Текст книги "Любви вопреки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lyubvi-vopreki-185009.jpg)
Автор книги: Салли Маккензи
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
25 апреля 1617 года. Вчера к герцогу приехали друзья. Я видела, как они вместе прогуливались по окрестностям деревни. Такие приятные молодые люди! Не зря говорят: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.
Из дневника Изабеллы Дорринг
Маркус, а следом за ним и его верные друзья Нейт и Алекс вышли из дома Уилкинсона с готовыми объявлениями, написанными скорее всего рукой не мистера Уилкинсона, а его сестры.
– Мисс Уилкинсон весьма привлекательная особа, – вскользь заметил Алекс. – Если все женское население Лавсбриджа ей под стать, то нам наверняка удастся найти ту, в которую ты влюбишься, Маркус.
– Я не прошу тебя брать на себя роль свахи, Алекс. И, кстати, мисс Уилкинсон – еще одна претендентка на роль хозяйки дома старой девы.
– Правда? – Алекс оглянулся на дом и рассмеялся, увидев, как всколыхнулась занавеска на окне рядом со столом мисс Уилкинсон. – Отчего-то мне не верится в серьезность ее планов провести остаток жизни в одиночестве. – Он поправил шляпу и добавил словно невзначай: – Наверное, я мог бы облегчить тебе работу, избавив основную претендентку от конкурентки.
– За три дня?
– Ты не веришь в мою способность очаровать леди за три дня?
– Я знаю, что ты не станешь этим заниматься. – Алекса можно было назвать беспечным, но играть чувствами влюбленных в него женщин он никогда бы не стал.
– Вопрос спорный. Место это носит очень уж говорящее название. Когда мы найдем подходящую партию тебе, я займусь поисками и своей половины.
– Ищи на здоровье, но только себе, а не мне. – Маркус понимал, что приятель шутит. Не прошло и месяца с тех пор, как невеста бросила его у самого алтаря.
– Я-то думал, ты поклялся никогда не жениться, – сказал Нейт.
Алекс пожал плечами:
– Если я смогу найти женщину, которая снимет проклятие с Маркуса, то, вероятно, мне удастся найти ту, что залечит раны моего разбитого сердца. А ты, Нейт? Может, мне следует и тебя иметь в виду, когда буду вести отбор? Тебе ведь тоже немного одиноко, верно?
– Я себя одиноким не чувствую!
Они подошли к началу тропинки, ведущей к церковному двору. Тропинка эта была слишком узкой, чтобы идти по ней шеренгой по трое, и потому Маркус немного приотстал, пропуская Нейта и Алекса вперед.
Едва он ступил на тенистую тропинку, как ощутил, что напряжение отпускает его. Шелест листвы, птичьи разговоры – от всего этого веяло покоем и умиротворением. Здесь было лучше, чем в шумном, полном металлического лязга и громких криков Лондоне. Маркус вдохнул полной грудью и почувствовал, что и воздух тут совсем другой – пронизанный ароматом сосен и земли, а не дыма и нечистот, как в городе.
Нейт и Алекс, похоже, тоже почувствовали особую ауру этого места. Они приглушили голоса, словно зашли не в перелесок, а в церковь. Было так, будто…
Неожиданно Маркус споткнулся о выступавший из земли корень, однако сумел удержаться на ногах. Хорошо, что Алекс и Нейт ничего не заметили, а то бы пришлось терпеть их насмешки еще очень долго. Неудивительно, что мисс Хаттинг споткнулась тут вчера, а он сумел ее поймать. Ведь могло случиться так, что они оба оказались бы на земле.
Маркус судорожно сглотнул.
Подумай о чем-нибудь другом, мысленно приказал он себе. Действительно, в том, чтобы лежать на жесткой земле, да еще с торчавшими корнями, нет ничего привлекательного. Лучше уж дождаться мягкой постели…
Нет! Да что с ним такое? Не будет никакой теплой постели для Кэт, для мисс Хаттинг, поспешил поправить себя Маркус. Он подцепил плоский камешек мыском ботинка и подбросил его. Тот упал в дюйме от ботинка Нейта и скатился в заросли.
