Помочь девочка ничем не поможет, зачем же делать ее несчастной?
– Отцу это не нравится, – проговорила Ариадна. – Но в этом им с матерью разбираться самим. А вот за тебя я волнуюсь. И хочу предложить тебе: если почувствуешь себя несчастной из-за матери – приходи и живи здесь со мной.
– Что ты! – Федра улыбнулась и ясным взором взглянула на сестру. – Она была со мной так добра! Сказала, что отныне я ее единственная дочь – и единственная опора.
– Ну и прекрасно. – Ариадна сама удивилась собственному облегчению – и лишь потом поняла: ей не хотелось, чтобы Федра была здесь, когда придет Дионис. Устыдившись, она добавила: – Если тебе хорошо – хорошо и мне. Просто помни, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью.
Предложив сестре убежище, Ариадна и не подозревала, насколько глубоко втянет ее это обещание в кошмар, от которого она бежала. Пару-тройку декад она волновалась, что доведенная до истерики Федра свалится-таки ей на голову – а потом придется объясняться по этому поводу с матерью. Но ничего подобного не случилось. Федра несколько раз забегала в гости в святилище Диониса – но только чтобы посмеяться вместе с сестрой и поболтать. Мать настолько занята какими-то своими делами, рассказывала она, что ей, Федре, можно делать, что вздумается. И пусть Ариадна не думает, что во дворце про нее забыли – это вовсе не так.
Не чувствуй себя Ариадна счастливой, как никогда, не будь она слишком занята – слова Федры больно ударили бы ее. Но они лишь добавили радости к и без того радостной жизни. Радоваться Ариадна начала утром первого же дня ее житья в святилище – когда, выбравшись из постели, она обнаружила, что ей нечего надеть, кроме праздничного облачения – и тут же сообразила, что надеяться на получение приданого от отца ей больше не приходится. Поэтому первое, что она сделала, когда жрица принесла ей завтрак, – спросила у нее об одежде из сундуков. И услышала в ответ, что все сундуки прежней жрицы убраны в кладовую вместе с лучшей мебелью.
Исследование сокровищ принесло богатые плоды. В конце жизни прежняя жрица похудела настолько, что большая часть ее новых одежд оказалась в самый раз Ариадне. А кроме всего прочего – в последние месяцы жизни жрицы тяжелая сборчатая юбка стала слишком тяжела для нее, а иссохшие груди свисали слишком уж некрасиво, так что она заказала себе несколько богато расшитых свободных платьев из великолепной ткани. Вот только надеть обновку ей не пришлось – вскоре после этого она слегла и уже не поднималась.
Ариадна тут же завладела всем этим богатством, велев только все получше вытряхнуть, а после развесить на солнышке. Большая часть одежды была, на вкус Ариадны, чересчур вычурной – но мысль, что ей придется принимать тех, кто пожелает поклониться Дионису в его святилище и принести ему жертву, заставила ее снова перебрать содержимое сундуков. И на этот раз она отыскала еще два одеяния, которые добавила к тому, что намеревалась носить каждый день. Одно из них – вызолоченная юбка по меньшей мере с двадцатью рядами черных, окаймленных и расшитых золотой нитью оборок; ее дополнял корсаж – черный, по бокам и вокруг груди искусно расшитый узором из виноградных гроздей. Вторая юбка была винно-багряной и больше всего походила на колокол. Оборок она не имела – зато на ней были полоски сусального золота и тоже с узором из виноградных лоз. Корсаж к ней сперва показался Ариадне сделанным из чистого золота – и лишь взяв его в руки, девушка поняла, что это слегка вызолоченная тонкая кожа, на которой вытиснено изображение листьев и гроздей винограда.
– Черного она никогда не носила, – сказала помогающая Ариадне жрица. – Приказала сшить, а когда оно было готово – сказала, что цвет погружает ее в скорбь. А красное она надевала лишь раз. Оно было для нее тяжело. Перед кончиной она сильно ослабла.
– Она прожила долгую жизнь, – без особого тепла в голосе заметила Ариадна, думая о поношенных одеждах своих помощников, сухих лозах и кислом вине. При этом она вытащила из сундука юбку не только грязную, но и рваную. – А это еще что?
