Текст книги "Знаки дороги"
![](/books_files/covers/thumbs_240/znaki-dorogi-235107.jpg)
Автор книги: Роджер Желязны
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
5
Свою машину он оставил на стоянке в нескольких днях пути, в нескольких мирах оттуда. Он был чрезвычайно высок и худощав, с пышной прядью темных волос над высоким лбом; облачение его казалось излишне ярким для гор Абиссинии. На нем были парусиновые брюки пурпурного цвета и пурпурная рубашка. Даже ботинки и ремень были изготовлены из пурпурной кожи, так же, как и его вместительный рюкзак. Несколько перстней с аметистами украшали его неестественно длинные пальцы. Когда он вглядывался в даль каменистого пути, не обращая особого внимания на холодный ветер, он выглядел почти как поэт-романтик, если не учитывать, что девятнадцатый век лежит где-то за восемь столетий в будущем. Глубоко запавшие глаза горели на его казавшемся почти истощенным лице.
Он отыскал взглядом известные ему скрытые ориентиры. Идя без отдыха целый день, он даже ел на ходу, но сейчас приостановился, так как два далеких горных пика оказались на одной линии, а это означало, что конец пути уже недалек.
Чуть впереди Дорога расширялась, образуя нечто вроде насыпи, уходившей к горам. Он пошагал дальше, уже в том направлении; достиг плоской насыпи и вступил в ущелье. По обе стороны поднимались скалистые стены.
Еще немного пройдя, он миновал деревянные ворота и оказался в небольшой долине. Коровы мирно щипали траву. В дальнем конце долины виднелось озеро. Немного ближе был размещен загон для скота; рядом зиял вход в одну из пещер.
Перед входом сидел невысокий, лысый, очень смуглый человек. Он был невероятно тучным, но его толстые пальцы нежно касались куска глины, вертевшегося на гончарном круге.
Толстяк поднял голову и посмотрел на пришельца, который приветствовал его по-арабски.
– До прибудет мир с тобой, – ответил он на том же языке. – Входи и освежись после дороги.
Незнакомец в пурпурном приблизился:
– Благодарю.
Он сбросил рюкзак и присел на корточки рядом с гончаром.
– Меня зовут Джон, – сказал он.
– А я Мондамей, гончар. Прости меня. Не хочу показаться невежей, но сейчас я не могу оставить этот горшок. Мне понадобится еще несколько минут, чтобы придать ему надлежащую форму. И тогда я принесу тебе еду и питье.
– Не спеши, – сказал пришелец, улыбаясь. – Не каждому выпадает удовольствие увидеть великого Мондамея за работой.
– Ты слышал обо мне?
– Кто не слышал о твоих горшках – совершенных по форме и украшенных небывалой глазурью?
Мондамей не выказывал никаких чувств.
– Ты очень добр, – заметил он.
Немного спустя Мондамей остановил круг и поднялся на ноги.
– Извини меня, – сказал он.
У него была странная шаркающая походка. Джон, держа руки глубоко в карманах пурпурного платья, проводил его взглядом.
Мондамей пошел в пещеру. Через несколько минут он вернулся с подносом.
– Я принес тебе хлеб, сыр и молоко, – сказал он. – Прошу извинить меня за то, что не приму участия в трапезе: я только что поел.
Он наклонился – очень легко, несмотря на свою массивность, – и поставил поднос перед незнакомцем.
– На обед я зарежу козла… – начал он.
Левая рука Джона взвилась с неуловимой глазом скоростью. Его невероятно длинные пальцы вошли в тело Мондамея под правой лопаткой. Проникнув глубже, они вырвали кусок вещества. В это время зажатый в правой руке маленький хрустальный ключ уже стремительно двигался к обнажившемуся участку блестящего металла. Ключ вошел в гнездо. Человек в пурпурном повернул его.
Мондамей застыл. Где-то в недрах его согнутого туловища послышалась череда быстрых щелчков. Джон отнял руку и отодвинулся в сторону.
– Ты больше не гончар, Мондамей, – сказал он. – Но я частично уже активизировал тебя. Прими вертикальное положение.
Мягкое жужжание с потрескиванием раздалось внутри стоящей перед ним фигуры. Мондамей медленно выпрямился и опять застыл.
– Прими первоначальный облик.