Так приятно было держать ее в объятиях! Мисс Хаттинг идеально подходила ему по размеру – и рост в самый раз, и сложение: не слишком худая и не слишком полная. Само совершенство.
Никакое она не совершенство! Маркус сжал кулаки. Кто она ему? Никто. Пока даже не ясно, станет ли мисс Хаттинг хозяйкой дома старой девы. И даже если станет, между ними не может быть никаких отношений, кроме деловых, да и те будет поддерживать с ней управляющий поместьем, как это было и до нее.
Маркус ускорил шаг и догнал друзей в тот момент, когда те заходили на церковный двор.
– Дело пойдет быстрее, если ты отдашь часть объявлений нам, – предложил Алекс.
Верно, только Маркус не хотел рисковать. Как знать, навлечет ли он на себя гнев Изабеллы Дорринг, желая сэкономить свое время и нервы? В завещании четко указывалось, что объявления размещает сам герцог, значит, так тому и быть. Двадцать лет назад дядя настоял на том, чтобы объявления Маркус развешивал лично, хотя в то время ему было всего десять лет. Едва ли с тех пор правила изменились.
– Спасибо, но я бы не хотел вас утруждать. Объявлений не так уж много, и я легко справлюсь сам. Почему бы вам не подождать меня в «Купидоне» за кружкой эля? – Маркус вымучил улыбку. – Я скоро к вам присоединюсь.
– Принимается, – согласился Алекс. – Когда я отказывался пропустить кружку?
Нейтрализовать Нейта оказалось сложнее. Тот смотрел на Маркуса с тревогой и печалью, как на неизлечимо больного родственника. В определенном смысле Нейт и считал его таковым.
– Ты действительно не хочешь, чтобы тебе помогали? – поинтересовался Нейт. Как Маркуса возмущал этот тон! – В прошлый раз я находился с тобой.
– Да, но тогда мы оба были детьми, и ты был со мной лишь потому, что твой отец являлся моим опекуном. – На сей раз улыбку не пришлось вымучивать. – Если ты помнишь, мы тогда больше гонялись друг за другом по лужайкам, чем клеили объявления. Я бы и сегодня не прочь побегать на свежем воздухе, но, боюсь, местные жители меня не поймут.
– Хотел бы я насладиться этим незабываемым зрелищем, – усмехнулся Алекс, а Нейт, осадив друга суровым взглядом, вновь обратился к Маркусу:
– Я с радостью составлю тебе компанию.
– Спасибо, но я обойдусь без посторонней помощи, – ответил тот.
– Оставь парня в покое! – велел Алекс, похлопав Нейта по спине. – Пусть себе трудится. А мы тем временем подумаем, как свести твоего кузена с нужной девицей, чтобы раз и навсегда положить конец этой глупости. Я имею в виду так называемое проклятие, в которое вы оба отчего-то свято верите.
Черт! Не хватало еще, чтобы Алекс занимался налаживанием его, Маркуса, личной жизни! Но еще больше Маркусу не нравилось то, что мисс Хаттинг не выходила у него из головы.
– Не следует опускаться до сводничества! – брезгливо скривившись, заявил Нейт. – Подобные темы не для меня.
– Посмотрим, как ты заговоришь после двух пинт эля, – насмешливо возразил Алекс.
Разумеется, Алекс просто валял дурака. Он вообще любил подурачиться, и лучшее, что можно сделать в подобной ситуации, это подыграть ему. Тогда желание дразнить его, Маркуса, отпадет само собой.
– Я целиком полагаюсь на тебя, Нейт. Ты, я знаю, не позволишь Алексу свести меня с какой-нибудь старой сварливой каргой.
– Не волнуйся, Маркус. Дело, что начинается с выпивки, ею и закончится. Не задерживайся, а то нам придется волочить напившегося Алекса в замок на себе.
– Эй, вы! – обиженно воскликнул Алекс, – я умею пить лучше вас!