Жрица пожала плечами.
– Она никогда ничего не выбрасывала, и... – она помялась, – и не разрешала нам пользоваться тем, что ей было не нужно.
Намек? Ариадна задумалась. Первым движением ее души всегда было поделиться тем, что имеешь, но, несмотря на юность, она уже знала, что щедрость, как правило, порождает не благодарность, а жадность и неприязнь. Тем не менее определенный смысл в этом был – и Ариадна решила кое-что проверить.
– Это неразумно, – сказала она. – Какой прок от всей этой рвани на дне? Но я больше не могу терять время. Просмотри все сундуки с вещами. Вытащи все грязное и рваное и используй те одежды, какие сочтешь возможным, – если только они без золота и камней. Дионис велел мне продать то, что сложено в кладовой, и на вырученные деньги высечь в горе еще одну-две кладовые. Уверена, это означает, что те из дорогих одежд, которые не подошли мне, тоже можно продать. Он скоро придет благословлять виноградники, и потом еще раз – летом, – чтобы благословить гроздья. Полагаю, после каждого его явления нас ждут немалые приношения – так что лучше подготовиться загодя.
– Да-да, конечно, – с пылом выдохнула жрица, блестя глазами, а потом чуть слышно шепнула: – А когда он придет – можно нам будет взглянуть на него?
Ариадна улыбнулась.
– Я не знаю, когда он придет. Я всего лишь его жрица, и он сказал мне только: «Я приду благословить лозы». Но если ты хочешь этого и уверена, что другие жрица и жрецы захотят того же, – я спрошу у моего господина и бога, могу ли представить вас ему. – Она помолчала, потом добавила: – Не тревожьтесь, если придется подождать. Его очень легко рассердить, и я – прежде чем спрашивать – дождусь, когда он будет спокоен и умиротворен.
– О, конечно!
Ариадна не услышала неискренности в ответе жрицы. Она подозревала, что поток Дионисова гнева, когда он понял, что ему дерзнули подсунуть незрелый плод, мало коснулся жриц и жрецов. Но она не стала ничего говорить об этом – и кроме того, ни словом не попыталась умалить благоговение жрицы. Ариадна была уверена, что лишь благодаря этому трепету ей повиновались мгновенно и без возражений. Она сменила тему и поинтересовалась, нет ли у жриц и жрецов на примете кого-нибудь, кто купит ненужные храму вещи или кто мог бы высечь новые кладовые в горе.
Она знала, что в прошлые годы, при жизни старой жрицы, купцы часто наведывались в храм, где им продавали то, что та считала недостойным себя. Приходили они и после явления Диониса, но жрецы отослали их прочь: поскольку Ариадна объявила, что все будет предложено богу и что на сей раз он примет дары.
– Что ж, – сказала она. – Наш бог Дионис взял, что ему было угодно, и велел продать остальное, так что купцов можно позвать снова. Расскажи мне, как старая жрица вела с ними дела.
Ариадна не любила и совершенно не уважала жадную скупую бабку, утратившую милость бога, – но она была не настолько глупа, чтобы отрицать ее несомненный талант в торговле. К тому же если у кого и учиться, как совершать любые сделки с наибольшей выгодой для себя, так это у нее. Ариадна и училась – и быстро сообразила, каким рычагом ей лучше всего пользоваться.
Одетая в наряд цвета лаванды, расшитый зелеными лозами с аметистовыми гроздьями винограда, она качала искусно причесанной головкой в ответ на несерьезные предложения первых пришедших купцов, которые, видимо, сочли ее легковерным ребенком.
– Эти вещи выставлены на продажу по воле моего бога Диониса. Он пожелал сотворить добро, дав занятие бедным, – Ариадна холодно улыбнулась, – и для того, быть может, чтобы они смогли купить себе немного вина, повелел нанять их, чтобы вырубить в горе кладовые для храма. К тому же подумайте – то, что вы заплатите за имущество бога, должно включать не только честную цену, но и дар Ему.
