Текст книги "Его грешные пути"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ego-greshnye-puti-7580.jpg)
Автор книги: Саманта Джеймс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 6
Камерон резко повернулся. Мередит смотрела на него с озадаченным и испуганным выражением лица. Она раскрыла рот, но не смогла произнести ни звука. На ее груди быстро расплывалось темно-красное пятно.
Ужас пронзил его сердце. Пресвятая Богородица! Неужели этот негодяй убил ее?
У нее подкосились ноги. Она начала оседать на землю, и Камерон едва успел подхватить ее на руки.
– Почему ты несешь меня на руках? Ты ведь сказал, что никогда не сделаешь этого? – еле слышно прошептала она.
Пресвятая Дева! Нашла же подходящее время для воспоминаний!
– Я сказал, что не понесу тебя на руках, если ты начнешь спотыкаться.
Она уткнулась лицом в его шею.
– Но я споткнулась. А ты видел это, но ничего не сказал!
Зачем она это вспоминает? Похоже, стыдится. Ему хотелось поскорее вернуться на их стоянку, но он боялся навредить Мередит. Ее тело обмякло в его руках – кажется, она потеряла сознание. Но он ошибся. Как только он опустил ее на покрытую мягким мхом землю, Мередит открыла глаза. Ее пальчики с поразительной силой вцепились в его тунику.
– Умоляю тебя… не позволяй мне… умереть… – В ее глазах была отчаянная мольба.
У него перехватило дыхание.
– Я не позволю тебе умереть, – со странной горячностью пообещал он, взяв ее за руку. – Ты слышишь меня, Мередит? Я не позволю тебе умереть.
У него гулко колотилось сердце. Он наклонился над ней. Платье на груди насквозь промокло от крови. Он быстро спустил его до талии.
У нее испуганно округлились глаза.
– Что ты делаешь?
Губы его дрогнули в улыбке. Скромная и строгая, как всегда!
– Чтобы спасти тебя, дорогуша, мне нужно сначала осмотреть рану, – сказал он, подумав, что даже если бы она захотела, то сейчас не смогла бы сопротивляться. Ее рука взметнулась вверх, как будто она хотела прикрыться, но тут же бессильно упала.
Она отвела взгляд, потом глаза ее закрылись. Может быть, она снова потеряла сознание? Если так, то это существенно упростило бы дело.
Он не обращал внимания на мягкие округлости, открывшиеся его взору, сосредоточившись исключительно на осмотре раны. Будь ее рана хотя бы на два пальца левее, у нее наверняка было бы задето сердце. Лезвие кинжала вспороло ткани под ключицей. Достав из сумы льняную салфетку и запасную тунику, он смыл кровь. Края раны были чистыми, не рваными, но он не мог определить, насколько она глубока, потому что рана продолжала кровоточить. Хотя Камерон не считал себя большим знатоком врачевания, но ему не раз приходилось помогать обрабатывать раны, и он знал, что прежде всего следует остановить кровотечение. Проклятие! Единственное, что он мог сделать, это туго перевязать рану.
С сосредоточенным выражением лица он принялся разрезать свою тунику на полосы. Сложив одну из них в несколько слоев, он изготовил толстую подушечку и, приложив к ране, укрепил ее на месте с помощью другой полосы.
Пока он ничего больше не мог для нее сделать. Он прикрыл ее своим пледом и услышал, как она тяжело и прерывисто вздохнула.
Потом она задремала. Камерон терпеливо ждал этого момента, чтобы стянуть с нее остатки окончательно пришедшего в негодность платья. Все равно его нельзя было больше носить. Он усмехнулся. Если бы она знала, что он делает, она бы наверняка убила бы его.
Сидя на корточках, он задумчиво смотрел на нее. Почему, черт возьми, она сказала этим вонючим подонкам, что он ее брат? Чтобы защитить его? Он сам во всем виноват. Поклялся, что негодяй по имени Дэвис умрет первым, и так и сделал. Но в своем гневе он забыл об осторожности. Надо было все-таки сначала прикончить Монти.