Фигура все так же медленно подняла руки и коснулась пальцами затылка. На секунду пальцы замерли, потом двинулись вперед и в стороны, стягивая с обнажившейся металлической пирамиды темную псевдоплоть. Пирамида была многоуступчатая, с большим количеством линз. Потом руки передвинулись к шее, на что-то нажали, потянули. Металл. Снова металл. И кабели, и кварцевые окошки, за которыми прыгали и мигали огоньки, и пластинки, и решетки, и сопла…
Через две минуты вся фальшивая плоть была удалена. И тот, кого раньше звали Мондамеем, стоял перед долговязым пришельцем, сверкая, помигивая, потрескивая и вспыхивая.
– Открой доступ к первому блоку, – приказал человек.
Из нагрудной пластины механизма выдвинулся ящичек, похожий на ящик магазинной кассы. Джон подался вперед, и пальцы, на которых сверкали аметисты, произвели манипуляции с приборами управления в ящичке.
– Зачем ты это делаешь со мной? – спросил его Мондамей.
– Теперь ты полностью активизирован и должен мне подчиняться. Верно?
– Да. Но зачем ты это сделал со мной?
– Закрой доступ к первому блоку. Стань поровнее и займи позицию на том месте, где я застал тебя во время прихода.
Мондамей повиновался. Джон уселся и начал есть.
– Почему я тебя активизировал? – переспросил он через некоторое время. И ответил сам: – Потому что сейчас я – единственный человек в этом мире, который знает, что ты такое.
– В этом отношении было сделано много ошибок…
– Уверен. Не знаю, существуют ли параллельные миры будущего, но к моему времени, из которого я прибыл, ведут несколько вариантов прошлого. Не все они доступны. Когда по боковой Дороге никто не ездит, она зарастает. Разве ты не знаешь, что время – это супермагистраль со множеством въездов и боковых ответвлений. К тому же, схемы Дорог постоянно меняются, и только очень немногим известно, как отыскать нужный въезд…
– Я знаю об этом, хотя не отношусь к числу посвященных в секрет.
– Откуда это известно тебе?
– Ты не первый путешественник такого рода, с которым я встречаюсь.
– Я знаю, что здесь, в твоем ответвлении, гипотеза, над которой разумные люди в моем времени откровенно смеются, оказалась верной. А именно, что в далеком прошлом Землю посетили представители другой цивилизации, оставившие после себя многочисленные предметы. Ты – один из таких артефактов. Не так ли?
– Правильно.
– Далее. Мне известно, что ты являешься сложной машиной-разрушителем. Ты был построен для уничтожения чего угодно: от вируса до целой планеты. Верно я говорю?
– Да.
– Тебя оставили на этой планете. И поскольку никто не знал о твоем назначении, ты принял решение замаскироваться и вести тихую жизнь. Правильно?
– Да. А как тебе удалось узнать о моем существовании и завладеть необходимым командным ключом?
– Мой наниматель – осведомленный человек. Он научил меня законам Дороги. Он и рассказал мне о тебе, и снабдил ключом.
– А сейчас, когда ты нашел меня и применил ключ, что ты собираешься делать?
– Ты сказал, что я не первый такой путешественник, которого ты встречаешь. Я знаю этого человека, его имя Рэд Доракин. И скоро он начнет искать тебя в этом ответвлении. Мне нужна очень большая сумма денег, и я получу ее за убийство Доракина. Но в делах, связанных с насилием, я всегда предпочитал действовать через посредников – живых или механических. На этот раз моим агентом будешь ты.
– Рэд Доракин – мой друг.
– Мне так и сказали. Тем меньше у него будет причин подозревать тебя в плохих намерениях. А ну-ка… – Джон порылся в рюкзаке и вытащил плоскую металлическую коробочку, открыл ее и нажал на пару кнопок. Из устройства послышался прерывистый сигнал.
– Недавно ему пришлось заменить ветровое стекло, – сказал он, опуская коробочку на камень. – Тогда в его машине и был спрятан миниатюрный передатчик. Теперь мне остается только дожидаться, когда он появится на этом ответвлении Дороги. Тогда я выслежу его с помощью вот этой штуки и ликвидирую, когда захочу.
– Я не желаю быть твоим посредником в этом деле.
Джон, отставив поднос, встал, подошел к гончарному кругу и одним ударом сплющил сырой горшок, который перед этим закончил Мондамей.