– Только не пытайся сейчас доказать это, – сказал Нейт. – Не хватало, чтобы местный фольклор пополнился еще и легендой о графе пьянице.
– О пьянице маркизе, если быть точным!
Маркус посмотрел вслед уходящим друзьям и, вздохнув, направился к дому викария. Перед тем как развешивать объявления вокруг церкви, надо поговорить с тем, кто в этой церкви служит. Если повезет, он не застанет в доме мисс Хаттинг.
Проходя через кладбище, Маркус задержался у надгробия Изабеллы Дорринг, которое по сути было лишь каменной плитой с гравировкой, поскольку никакого гроба под ним не было. Где на самом деле покоятся останки Изабеллы Дорринг и покоятся ли, остается тайной.
– Все дело в нем, в проклятии! Это из-за него я желаю мисс Хаттинг, – пробормотал Маркус, стиснув надгробие так, что побелели пальцы. – Но я не позволю этой женщине, как и Изабелле Дорринг, играть мной. Сделаю все, чтобы наши дорожки с мисс Хаттинг не пересекались. Всего-то осталось потерпеть пару дней.
Маркус поднял голову, и его сердце глухо ухнуло в пропасть. Мисс Хаттинг, выйдя из дома, закрывала за собой дверь.
Может, она меня не заметила? А если спрятаться за надгробие, которое вовсе не надгробие, и…
Нет, так поступил бы только трус. К тому же если мисс Хаттинг его заметила, то он просто выставит себя на посмешище. Да она не могла его не заметить! Остается надеяться на то, что мисс Хаттинг сделает вид, будто его не заметила, или, по крайней мере, не станет подходить к нему.
Напрасные надежды! Кэт целенаправленно двигалась в сторону Маркуса. На мгновение у него мелькнула мысль, что можно спастись бегством, но он подавил в себе малодушие и мужественно остался стоять, где стоял.
– Доброе утро, ваша светлость!
– Доброе утро, мисс Хаттинг!
Она скользнула взглядом по листовкам в его руке.
– Полагаю, это те самые объявления о вакансии?
«А что же еще?»
– Да, те самые. – Маркус бочком двинулся в сторону дома. – Я как раз собирался поговорить с вашим отцом о том, где их повесить. Так что прошу меня извинить…
– Папы нет дома, – ухмыляясь, заявила Кэт.
Лондонские леди никогда не ухмыляются. Они и улыбаются крайне редко, и даже когда улыбаются, то просто растягивают губы. Мисс Хаттинг без стеснения демонстрировала зубы и не боялась обзавестись морщинками в уголках глаз.
– Какая неприятность. – Придется церковь отложить на потом. – И когда вы ждете его обратно?
– Не слишком скоро. Но я могу вам помочь. Я точно знаю, где должно быть размещено объявление.
– Мне не хочется вас обременять. Вы ведь собрались куда-то по своим делам, верно? «Я не могу оставаться с ней наедине». Но ему отчаянно хотелось именно этого.
– Я должна встретиться с Джейн, и нашей третьей подругой Энн Давенпорт, и еще с несколькими дамами в гостинице «Купидон», чтобы обсудить подготовку к ярмарке. Впрочем, у меня много времени в запасе, и его вполне хватит, чтобы вам помочь. – Кэт состроила недовольную гримасу. – Я знала, что сейчас мама повесит на меня близнецов, вот и выскочила из дома пораньше. Мальчики нам бы очень мешали. Можете представить, как трудно принимать взвешенные решения, когда нельзя ни на минуту упускать из виду двух сорванцов, которым и пяти лет нет.
К несчастью, Маркусу было трудно представить себя на ее месте ввиду полного отсутствия опыта общения с детьми.
Кэт между тем уже шла к церкви. Заметив, что герцог Харт за ней не идет, она оглянулась и вопросительно посмотрела на него.
Решимость держать данное себе же слово стремительно таяла, но Маркус решил пустить в ход последний аргумент:
– Я не уверен, что мне следует принимать от вас помощь, мисс Хаттинг. Мисс Уилкинсон может это не понравиться.
