Текст книги "Зловещий доктор Фу Манчи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zloveschiy-doktor-fu-manchi-8747.jpg)
Автор книги: Сакс Ромер
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
ГЛАВА III
«ПОЦЕЛУЙ ЗАЙЯТА»
Я погрузился в кресло в своей комнате и залпом проглотил стакан крепкого бренди.
– Нас преследовали, пока мы ехали сюда, – сказал я. – Почему ты не попытался сбить их со следа, сделать так, чтобы их перехватили?
Смит засмеялся:
– Во-первых, бесполезно. Куда бы мы ни поехали, он бы нас все равно нашел. И какой смысл арестовывать его подручных? У нас не было никаких доказательств против них. И потом, ясно же, что этой ночью будет совершена попытка убить меня тем же способом, который оказался таким успешным в случае с бедным сэром Криктоном.
Его квадратная челюсть приобрела свирепое выражение, он вскочил на ноги, грозя окну сжатыми кулаками.
– Злодей! – вскричал он. – Дьявольски хитрый злодей! Я подозревал, что сэр Криктон будет следующим, и я был прав. Но я опоздал, Петри! Мне тяжело думать об этом, старина. Думать, что я знал и не смог спасти его!
Он снова сел, жадно затягиваясь табаком.
– Фу Манчи совершил грубую ошибку, характерную для всех гениев, – сказал он. – Он недооценил противника. Он не поверил, что я пойму смысл его надушенных писем, и думает, что, считая себя в безопасности за закрытыми дверями, я буду спать, ни о чем не подозревая, и погибну, как погиб сэр Криктон. Но и без неосмотрительного поступка твоей очаровательной подруги я бы знал, чего ожидать, получив ее «информацию», которая, кстати, является чистым листом бумаги.
– Смит, – прервал я его, – кто она?
– Она или дочь Фу Манчи, или жена, или рабыня. Я склоняюсь к последнему, потому что у нее нет своей воли, кроме его воли, за исключением, – он посмотрел на меня насмешливым взглядом, – некоторых случаев.
– Как ты можешь подшучивать, когда Бог знает какая грозная опасность висит над твоей головой? Что означают эти надушенные конверты? Как умер сэр Криктон?
– Он умер от «поцелуя зайята». Спроси меня, что это, и я отвечу: не знаю. Зайяты – это бирманские караван-сараи, дорожные гостиницы вдоль некоего маршрута, где я в первый и единственный раз увидел доктора Фу Манчи. Путешественники, которые останавливаются там отдохнуть, иногда умирают так, как умер сэр Криктон, без каких-либо признаков насильственной смерти. Только маленькая метка на шее, лице или еще где-либо, которую в тех местах называют «поцелуй зайята». Теперь караван-сараев вдоль этого маршрута путешественники избегают. У меня есть своя теория, и я надеюсь доказать ее, если переживу сегодняшнюю ночь. Это будет еще одно сломанное орудие в его дьявольском арсенале, и именно так я надеюсь разгромить его. Главная причина, по которой я ничего не сказал доктору Кливу, та, что, когда дело касается Фу Манчи, даже стены имеют уши. Поэтому я сделал вид, что не знаю значения этой метки. Я был уверен, что против другой жертвы будет применен тот же метод. Я хотел получить возможность изучить «поцелуй зайята» в действии, и у меня будет такой шанс.
– А надушенные конверты?
– В болотистых лесах я иногда встречал редкие виды орхидей, почти зеленые и с особенным запахом. Я сразу узнал этот едкий аромат. Я полагаю, что то, что убивает жертву, прилетает на запах этой орхидеи. Ты, наверное, заметил: этот аромат пристает ко всему, чего он касается. Сомневаюсь, что его можно просто смыть. После по крайней мере одной неудачной попытки убить сэра Криктона – помнишь, он считал, что в его кабинете было что-то спрятано? – Фу Манчи стал пользоваться надушенными конвертами. Может, у него целый запас этих орхидей для того, чтобы кормить эту тварь.
– Какую тварь? Как могла какая-либо тварь проникнуть этой ночью в комнату сэра Криктона?
