Текст книги "Американец. Цена Победы"

А вот Никодим Петрович представлял, если так можно сказать, московских купцов и промышленников. Их бодание со столичными только нарастало. Во время событий 1905 года они тайно вооружали и поддерживали рабочие дружины деньгами, в надежде заставить питерских поделиться властью. Эти как раз против революции и прогрессистов ничего не имели, с Холдингом «Норд» активно сотрудничали, но… Не могли упустить случая подставить ножку соперникам. Ведь питерские сейчас наращивали производства куда быстрее.

Ну, а Столыпин в кресле премьера был поперёк горла обеим фракциям. Что ж, именно из такого понимания Константин Михайлович и решил выстроить разговор.

– Ну что ж, господа, со времени нашего первого разговора, у вас явно прибавилось поводов поддержать меня. Воронцов своей статьёй взбаламутил общество, а Обручев – дополнил. Чувствую, скоро влияние «карманной» партии Воронцова возрастет в десятки раз. Опять же, французы во весь голос просят о поставках самолётов «Сикорского» и о помощи в налаживании собственного производства по лицензии. Это и успехи во взятии Перемышля существенно усилило позиции нашего «Сандро».

Меньшиков недовольно скривился. И от констатации фактов, и от фамильярного упоминания одной из высочайших особ Империи. Да как этот плебей смеет?! Но Коровко продолжал.

– И обратите внимание, господа, внутри страны Столыпин сдерживает рост цен, даже уговорил Государя подписать Указ «О запрете спекуляции и государственном контроле цен на ряд наиболее важных товаров». А вот Воронцов сейчас держит более девяноста процентов экспорта, причём – самые выгодные части.

Тут поморщился второй участник встречи. И недовольно спросил:

– Чего вы хотите? Денег? Так надо ещё показать свою полезность. Особенно учитывая вашу репутацию.

– Нет, господа. То есть, деньги мне тоже понадобятся, но это не главное. Прежде всего, мне нужна информация. Вся информация о наших с вами врагах. Сам я тоже умею её добывать, но мои ресурсы не так велики, как у тех, кого вы представляете. Во-вторых, мне потребуется ваше влияние на прессу. Мы будем очернять и компрометировать Столыпина, Воронцовых, их близких и партнеров, функционеров Прогрессисткой партии, и наконец, при нужде, достанется и Великому Князю.

– Это всё? – серьёзно переспросил представитель аристократов.

– Нет! Главное – мне и моим людям понадобится защита от преследования полицией и жандармами. Сами понимаете, организовать его нашим врагам не так сложно. Тем более, что я хочу не только обвинять Воронцова в том, что он продаёт стратегическое сырьё нашим врагам, но и организовать материал для этого.

«Купец» понятливо смежил веки, а вот Меньшиков сначала несколько мгновений недоуменно смотрел, и лишь потом догадался, что их гость планирует зарабатывать контрабандой. Да, при этом деньги ему не так важны, как покровительство.

– А вторая линия атаки будет на все неуспехи нашей армии. Вот, к примеру, почему нет наступления на Кавказском фронте? За всё на Кавказе отвечает Наместник, так что мы можем аккуратно, не высовываясь, обвинить Воронцова-Дашкова в том, что он много строит, но совсем не наступает!

Гавань Балаклавы и окрестности Севастополя, 11 (24) января 1915 года, воскресенье, раннее утро

Говорят, тяжелее всего ждать и догонять. Поручик Сергей Щетинин знал об этом не понаслышке. Вот и последние дни их полуэскадрилье[40]40
  В данном случае эскадрилья состоит из 4 звеньев по 3 машины в каждом. Т. е. полуэскадрилья включает в себя два звена или 6 самолётов.


[Закрыть] приходилось ждать. И что самое обидное – неизвестно, дождутся ли.

Во время сражения при Саракамыше[41]41
  Сражение при Сарыкамыше – оборонительная операция русской Кавказской армии против наступательных действий турецких войск в районе населённого пункта Сарыкамыш. Начата 9 (22) декабря 1914 года, завершилась 5 (18) января 1915 года полным разгромом 3-й турецкой армии.


[Закрыть] «родная» российская пресса так изгваздала репутацию Наместника Кавказа Воронцова Дашкова и Кавказской Армии, что хотелось плеваться. И с чего бы? Ведь Русской армии удалось сорвать планы турок по захвату российского Закавказья и перенести боевые действия на территорию Турции. Так нет, основным рефреном было «бездействовали и дождались»!