Двое из купцов побледнели. Они были в толпе в тот день и видели явление Диониса – его божественный гнев передался им, едва не погубив их – и могли засвидетельствовать, что бог опустил между собой и всеми собравшимися завесу сперва молчания, а потом – тьмы. Надуть ребенка – одно дело, но обмануть такого бога – совсем другое. Цены торопливо поползли вверх – и ползли до тех пор, пока Ариадна милостиво не кивнула, соглашаясь, что вот эта цена – справедливая. Она немного волновалась, не желая пользоваться страхом торговцев перед Дионисом, – и была очень довольна, увидев на лицах радость и облегчение.
Следующую декаду Ариадна, совершенно счастливая, занималась делами: пересматривала и подбирала себе одежды, нанимала рабочих, обсуждала с их старшиной, где и как устроить кладовые и как уберечь их от сырости и обвалов. Покончив со всем этим, она начала было задумываться, чем бы еще заняться, – и вдруг ночью ее разбудил Призыв Диониса.
«Я приду под вечер, – сообщил его голос в ее голове и с холодком добавил: – Я думал, ты меня Позовешь».
«Мой господин, я боялась...»
«Не важно. Жди меня у алтаря».
И он исчез – но холодок в его голосе напомнил Ариадне о плачевном провале ее в роли Уст бога. Ей удавалось забывать о том, что Пасифая не вняла переданным ею предостережениям, пока она занималась – и удачно – делами своего служения, исполняя волю бога в святилище, но теперь пришла пора покаяния.
К счастью, до рассвета оставалось не так уж долго, потому что Ариадна уже не смогла заснуть, а когда слуги принесли ей завтрак – не смогла есть. Когда они пришли, она послала их к рабочим с наказом прекратить на сегодня работы, а когда жрицы помогли ей причесаться и облачили ее в черное одеяние, велела им безвылазно сидеть в своих кельях и предупредить о том же учеников и жрецов.
– Господин бог Дионис недоволен, – объяснила она. – Мне не удалось стать его Устами. Я передала то, что он повелел, но не смогла достичь цели.
– Мы не покинем келий, – заверила ее старшая из жриц. А потом со слезами на глазах прошептала: – Но ведь он же не накажет тебя за неудачу? Ты так молода и такая добрая...
– Довольно! – прервала ее Ариадна. – Дионис – мой господин и мой бог. Что бы он ни сделал – для меня все хорошо и справедливо.
Когда пришел Дионис – она стояла на коленях подле алтаря, лицом к фреске, у которой он всегда появлялся. Ариадна вздрогнула от его голоса: она стояла так уже давно, прикрыв глаза.
– Мать всемогущая! – воскликнул он. – Для чего ты так вырядилась?
– Для покаяния. Я подвела тебя, господин.
Огромные синие глаза стали еще больше – и еще синее.
– И в чем же ты меня подвела?
Ариадна с трудом сглотнула образовавшийся в горле комок.
– Я передала то, что ты повелел, но было поздно. Как ты и Видел, моя мать соединилась с быком, что был Посейдоном, и понесла. Я сказала ей, что она носит проклятие, что это Посейдонова месть и ей надо избавиться от плода – но она не вняла мне. Твои Уста подвели тебя.
– Ах, это. – Дионис пожал плечами. – Это не провал. Ты передала предостережение – и с этого мгновения, вняла она или нет, за последствия нести ответ ей. Видения более не тревожат меня, а потому я доволен. – Неожиданно он улыбнулся. – Ты поэтому и не Звала – боялась, я стану винить тебя, что ты не смогла заставить царицу Крита поступить по твоей воле?
– Поэтому, а еще потому, что ты не велел мне Призывать тебя для своего удовольствия. А это очень трудно, господин, ведь для меня главное удовольствие – исполнять мой долг...
Он засмеялся и заявил:
– Я обещал благословить лозы и очень не люблю нарушать клятв. А память у меня короткая, я вполне могу позабыть про тебя, так что лучше Зови. Если твой долг для тебя в радость – тем лучше для нас обоих.
Ариадна улыбнулась в ответ.
– Больше я тебя не подведу... И Звать стану – но не на рассвете, обещаю!