– Ты наверняка заметил, что я обследовал каминную решетку кабинета? Я нашел там немало упавшей сверху сажи. Я сразу предположил, поскольку это был единственный путь в кабинет, что что-то было брошено через трубу, и я решил, что это «что-то» должно по-прежнему оставаться в кабинете или в библиотеке. Но когда я получал показания лакея, Уиллса, я догадался, что крик из переулка или парка был сигналом. Я заметил, что движения человека, сидящего за столом в кабинете, отбрасывали тень на занавеску, а кабинет занимал угол двухэтажного крыла, и поэтому каминная труба была короткая. Что означал сигнал? Что сэр Криктон вскочил со своего кресла и либо получил «поцелуй зайята», либо видел, как некто опустил что-то с крыши в камин. Сигнал был командой убрать смертоносное «что-то». Я без труда взобрался на крышу по железной лестнице с заднего торца дома генерал-майора Платт-Хьюстона и нашел вот что.
Найланд Смит вытащил из кармана спутанный клубок шелковых ниток с латунным кольцом и несколько необычайно крупных свинцовых дробинок.
– Моя теория доказана, – вновь заговорил он. – Они не ждали, что будут обыскивать крышу, и поэтому допустили промах. Грузила служили отвесами, чтобы нитка шла вертикально и эта тварь не зацепилась за стенки дымохода. Полагаю, что сразу после того, как ее посредством этого кольца сбросили в камин, веревочку с грузилами вынули и тварь держали только одной тонкой ниткой, которая была достаточно крепкой, чтобы вытянуть ее обратно, как только она сделает свое дело. Конечно, она могла запутаться, но они рассчитывали, что тварь прямо полезет по резной ножке письменного стола вверх к надушенному конверту. Оттуда до руки сэра Криктона – которая, дотронувшись до конверта, стала обладать тем же запахом – был всего лишь один прыжок.
– Боже мой! Какой ужас! – воскликнул я, опасливо вглядываясь в сумеречные тени комнаты. – А какова твоя теория относительно этого существа? Какова его форма, цвет?..
– Оно движется быстро и бесшумно. Пока я не скажу больше ничего, но думаю, что оно действует в темноте. Помнишь, в кабинете было темно, за исключением яркого пятна света под настольной лампой? Я заметил, что задняя стена твоего дома увита плющом до самых окон спальни и выше. Давай с тобой вести себя так, как будто готовимся идти спать, и можно надеяться, что слуги Фу Манчи попытаются убрать по крайней мере меня, если не тебя.
– Но, дорогой мой, им придется карабкаться самое малое на высоту тридцать пять футов.
– Ты помнишь тот крик в переулке? Он мне кое-что подсказал, и я проверил мою мысль, сымитировав его для дворецкого. И действительно, это был крик дакойта. Это бандитское племя, хотя оно и не показывает себя, ни в коем случае не вымерло. Фу Манчи имеет дакойтов в своей свите, и, возможно, как раз один из них орудует «поцелуем зайята», поскольку за окном в кабинете этим вечером наблюдал именно дакойт. Для такого человека стена, увитая плющом, все равно что парадная лестница.
Страшные события, последовавшие за этим, отмечены в моей памяти боем отдаленных часов. Это в высшей степени странно, но такие тривиальные вещи врезаются в мозг в моменты, когда напряжение достигает пика.
Поэтому на них я буду строить мой дальнейший рассказ об ужасах, которые нам суждено было пережить.
Часы за пустырем пробили два.
Смыв нашатырным спиртом все следы запаха орхидеи с рук, Смит и я начали действовать согласно разработанной нами программе. Подобраться к задней стене дома было нетрудно: достаточно было перелезть через забор. Мы не сомневались, что тот, кто наблюдал за нами, отправится туда, как только увидит, что в окнах фасада погас свет.
Комната была большая. Мы соорудили что-то вроде куклы на моей раскладушке из тряпок и простынь, придав этому вид спящего человека. Тот же трюк мы проделали и с большой кроватью. Надушенный конверт лежал на маленьком низком столике в центре комнаты, а Смит с электрическим карманным фонарем, револьвером и тяжелой клюшкой для гольфа, лежавшей около него, сидел на подушках в тени гардероба. Я занимал место между окнами.
Никакой необычный звук пока не нарушал спокойствия ночи. Если не считать резкого урчания ночных машин, проезжавших по дороге перед домом, наша вахта проходила в полной тишине. В свете полной луны появились причудливые тени, отбрасываемые переплетениями плюща; постепенно замысловатый рисунок распространялся от двери через всю комнату мимо маленького стола, где лежал конверт, и до самого подножия кровати.
Часы пробили четверть третьего.
