Читать книгу "Белоснежка для Горного орла"

Глава 4

Его губы накрывают мои, не спрашивая разрешения. Это не сухое прикосновение, к которым я привыкла за пять лет предсказуемых отношений с Игорьком, а настоящий шторм.

Горячий, властный поцелуй с привкусом терпкого горного воздуха и опасности.

Шамиль проникает языком глубоко, исследуя каждый уголок моего рта, и я чувствую, как низ живота сжимается от этого наглого и уверенного вторжения.

У меня кружится голова. Воздуха на высоте и так не хватает, а рядом с этим мужчиной легкие будто вообще отказываются работать. Я должна оттолкнуть его и напомнить про личные границы… Но вместо этого пальцы сами впиваются в его широкие плечи, сжимая плотную ткань рубашки.

Отвечаю на поцелуй жадно, с накопившейся за долгие сибирские месяцы тоской по живому и настоящему теплу.

Его горячая ладонь скользит вниз по позвоночнику и властно ложится на ягодицу, прижимая меня к себе вплотную. Он сжимает ее грубо, почти болезненно, и между моих ног становится влажно от этой жесткой, присваивающей ласки.

Через слои ткани отчетливо чувствую его сокрушительную, мужскую силу. Уму непостижимо, как сильно этот каменный горец желает меня прямо здесь и сейчас! Это почему-то не пугает. Наоборот, по венам прокатывается обжигающая волна, от которой внизу живота сладко тянет.

К черту прошлое! К черту измены, серый завод, вечные обязательства и страх показаться легкомысленной. Я слишком долго была правильной, надежной и удобной для всех.

Один раз живем!

Мысль вспыхивает в голове шальной молнией.

Прервав поцелуй, перевожу дыхание. Смотрю в горящие глаза Шамиля, отступаю на полшага и спускаю вниз чужие брюки.

Затем свои шорты. Мои пальцы дрожат от нетерпения, когда я сталкиваю их с бедер и переступаю через них, оставаясь в одних кружевных трусиках, которые уже не скрывают мою влажность.

Как там Анжелочка кричала, что я железная и сухая? Вот прямо сейчас я докажу самой себе, что это не так! Ведь этот мужик меня сюда привез явно не для того, чтобы в шахматы играть. А в другие игры…

– Что ты делаешь, Белоснежка? Раздеваешься?

– Ты же хотел увидеть меня голой…

– Любишь командовать процессом? Или по жизни?

– Я не командую, джигит, – медленно делаю шаг из сброшенных шорт и скрещиваю руки на груди, чуть склонив голову к плечу. Губы сами растягиваются в провокационной и дерзкой улыбке. – Я провожу входной контроль качества. Ты же так гордился своими горными законами. Хочу проверить, у вас только на словах все такие свирепые, или на деле тоже есть чем ответить сибирскому морозу?

Демонстративно провожу пальцем по краю трусиков, чуть оттягивая их.

Шамиль издает глухой, утробный звук – смесь рычания и короткого смешка.

Огрубевшие пальцы тотчас впиваются в мягкую кожу ягодиц почти до боли, притягивая вплотную к его каменному телу. Руки настойчиво стаскивают с меня футболку через голову.

Чувствую через тонкое кружево его горячий, пульсирующий член, который упирается мне в живот, и меня охватывает дрожь нетерпения. Мои соски затвердели, как маленькие камешки, и я вижу, как горец жадно пожирает их через ткань просвечивающегося лифчика.

– Сгоришь ведь, инженер, в моем пламени, – шепчет он мне прямо в приоткрытые губы. – До углей сгоришь, даже пепла не соберешь.

Его палец скользит под кружево трусиков, находит мой уже скользкий от желания вход и медленно обводит его, не проникая внутрь. Я едва сдерживаю стон.

– Не пугай, горец. На моем участке печи плавления работают при полутора тысячах градусов, – шепчу в ответ, дерзко скользя ладонями по его груди и расстегивая верхние пуговицы его рубашки. Чувствую под пальцами пулеметный стук его сердца. – Меня высокой температурой не испугать. А вот ты… справишься с нагрузкой?

Расстегиваю еще одну пуговицу, и его грудь открывается передо мной – широкая, поросшая жесткими темными волосами. Провожу по ней языком, чувствуя, как он вздрагивает от этого прикосновения.

– Ты нарываешься, Белоснежка, – рычит он, и его рука пробирается к самому эпицентру жара. Его пальцы безошибочно находят влажный, трепещущий клитор, заставляя меня судорожно вздохнуть и закусить губу.

Он кружит по нему, пока я не начинаю извиваться, а потом вдруг погружает палец глубоко внутрь, сгибая его, чтобы нажать на ту самую точку, от которой у меня темнеет в глазах.

Второй палец присоединяется к первому, растягивая меня, и я слышу влажный, неприличный звук, который заполняет ночной воздух.

– Ох как нарываешься. У нас за такую дерзость женщин наказывают.

– Так накажи, – выдыхаю с вызовом, впиваясь ногтями в его напряженные плечи и приподнимаясь на цыпочки, чтобы коснуться губами его колючего подбородка. Я тяну его за кожу зубами, оставляя след, и чувствую, как его пальцы ускоряются внутри меня, доводя меня до грани. – Чего ты ждешь? Официального разрешения?