– А твоего согласия никто и не спрашивает! – заявил он. – У тебя нет другого выхода – ты подчиняешься только мне.
– Это верно.
– И не пытайся предупредить Доракина каким-нибудь способом. Понимаешь?
– Понимаю.
– Тогда нечего спорить. Ты сделаешь все, что я прикажу, и с полным старанием.
– Да.
Джон вернулся к подносу и продолжил трапезу.
– Я хотел бы тебя отговорить от этой операции, – сказал Мондамей.
– Вне всяких сомнений.
– Ты знаешь, зачем твой наниматель хочет его убить?
– Нет. Меня это не касается. Это его дело.
– Ты должен быть необычным человеком, если тебя наняли для такого необычного дела.
Джон усмехнулся:
– Мой хозяин считает, что я ему подхожу.
– Что ты знаешь о Рэде Доракине?
– Я знаю, как он выглядит. Знаю, что он, вероятно, придет сюда.
– Совершенно очевидно, что ты из числа профессионалов, и твоему нанимателю пришлось потрудиться, чтобы отыскать тебя.
– Естественно.
– Ты не задумывался, почему? Что заставило его пойти на такие расходы?
– Скорее всего, он выбрал меня потому, что жертва уже знает о начавшейся охоте.
– Откуда?
– Не так давно, в его время-линии на него было совершено первое нападение.
– Почему же оно не удалось?
– Плохая подготовка, низкий уровень, как мне кажется.
– А что случилось с тем убийцей-неудачником?
Человек в пурпурном поднял на Мондамея пылающий взгляд:
– Рэд его убил. Но могу тебя заверить, что между мной и тем человеком не может быть никакого сравнения.
Мондамей промолчал.
– Если ты стараешься меня запугать, – продолжал Джон, – и намекаешь, что такое может случиться и со мной, то напрасно тратишь время. Я боюсь очень немногих вещей.
– Учту, – ответил Мондамей.
Джон оставался в обители Мондамея дня три-четыре и перебил за это время большую часть горшков тонкой отделки, прежде чем обнаружил, что эти действия не вызвали никаких эмоций у его механического слуги. Даже когда он велел роботу собственноручно крушить горшки, то и тогда не заметил никакой реакции. И поэтому решил оставить это дело, поскольку не мог таким образом причинить боль пленнику.
Через несколько дней маленькая металлическая коробочка Джона начала жужжать. Джон снял показания и настроил ее.
– Рэд примерно в трехстах километрах отсюда, – определил он. – Как только я искупаюсь и сменю одежду, я велю тебе доставить меня к тому месту, где он находится. И покончим с этим делом…
Мондамей ничего не ответил.
6
– Рэд, тот доктор, которого мы встретили в мастерской… меня несколько тревожит его… Эй! Ты что? Ты думаешь остановиться и взять попутчика? И это в то время, когда в тебя то и дело стреляют?
– Цветы, у твоего нового динамика отвратительный звук…
Рэд съехал на обочину. Неожиданно пошел дождь. Низенький человек с буйной шевелюрой и черным чемоданчиком улыбнулся во весь рот и открыл дверцу.
– Вы далеко едете? – послышался его высокий голос.
– Примерно пять В еще.
– Ну, это лучше, чем ничего. Хоть от дождя укроюсь.
Он залез в кабину, хлопнул дверью и пристроил чемоданчик у себя на коленях.
– А вы далеко направляетесь? – поинтересовался Рэд, выруливая на шоссе.
– В Афины времен Перикла. Меня зовут Джимми Фрезер.
– Рэд Доракин. Впереди у вас еще полный перегон. Хорошо знаете греческий?
– Два года изучал. Давно уже мечтаю совершить такое путешествие… – сказал Джимми и после паузы добавил: – Я о вас слышал…
– Хорошее или плохое?
– Всякое. Вы занимались перевозкой оружия, пока они вас не приструнили, верно?
Рэд повернул голову и встретился с изучающим взглядом темных глаз.
– Говорят.
– Я, собственно, без всякой задней мысли.
Рэд пожал плечами:
– Это уже не секрет.
– Вы, наверное, побывали во множестве интересных мест?
– В некоторых.
– И в очень странных?
– И в таких тоже.
Фрезер провел пятерней по волосам и вздохнул, посмотрев в зеркальце заднего вида.