Легкий ветерок заколебал заросли плюща, и к краю рисунка, нарисованного луной, добавилась новая тень.
Что-то поднималось дюйм за дюймом над подоконником западного окна. Я видел только тень, но резкое свистящее дыхание Смита говорило мне, что он со своего места мог видеть то, что эту тень отбрасывало. Каждый нерв моего тела напрягся. Я был холоден как лед и ждал, готовый к любому ужасному повороту событий.
Тень остановилась. Дакойт изучал внутренний вид комнаты.
Затем тень вдруг удлинилась, и, вытянув шею влево, я увидел гибкую фигуру, одетую в черное; неясная в лунном свете, она прижалась к оконному стеклу желтым лицом.
Сначала, уцепившись за оконный переплет, появилась одна тонкая смуглая рука, затем другая. При этом не раздалось ни единого звука. Вторая рука исчезла – и появилась вновь, держа маленький квадратный ящик.
Послышался очень слабый щелчок.
Дакойт с обезьяньей ловкостью полез вниз, а на ковер с глухим стуком что-то упало.
– Не двигайся, если хочешь жить! – услышал я высокий голос Смита.
Пучок света прорезал темноту комнаты и осветил центр столика. Как я ни готовился к чему-то ужасному, тем не менее я побледнел при виде существа, бежавшего вдоль края конверта.
Это было насекомое длиной целых шесть дюймов яркого, ядовито-красного цвета! Чем-то оно напоминало огромного муравья с длинными дрожащими усиками и лихорадочной непоседливой живостью, внушавшей ужас и отвращение; но его тело было непропорционально длинное для муравья, голова слишком маленькая, а бесчисленные ноги быстро передвигались. Короче, это была гигантская многоножка из семейства сколопендр, но его форма была мне совершенно незнакомой.
Все это я осознал в одно мгновение; в следующее мгновение Смит прикончил ядовитое чудовище одним точным, сокрушительным ударом клюшки для гольфа!
Я прыгнул к окну и распахнул его, почувствовав, как моя рука задела шелковую нитку. Черная фигура с невероятной ловкостью спускалась вниз с ветки на ветку и, так ни разу и не подставив себя под выстрел, слилась с тенями под деревьями сада.
Когда я повернулся и включил свет, Найланд Смит, обмякнув, свалился в кресло, закрыв лицо руками. Даже для этого закаленного, мужественного человека происшедшее оказалось суровым испытанием.
– Черт с ним, с этим дакойтом, Петри, – сказал он. – Богиня мести Немезида сумеет найти его. Теперь мы знаем, откуда эта метка – «поцелуй зайята». Значит, наука стала богаче при нашей первой стычке с врагом, а враг – беднее, если только у него нет других неизвестных науке многоножек. Теперь я понимаю то, чего не мог понять раньше, – сдавленный крик сэра Криктона. Если мы вспомним, что он уже почти лишился способности говорить, то разумно предположить, что он крикнул не «красная рука», а «красный муравей»! Петри, подумать только, что я опоздал меньше чем на полчаса и не смог спасти его от такого конца.
ГЛАВА IV
ЗАГАДКА КИТАЙСКОЙ КОСИЧКИ
«Сегодня в шесть утра в Темзе напротив Тилбери речной патрульной службой было обнаружено тело моряка-индийца, одетое в обычной манере, принятой на кораблях. Полагают, что несчастный утонул, покидая свой корабль».
Найланд Смит передал мне вечернюю газету и указал на этот абзац.
– «Матрос-индиец» – читай: дакойт, – сказал он. – Наш гость, залезший по ветвям плюща, к счастью для нас, не сумел выполнить свои инструкции полностью. Он потерял многоножку и тем оставил за собой след. Доктор Фу Манчи таких огрехов не прощает.
Это проливало дополнительный свет на характер монстра, с которым нам предстояло иметь дело. Все мое существо отпрянуло в страхе при одной только мысли о той судьбе, которая нас ожидала, попади мы в его руки.
Зазвонил телефон. Я вышел. Звонил инспектор Джон Веймаут из Скотланд-Ярда.
– Прошу мистера Найланда Смита немедленно прибыть в отдел речной полиции в Уоппинге.
Спокойные промежутки были поистине редкими в этой безумной гонке.
– Должно быть, что-то важное, – сказал мой друг, – и если это опять связано с Фу Манчи – а наверняка так оно и есть, – то и нечто ужасное.