– Не смешите меня. Джейн умнее, чем вы думаете.
Маркусу действительно хотелось как можно скорее избавиться от объявлений, и этому весьма способствовала бы помощь мисс Хаттинг. Маркус уже представлял, как они вместе крепят к стене листовку в каком-нибудь темном укромном уголке.
«Я ведь смогу держать себя в руках несколько минут: больше не потребуется, чтобы повесить объявление в церкви».
Маркус догнал Кэт.
– Простите за то, что тянул резину, – улыбнулся он.
– Я предполагала, что герцоги могут заниматься таким низменным делом, как растяжка резины, – рассмеялась она. Лондонские леди, кстати, никогда не смеются. Они хихикают.
– Тянуть резину, вообще-то, не в моих правилах, – весело, в тон ей, произнес Маркус, подумав, что вся его жизнь, в сущности, представляет собой нечто столь же бессмысленное, как и вышеупомянутый процесс. Но какой еще может быть жизнь человека, который не является хозяином собственной судьбы?
Маркус шел рядом. Кэт задавала темп. Еще вчера он заметил, что она может идти быстро и при этом не семенит. Очевидно, у нее длинные ноги. «Не смей думать о ее ногах!»
– Можно спросить, куда отправился ваш отец?
– Навестить лорда Давенпорта, – наморщив симпатичный носик, ответила Кэт.
Тоже мне, симпатичный нос! Самый обыкновенный нос – седло для очков, к тому же слишком короткий, чтобы называться красивым.
Но он как нельзя лучше подходил к ее лицу.
– Не представляю, как можно часами говорить о лошадях и охоте. Папа – младший брат графа Пенленда, и он буквально вырос в седле.
– Скучает, наверное, по лошадям и прогулкам верхом? – В ее внешности Маркусу нравилось абсолютно все. Пусть мисс Хаттинг не была красавицей в классическом понимании, для него она все равно красавица. Он смотрел на нее и радовался. Если бы все ограничивалось целомудренной радостью!
Скорее бы уже заселить дом старой девы и уехать из деревни! Это как раз тот случай, когда промедление смерти подобно.
– Немного. Но в отличие от многих младших сыновей, о которых мне доводилось слышать, моему отцу по-настоящему нравится работа викария. – Кэт повернулась к Маркусу всем корпусом и посмотрела ему в лицо. – Я не верю, что папа поехал к барону, чтобы полюбоваться его конюшнями. Наверное, мама послала его к барону для того, чтобы папа расспросил его о подходящих для меня женихах.
У Маркуса свело живот от… Неужели это ревность?
Какая нелепость! Он едва успел с ней познакомиться, к тому же она решила никогда не выходить замуж, и в довершение всего она приходилась родственницей той самой Изабелле Дорринг, виновнице всех его бед.
– Если граф Пенленд – ваш дядя, то почему ваши родители не отправили вас в Лондон для, так сказать, выхода в свет?
Кэт смерила его взглядом, полным презрения.
– Чтобы меня выставляли напоказ на этой вашей ярмарке невест, словно призовую свинью?
Маркус рассмеялся. Она была недалека от истины.
– Ну, насчет свиньи вы погорячились. Сравнение с породистой лошадью подошло бы больше.
– Не такая уж породистая. Как бы там ни было, мама мне ничего такого никогда не предлагала. Папа и граф не очень ладят. Папа называет его старым кичливым зазнайкой.
– Отчасти я с ним согласен. – Граф был гораздо старше Маркуса, но с сыном графа Маркус учился в школе. – Но виконт Эджедон еще хуже.
Кэт одобрительно улыбнулась, и у Маркуса едва не отрасли крылья.
– Так и есть, – кивнула она. – Когда граф с семьей приехал в Лавсбридж на свадьбу Тори, все у нас было ему не по нраву. Но самая противная в этой семейке дочь графа Джульетта. Они с Тори одногодки, и она замужем за виконтом…
– Апплтоном, – закончил за нее Маркус. – Крайне неприятный тип.