– Это сейчас не важно... – Он осекся и какой-то миг смотрел ей в глаза, а потом отвел взгляд. – Сейчас – в безлунную ночь, когда никто не сможет увидеть нас – мы благословим лозы. – Дионис наклонился и взял ее за подбородок. – Ты еще слишком молода, чтобы праздновать благословение, как делают это другие жрицы. – Он опять засмеялся, увидев ее встревоженное лицо. – Не бойся! Лозы и вино не станут хуже.
– Спасибо тебе, господин мой. Спасибо! Ты, должно быть, самый добрый бог в мире.
Он смотрел в сторону; его била легкая дрожь.
– Не всегда.
Ариадна знала это и чувствовала его гнев. Она коснулась его руки.
– Ты добр ко мне... всегда.
Дионис склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, чего она не сказала вслух, а потом предложил:
– Уйдем с этих камней, дитя. И объясни, почему ты всякий раз мрачнеешь, говоря о «провалах».
Ариадна попыталась встать, но ноги у нее онемели, и Дионис, покачав головой, ласково выбранил ее за столь долгое стояние на коленях. А потом подхватил на руки, словно в ней совсем не было веса, и отнес в ее покои. Когда он опустил ее, она уже вполне могла стоять, но опуститься на колени у его кресла он ей не позволил – и тогда Ариадна, собрав подушки, села рядом с ним на пол. Прежде чем сесть, она спросила, ел ли он, и Дионис сказал, что нет.
– Я люблю есть в компании, – объяснил он. – А дома у меня ее нет.
– Я с удовольствием поем с тобой, – со смешком отозвалась Ариадна. – Тем более что я умираю от голода: утром я думала, что ты сердит на меня, и не смогла заставить себя съесть ни кусочка.
– Ты ответственна за толкование моих Видений. А за действия тех, кого эти Видения касаются, ты не отвечаешь – если только они не касаются тебя и этого храма. – Он поморгал и нахмурился. – Я вообще не знаю, можно ли действовать так, чтобы Увиденное мной изменилось. – Лицо его совсем помрачнело. – Как не знаю, почему мне посылаются эти Видения...
Ариадна склонилась к нему, взяла его за руки.
– Видения будут меньше занимать твой ум после того, как ты хорошенько поешь, – проговорила она. – Позволь мне послать за жрицами... – И, чуть поколебавшись – Дионис ободряюще улыбнулся ей – добавила: – Они умоляли позволить им увидеть тебя. Разрешишь ли ты мне представить их тебе сегодня?
– Если они захватят с собой еду – пожалуй.
Ариадна не ответила; подойдя к звонку, она вызвала жрицу и велела ей принести большое блюдо, которое приготовила еще декаду назад и погрузила в стазис. Приняв его от жрицы, чтобы отнести Дионису, она велела, чтобы та убедилась, что все жрецы одеты в лучшее, что у них есть.
– Господин наш бог Дионис согласился, чтобы я представила вас ему – но только после того, как он поест.
Неся поднос в гостиную, Ариадна по пути сняла чары стазиса. Тотчас над супницей и несколькими тарелками поднялся пар. Дионис повернул голову навстречу соблазнительным запахам.
– Как ты это сделала? – изумился он. – Или отобрала обед у своих служек?
Ариадна весело рассмеялась.
– Я не настолько расточительна, чтобы кормить служек с таких тарелок, – сказала она. – Мы едим неплохо, но эти блюда готовят лишь по большим праздникам. Один из дворцовых поваров с детства баловал меня. Прослышав, что я переселилась сюда и не бываю во дворце, он прислал мне весточку, что у него для меня кое-что есть. Сам понимаешь, я пришла туда со слугой, нагрузила поднос и ушла – а едва выйдя из кухни, наложила на обед стазис... Не хочешь попробовать?
– И ты сохранила все для меня? – тихо спросил Дионис.
– Кроме нескольких кусочков мяса и пары пирожков, – призналась Ариадна. – Мне надо было убедиться, что стазис действует и на горячее – ну, я и отложила немного и зачаровала отдельно, а через пару дней съела. Все было горячим, так что я понадеялась, что оно сохранится таким до твоего прихода. Кажется, я не ошиблась.