– А я мало где бывал на Дороге. В основном болтаюсь между Кливлендом 1980-х и Кливлендом 1950-х.
– Чем занимаетесь?
– Держу бар. Покупаю «горючее» в пятидесятых и продаю в восьмидесятых.
– Имеет смысл.
– И не только смысл… А у вас бывали неприятности с террористами-угонщиками?
– Особых не было.
– Тогда у вас какое-то необыкновенное вооружение.
– Тоже ничего особенного.
– Я думал, вам без него не обойтись…
– Вот и ошиблись.
– А что вы делаете при нападении?
Рэд раскурил потухшую сигару.
– Ложусь и помираю, наверное.
Фрезер захихикал.
– Нет, в самом деле?
Рэд повернулся и положил правую руку на спинку сидения.
– Слушайте, если вы террорист, вы попали в мертвый сезон – я пустой.
– Я?! Я совсем не террорист…
– Тогда кончайте свои заковыристые вопросики, черт бы их побрал. Почем мне знать, что я буду делать? Буду действовать по обстоятельствам, вот и все.
– Простите, я увлекся. Это из-за романтического ореола вокруг вашей личности… Кстати, а откуда вы родом?
– Не знаю.
– Что вы хотите этим сказать?
– Я хочу сказать, что не могу найти пути назад. Давным-давно это место располагалось на основном пути, потом переместилось на боковой, а потом вообще растворилось в туманных пространствах, которые уже не считаются реальностью. Наверное, я слишком поздно спохватился. Занят был. А теперь даже легенды не осталось.
– Как называлось это место?
– Вам не кажется – что-то горит?
– Это ваша сигара.
– Моя сигара? Где она, черт возьми?
– Я не… Ага, вот она. Упала мне за спину.
– Вы не обожглись?
– Нет, не думаю. Разве только пиджак немного обгорел.
Рэд взял потерянную сигару и осмотрел спину пассажира.
– Вам повезло. Прошу прощения.
– Так вы говорили…
– Рэд! – вмешался в беседу Цветы. – За нами идет полицейский крейсер.
Фрезер вздрогнул.
– Что это? – спросил он.
– Через минуту ты его увидишь.
Рэд посмотрел в зеркало.
– Поискали бы какую-нибудь аварию, что ли… – пробормотал он и взглянул на Фрезера. – Если только это не спектакль…
– Что это за магия?
– Сейчас она покажется в зеркале…
– Рэд! Откуда этот голос?
– Не отвлекайте меня.
– Демонам не стоит доверять! – сказал Фрезер и начал чертить в воздухе знаки. Огненные линии и формы поплыли из-под его пальцев и повисли в воздухе.
– Рэд, что он задумал? – спросил Цветы. – Мои оптические сканеры отмечают…
Рэд резко свернул вправо, выехал на обочину и затормозил.
– Прекратите ваши заклинания! – приказал он Фрезеру. – Вы вовсе не из В-29! Что вы задумали?
Полицейский крейсер пронесся мимо, затормозил и остановился впереди. Приближались сумерки и снег усыпал ветви в лесу справа от Дороги.
– Я еще раз повторяю… – сказал Рэд.
Но пассажир уже открыл дверцу и вылезал из кабины.
– Не знаю, как вы это сделали… – начал Фрезер.
Рэд узнал офицера, который показался из крейсера, но не мог вспомнить его имя.
– …но вы сейчас совершили ошибку. – Фрезер осмотрел приближающегося полицейского. – Впрочем, если вдуматься, то и я тоже… – добавил он.
Дверь кабины захлопнулась. Пикап захрустел шинами по гравию, выруливая задним ходом. Мотор взревел, мимо пронеслись призрачные силуэты, и вот он уже мчался по Дороге сквозь бледный, день под золотистой аркой неба.
– Цветы! – строго сказал Рэд. – Зачем ты взял управление?
– Оценка ситуации по балансу «дебит-кредит» показала красный цвет. Имеется вероятность более шестидесяти процентов, что я только что спас тебе жизнь.
– Но это были настоящие полицейские…
– Тем хуже для них.
– Он был настолько опасен?
– А ты подумай сам.
– Я думаю. Но никак не пойму, кто он такой? Где, интересно, его Чедвик нашел?