Разумеется, все они хотели реабилитироваться, но сухопутному наступлению серьёзно мешали «Гебен» и «Бреслау». Сергей и знать не хотел, как их переименовали турки, всё равно командует ими германский адмирал, экипажи там – в основном немецкие, да и войну они начали именно в интересах Германии, а не Турции. Вот именно этих разбойников они и поджидали на своих верных «Беломорах». Щетинин лично поучаствовал в разработке[42]42
  Сергей Сергеевич Щетинин уже упоминался в предыдущей книге цикла, как человек, заместивший Артузова-младшего. В реальной истории в 1914 году была построена его первая летающая лодка М–1, в 1915–1916 годах по заказу Морского ведомства на его заводе была построена крупная серия летающих лодок М–5.


[Закрыть], а потом и серийном изготовлении этих торпедоносцев, и ему не терпелось испытать их в бою.

Впрочем, штабс-капитану Александру Прокофьеву-Северскому[43]43
  Александр Николаевич Прокофьев-Северский (родился 24.05.1894) – лётчик, изобретатель, авиаконструктор и видный теоретик боевого применения стратегической авиации. В реальной истории был наблюдателем за строительством гидросамолётов на заводе Щетинина.


[Закрыть], его соратнику по разработке этих машин, который со второй полуэскадрильей дежурит сейчас под Батумом, хочется того же. «Посмотрим, кому из нас улыбнётся фортуна!» – философски подумал про себя Сергей.

– Тра-та-та! Тра-та-та! – пропел горн сигнал к боевому вылету.

Сергей присмотрелся, что там передает сигнальщик.

– Третье и четвертое звено – на взлет! Взлетаем в установленном порядке! Эшелон – двести метров! Курс на цель – зюйд!

Как хорошо, что у «Беломоров» рации установлены на каждой машине. Да, слабенькие, голосовая связь даже в идеальных условиях возможна не далее полусотни верст, а связь ключом возможна только с машин командиров звеньев. Правда, уже на четверть тысячи километров.

– От винта! – скомандовал он несколькими минутами позже и начал рулить на взлёт. Командирская машина взлетала первой.

– Седьмой! Щетинин! Пришло подтверждение от воздушной разведки. Цель продолжает движение прежним курсом, скорость не меняла. Пеленг на точку рандеву – двести шестьдесят. Дистанция – тридцать[44]44
  Точка рандеву – назначенное место встречи у моряков и лётчиков. В данном случае расчёты показали, что примерно в тридцати километрах к западу пересекутся курсы полуэскадрильи и эскадры адмирала Сошона.


[Закрыть].

С их крейсерской скоростью – около десяти минут лёта. Если дать небольшого крюка, можно будет заходить строго со стороны едва взошедшего солнца, это помешает их обнаружить. И Щетинин скомандовал штурману рассчитать изменение курса.

Не то, чтобы поручик боялся зениток, по информации разведки ни «Гебен», ни «Бреслау» не имели зенитных прицелов на орудиях или специальных зенитных пулемётов. Да и углы возвышения их орудий позволили бы обстреливать только низколетящие цели. Правда, торпедоносцы на боевом курсе и есть именно такие цели.

Но нет, смущало его другое. Не факт, что такого «зверя» удастся завалить первым же залпом. Так что, чем ближе германцы подойдут, тем больше шансов достать их вторым заходом.

– Берег, передайте разведчику, чтобы уходил на дозаправку и обслуживание. Если что, наведёт нас на цель для повторной атаки! Чайки, меняем курс на двести пятьдесят!

Вообще-то, к моменту атаки орудия «Гебена» уже будут способны достать городскую застройку. Не прицельно, но всё равно. И это лишний повод соблюдать скрытность. Пусть противник до последнего не знает, что обнаружен.

Восемь минут спустя он покачал крыльями, подавая сигнал «Делай как я!» и начал снижаться с доворотом.

– Чайки, внимание! Все атакуем «Гебен»! «Бреслау» не трогаем! Дистанция атаки – десять кабельтовых!

Да, такой вот «винегрет» сложился. Команды с земли – в километрах, высота – в метрах, а дистанции – в кабельтовых. Устава для торпедоносцев пока нет, да и наставления – только пишутся.