Быстро просмотрев железнодорожное расписание, мы обнаружили, что нам не подходит ни один поезд. Мы спешили, поэтому взяли такси.
В течение всей поездки Смит оживленно рассказывал о своей работе в Бирме. Я думаю, он намеренно избегал касаться обстоятельств, которые заставили его впервые узнать о зловещем гении желтого движения. Он больше говорил о солнечном свете Востока, чем о его теневой стороне.
Я даже пожалел, что поездка закончилась слишком быстро. Мы молча вошли в помещение полицейского участка. Офицер полиции встретил нас и отвел в комнату, где ждал Веймаут. Кратко поздоровавшись, инспектор кивком показал на стол.
– Бедный Кэдби, самый перспективный парень Скотланд-Ярда, – сказал он. Его обычно грубый голос странно смягчился.
Смит ударил правым кулаком в ладонь своей левой руки, выругался себе под нос и заходил широкими шагами взад и вперед по аккуратной комнатке. Никто ничего не говорил, и в тишине я слышал журчание Темзы за окнами, Темзы, которая могла рассказать столько загадочных тайн, а теперь к ним прибавилась еще одна.
Распростертое тело – последняя жертва реки – лежало на сосновом столе, одетое в грубую матросскую одежду, и на первый взгляд трудно было определить его национальность. В Уоппинге и Шедвелле таких было немало. Спутанные волнистые волосы прилипли к смуглому лбу; на коже были пятна. В одном ухе было золотое кольцо, на левой руке не хватало трех пальцев.
– С Мэйсоном было почти так же, – сказал инспектор речной полиции Раймэн. – Неделю назад, в среду, он отправился в свободное время по какому-то своему делу, а во вторник патрульная лодка, выходящая на дежурство в десять, зацепила тело напротив Ганновер-хоул. Двух первых пальцев на правой руке не было, а левая была ужасно искалечена. – Он замолчал и взглянул на Смита.
– Этот индиец, – продолжал он, – которого вы пришли посмотреть, сэр. Вы видели его руки?
Смит кивнул.
– Это был не матрос, – сказал он кратко. – Это дакойт, бирманский бандит.
Опять наступило молчание.
Я повернулся к предметам, лежавшим на столе, которые были найдены в одежде Кэдби. Все они были ничем не примечательны, за исключением одного, найденного засунутым в открытый ворот его рубахи, – именно этот предмет подсказал полиции позвать Найланда Смита, ибо являлся первой ниточкой, указывавшей на исполнителей этих таинственных убийств. Это была китайская косичка, что само по себе достаточно интересно, но еще более потому, что косичка была фальшивой, прикрепленной к очень искусно сделанному лысому парику.
– Вы уверены, что это не грим под китайца? – спросил Веймаут, не сводя глаз со странного объекта. – Кэдби был мастером маскировки.
Смит выхватил парик из моих рук и попытался надеть его на мертвого детектива.
– Мал на несколько дюймов, – сказал он отрывисто. – И посмотрите, как подбит на макушке! Эта штука сделана не для головы европейца.
Он отбросил парик и опять начал мерить комнату шагами.
– Где именно вы нашли его? – спросил он.
– На участке Лаймхауз, под пирсом торгового дока, ровно час назад.
– И последний раз вы видели Кэдби вчера в восемь вечера? – Вопрос был обращен к Веймауту.
– Между восемью и четвертью девятого.
– Петри, ты думаешь, он уже почти сутки мертв?
– Примерно сутки, – ответил я.
– Тогда ясно, что он шел по следам банды Фу Манчи. У него была какая-то ниточка, и она привела его в район Радклифской дороги. Вы уверены, что он шел именно туда?
– Да, – сказал Веймаут. – Он ревностно оберегал свои тайны, бедняга. Он сделал бы шаг по служебной лестнице, если бы сумел сам распутать это дело. Но он дал мне понять, что проведет вчерашнюю ночь в том районе. Ушел он около восьми, как я сказал, чтобы пойти к себе и переодеться для этой работы.
– Вел ли он записи своих дел?
– Конечно, и очень подробные. Кэдби был честолюбив, сэр! Вам, наверное, нужно посмотреть его записи. Подождите, я узнаю его адрес. Это где-то в Брикстоне.
Он пошел к телефону, а инспектор Раймэн закрыл лицо покойника. Найланд Смит был явно возбужден.