Дионис смотрел на нее; губы его приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, – но он не произнес ни слова и, отведя взгляд, взял острую палочку, подцепил ею маленький шипящий шарик – начиненную мясом ракушку из теста, отправил ее в рот, обжегся, вдохнул воздух, чтобы остудить... и наконец съел, отметив, что вкус блюда нежнейший. Подцепил еще один шарик и велел Ариадне присоединяться к нему. Прежде чем сесть, она отлила немного супа из супницы в миску. Мисок было несколько, и она налила заодно и себе. Некоторое время оба, очень довольные, молча ели.
– У меня плохая память, – неожиданно сказал Дионис, – но не настолько, чтобы я забыл, как тебя встревожил «провал». Ты что – надеялась отвлечь меня этим пиром?
Ариадна уловила в его голосе резкость – и замерла, не донеся до рта куска мяса в соусе, наколотого на палочку.
– Нет, господин мой, что ты! – возразила она. – Хоть я и надеюсь, что ты сочтешь мои поступки правильными, мне нужен совет – как быть дальше.
– Да?.. – Глаза его блестели, в голосе слышалось нетерпение.
– Когда я поведала царице Пасифае о твоем Видении, она повела себя очень грубо. Я знаю: ты мог бы сделать так, чтобы она поплатилась жизнью за недостаток уважения, – но она родила меня, господин.
Дионис недовольно, но согласно заворчал, потом вздохнул и кивнул.
– А потому я сказала ей, что Кносс – единственный на всем Крите – не получит благословения для своих лоз и вина, пока не будет принесена искупительная жертва – и вымолено прощение.
Дионис задумался, продолжая медленно жевать. Наконец он снова кивнул.
– Согласен. Я сам наказал бы ее много суровей, но жрица не должна проливать родную кровь. Однако если ты уже произнесла сей приговор – какой же тебе нужен совет?
– Господин мой, – сказала Ариадна, не отрывая взгляда от своих сложенных рук, – я знаю, что грядет, и рвусь пополам. Пасифая не принесет ни извинений, ни жертвы, а вот царь Минос придет – и станет умолять меня простить их обоих, а потом предложит и дары, и жертву, и свои извинения. – Теперь она вскинула на него взгляд, большие черные глаза ее умоляли. – Прошу, господин мой, я знаю, царица должна быть наказана, но должна ли я карать Миноса и тех, кто был моими братьями потому лишь, что Пасифая неуправляема?
– То есть ты хочешь сказать, что царь Минос принесет жертву и попросит прощения, но не сможет заставить жену сделать то же?
– Именно так, господин. Царица – земное воплощение Змеиной Богини... и это воистину так. Она всегда знает, кто выйдет невредимым из танца с быками и что означает узор самого танца. По этому узору определяются время посева и виды на урожай. Еще ей известно, когда затрясется земля. Народ не позволит ни унизить ее, ни причинить ей иное зло. Царь Минос и в самом деле не в силах принудить ее.
Дионис перевел взгляд с Ариадны за окно, на склон горы, где длинные предвечерние тени начинали уже сливаться в ночные непроглядные сумерки. Ариадна смотрела ему в лицо и видела беспокойство, раздражение и – после его короткого косого взгляда на нее – смирение.
– Значит, царица Пасифая свободна от угрозы любого наказания, от тени любого обвинения, а за ее грехи платят другие?
Ариадна вздохнула.
– Обычно так и бывает.
Дионис резко, без радости, хохотнул.
– На сей раз – не будет, – заверил он и, когда Ариадна затаила дыхание и побледнела, ласково погладил ее по голове. – Нет, из-за меня она не погибнет. Я удержу руку. Смерть ее была бы наградой тем, кто позволил ей безнаказанно сеять зло а они, хоть сердце твое и благоволит им, тоже должны получить по заслугам. Нет, нет. Я и пальцем не шевельну. Если царица Пасифая носит тот самый плод... – Он пожал плечами. – С Миносом можешь вести себя, как сочтешь нужным – до тех пор, пока он сознает, за чью вину платит. Но вот что... знаешь ли ты границы его личных владений?
– Я знаю только про земли вокруг Кносса, – сказала Ариадна. – В других частях Крита у него есть еще какие-то владения, но мне ничего про них не известно. Но владения вокруг Кносса – самые крупные.