Ну, с Богом! Сергей щелкнул тумблером и торпеда, подвешенная под брюхом, полетела к поверхности моря. Разумеется, при этом она рыскала вовсю, но встроенный гирокомпас вернёт её на заданный курс. Однако проследить самому нереально, самолет в разы быстрее. Ну, ничего, всё оговорено. Их результаты проконтролирует четвертое звено, а третье чуть позже вернётся, и будут наблюдать за результатами атаки соратников.

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Результаты первой атаки получились близкими к идеальным. Правда, одна из торпед то ли промахнулась, то ли взрыватель не сработал, другую перехватил „Бреслау“, сразу превратившись в подстреленную утку, ещё одну всё же успели расстрелять противоминные орудия „Гебена“, но попадания оставшихся трёх существенно его замедлили. Так что второй налёт, в который удалось отправить только пять машин (ну вот такая тогда была техника, легко ломалась) прошел в почти полигонных условиях. Сначала тройка истребителей сделала несколько штурмовок, выбивая пулемётным огнем прислугу противоминных орудий, так что из пяти пущенных торпед им удалось поразить только три.

Правда, за это пришлось заплатить одним из наших торпедоносцев. Чем уж его достали, так и не удалось выяснить. То ли противоминными скорострелками, то ли обычными пулеметами с „Бреслау“ дотянулись…

Но в результате скорость эскадры критически упала, их удалось догнать сначала торпедным катерам и миноносцам, добившим „Бреслау“ и ещё более повредившим „Гебен“[45]45
  Авторы предполагают, что их могут обвинить в преувеличении стойкости «Гебена», но обращаем внимание, что в реальной истории в декабре 1914 он выдержал взрыв двух морских мин и остался на плаву. А авиационные торпеды явно уступают по мощности морским минам.


[Закрыть], а уж после этого подоспевшие „толстяки“–броненосцы добили и его. В результате вся слава досталась броненосцам, на что Сандро по-детски обижался. И я так и не смог до него донести, что чем менее серьёзно воспримет враг наше новое оружие, тем лучше!

Главное же было в том, что Черное море перешло под наш контроль, что было очень важно для предстоящего наступления!»

Глава 9

Окрестности Зонгулдака, 23 января (5 февраля) 1915 года, пятница, конец ночи

Чавуш[46]46
  Çavuş (Чаву́ш) – старшина.


[Закрыть] Абдулла Пахлеван[47]47
  Пахлеван в тюркских языках – обладающий огромной силой, богатырь. В данном случае прозвище указывает на то, что чавуш занимался национальной турецкой борьбой гуреш. Как можно предположить из написанного далее, чавуш Абдулла Пехлеван – племянник Янычара, описанного в романе «Американец. Путь на Север».


[Закрыть] сидел в засаде. Нет, не на противника, Аллах с вами, какой противник в таком глубоком тылу? Он терпеливо дожидался возвращения из самоволки троицы подчинённых. И добро бы, ветеранов, так нет, молокососы-новобранцы, только вчера выпустившие из рук мотыги, вообразили, что им тоже позволено хлебнуть вольной жизни, и отправились к блудницам.

Ну, ничего, Абдулла им задаст! В строгости и требовательности к новобранцам он ничуть не уступал своему дяде, знаменитому чавушу по прозвищу Янычар, подло убитому критскими мятежниками.

Чу, а это что? В ночи издалека доносился натужный рёв моторов. А вот и свет фар издалека мелькнул. Похоже, к лагерю для военнопленных и интернированных лиц, который их часть и охраняла, движется колонна из трёх грузовиков. Причем, судя по звуку, эти вонючие порождения Иблиса[48]48
  Иблис – название Сатаны в исламе.


[Закрыть] везли что-то очень тяжелое.

Интересно, что это может быть? Все грузы прибывали в их лагерь из порта по узкоколейке, протянутой к угольным шахтам. Так было и дешевле, и удобнее. Да и никто не отправляет грузы поздней ночью перед началом выходного дня[49]49
  В настоящее время в Турции, как в светском государстве, выходным днём является воскресенье. Но в те времена выходным была пятница, как это до сих пор принято в ряде мусульманских стран.


[Закрыть]!

Впрочем, поразмыслив немного, Пахлеван решил остаться в засаде. Воспитанием самовольщиков должен заняться он, причем здесь и сейчас. А загадка груза никуда не денется, он всё узнает позже.