– Ему почти удалось то, что не удалось нам, Петри, – сказал он. – Я не сомневаюсь, он наступал Фу Манчи на пятки! Возможно, бедняга Мэйсон тоже унюхал кое-что. Даже если нет других фактов, то, что они погибли так же, как и дакойт, является решающим доказательством. Ведь мы знаем, что дакойта убил Фу Манчи.
– Что означают эти искалеченные руки, Смит?
– Кто знает! Значит, Кэдби просто утонул, вы говорите?
– На теле нет следов насилия, – заметил я.
– Но он был очень хороший пловец, доктор, – прервал меня инспектор Раймэн. – Да что там говорить, он выиграл заплыв на четверть мили в бассейне в Кристал Пэлэс. В прошлом году! Кэдби был не такой человек, чтобы взять да утонуть. А что касается Мэйсона, он же морской офицер запаса – он плавал как рыба!
Смит беспомощно пожал плечами.
– Будем надеяться, что когда-нибудь мы узнаем, как они погибли, – просто сказал он.
Подошел Веймаут.
– Адрес: дом номер… Колд Харбор Лэйн, – отрапортовал он. – Я не смогу пойти с вами, но вы его не пропустите: он рядом с полицейским участком в Брикстоне. К счастью, у него не было семьи. Он был один-одинешенек в этом мире. Его журнал записей вы найдете в буфете, в углу, на верхней полке. Вот его ключи, все целы. Этот, по-моему, от буфета.
Смит кивнул.
– Пойдем, Петри, – сказал он. – Нам нельзя терять ни секунды.
Такси ждало нас, и через несколько мгновений мы уже мчались по шоссе Уоппинга. Мы не проехали и нескольких сот ярдов, как Смит вдруг хлопнул себя по колену.
– Эта косичка! – вскрикнул он. – Я ее там оставил. Она должна быть у нас! Остановите!
Машина остановилась. Смит выскочил.
– Не жди меня, – быстро сказал он. – Вот, возьми адрес на карточке Веймаута. Помнишь, где, как он сказал, лежат записи? Это все, что нам нужно. Потом езжай прямо в Скотланд-Ярд. Там найдешь меня.
– Но послушай, Смит, – запротестовал я, – несколько минут не играют роли!
– Не играют? – огрызнулся он. – Ты что, думаешь, Фу Манчи оставит такую улику лежать на месте? Ставлю тысячу против одного, что он ее уже забрал, но у нас все же есть ничтожный шанс.
Это меняло дело и не оставляло места комментариям. Я настолько погрузился в мысли, что такси уже стояло около нужного дома до того, как я осознал, что мы выехали из Уоппинга. Но за это время я успел перебрать в памяти все события, что заполнили мою жизнь с тех пор, как Найланд Смит вернулся из Бирмы.
Мысленно я вернулся к мертвому сэру Криктону Дейви и опять пережил тот момент, когда я и Смит ждали в темноте прихода ужасной твари, которая его убила. Теперь, когда эти безжалостные воспоминания теснились в моей голове, я входил в дом последней жертвы Фу Манчи, и тень этого гигантского зла, казалось, лежала на нем, как облако, которое можно пощупать.
Старая владелица дома встретила меня со странной смесью страха и смущения.
– Я доктор Петри, – представился я.
– Миссис Долан…
– Мне очень жаль, но у меня плохие новости насчет мистера Кэдби.
– О, сэр! – воскликнула она. – Только не говорите, что с ним что-нибудь случилось! – И, догадавшись каким-то образом о цели моего визита, ибо такая печальная обязанность часто выпадает на долю медиков, она сказала: – О, бедный славный юноша!
С этой минуты я стал уважать покойника больше, чем раньше, так как скорбь достойной старушки была такой трогательной.
– Доктор, прошлой ночью за домом был ужасный вой, и сегодня вечером я его слышала опять, прямо перед тем, как вы постучали. Бедный юноша! И то же было, когда умерла его мать… – Она вконец растерялась.
Я не придал большого значения ее словам. К несчастью, такие суеверия распространены; но, когда она смогла уже более или менее взять себя в руки, я продолжил свои объяснения. Смущение старой леди пересилило ее скорбь, и она произнесла:
– Там… молодая леди – в его комнатах, сэр.
Я вздрогнул. Это могло означать мало, но это могло значить и много.
– Она пришла и ждала его вчера вечером, доктор, с десяти до половины одиннадцатого. И этим утром тоже. Примерно час назад она пришла в третий раз и все сидит наверху.