– Он не из их числа. Он в игру не входит, Рэд.
– Почему ты так думаешь?
– Его бы проинструктировали соответствующим образом. Ведь он даже не понял, что я такое. Чедвик не такой дурак, чтобы посылать неподготовленного человека.
– Ты прав, Чедвик не дурак. Нам нужно вернуться.
– Я бы не советовал.
– Сейчас управляю я, Цветы. Поворачиваем у ближайшего перекрестка. Я должен разобраться.
– Зачем?
– Делай, что сказано.
– Как хочешь…
Грузовичок замедлил ход и выехал на боковой спуск. Рэд следил за проносившимися в воздухе знаками.
– Н-да… – сказал он наконец, когда они ехали уже в обратном направлении.
– Что «н-да»?
– Чем дальше, тем интереснее. Давай быстрее.
– Ты все-таки хочешь его увидеть?
– Его там уже не будет.
– Ты так думаешь?
Они снова спустились вниз и через туннель попали на въезд с противоположной стороны.
– Еще несколько минут… Ага! Вот они. Машина полицейских все на том же месте. Ты по-прежнему хочешь остановиться, Рэд?
– Останавливай!
Они покинули Дорогу, затормозив рядом с каплевидным экипажем. Рэд вылез из пикапа и подошел поближе. Уже на подступах к крейсеру он почувствовал запах горелой плоти и горелой обшивки. Правая дверца машины была открыта и слегка деформирована. Внутри все было тщательно выжжено. На переднем сиденьи лежало обугленное тело полицейского. В руке у него был зажат пистолет, блестящий значок на груди почернел. Останки второго офицера лежали на земле перед машиной. Шины крейсера расплавились, в заднем борту зияла трещина. Рэд несколько раз прошелся вдоль погибшего экипажа.
Чемоданчик Фрезера лежал на куче припорошенной снегом листвы. При падении он раскрылся, и содержимое его вывалилось наружу. Лоб Рэда избороздили морщины – он в недоумении рассматривал контрацептивы, бандажи и другие устройства для усмирения плоти, лежавшие на снегу. Вдруг они задымились, начали таять и испаряться. Рэд попробовал отыскать отпечатки подошв, но ничего не обнаружил.
Усевшись в машину, он объявил:
– Ну, хорошо. Направление – В-11. Я возьму управление у В-2.
– Я вижу и отсюда. Очевидно, какая-то бомба. Куда он сам делся? Никаких следов?
– Нет.
– Тебе повезло.
– Не совсем.
– Что ты хочешь этим сказать, Рэд?
– Ладно, не будем об этом.
– И все же я считаю, что повезло.
Рэд надвинул козырек кепки на глаза и сложил руки на груди. Дыхание его было глубоким и ровным…
7
Тимьин Тин работал в монастырском саду, выпалывая сорняки и при этом извиняясь перед каждым стеблем. Трудился он с большим рвением. Это был человек невысокого роста, с обритой головой, отчего еще труднее было определить его возраст. На нем был свободный халат, складки которого трепал время от времени прохладный ветерок с заснеженных вершин.
Движения Тимьин Тина были легки и точны. Он редко смотрел на горы – слишком хорошо их знал. Когда к нему приблизился собрат-монах, Тин мгновенно почувствовал присутствие постороннего, но не поднял головы, пока пришедший не остановился в начале грядки, на которой работал Тимьин.
– Тебя зовут, – объявил монах.
Тимьин Тин кивнул.
– До свидания, друзья мои, – сказал он растениям и пошел к сараю, чтобы очистить инструменты от земли и сложить их.
– Сад выглядит прекрасно, – сказал второй монах.
– Да.
– Мне кажется, тебя зовут на встречу с посетителями.
– Да? Я слышал звук гонга, возвестившего о прибытии путников. Но я не видел, кто это был.
– Их зовут Сандок и Тоба. Они тебе известны?
– Нет.
Оба монаха направились к главному зданию, задержавшись ненадолго перед изваянием Будды. Потом двинулись к келье, расположенной в самом дальнем конце. Посланец вошел первым, исполнив соответствующий ритуал, и обратился к настоятелю монастыря, старому морщинистому человеку:
– Он пришел, досточтимый.
Пятясь к дверям, монах-посланец бросил быстрый взгляд на двух незнакомцев, сидевших на циновках и пивших чай.