– Да, за ним. Он коротконогий и лысый. Мне ее откровенно жаль. Но ей, только представьте, жаль меня! На свадьбе она решила мне посочувствовать. Распиналась о том, как мне, наверное, обидно, провожать замуж младшую сестру, и уверяла, будто у меня еще не все потеряно, и, как знать, я еще могу приглянуться приличному жениху, хотя лучше будет, если приучу себя к мысли, что придется выйти за фермера.
Кэт шумно перевела дыхание. Заметно было, что держать свой гнев в узде ей удается с трудом.
– Вы не одна находите эту женщину одиозной, – сказал Маркус.
– Вы меня не удивили, – улыбнулась она. – К счастью, на свадьбу Рут никто из них не приехал, хотя на свадьбу Мэри мы их ждем, – со вздохом добавила Кэт и остановилась перед дверью в церковь. – Я еще могу потерпеть разглагольствования Джульетты на тему брака и семьи – она как приедет, так и уедет, но вот мама – другое дело. Она никак не хочет оставить попытки выдать меня замуж.
Маркус не понимал, почему мисс Хаттинг так решительно настроена против брака. У него самого причина не жениться была уважительная, но для всех прочих людей нет ничего более естественного и благоразумного, чем брачный союз.
– Уверен, ваша мама не желает вам ничего плохого. Она лишь хочет, чтобы вы были окружены заботой, – сказал Маркус, распахивая перед ней дверь церкви.
Кэт взглянула на него с неприязнью, прежде чем ступить в прохладную полутьму.
– Да, так оно и есть.
– Даже если вы не видите в браке иных плюсов, кроме перспективы поменять обстановку, вы могли бы выйти замуж уже ради того, чтобы жить в более комфортных условиях, чем те, в которых находитесь сейчас. У вас, по крайней мере, был бы собственный дом.
– Какую цену мне пришлось бы заплатить за улучшение жилищных условий? – выразительно хмыкнув – чего не позволила бы ни одна столичная леди – спросила Кэт и тут же сама ответила: – Мне пришлось бы взвалить на себя всю работу по обслуживанию мужа: готовить для него, убирать, стирать и чистить его одежду, вынашивать и рожать детей, растить их. На себя времени вообще не остается. Нет уж, спасибо, мне такого счастья не нужно, – заключила Кэт и указала на доску, покрытую многочисленными листовками. – Вот здесь у нас принято вывешивать объявления.
– Вы не хотите иметь детей? – Черт, зачем он ее об этом спросил? – Маркус воткнул кнопку в дерево. В отличие от Кэт он хотел детей. У него щемило сердце, когда ему попадалась на глаза няня с детьми. Глупое желание. Если только ему не повезет и первым ребенком не будет девочка, он никогда не увидит свое дитя, не говоря о том, чтобы услышать его смех или наблюдать за тем, как малыш делает первые шаги.
Маркус уже размышлял о том, не завести ли ему бастардов, если найдется женщина, готовая рожать внебрачных детей от Проклятого герцога, но отказался от данной затеи, посчитав, что не имеет права наказывать невинное дитя, лишая его или ее права носить его имя и пользоваться всеми привилегиями.
– Нет, – не слишком уверенно произнесла Кэт и пояснила: – С детьми слишком много хлопот.
– Вообще-то я этого не знаю и едва ли узнаю.
– Вам пора выбросить из головы дурные мысли. Вы – хозяин собственной жизни, а не глупое проклятие.
– Это, как вы выражаетесь, глупое проклятие распоряжается моей жизнью, хочу я того или нет.
Если бы Маркус мог снять проклятие со своего рода, перестав думать о нем и решив, что его не существует, все было бы проще. Тогда бы он мог жениться, завести семью и жить обычной жизнью, как прочие в его окружении. Но для него вступление в брак равносильно подписанию смертного приговора самому себе.
– Тогда вам придется просто поверить мне на слово. Как только у женщины появляются дети, времени на себя у нее не будет уже никогда. Я сужу по своей матери.