Тем более, что их лагерь был полон загадок. Нахождение в нём пленных русских понятно. Больше вопросов вызывают те армяне, что были подданными русского царя. Они воевали как добровольцы, да и турки в глубине души считали их, скорее, мятежниками. Потому и удивляло, что их довезли до лагеря, а не расстреляли прямо на месте.

Но самое удивительное, только – тс-с-с-с! Никому! – это то, что здесь были и армяне, ещё недавно служившие в армии Османской Империи. Причем не рядовыми, а офицерами и унтер-офицерами. Они-то что здесь делают? Обвинений в мятеже им не предъявляли. Ни военный, ни гражданский суд не выносил им приговора. Однако вот же – сидят за колючкой. И на общих основаниях работают в шахте.

А что ещё таинственнее, время от времени отдельные партии этих армян с сомнительным статусом просто не возвращались из шахты.

Солдаты не могли об этом не шептаться, и слухи ходили разные. Сам чавуш склонялся к версии, что удалось раскрыть сговор армян с русским царём. И что сомнительных армян аккуратно и заблаговременно изъяли из рядов.

Но жалости к ним он не испытывал, хотя понимал, что не все, сидящие здесь, злоумышляли против султана. Всё равно! Все они – лукавые и хитрые твари, и девять из десяти готовы взбунтоваться при первом же удобном случае, как те же критяне.

Тем временем грузовики успели добраться до ворот лагеря и… Чавуш не поверил своим ушам. Кашляющие звуки винтовочных гранатомётов сменились взрывами, а затем тишину ночи прорезал треск пулеметов. Судя по всему, ответный огонь, и без того жидкий, оказался полностью неэффективным. Похоже, грузовики были блиндированы, пусть и кустарно.

Нет, к Иблису этих самовольщков, Абдулла должен срочно донести до командования гарнизона Зонгулдака, что происходит нечто чудовищное. Он повернулся и побежал. Ему предстояло ещё около часа размеренного бега.

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Эта часть операции была самой рискованной. Но Юра Семецкий сумел убедить командование в её необходимости. Очень уж ценные плюшки можно было получить в случае успеха. А в случае проигрыша потеряли бы лишь чуть больше сотни специально подготовленных бойцов. Со знанием армянского языка и основ турецкого, с навыками диверсионной работы. Да, это был „золотой фонд“ Семецкого. Но для меня главным было то, что он рисковал и своей жизнью.

Захватив лагерь, он нарастил узниками лагеря костяк, выстроенный из его бойцов. Но не любыми, а по имевшимся у него поименным спискам: кого брать, да в каком бараке он проживает. Отбирали настоящих бойцов, имеющих навыки пользования „нуделями“ и „натахами“, а также тех, кто обучался приёмам штыкового боя.

Сформированные отряды вывели из лагеря и в сопровождении „бронеавтомобилей гаражной сборки“ направились в сторону порта. Впрочем, их роль там была вспомогательной…»

Зонгулдак, 23 января (5 февраля) 1915 года, пятница, раннее утро

Когда Абдулла подбегал к окраинам Зонгулдака, уже светало. И тут в небе раздалось множественное гудение. Да что за напасть! Зоркий глаз чавуша разглядел, что с севера приближаются какие-то странные самолёты, похожие на лодки с крыльями.

В этот раз «Беломоры» действовали всей эскадрильей, вернее, одиннадцатью уцелевшими самолетами. Схема «летающая лодка» и относительно спокойное море позволили взлететь с воды ещё затемно, взяв в этот раз не торпеды, а груз бомб.

Пахлеван увидел, как в нескольких местах в небо взвились сигнальные ракеты. «Указывают цели!» – догадался он. И точно, по сигналам с земли русские накрыли единственную батарею зенитных орудий, установленную в порту, и казармы гарнизона. Похоже, лишь немногие солдаты успели их покинуть.

Между тем, дьявольские самолеты снизились и обстреляли из бортовых пулеметов какие-то только им видимые цели. А сзади раздался уже знакомый рёв моторов. Те самые грузовики, причем при свете дня было видно, что забронировали их кустарно, двигались в сопровождении колонны людей. Судя по одежде, это были, в основном, бывшие узники их лагеря, только уже вооружённые.