В ту ночь он спал беспокойным сном, а утром, проснувшись, увидел, что небо заволокло зловещими серыми тучами. Где-то за холмами погромыхивал гром. Мередит, бледная, осунувшаяся, не шевельнулась, когда он ее окликнул. Он встал, лихорадочно соображая, что делать дальше. Следовало перенести ее на сухое место, но он боялся ей повредить. И в то же время оставлять на влажной земле раненую женщину было нельзя, а до его крепости на Северо-Шотландском нагорье оставалось еще не менее двух дней пути. Наконец, приняв решение, он свистом подозвал Счастливчика.
Камерон помчался галопом к тому месту, где они вчера заметили фермера. Может быть, он подскажет, где они смогут найти крышу над головой.
Интуиция его не подвела. Фермер по имени Джонас, выслушав его рассказ о нападении бродяг на него и Мередит, с готовностью предложил свою помощь. Джонас думал, что Мередит его жена, а Камерон не видел необходимости его разубеждать.
– Неподалеку от вашей стоянки есть хижина пастуха, – сказал он Камерону. – Мы с женой с радостью приютили бы ее у себя, но до хижины легче добраться.
Его жена Джоанна, женщина высокая и пышнотелая, быстро принесла одеяла, ткань для перевязки и целебную мазь. Она строго наказала Камерону содержать рану в чистоте, чтобы не было нагноения. В благодарность за их щедрость Камерон оставил им пригоршню серебра, с лихвой компенсировав их затраты.
Все было так, как сказал Джонас: хижина располагалась на склоне холма, чуть выше того места, где они остановились на привал. Это было небольшое строение. В хижине были очаг и маленькое оконце. Теперь им было где укрыться от утренних туманов и холодного ночного воздуха. Он быстро принес в хижину свежей соломы для постели, положил ее. в углу на земляной пол и накрыл одеялом.
Он отсутствовал несколько часов, но, вернувшись, застал Мередит в том же положении, в каком ее оставил. У него екнуло сердце: кажется, она за это время даже не пошевелилась.
Он опустился на землю рядом с ней и окликнул ее.
Глаза ее медленно открылись. Ему пришлось наклониться, чтобы расслышать, что она говорит.
– Тебя так долго не было. Ты не боялся, что я убегу? Камерон не знал, смеяться ему или обругать ее. Он усмехнулся:
– А ты не боялась, что я убегу? Она отвела взгляд.
– Эта мысль приходила мне в голову, – пробормотала она.
Улыбка исчезла с его лица, он помрачнел. Неужели она действительно думала, что он ее бросит? На такое способен лишь бессердечный негодяй, а он, слава Богу, им не был!
– Мы должны перебраться в хижину, там безопасно и сухо, – тихо сказал он. – Скоро начнется дождь, а здесь нам негде укрыться.
Она кивнула и хотела было подняться.
– Нет! – остановил он ее. – Я сам. – Завернув ее в плед, он бережно взял ее на руки.
Пока он нес ее на руках, лоб ее покрылся испариной, а лицо было белым как мел. Опуская ее на солому, он заметил, что она закусила губу. У нее, наверное, разболелась потревоженная рана, но она не издала ни звука.
С трудом повернув к нему голову, она прошептала:
– Спасибо!
Совершенно измученная, она проспала весь день. К вечеру Камерон начал тревожиться. Он считал, что поступил правильно, устроив ее в хижине, однако ее щеки, которые раньше были болезненно-серого цвета, теперь лихорадочно пылали ярким багрянцем, а дыхание было частым и поверхностным. Нахмурив брови, он приложил ладонь к ее лбу. И крепко выругался. Она горела как в огне! Его охватило чувство беспомощности.
Он уже дважды спасал ей жизнь, а ведь она была из клана Монро!
А Монти? Был бы Камерон сейчас жив, если бы она не бросилась между ними? Он не знал этого. Но зато знал, что она пыталась спасти его. Он не мог не отплатить ей тем же. К тому же он пообещал, что не позволит ей умереть.
Больше он не размышлял. Набрав воды из колодца возле хижины, он уселся рядом с Мередит, держа салфетку и воду наготове. Одним движением он снял с нее плед, обнажив ее тело. Он осторожно обтирал ее мокрой салфеткой с головы до ног, охлаждая горячую кожу.