Они вышли из церкви на воздух, теплый весенний воздух, наполненный волнующими ароматами.
– Десять детей – действительно много, – заметил Маркус, щурясь от яркого солнца.
«Имеет ли мисс Хаттинг представление о том, каким образом были зачаты эти десять детей? Наверное. Она живет в деревне, наблюдала за животными…»
Впрочем, акты соития у животных и людей сильно отличаются. По крайней мере с точки зрения поэтов. Хотя личный опыт Маркуса свидетельствовал о том, что кроме физической разрядки совокупление не дает ничего.
Легкий ветерок играл прядью золотисто-рыжих волос Кэт. Она сердито подула на волосок, что норовил попасть в глаз.
– Да, десять – много, но вы ведь помните, что две мои сестры тоже замужем. Так вот, у каждой из них всего по два ребенка, но они могут часами говорить о том, как тяжело у них проходит прорезывание зубов, о детском плаче, о простудах и так до бесконечности. – Кэт шла по тропинке, ведущей к подножью холма и дальше к дороге. – Я хочу от жизни большего. Мечтаю совершить что-нибудь значительное.
– По мнению многих, нет ничего важнее, чем вырастить и воспитать достойную смену. Дети – наше будущее.
Будущее, которое ему не дано увидеть. Чертово проклятие насмерть приковало его к прошлому. Возникновение новой жизни обрывает жизнь отца. Как, черт побери, смеет мисс Хаттинг рассуждать о рождении и воспитании детей так пренебрежительно?
– Ваше будущее. Я понимаю, о чем вы.
– Понимаете? Слабо в это верится. О «глупом проклятии» мисс Хаттинг говорить не стала, и на том спасибо.
– Ваше имя и ваш титул продолжат жить после того, как вас не станет, – промолвила она, подняв голову. – А что остается после ухода женщины? Мы отдаем все: нашу жизнь, собственность, даже свое имя мужу. Наши тела превращаются в сосуды для вынашивания детей, не более. Детей, которые продолжат род мужа. А я так не хочу! Я мечтаю оставить после себе нечто такое, что будет носить мое имя.
Кэт дошла до того места, где тропинка уперлась в дорогу, и остановилась.
– Куда мы двинемся? – спросила она.
– Я иду к дому старой девы, – с упором на первое слово ответил Маркус. Никаких «мы» у него и мисс Хаттинг быть не может. – Мистер Уилкинсон дал мне ключи, чтобы я мог осмотреть дом, после того как прикреплю объявление на двери.
Если Маркус и рассчитывал осадить мисс Хаттинг или даже оскорбить ее чувства, его ждало разочарование. Она либо не поняла намек, либо сделала вид, будто не поняла.
– Как хорошо! Мисс Франклин никогда меня к себе не приглашала. Я очень хочу увидеть дом изнутри, тем более что, – Кэт обворожительно улыбнулась, – я очень рассчитываю там вскоре поселиться.
Нахальная девчонка! Надо бы отчитать ее за дерзость. И отправить восвояси. Но она не пыталась хитростью втереться к нему в доверие, да и в деревне правила хорошего тона отличаются от столичных. К тому же мисс Хаттинг ясно дала понять, что как мужчина он ее не интересует.
И, самое главное, ему совсем не хотелось с ней расставаться.
Маркус себя не узнавал. Он никогда не навязывал свое общество женщине, которая не испытывала к нему никаких чувств, но сейчас он был на волоске от того, чтобы забыть о том, о чем джентльмен забывать не имеет права ни при каких обстоятельствах. Впрочем, если у Маркуса помутится рассудок, мисс Хаттинг напомнит ему о том, что такое хорошо и что такое плохо, ударив по голове чем-нибудь тяжелым, что подвернется под руку. В этом он может на нее положиться.
Итак, Маркус уступил. Но уступил ее желанию или своему?
– Разве вам не страшно при мысли, что вы обрекаете себя на пожизненное одиночество? – спросил он, когда они переходили дорогу. Знает ли она, что такое муки одиночества?