– Можешь войти, – сказал он садовнику, покидая келью.
Тимьин Тин вошел.
– Вы посылали за мной, уважаемый, – проговорил он.
Прежде, чем ответить, настоятель несколько секунд всматривался в него.
– Эти господа хотели бы, чтобы ты сопровождал их в путешествии, – наконец произнес он.
– Именно я, высокочтимый? Многие братья знают местность намного лучше, чем я.
– Об этом мне известно. Но нашим гостям, кажется, нужен не просто проводник. Я оставлю вас одних, чтобы вы прояснили дело.
С этими словами настоятель поднялся и вышел из кельи, унося свою переметную суму, в которой что-то позвякивало и постукивало.
Оба незнакомца поднялись с циновок, когда Тимьин Тин повернулся к ним.
– Меня зовут Тоба, – сказал бородатый мужчина с очень темной кожей. Он был мощного сложения и на голову выше Тимьин Тина. – Моего товарища зовут Сандок. – Он указал на высоченного медноволосого человека с белой кожей и голубыми глазами. – Он владеет местным диалектом средневекового китайского не так хорошо, как я, поэтому я буду говорить за нас обоих. Кто ты, Тимьин Тин?
– Я не понимаю вас, – ответил монах. – Я – тот, кто стоит перед вами.
Тоба засмеялся. Секунду спустя засмеялся Сандок.
– Прошу извинить нас, – сказал Тоба, – но кем ты был до того, как попал сюда? Где ты жил? Чем занимался?
Монах развел руками:
– Я не помню.
– Здесь ты работаешь в саду. Тебе это нравится?
– Да, очень.
Тоба покачал головой:
– Как пал великий некогда… – сказал он. – Ты думаешь?..
Сандок вдруг шагнул вперед, его кулак рванулся к голове монаха.
Тимьин Тин, казалось, только чуть-чуть шевельнулся, но кулак Сандока прошел мимо цели. Пальцы левой руки монаха лишь коснулись пролетающего мимо локтя, а туловище слегка повернулось. Правая рука Тина исчезла за спиной Сандока, и тот перелетел через всю комнату, врезался с треском в стену и потерял сознание.
Когда глаза Сандока вновь обрели способность видеть мир, монах стоял у дверей кельи, наблюдая за ним.
– Зачем вы напали на меня? – спросил Тимьин Тин.
– Это была только проверка, – выдохнул Тоба. – Теперь все позади – ты ее прошел. У вас здесь обучают таким приемам?
– Некоторым, – ответил монах. – Но я знал многие… раньше.
– Расскажи мне про это «раньше». Когда это было? Где?
Тимьин Тин покачал головой:
– Я не знаю.
– Другая жизнь, наверное.
– Наверное.
– Ведь вы тут верите в такие вещи – перевоплощение после смерти и так далее, правда?
– Да.
Тоба поднялся на ноги. В другом конце комнаты постанывал Сандок, пытаясь пошевелиться.
– Мы не желаем тебе ничего дурного, – сказал Тоба. – Совсем наоборот. Ты должен сопровождать нас в путешествии. Это очень важно. Ваш настоятель дал согласие.
– Куда мы направляемся?
– Названия этих мест пока тебе еще ничего не скажут.
– Что я должен буду делать в тех местах?
– Сейчас ты этого тоже не поймешь. Твое иное «я» – более ранее воплощение – оно бы поняло. Ты задумывался над тем, что это был за человек?
– Задумывался.
– Мы восстановим твою память!
– Каким образом я был ее лишен?
– Путем тонких вмешательств в химические и нейрофизиологические процессы, суть которых ты все равно не поймешь. Видишь, даже эти слова кажутся тебе бессмысленными.
– Вы знаете, кем я был раньше?
– Да.
– Тогда расскажите мне.
– Будет лучше, если ты сам это поймешь. Мы поможем тебе.
– Каким образом?
– Сделаем тебе серию уколов… Ты еще не знаешь, что такое РНК, но мы введем в тебя твою собственную РНК из образцов, взятых для перекройки твоей личности.
– Это вещество вернет мне знание о моем раннем «я»?
– Мы так считаем. Сандок – очень искусный врач. Он займется этой процедурой.
– Я не знаю…
– Чего именно?
– Я не знаю, следует ли мне познакомиться с этим человеком, с моим прежним «я». Вдруг он мне не понравится.