Она поежилась.
– Мое платье… Зачем ты делаешь это? Не прикасайся ко мне… там. Этого нельзя делать!
Камерон замер в недоумении. В чем дело? Почему она так боится его прикосновения? Он нутром чуял, что это объясняется не только ее скромностью. Еще сегодня утром она так его не боялась! А теперь он уловил в ее голосе неподдельный страх. Это его встревожило.
Она застонала.
– Так темно, я ничего не вижу… Я не вижу… Кто ты такой? Кто ты такой? – Она испуганно открыла глаза и уставилась на него немигающим взглядом. От этого взгляда у него мороз пробежал по коже.
Похоже, она его не узнавала. У нее начался бред. Он погладил ее плечо. Всхлипнув, она испуганно отпрянула в сторону и свернулась в клубочек.
Он пришел в отчаяние. Что, черт возьми, ему делать? Он совсем не хотел пугать ее. Но если она не позволит ему прикасаться к себе…
– Успокойся, дорогуша, я ничего плохого тебе не сделаю. Не надо меня бояться.
Если она и услышала его, то не подала виду. Он принялся тихо, спокойно бормотать ей всякий вздор. Как ни странно, звук его глуховатого низкого голоса как будто успокоил ее. Вскоре дыхание ее стало более глубоким и равномерным. Напряжение постепенно покидало ее, тело расслабилось.
Он осторожно прикоснулся кончиками пальцев к ее лбу, потом пригладил влажные пряди волос на виске. На этот раз она не отстранилась. Костяшками пальцев он погладил ее щеку. Прикосновение было похоже на ласку, и она потянулась к нему. Жар еще не прошел окончательно, но она уже не горела, да и цвет лица стал почти нормальным.
И все же что-то ее беспокоило. Губы ее время от времени двигались, пальцы что-то перебирали… «Наверное, четки», – подумал он. Он вдруг со вздохом вспомнил ту ночь, когда выкрал ее из монастыря. Когда он, подкравшись сзади, зажал ей рукой рот, четки были у нее в руках. Он покачал головой. Ишь ты, святая душа! Даже во сне молится.
Тихо всхлипнув, она перевернулась на спину.
Камерон замер. Теперь ее обнаженное тело целиком открылось его взгляду. Шелковистые пряди рыжевато-золотистых волос разметались во все стороны, длинные темные ресницы отбрасывали тени на ее щеки. Губы были слегка приоткрыты – мягкие, наверное, и очень приятные на вкус. Кожа была безупречна…
Как и вся она.
Он вдруг почувствовал жар в крови. Он не мог сдержать желание, особенно когда глаза наслаждались подобным зрелищем. Трудно было вообразить, что она готовилась к постригу. Неужели такая красота навсегда скрылась бы под грубым серым одеянием за высокими стенами монастыря?
Мысленно обзывая себя последним негодяем, он продолжал жадно разглядывать ее. Его плоть немедленно отреагировала самым естественным образом.
Ничего не поделаешь, он был всего лишь мужчиной, со здоровыми потребностями, хотя в отличие от многих мужчин не ложился в постель с кем попало. Ему пришлось признать, что она его сильно возбуждает, будит в нем первобытный инстинкт самца.
Ему вдруг пришло в голову, что если бы он положил ладонь между ее бедер и широко расставил пальцы, то мог бы обхватить весь ее живот. Именно это место притягивало его взгляд, потому что там, между бедер, располагался треугольничек таких же рыжевато-золотистых волос, как и на ее голове.
Греховное желание овладело им. Она лежала перед ним, словно изысканное блюдо, которое предлагают человеку, голодавшему много дней, и это напомнило ему о том, что он и в самом деле много недель не видел женщину. Он вдруг подумал, что плоть у нее, наверное, тугая и войти в нее будет нелегко – все равно что натянуть узкую перчатку на его разгоряченную плоть…
Пока он лечил ее рану, он прикасался к ней бесстрастно, с подчеркнутым равнодушием. Но теперь ему мучительно хотелось обласкать языком эти нежные розовые соски, зарыться пальцами в рыжеватые кудряшки между бедер и запустить один палец в скрытое от глаз отверстие, чтобы убедиться в том, что ее лоно так же плотно облегает его палец, как будет облегать орудие любви.