– Вы знаете ее, миссис Долан?
Это опять привело миссис Долан в замешательство.
– Ну, в общем, доктор, – сказала она, вытирая глаза, – не знаю. Бог свидетель, он был хороший парень, и я ему как мать, но она не та девушка, которую я пожелала бы своему сыну.
В других обстоятельствах это было бы забавным, но здесь могло оказаться серьезным. Рассказ миссис Долан об этом вопле или вое вдруг приобрел значение. Возможно, это означало, что один из дакойтов Фу Манчи следил за домом, чтобы предупредить о приближении незнакомцев. Предупредить кого? Да и мог ли я забыть темные очи другой служанки Фу Манчи? Неужели эта погибель мужчин сейчас в доме завершает свою дьявольскую работу?
– Я ни в коем случае не должна была впускать ее в его комнаты, – начала миссис Долан, но речь ее внезапно прервалась.
Мягкое шуршание достигло моих ушей. Этот шелест, интимно-женский… Девушка украдкой спускалась по лестнице!
Я выскочил в холл; она повернулась и пробежала передо мной, как слепая, вверх по лестнице! Прыгая через три ступеньки, я бежал за ней, влетел в комнату, чуть не наступив ей на пятки, и встал у двери, закрыв ее спиной.
Она прижалась к письменному столу у окна – тонкая фигурка в облегающем шелковом платье, которое уже само по себе объясняло неприязнь миссис Долан. Свет газовой лампы был слабым, тень от шляпы падала на ее лицо, но не могла скрыть ее потрясающей красоты, не могла убавить блеска ее кожи и света чудесных глаз этой современной Далилы. Ибо это была она!
– Значит, я пришел вовремя, – сурово сказал я и повернул ключ в замке.
– О! – вырвалось у нее. Она встала ко мне лицом и откинулась назад; ее руки, унизанные драгоценностями, вцепились в край письменного стола.
– Дайте мне то, что вы здесь взяли, – жестко сказал я, – и приготовьтесь следовать за мной.
Она сделала шаг вперед, с глазами, расширившимися от страха, и полуоткрытым ртом.
– Я ничего не взяла, – сказала она. Грудь ее бурно вздымалась. – О, пустите меня! Пожалуйста, дайте мне уйти!
Она импульсивно бросилась вперед, упираясь сжатыми руками в мое плечо и глядя мне в лицо страстными, умоляющими глазами.
К некоторому стыду моему, должен признаться, что ее очарование обволокло меня, как волшебное облако. Будучи не знаком с особенностями восточного темперамента, я смеялся, когда Найланд Смит говорил о том, что девушка увлечена мной. «Любовь на Востоке, – сказал он, – как дерево манго, показываемое фокусником: оно рождается, растет и цветет благодаря простому прикосновению руки». Теперь я мог прочесть подтверждение его слов в ее умоляющих глазах. От ее одежды и волос исходил слабый аромат. Как и все слуги Фу Манчи, она была совершенством, точно выбранным для выполнения своих особых обязанностей. Ее красота была поистине опьяняющей.
Но я оттолкнул ее прочь.
– Вы не имеете права просить о жалости, – сказал я, – и не рассчитывайте на это. Что вы здесь взяли?
Она ухватилась за лацканы моего пиджака.
– Я скажу вам все, что смогу, все, что осмелюсь сказать, – выдохнула она пылко, но в голосе ее звучал страх. – Я бы знала, как поступить с вашим другом, но с вами я не знаю что делать. Если бы вы только могли понять, вы не были бы так жестоки. – Ее легкий акцент придавал очарование ее музыкальному голосу. – Я не свободна, как ваши английские женщины. То, что я делаю, я должна делать, ибо такова воля моего хозяина, а я всего лишь рабыня. Ах, вы не мужчина, если можете сдать меня полиции. У вас нет сердца, если вы можете забыть, что однажды я пыталась вас спасти.
Я страшился этого довода, потому что действительно она по-своему, как принято у женщин Востока, пыталась спасти меня от смертельной опасности за счет жизни моего друга. Я боялся этого довода, не зная, что ответить. Как я мог сдать ее? Возможно, ее будут судить по обвинению в убийстве. Я замолчал, и она знала почему.