Мисс Хаттинг рассмеялась:
– Когда я думаю о том, что рядом со мной никого не будет, мне хочется танцевать от радости. Ваша светлость, я так давно мечтаю об этом! Особенно если Мэри ночью толкает меня в спину своим острым локтем. Одиночество – это рай.
Нет, это не рай, а ад. Маркус пытался сбежать из этого ада, бросаясь в водоворот столичной жизни, но с прискорбием признал, что одиноким можно себя чувствовать и в гуще толпы.
Прикрепив объявление к двери, Маркус полез в карман за ключом.
– А как насчет любви, мисс Хаттинг?
– А при чем тут это?
– Ну как же? Я полагаю, все женщины мечтают о любви.
Маркус сунул ключ в замок и повернул его.
– Я люблю своих родителей, братьев и сестер. – И снова эта усмешка, которая, странное дело, удивительно ей шла. – Но я бы любила их еще сильнее, если бы жила здесь, через дорогу от них.
Как можно так легкомысленно относиться к жизни? Маркус толкнул дверь сильнее, чем требовалось, чтобы распахнуть ее.
Чтобы не выйти за рамки приличий, нужно молчать. Маркус пропустил Кэт вперед. Если бы не этот вызывающе дерзкий взгляд, Маркус сумел бы удержать язык за зубами.
– А как же любовь к мужу, мисс Хаттинг? Ласки его рук, губ… – Да что же с ним происходит! Раздражение и досада возникали вместе с нестерпимым желанием, переполнявшим и его сердце, и чресла. Надо немедленно успокоиться. – Я уверен, острый локоть мужа, упирающийся вам в спину, вас бы не смутил.
Зачем он это сказал?
Кэт уже собралась ответить ему, но что-то ее остановило. Нечто особенное в его голосе. Эти бархатные, чуть хрипловатые интонации…
Маркус закрыл дверь, перекрыв доступ яркому свету с улицы. Плечи его были едва ли не шире дверного проема.
Внезапно пришло к ней осознание того, что они с герцогом Хартом тут одни, отрезаны от всего мира…
Он пристально смотрел на нее, и во взгляде его было что-то такое, мужское…
Неожиданно, словно бабочка вспорхнула где-то внутри, внизу живота, будто очнулась от сна ее женская сущность. И стало трудно дышать. Тело вдруг охватил жар. И это было не смущение, не стыд, а какое-то странное ощущение, которое Кэт прежде не испытывала. Она не была так уж уверена в том, что хотела бы вновь испытать нечто подобное. Нет, она его не боялась. Если бы Кэт захотела покинуть этот дом, ей пришлось бы попросить у герцога, чтобы он ее выпустил. Но она знала, что он не станет удерживать ее против воли. Опасность ей не грозила. Со стороны герцога Харта точно.
– Я… – Кэт прочистила горло. – Я не собираюсь выходить замуж, ваша светлость. Не намерена отдавать себя в рабство мужчине, кем бы он ни являлся. – Это странное чувство в животе, наверное, от голода. Перед собранием надо будет попить чаю с чем-нибудь вкусненьким. Миссис Твиден, жена хозяина гостиницы, печет отменные кексы с тмином. – Вы об этом знаете. Потому я и нахожусь здесь, в доме старой девы. – С каждым произнесенным словом тон ее становился все более уверенным. – А вы что думаете?
– Ни к чему вам знать, что я думаю, мисс Хаттинг.
Глаза его светились каким-то мрачным, голодным блеском. Кэт отступила на шаг и задела низкий столик. Стоявший на нем подсвечник опрокинулся и покатился. Он упал бы на пол, если бы Кэт не изловчилась и не поймала его на лету.
– Женщина отдает себя мужчине в браке, это верно, – произнес Маркус. Глаза его затуманились. – Но верно и обратное. Мужчина точно так же отдает себя жене.