У него вскипела кровь. Потребность прикоснуться к ней стала главным его желанием. Девчонка, несомненно, провозгласила бы это смертным грехом…
Боже милосердный, что такое с ним происходит? Он не из тех мужчин, которые позволяют похоти брать верх над разумом. Она Монро. Его враг. Сегодня и завтра и на всю оставшуюся жизнь.
Он некоторое время беспокойно шагал взад-вперед по хижине, потом остановился возле распахнутой двери. «Иган и Финн уже подъезжают к дому», – уныло подумал он. И конечно, будут со дня на день ждать его прибытия. И что они подумают, если он не появится? Ответ на этот вопрос ему совсем не нравился. Неужели они решат, что девчонка перерезала ему горло? Не может быть. Однако Камерон знал, что его клан все равно обвинит во всем клан Монро.
Мысль о том, что это может послужить поводом для развязывания войны между кланами, потрясла его до глубины души. Он не мог изменить того, что сделал. Да и не хотел! Пусть Рыжий Ангус поверит, что его дочь мертва. Тогда он, Камерон, отомстит – без дальнейшего кровопролития.
Он долго стоял неподвижно, глядя на небо, которое заря окрасила в багровые и золотистые тона. Все дело в том, что он слишком долго был без женщины, решил он. Да, в этом все дело. Просто его тело властно требует любую женщину – пусть даже эту! Но как только они окажутся на земле Маккеев, его постыдная тяга к ней исчезнет сама собой.
Он тут же поклялся сделать все возможное, чтобы как можно скорее вылечить ее.
Глава 7
Жарко. Ей еще никогда не было так жарко. Словно адское пламя бушевало вокруг, а она лежала на раскаленных углях. Дышать было трудно, как будто легкие опалило огнем.
Мередит, временами погружаясь в забытье, парила где-то между настоящим и прошлым. В той преисподней, где она теперь пребывала, все было чужим, даже солома, на которой она лежала. Но главное – с нее сняли платье, и она лежит голая. Боже милосердный, голая!
Дрожь пронзила ее. Она чувствует чьи-то руки на теле… руки на ее животе… руки прикасаются к тем местам, которые нельзя трогать!
Она снова возвратилась в ту ночь. Смертельный ужас охватывает ее. Она отбивается наугад, не видя в темноте от кого. «Оставь меня! – кричит она. – Я пожалуюсь своему отцу!»
В ответ раздается хриплый смех. «Нет, девочка, не пожалуешься. Я слишком хорошо тебя знаю».
Резкий шепот заставляет ее съежиться. Она с ужасом понимает, что, кажется, знает этот голос… Кто он такой? Кто?
«Мери, – произносит голос. – Моя малышка Мери».
Где-то в глубине души она знает, что это всего лишь сон. Пробыв какое-то время в Конниридже, она уже научилась, закрывая глаза, не думать об этом… не вспоминать о нем… о руках в темноте… о руках, которые удерживали ее, не давая подняться.
Но теперь появилось лицо… Он наклонился над ней, строго сжав губы.
«Успокойся, дорогуша, я ничего плохого тебе не сделаю. Не надо меня бояться».
«Ну уж нет, – думала она, – как раз тебя-то мне и следует бояться». Она смутно понимала, что это Камерон Маккей. Человек, который ее ненавидит. Человек, который использует ее как орудие мести.
Она снова погрузилась в забытье. Она не сопротивлялась – она была рада забыться.
Сколько времени прошло, она не знала. Ей все еще было очень жарко и было трудно дышать.
Она с усилием подняла тяжелые.веки. Словно в тумане перед ней расплывалась красивая физиономия Камерона Маккея.
– Силы небесные! – слабым голосом произнесла она. – Значит, я попала в ад, если вижу тебя!
– Нет, дорогуша.
– Полно, не может быть! Где еще можно оказаться вместе с тобой? Не на небесах же?
На губах его появилось нечто напоминающее улыбку.
– Мы не умерли, дорогуша. Уверяю тебя, мы не в аду.