– Может быть, я не заслуживаю пощады; может быть, я такая плохая, как вы думаете; но какое вы имеете отношение к полиции? Это не ваша работа – охотиться за женщиной, чтобы сжить ее со света. Смогли бы вы потом посмотреть в глаза другой женщине – женщине, которую вы бы полюбили и знали, что она вам доверяет, – если бы сделали подобное? У меня во всем мире нет никого, а то бы меня здесь не было. Не будьте моим врагом, моим судьей, не делайте меня хуже, чем я есть; будьте моим другом и спасите меня – от него. – Ее дрожащие губы были так близко к моим, я чувствовал на щеке ее дыхание. – Пожалейте меня.
В это мгновение я бы честно отдал половину всего, что имел, лишь бы не принимать решения, которое, как я знал, я должен принять. В конце концов, какие у меня имелись доказательства, что она была добровольным сообщником Фу Манчи? Более того, она принадлежала Востоку, и ее кодекс ценностей должен сильно отличаться от моего. Как это ни противоречило западным представлениям, Найланд Смит уже сказал мне: он уверен, что она рабыня. И оставалась еще одна причина, почему сама идея захватить ее и передать полиции внушала мне отвращение. Ведь это было равносильно предательству! Неужели я должен марать руки, занимаясь подобной работой?
Так, мне кажется, соблазн ее красоты спорил с моим чувством долга. Пальцы с перстнями нервно сжимали мои плечи; ее стройное тело, дрожа, касалось моего. Она смотрела на меня, и вся ее душа светилась в ее глазах, полностью отдавшись отчаянной мольбе. И тогда я вспомнил о судьбе человека, в чьей комнате мы находились.
– Вы завлекли Кэдби в лапы смерти, – сказал я и оттолкнул ее.
– Нет, нет, – закричала она как безумная, сжимая мои плечи. – Нет, клянусь святым именем, нет! Нет! Я наблюдала за ним, шпионила – да! Но поймите же – он погиб, потому что не хотел слушать предостережений. Я не могла его спасти! Ах, я не такая уж плохая. Я расскажу вам все. Я взяла его записную книжку, вырвала последние страницы и сожгла их. Посмотрите! В камине! Книга была слишком большая, чтобы ее можно было потихоньку унести. Я приходила дважды и не могла найти ее. Ну вот, теперь пустите меня?
– Если вы скажете мне, где и как схватить доктора Фу Манчи, – тогда да!
Ее руки бессильно упали, она отступила назад. На ее лице появился ужас.
– Я не смею! Я не смею!
– А если бы смели, сказали бы?
Она пристально смотрела на меня.
– Нет, если бы именно вы пошли искать его, – сказала она.
И при всем том, что я думал о ней и каким непреклонным слугой справедливости я хотел себя представить в собственных глазах, я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо, когда я услышал эти слова. Она сжала мою руку.
– Вы могли бы спрятать меня от него, если бы я пришла к вам и рассказала все, что знаю?
– Власти…
– Ах! – Выражение ее лица изменилось. – Они могут отправить меня на дыбу, если захотят, о я никогда не скажу ни слова, ни единого словечка.
Она презрительно вскинула голову. Затем ее гордый взгляд опять смягчился:
– Но я скажу вам.
Она подходила все ближе и ближе, пока не зашептала мне на ухо:
– Спрячьте меня от вашей полиции, от него, от всех, и я больше не буду его рабыней.
Мое сердце часто забилось. Я не рассчитывал воевать с женщиной, и я не мог себе представить, что это окажется так тяжело. Какое-то время я сознавал, что очарование ее личности и ее искусные мольбы и доводы опрокинули все мои резоны, сделали почти невозможной сдачу ее полиции. Теперь я был обезоружен, но попал в затруднительное положение. Что я должен делать? Что я могу сделать? Я отвернулся от нее и пошел к камину, где лежал пепел от сгоревших бумаг, еще издававший слабый запах.
Я уверен, что между моментом, когда я пошел к камину, и мгновением, когда я оглянулся, прошло не более десяти секунд. Но она исчезла!
Когда я бросился к двери, с той стороны в замке повернулся ключ.
– Ма’алеш! – услышал я ее мягкий шепот, – но я боюсь доверять вам – пока. Утешьтесь тем, что рядом ходит человек, который убил бы вас, если бы я этого захотела. Помните, я приду к вам, когда вы захотите взять меня и спрятать.
По лестнице застучали легкие шаги. Я услышал сдавленный вскрик миссис Долан, когда таинственная гостья пробежала мимо нее. Парадная дверь открылась и закрылась вновь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?