Скажи кто-нибудь Пахлевану ещё пару часов назад, что четыре-пять сотен отощавших узников при поддержке всего трёх кое-как переделанных грузовиков способны захватить город и порт, он бы только посмеялся над нелепой фантазией.

Однако вот же, захватывают, причем почти у него на глазах. По звукам стрельбы он догадался, что береговые батареи Зонгулдака захвачены и ничуть не удивился. Оборонять их с тыла должны были солдаты гарнизона, в большинстве своем погибшие или рассеянные после бомбежки казарм.

Легко догадаться, что сейчас с моря к беззащитному порту подойдут корабли русских, затем тральщики расчистят им путь среди мин. А затем десант и… Единственный источник угля для Османской Империи будет захвачен. Про важность местного месторождения для Империи чавушу разъяснили с самого начала, а затем он вдалбливал это новобранцам. Так что он понимал ситуацию. Русский Флот блокирует поставки по Черному морю, а флоты союзников – возможные поставки через Дарданеллы.

Только что его страна пропустила тяжелейший удар!

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…В результате этой авантюрно-ювелирной операции удалось получить множество плюшек. Во-первых, мы лишили Османскую Империю основного источника топлива. И скоро её пароходы и паровозы, электростанции и котельные начнут простаивать, а население – просто мерзнуть.

Во-вторых, этот уголь, хоть и плохонький, мы использовали для своих нужд. В-третьих, нам удалось захватить аммиачный завод, построенный здесь компанией „BASF“ и работающий на местном угле[50]50
  Этот завод построен только в альтернативной реальности. В нашей истории его не существовало, как и аммиакопровода до окрестностей Константинополя.


[Закрыть]. Разумеется, мы быстро организовали на месте переработку аммиака в аммиачную селитру, которую начали вывозить и использовать для своих нужд. Как говорится, „пустячок, а приятно!“

Но главной плюшкой были освобождённые армянские офицеры. Уже через несколько часов после захвата порта они начали давать интервью „Армянскому радио“. О том, как их всех арестовали и безо всякого суда посадили в этот лагерь, где подвергали пыткам, избиениям и издевательствам. И что из тысячи семисот армянских офицеров, попавших в лагерь, до освобождения дожило лишь чуть больше половины.

Эти передачи просто взорвали Турецкую Армению, недаром мы насыщали её радиоприёмниками и много лет приучали турецких армян к „Армянскому радио“. Мятеж против осман практически мгновенно охватил всю территорию. А стараниями Николая Ивановича и его службы в тайниках имелось немало патронов к „нуделям“, „натах“ и минометов. А сами „нудели“ в османской Империи продавались официально.

Конечно, это очень слабое оружие, но в условиях гористой местности даже обычный ящик с игданитом[51]51
  В предыдущих романах цикла уже упоминалась эта взрывчатка. Она достаточно проста в изготовлении, но имеет ряд недостатков, из-за которых применяется практически только для горного дела.


[Закрыть] позволял взрывать мосты и дамбы, спускать лавины и устраивать обвалы в нужных местах. Нет, всё это можно преодолеть, нужно только время. А вот времени-то у турок и не было! В порту Зонгулдака одно за другим разгружались суда с солдатами, грузовиками и броневиками, оружием и боеприпасами. И оборона армянских повстанческих отрядов крепла день ото дня. А восточнее, наоборот, турецкие части, лишённые снабжения, пятились от развернутого Кавказской армией наступления.

Как говорится, „конец был немного предсказуем“. Окруженные турецкие части частично сдались, а частично пытались скрыться на территории соседней Персии. Но наши войска преследовали их и там, несмотря на официальные протесты из Тегерана.

И, заодно, „чтобы два раза не вставать“, навели порядок и в этих местах. По соглашениям 1907 года Великобритания признавала Северную Персию зоной влияния России. Но под разными предлогами отказывались согласовать строительство железных дорог туда из нашего Закавказья и в модернизации персидских портов на юге Каспийского моря. Зато теперь Воронцов-Дашков имел полную возможность этим заняться. И Россия смогла закупать у персов оливковое масло, растительные консервы и томатную пасту, фрукты, чай и многое-многое другое.