– А где же еще? Почему тогда я горю как в огне?
– Ты получила удар кинжалом в грудь. У тебя началась лихорадка от раны. Помнишь?
Мередит изо всех сил старалась понять смысл того, что он говорит, но думать было трудно. В памяти всплывали какие-то разрозненные обрывки. Двое мужчин – Дэвис и Монти. Монти замахивается кинжалом. Камерон не видит, что на него нападают. А потом вдруг пронизывающая боль…
Единственная мысль более-менее отчетливо сформулировалась в ее мозгу: она уже в третий раз побывала на пороге смерти. Может быть, это последний раз или последним будет следующий?
Не дай мне умереть.
Она не сознавала, что произносит это вслух, пока не услышала его голос:
– Тс-с, успокойся, дорогуша.
Дорогуша. Раньше.он всегда произносил это слово с издевкой. Теперь, к ее удивлению, этой издевки она не слышала.
– Тебе нужно отдохнуть, чтобы набраться сил. Мередит, постарайся заснуть.
Заснуть? Разве может она спать, когда он рядом? Она вздрогнула и почувствовала, как ее плечи прикрывают чем-то теплым.
Когда она проснулась в следующий раз, тело ее уже не горело от жара. Но дышать было по-прежнему больно. Почему?
Ты получила удар кинжалом в грудь. У тебя началась лихорадка от раны.
От раны. Охнув, она попыталась сесть. Острая боль пронизала ее тело.
Он смачно выругался.
– Если ты будешь так дергаться, у тебя откроется рана. Мередит стиснула зубы. Через некоторое время боль утихла. Как только ей полегчало, она, нахмурив лоб, сделала ему выговор:
– Ты слишком много ругаешься.
– Вот как? Никто, кроме тебя, никогда мне этого не говорил. – Он насмешливо поднял густые брови. – Ты ведь уверена, что мне суждено гореть в адском пламени. Так какая разница – одним грехом больше, одним меньше?
Есть разница, есть! Она только хоть убей не могла вспомнить, в чем эта разница заключается. И слишком устала, чтобы вспоминать. Ее веки словно налились свинцом, она с трудом держала глаза открытыми. Она почувствовала прикосновение к своему лбу прохладных пальцев.
– Слава Богу, жар спадает, – пробормотал над ней низкий голос. – Тебе повезло, что осталась в живых.
Повезло. Она не чувствовала, что ей повезло. Она чувствовала себя обреченной. Ей следовало бы находиться в Конниридже, молиться, работать на огороде. Там она была бы в мире с самой собой. А вместо этого она здесь, рядом с этим несносным человеком, который не дает ей покоя…
Должно быть, она снова заснула. Когда она открыла глаза, он возвышался над ней, держа в одной руке миску с водой, в другой – стопку аккуратно сложенных салфеток.
– Вот и хорошо. Ты проснулась. Я собирался сменить тебе повязку. Тебе сразу станет легче. – Он опустился рядом с ней на колени.
Она вдруг с ужасом вспомнила, что под грубым шерстяным одеялом лежит абсолютно голая! Голубые глаза с укоризной взглянули на него, потому что кто, как не он, был виноват в этом!
– Что ты сделал с моим платьем?
– Снял. Иначе я не смог бы обрабатывать твою рану. А платье все равно было грязное и окровавленное.
Она негодующе стиснула зубы. Он, как видно, ни в чем не раскаивается, негодяй!
– Если ты думаешь, что я разглядывал тебя и млел от вожделения, то ошибаешься. Я этого не делал, потому что ты далеко не первая женщина, которую я видел и к которой прикасался.
Он тоже не первый мужчина, который прикасался к ней… Она прогнала мерзкие воспоминания, возмущенно вздернула подбородок и натянула одеяло чуть не до глаз.
– Я уже видел все, что ты пытаешься спрятать. Не забудь, что это я тебя перевязывал все эти дни. Я прикасался к тому, что ты так охраняешь, – к твоей коже. Я прикасался к твоей голой коже даже под грудью. Кроме меня, некому было это сделать.
Он явно терял терпение. И она не могла отказаться от его услуг. Мередит понимала, что слаба, как ребенок, и знала, что должна ему подчиниться. Она молча кивнула.