Сандок, который все же сумел подняться на ноги и теперь потирал ушибленную голову, усмехнулся.
А Тоба сказал:
– Я могу открыть тебе секрет: первое изменение твоей личности произошло против твоей воли.
– Кому понадобилось превращать меня в другого человека?
– Узнать это ты можешь только одним путем. Если согласишься идти с нами. Что ты на это скажешь?
Тимьин Тин пересек комнату и налил себе чашку чая. Потом сел на циновку, посмотрел на чашку. Отпил глоток.
Сандок и Тоба тоже уселись на циновку.
– Да, это пугает, – сказал наконец Тоба, медленно подбирая слова, чтобы правильно оформить свою мысль. – Велика… неуверенность. Ты уже довольно хорошо приспособился к здешней жизни, а тут приходим мы и предлагаем все переменить, и не говорим, что получится в конце. Это не наша вина. В нынешнем своем обличье ты не сможешь понять то, что мы бы тебе сказали. Мы просим тебя принять в дар твое собственное прошлое, потому что нам нужно поговорить с тем человеком, которым ты был когда-то. Возможно, он не захотел бы иметь с нами дело. Тогда, естественно, ты будешь свободен и сможешь вернуться сюда, если пожелаешь. Но свой дар мы уже не сможем принять обратно.
– Самопознание – вот чего я жажду, – сказал Тимьин Тин. – И восстановление памяти о прошлых воплощениях – важный шаг по этому пути. Потому я должен был бы сказать «да» немедленно. Но я давно размышлял на эту тему. Предположим, я получу полное знание о прошлом воплощении. Не отдельные сведения, а полное знание. Предположим, тот человек не только не понравится мне, но и окажется более сильной индивидуальностью. И, вместо того, чтобы впитаться в мое существование, он впитает меня. Что тогда? Разве это не будет поворотом Великого Колеса в обратную сторону? Принимая знания из источника, что не понятен мне, не подвергаю ли я себя такой опасности?
Ни один из гостей не ответил ему, а он отпил еще глоток.
– Я спрашиваю вас – почему? – снова заговорил Тимьин Тин. – Разве кто-нибудь может ответить человеку на этот вопрос?
– Да, – сказал Тоба, – вопрос справедливый. И я, конечно, не могу на него ответить. Но ведь одно из твоих будущих воплощений, в которые ты веришь, может задаться таким же вопросом касательно тебя сегодняшнего. Что ты об этом скажешь?
– Очень хорошо, – внезапно рассмеялся монах. – «Я» человека всегда стремится быть центром вещей, так?
– Вот именно.
Тимьин допил свою чашку и, когда поднял глаза, собеседники заметили, что в лице его произошла перемена. Трудно было объяснить, каким образом это получилось, но в его легкой полуулыбке, в слегка прищуренных глазах ясно читались теперь дерзость, храбрость и безрассудство.
– Я готов принять это знание, – объявил он. – Можете начинать.
– Вероятно, это займет несколько дней, – осторожно сказал Тоба. – Потребуется целая серия процедур.
– Тогда начнем первую, – сказал Тимьин Тин. – Что я должен делать?
Сандок взглянул на Тобу. Тот кивнул.
– Хорошо, начнем сейчас, – сказал Сандок. Он поднялся и прошел в угол кельи, где были сложены их вещи. – Когда ты сможешь выступить с нами в поход? – спросил он.
– У меня мало вещей, – ответил монах. – Мне только бы покончить с этим делом. Я мигом соберу их, и мы отправимся.
– Хорошо, – произнес Сандок, открывая коробку, в которой лежали шприц и несколько ампул. – Хорошо…
В ту ночь они остановились на отдых в горах, высоко над монастырем. Найдя удобный склон, закрывающий их от ветра, они развели небольшой костер. Мелкие снежинки кружили над ним, словно души, спешащие превратиться в пар и возвратиться на небеса перевоплощенными – так думал Тимьин Тин, сидевший у огня еще долго после того, как его спутники улеглись спать.
Утром он сказал Тобе:
– Я видел непонятный сон.
– Что именно?
– Мне снилось, будто я вижу несколько человек внутри незнакомого мне движущегося экипажа. Я находился в здании, откуда следил за ними. Когда экипаж остановился и люди начали выходить, я направил на них оружие – трубку с ручкой и маленьким рычажком – и нажал на рычажок. Люди были убиты. Мог ли этот сон относиться к моей прошлой жизни?