– Ну, еще бы... – Дионис явно что-то обдумывал. Потом лучезарно улыбнулся. – Нет, мы не станем снимать с него твоего проклятия. Мы сделаем даже больше: лишим благословения все его земли. Сегодня ночью благословим виноградники вокруг храма – кроме Миносовых. За следующую декаду ты обойдешь все мои святилища на Крите. Ты – избранная мною Верховная Жрица и мои Уста, и другие жрецы и жрицы должны знать тебя. В каждом святилище я стану приходить к тебе, и мы будем благословлять те земли; но служители святилищ должны будут говорить нам, какие из земель принадлежат Миносу, дабы их благословение не коснулось.
– Да. – Ариадна вздохнула. – Так урок выйдет доходчивей.
– Тебя это не радует. Ты боишься, что, когда царь Минос увидит, что лишь его виноградники не плодоносят, он попробует тебя наказать?
Ариадну удивило такое внимание к ее чувствам. Но прежде чем она успела сказать, что испытывает не столько страх, сколько печаль, потому что пострадать должны те, кого она любит, Дионис отложил палочку, которую до сих пор вертел в пальцах, и вперил взгляд в свои пустые ладони.
– Не бойся, – проговорил он, когда серебристый шар возник меж его пальцев. – Подойди.
Дионис еще не договорил, а Ариадна уже поднялась и, обогнув маленький стол, встала на колени у его ног. Он взглянул на нее сверху вниз, заглянув в самую глубину бесстрашных доверчивых глаз.
– Это заклинание приведет меня к тебе, как только в том возникнет нужда. Что бы ни грозило тебе – Позови, и я тотчас приду. Но не злоупотребляй этим.
Говоря, он коснулся серебристым шаром макушки Ариадны. Она ощутила, как Сила струится по ней, холодком щекоча кожу, серебристой мглой окутав грудь, проникая внутрь... пока наконец не истаяла, вспыхнув на миг меж ее пальцев.
– Нет-нет, – заверила она. – Я буду осторожна. Я Позову, только когда придет время благословлять гроздья или давить их... Или в смертной нужде. – Тут она опустила голову, закусила губу и наконец, умоляюще протягивая руки, вскинула глаза. – Но... но неужели я никогда не смогу Позвать тебя просто так? Просто потому, что люблю тебя? Ради той радости, что ты даришь мне, бывая со мной? Никогда?
Губы Диониса искривились, словно от боли, но через миг он рассмеялся.
– Просто ради любви и радости?.. Что ж, и то, и другое неплохие вещи, и моя жрица должна любить меня и находить во мне радость. Так что – Зови. Но не каждый день и даже не каждый месяц. Два-три раза в год... скажем, на твой день рождения, на именины... Призови меня – и, если у меня не будет других дел, я приду.
– Благодарю тебя! Благодарю!..
Щелкнув Ариадну по носу, Дионис знаком отправил ее назад на подушки и принялся объяснять, как они будут благословлять лозы. Для начала, заявил он, ей надо переодеться во что-нибудь без оборок, не то они станут цепляться за каждый сучок. Она показала, что у нее есть, и он выбрал юбку из белой шерсти и пару крепких сандалий. Потом он рассказал, что они будут делать. Ко времени, когда он закончил объяснения, на подносе и в амфоре почти ничего не осталось, а сумерки превратились в настоящую ночь – и Дионис, щелкнув пальцами, зажег ближайшую лампу.
По зову Ариадны пришли жрецы и жрицы и принесли с собой свечки, которыми, с разрешения Диониса, зажгли остальные лампы. Ариадна увидела, что они одеты в лучшие, почти не ношенные одежды, с едва заметным узором из виноградных гроздьев и лоз, – и вспомнила, что обещала представить их Дионису. Она подозвала их, и они выстроились перед богом. Они скованно приветствовали его жестом, после чего застыли, затаив дыхание.
– Скажи им: «Вижу вас», – шепнула Ариадна на ухо Дионису.
– Вижу вас, – повторил он, а потом, со свойственной ему проницательностью угадав, что этого мало, мысленно осведомился у Ариадны, как их зовут – и она без малейшего усилия ответила точно так же.