Разумеется, немедленно было начато и строительства железных дорог[52]52
  В реальной истории во время Первой мировой войны (к 1917 году) на оккупированной территории Османской империи были построены участки военно-полевых дорог (750 и 1067 мм.): Сарыкамыш – Кёпрюкёй – Эрзурум – Ашкале – Мамахатун, Шахтахты – Маку – Баязет – Каракалис – Алашкерт и Трапезунд – Гюмушане. Также строились (планировались к постройке) следующие участки: Кёпрюкёй – Хыныс, Каракалис – Мелязгерт – Ахлат, Сарыкамыш – Караурган, Боржом – Карс – Ольты, оз. Урмия – Дильман – Амадия (через перевал Хане-Сур), Баязет – Арнис – оз. Ван, Гюмушане – Байбурт – Ашкале и Гейдар-Абад (южный берег оз. Урмия) – Ревандуз (Персия) и Батум – Трапезунд (нормальной ширины).


[Закрыть] в Турецкой Армении…»

Санкт-Петербург, Английский клуб, 31 января (13 февраля) 1915 года, суббота

– Да уж, удружили вы нам, господин Коровко! Именно по вашей подсказке мы создали у общественности впечатление, что за пассивность Кавказской Армии лично отвечает Воронцов-Дашков, как Наместник. И что же? Вы почитайте газеты! Теперь ему же достались лавры победителя и блестящего организатора! – почти прокричал Меньшиков, потрясая кипой газет.

– При этом обильные похвалы получают и Шеф авиации, и Воронцов, на заводах которого разработали и построили что «Беломоры», что новые торпеды к ним. Их хвалят за важный вклад в две блестящие победы подряд. Вы на такой результат рассчитывали? – саркастически вопросил «представитель купечества». – Тогда вы не к тем пришли, вам к Воронцовым надо было идти. Вы блестяще на них поработали, просто блестяще!

Константин Михайлович только хмыкнул.

– Извините, господа, а вы рассчитывали, что Воронцовы со своими покровителями и соратниками будут с нами в поддавки играть? Нет? Тогда я добавлю к уже сказанному вами. Ещё лично Юрий Анатольевич отыграл множество очков популярности. Всего пару месяцев назад он разразился статьёй, в которой одной из целей войны объявлялось освобождение Турецкой Армении и защита проживающих там армян. И вот нате, пожалуйста, именно его клан добился этой цели! Так что сейчас он на коне.

– Вы так говорите, будто это должно нас порадовать!

– Нет. Я напоминаю вам, что нам противостоят сильные игроки. Если бы они не были такими, любой из нас справился бы с ним в одиночку. Согласны?

Выждав несколько секунд угрюмого молчания, он продолжил:

– А теперь мы будем размывать плоды их победы. Не единым фронтом. Но множеством комариных укусов. Одни похвалят их, но спросят, а почему вся слава достаётся Наместнику? Почему не упоминают генерала Юденича? Так мы вобьём клин между ними и обвиним своих противников в жажде славы. Другие осведомятся, почему столько времени терпели, пока в Турции убивали дружественных нам армян? Ведь оказалось, что достаточно было поднести спичку, чтобы там полыхнуло восстание. Третьи обвинят Воронцовых в том, что они присвоили зонгулдакский уголь и аммиак…

– Но позвольте! – удивился Никодим Петрович. – Никто, кроме них и не сумел бы так быстро восстановить производство аммиака и наладить переработку его в селитру. Кому ж, как не им?

– Напрасно вы так. Плохой пример подаёте! Нам надо приучить читателей не рефлексировать, а распространять! Распространять наши идеи и обвинения. Именно так и работает пресса мистера Херста, например. И нам надо у них учиться.

– А вы не боитесь, что найдутся демагоги, которые повернут это оружие уже против нас?

– Они всё равно найдутся! Успех революции достигается поддержкой широких масс общества. А подавляющее большинство любой массы составляют люди, легко ведущиеся на красивые фразы. Так что любые революционеры, желающие быть успешными, обязательно будут осваивать это оружие!

Оба собеседника призадумались, каждый о своём.

– Разумеется, у нас будет и пропаганда для умных. Кто-то обвинит Воронцовых, что они набирают слишком большую политическую силу. А другие обвинят в том же Великого Князя Александра Михайловича. Причём не публично, это надо частным образом донести до Государя и его ближних. Пусть задумается, пусть начнёт не доверять своему дяде, своей сестре и «сердечному другу» своей любимой супруги.

Меньшиков покивал с явным одобрением.