– Не могу сказать с уверенностью, – ответил Тоба, упаковывая вещи. – Возможно. Пока тебе не стоит слишком критически относится к подобным вещам. Пусть куски картины сами по себе займут свои места.
Тимьин Тину сделали укол перед тем, как они покинули место стоянки, и еще один – вечером, после многочасового перехода по горным тропам.
– Я чувствую, что со мной происходит нечто, – сказал он. – Сегодня мои мысли несколько раз странно путались.
– Каким именно образом?
– Слова… Образы…
Сандок пододвинулся к нему.
– Какие образы?
Тимьин Тин покачал головой:
– Слишком неуловимые, мимолетные. Я не могу их воссоздать.
– А слова?
– Слова на незнакомом языке, хотя они казались привычными. Я тоже не могу вспомнить ни одного из них.
– Думаю, что это добрый знак, – сказал Сандок. – Лечение начинает оказывать действие. Сегодня опять тебя могут посетить странные сны. Пусть они тебя не беспокоят. Лучше просто запоминать и наблюдать…
В тот вечер Тимьин Тин не стал предаваться медитации.
На следующий день в его поведении появилось что-то новое. Когда Тоба задал вопрос насчет снов, он ответил просто:
– Отрывки.
– Отрывки? Какие именно?
– Не могу вспомнить. Ничего особенного. Ну, будем делать утренний укол, а?
– Ты сказал это не по китайски, ты заметил?
Глаза Тимьин Тина расширились. Он посмотрел в сторону. Посмотрел вниз, на свои ноги. Потом снова посмотрел на Тобу.
– Нет, – сказал он. – Это само собой получилось. – Его глаза наполнились слезами. – Что со мной происходит? Кто победит во мне?
– В конечном итоге победишь ты, потому что вернешь потерянное.
– Но, может быть… – Внезапно на его лице появилось новое выражение. Глаза сузились, линии скул смягчились, тень улыбки тронула уголки губ. – Конечно, я вам благодарен за все. Далеко ли нам еще?
– Это трудно объяснить, – сказал Тоба. – Но мы должны покинуть горы через три дня. Еще через неделю мы доберемся до главного пути, по которому отправимся дальше. Это будет уже легко. Но окончательное решение зависит от того, что нам скажут на последней остановке на большом пути. Позволь сделать тебе укол, и мы двинемся дальше.
– Очень хорошо…
Вечером и на следующий день Тимьин Тин ничего не рассказывал о воспоминаниях, которые, возможно, открывались ему. На вопросы отвечал неопределенно. Сандок и Тоба не слишком настаивали.
На другой день, после полудня, когда они медленно спускались по тропе к подножию горы, Тимьин Тин поравнялся с Тобой и потянул его за рукав.
– За нами следят, – прошептал он. – Продолжайте ехать, как будто вы ничего не заметили. Я нагоню вас позже.
– Подожди, – сказал Тоба. – Я не хочу, чтобы ты рисковал. У нас есть оружие особого рода, о котором ты даже не имеешь представления. Мы… – Он замолчал, потому что на устах маленького монаха заиграла улыбка.
– Неужели? – спросил Тимьин Тин. – Вы в этом совершенно уверены? Нет, опасаюсь, что ваше огневое оружие не поможет, если сверху обрушится туча стрел. Как я уже сказал, я догоню вас попозже.
Он спрыгнул с лошади и исчез в скалах, среди которых пролегала тропа.
– Что будем делать? – сказал Тоба.
– То, что сказано: поедем дальше, – ответил Сандок. – Этот парень знает, что говорит.
– Но ум его далеко не в нормальном состоянии.
– Он явно вспомнил гораздо больше, чем сказал нам. Мы должны ему доверять. В конце концов, у нас нет иного выбора.
Они продолжали спускаться.
Прошел почти час. В ущелье дул ветер, и цокот подкованных лошадиных копыт эхом отзывался от скалистых стен. Тоба дважды порывался вернуться и поискать их подопечного, и дважды Сандок отговаривал его. Оба хмурились и сутулились несколько больше обычного.
– Если мы его потеряем, – сказал Тоба, – нас по головке не погладят.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?