– Вижу тебя, Дидо, – сказал он старшей жрице, а потом – младшей: – Вижу тебя, Хайне.
После этого он повернулся к жрецам и обратился к ним:
– Вижу, тебя, Кадм. Вижу тебя, Леандр.
У всех четверых вырвался судорожный вздох.
– Наш бог Дионис – милостивый бог. Вы представлены ему, как и просили, и теперь он знает о вас, – не дав никому из них сказать ни слова, заговорила Ариадна. – А сейчас уберите поднос и тарелки.
Когда они удалились, Дионис повернулся к Ариадне.
– Что это значит? Вижу вас. Разумеется, я их видел. Попробовал бы не увидеть! Они же стояли прямо передо мной.
Ариадна сперва удивилась, потом, размышляя, склонила голову.
– Это царское приветствие, – сказала она и вдруг улыбнулась. – Оно очень удобно, поверь. Позволяет могущественной особе признать существование слуги или придворного, ни к чему не обязывая.
Глаза Диониса широко раскрылись, но через мгновение он тоже заулыбался.
– Ты смотри-ка, – пробормотал он. – Действительно удобно – и умно, и я знаю, кто будет мне очень благодарен за такую идею. – Он поднялся и рывком притянул к себе Ариадну. Продолжая обнимать, он вывел ее из внутренних покоев во двор святилища.
Звезды светили ярко, и все же Ариадна замялась на пороге. Как и что она увидит в полях? Дионис, казалось, понял ее, вернулся назад и снял со стены изогнутую на конце длинную палку, которой стаскивали плети винограда с деревьев и крыш. Касание его пальцев – и крючок занялся светом. Еще одно касание – мерцающая точка зажглась на груди Ариадны, и она, без всяких объяснений, соединила ее с цветком у своего сердца. Тогда Дионис взял ее за руку – и исчез.
Он был рядом. Она чувствовала крепкое пожатие его руки, тепло его тела – но не видела его.
– Это дар Гекаты, – пояснил он. – Она сотворила это заклинание для Эроса, но поделилась и со мной. Оно отнимает массу сил, но я никогда не жаловался на их недостаток.
– Но почему ты не хочешь быть видимым, мой обожаемый господин? Народ любит тебя. Они непременно...
– ...непременно последовали бы за мной – чтобы сыграть в игру, для которой моя жрица еще слишком юна. Когда ты подрастешь... посмотрим. Ныне же, если люди увидят, что ты одна ходишь по виноградникам, они примут это как таинство благословения. А потом, когда лозы окрепнут, а гроздья нальются соком, это добавит тебе власти и – через тебя – мне. Сейчас этого довольно.
Они шли рядом, рука к руке, и, хотя Ариадна не видела Диониса, серебристый туман, струясь между ними, делал бога «зримым» для нее и «объяснял» ей, что делать. Дионис благословлял лозы справа от дорожки, Ариадна, широко взмахивая сияющим посохом, – слева. Девушка чувствовала, как Сила исходит из нее подобно тому, как истекала она, когда Ариадна погружала в стазис приношения, – но здесь, в полях, она не чувствовала ни пустоты внутри себя, ни холода. Тепло наполняло ее, переливалось через край, она торопливо разбрызгивала его по лозам – и все же не успевала отдать все. Она шла все быстрее – и наконец побежала, легко, уверенно понеслась меж лоз, и рука Диониса по-прежнему сжимала ее ладонь.
Ариадна могла бы поклясться, что всю ночь пробегать не может никто, даже она, танцовщица Матери. В танце она порой отдыхала. Но останавливалась ли она в эту ночь – Ариадна не знала; единственное, в чем она была уверена, так это в том, что посетила все виноградники и винокурни окрест Кносса, даже дворцовые – кроме тех, что принадлежали лично Миносу.
Во дворе храма Дионис со смехом избавился от невидимости, глаза его горели – но не гневом, а чистым восторгом.
– Как? – спросила его Ариадна, тоже смеясь от счастья. – Как смогла я пробежать все эти стадии – и не запыхаться, и ни чуточки не устать? Когда я накладывала стазис, то чуть не умерла от истощения и холода. А теперь я даже сильней, чем прежде! И ты тоже совсем не устал.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?