– А генералитету стоит вбросить мысль, что «нельзя останавливаться». Пусть толкают Кавказский фронт на развитие наступления. Если им откажут – снова обвиним в пассивности. Если исполнят, есть высокая вероятность, что нарвутся. И эту неудачу мы снова обыграем.

«А ведь я вам, дорогие мои, фактически предлагал и предлагаю измену своей стране. Покрывать контрабанду стратегических материалов в страны противника, толкать свои войска к проигрышу… Но вас это не интересует, вам важно лишь победить во внутренней борьбе. И как вы при этом ухитряетесь считать себя образцами морали?» – подумал Коровко.

Дорого бы он дал, чтобы увидеть реакцию «представителя купечества» на текст записки, переданной ему незаметно для Меньшикова. Безликий машинописный текст гласил: «Необходимо всемерно усилить обвинения супруги императора в пособничестве Германии! Вплоть до обвинений в том, что из её спальни проведен прямой телефон к кайзеру Вильгельму. Пусть все ненавидят её и сочувствуют Государю. Такая атака общества породит у него неуверенность в себе, а значит, усилит недоверие к окружающим. Этим мы и воспользуемся!»

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…В декабре 1914-го нам пришлось изрядно поволноваться. И из-за наступления турок в Закавказье, и из-за того, что австрийцы сумели окружить Белград[53]53
  Авторы в курсе, что в реальной истории декабрьское наступление 1914 года привело к потере Белграда, но в этой реальности армия и экономика Сербии существенно сильнее, так что мы считаем, что австрийцы могли только окружить и осадить столицу, но не взять её, пусть даже и кратковременно, как было в реальной истории.


[Закрыть]. Однако в январе всё наладилось. Австрийцев не просто отбросили, но и оттеснили севернее довоенной границы. Турецкую армию разгромили, а затем потопили „Гебен“ и „Бреслау“. Даже я, не очень интересовавшийся историей, помнил, что в нашем мире они попортили Черноморскому Флоту немало крови. А уж взятие Турецкой Армении и вовсе порадовало.

Похоже, нам удалось предотвратить основной геноцид армян, хотя даже то, что произошло, привело к всеобщему восстанию армянского народа. Также, к счастью, Юденич решил пока приостановить наступление, перейдя к обороне. Это позволило нам накопить средства и сформировать части армянского ополчения, усилившие нашу оборону. И, как я уже отмечал, активно строились железные дороги, чтобы облегчить снабжение фронта и манёвр силами уже Армянского Фронта.

Наша политика в Болгарии тоже принесла успехи. Прокат фильмов о войнах против турок бок о бок с русскими „братушками“, торговля, а главное – успешное наступление Кавказкой Армии и сербов привело к тому, что болгарское руководство решило продолжать сидеть на попе ровно. Так что еще минимум полгода можно было быть спокойным за сербский фронт.

Японцы продолжали активно проглатывать германские колонии и наращивать объемы сотрудничества с нами. В результате на территории империи появились сотни тысяч корейцев, не только мужчин, но и женщин с подростками. Рабочих рук нам не хватало, так что их с радостью ставили и к станкам, и на лесоповал. А полторы тысячи наиболее образованных девушек-кореянок каким-то странным финтом ухитрились попасть в Беломорск, манивший их как „столица суфражисткого движения“.

Мало этого, через японского посла Николаю II передали предложение „помощи в войне в обмен на территории“[54]54
  Такое предложение от японцев имело место и в реальной истории. Как и упоминавшаяся раньше продажа России орудий большой мощности, захваченных в Циндао.


[Закрыть]. Разумеется, никаких территорий они не получили, но Государь, посоветовавшись со Столыпиным, согласился выдать им ряд концессий. Правда, на условиях „вкладываетесь сейчас, а продукцию начинаете получать после войны“. Там была и доля в Иркутском алюминиевом заводе, и доля в Сучанском угольном месторождении, и сахалинская нефть… Но помощь от японцев нам была необходима. Не войсками, нет. Но работниками, особенно квалифицированными мастерами и инженерами. Так что японские и тайваньские специалисты появились на многих предприятиях Дальнего Востока и Сибири.

Разумеется, многих это настораживало, так как усиливало Японию и могло привести к проблемам в будущем. Но я, как и Столыпин, считали, что с будущими проблемами мы сможем разобраться позже. А сейчас важно выиграть войну…»