Теперь у нее в животе порхала целая дюжина бабочек, не менее. Кэт посмотрела на его рот. Губы у него были узкие и твердые, а не мясистые, как у мистера Баркера. Что она почувствовала бы, если бы он приник губами к ее губам?
Где твои мозги? Герцог никогда не поцелует дочь викария, какими бы жадными глазами он на нее не смотрел.
А что касается этой конкретной дочери викария, то ей от герцога ничего не нужно, кроме ключей от дома старой девы. Можно лишь представить, какой он деспот! Достаточно вспомнить, что выше его в табеле о рангах только король. Герцог Харт привык, чтобы все вокруг беспрекословно подчинялись его воле.
В общем, Кэт не станет перед ним пресмыкаться. И льстить ему тоже не будет. А если и почувствовала к нему нечто похожее на восхищение, то это случайно. Виной тому таинственный полумрак.
Кэт шагнула в гостиную и распахнула ставни. Герцог шел за ней следом.
– Вы считаете, что ваша матушка находится в рабстве у вашего отца?
Кэт собралась сказать «да», но что-то ее остановило. Разумеется, она не пожелала бы себе той жизни, что была у матери, но никто на свете не назвал бы ее рабыней. Характер у мамы властный. Порой даже чересчур. И часто отец шел у нее на поводу, а не наоборот.
– Нет, – покачала головой Кэт.
– А ваши сестры? Они ходят в рабынях у своих мужей?
– Нет. – Своих несчастных зятьев Кэт смело могла бы назвать типичными подкаблучниками. У герцога правая бровь взмыла вверх. Похоже, ему пришла в голову какая-то оригинальная мысль. – Так вы предпочитаете женщин? Поэтому вас не прельщает брак?
– Что? – Не может быть, чтобы он имел в виду… Нет, она неправильно поняла его. – Я действительно дружу в основном с женщинами. Близких друзей мужчин у меня нет. Хотя я не могу гарантировать, что Джейн будет испытывать ко мне дружеские чувства, если я здесь поселюсь.
– Это все объясняет, – кивнув, произнес герцог.
– То, что у меня есть подруги и нет друзей среди мужчин, не имеет никакого отношения к моему решению не выходить замуж, ваша светлость! – заявила Кэт и, подойдя к герцогу вплотную, ткнула его пальцем в грудь, и тут же, словно опомнившись, отдернула палец и сжала ладонь в кулак. – Вы – типичный мужчина. У вас в голове не укладывается, как может разумная особь женского пола отказаться впрягаться в ярмо. Вам кажется, будто она, эта особь, должна почитать за счастье возможность всю жизнь тянуть лямку. Вы верите, что мы все только и ждем, когда вы, мужчины, научите нас, неразумных и слабых, как надо жить. Мы…
Кэт поджала губы и сердито засопела, раздувая ноздри. Какой смысл бросать слова на ветер? Герцога Харта ей не изменить – мужчинам вообще свойственно упорствовать в своих заблуждениях.
И еще не нужно забывать о той, пусть и не вполне ей понятной роли, что будет играть герцог при отборе кандидаток на заселение в дом. Вряд ли он станет подтасовывать факты, но, даже если судьбу места должен решить случай, не следует настраивать герцога Харта против себя. Не стоит искушать провидение. Собравшись с духом, Кэт слабо улыбнулась.
– Но ведь все это к делу не относится, верно? – произнесла она как можно любезнее. – Так мы будем осматривать дом или нет?
Герцог Харт продолжал смотреть на Кэт каким-то странным, вызывающим беспокойство взглядом.
– Столько страсти, – пробормотал он и легко провел указательным пальцам по ее губам. – Сколько выдержки! А что будет, если вся эта страсть сорвется с короткого поводка?
Кэт бы ударила его по руке, но не успела – герцог убрал ладонь сам. Прикосновение было таким мимолетным, что Кэт почти поверила, что ей это почудилось. Но нет, если это прикосновение было плодом ее воображения, почему так странно ведут себя ее губы? Откуда взялось это покалывание? И почему ей так жарко там, внизу?
О боже!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?