Он откинул с нее одеяло. Ей пришлось изо всех сил сжать кулаки, чтобы снова не натянуть его на себя. Струя холодного воздуха коснулась ее тела. Кончиком кинжала он разрезал испачканную повязку и снял ее, чистой влажной салфеткой смыл засохшую кровь с краев раны. Мередит резко втянула воздух.
– Извини, я не хотел причинить тебе боль, – сказал он.
Их взгляды встретились. Она торопливо отвела глаза. Не боль заставила ее вздрогнуть, а его близость. Она взглянула на свое тело: розовато-кремовые груди с более темными розовыми сосками. «Неужели он тоже все это видел?» – в смятении подумала она. Глупый вопрос! Едва ли он смог бы сделать перевязку, не глядя на ее тело. Она искоса взглянула на него.
Он низко наклонил голову. И был так близко от нее! Его дыхание щекотало кожу ее сосков.
Мередит судорожно вздохнула. Какая разная у них кожа – у него бронзовая, загорелая, а у нее белая. Хотя он делал свое дело невероятно нежно, в нем чувствовалась скрытая сила. Она не могла отвести взгляд, наблюдая, как он смачивает салфетку, потом выжимает ее. У него были типично мужские крупные, сильные руки с редкими черными волосками на тыльной стороне, а пальцы длинные и гибкие.
Снова всплыли непрошеные воспоминания. Ей захотелось прикрыться одеялом, как будто оно могло от чего-то защитить ее. Вот если бы она могла убежать! Она чувствовала себя беспомощной, как зверек, попавший в капкан.
Однако в его поведении не было ничего угрожающего, а в его прикосновениях не было ничего непочтительного. Он обрабатывал рану с максимальной осторожностью. Он был сосредоточен, и никаких признаков похотливых намерений не наблюдалось. Он не причинял ей боли. Хотя, возможно, ей было бы легче, если бы он причинял боль, подумалось ей.
Он взял полосу чистой белой ткани.
– Не могла бы ты немного выгнуть спину?
Мередит сделала, как он велел, и встревожилась: теперь ее груди выпятились вперед, как будто предлагали посмотреть на себя! Она остро почувствовала, что обнажена и открыта взгляду. Впрочем, так оно и было на самом деле. В полном смятении она сделала глубокий вдох, чувствуя, как он продолжает обматывать ткань вокруг ее тела.
Наконец он закончил работу и снова натянул на нее одеяло.
Мередит вцепилась пальцами в его край и, отвернувшись, сделала вид, что заснула. Вскоре он снова окликнул ее.
Она чуть было не поддалась искушению не открывать глаза и притвориться, что спит или потеряла сознание. Но подозревала, что он сразу же раскусит ее хитрость.
– Я приготовил тебе бульон. Ты хочешь есть? Мередит открыла глаза. Он опустился рядом с ней на колени, в руках у него была деревянная миска. Она уловила аппетитный запах.
– Хочу, – сказала она, только теперь осознав, что действительно проголодалась.
Сильная рука скользнула за ее спину, чуть приподняв ее. Он наклонил миску так, чтобы она могла пить. К своему удивлению – и, наверное, к его удивлению тоже, – она выпила все до последней капли, потому что не только запах, но и вкус бульона был великолепен.
Потом она снова легла. Она была очень слаба, но спать ей не хотелось, ведь в последнее время она, кажется, только и делала, что спала.
Мередит с любопытством оглядела хижину, в которой она лежала. Стены были сложены из неотесанных камней. Они неплотно прилегали друг к другу, и во многих местах между ними оставались просветы. Помещение было крохотным: всего шесть-семь шагов по диагонали – и с земляным полом. Свет поступал через крошечное оконце и открытую дверь, которая была подперта палкой. Вечерело. Мередит лежала на соломенной подстилке, накрытой одеялом. Неужели он сам соорудил это для нее? Не может быть…
– Это твой дом? – отважилась она спросить.
Он удивленно посмотрел на нее. Ей показалось, что сейчас он ответит ей какой-нибудь грубостью. И тут она поняла, что задала глупый вопрос. Маккеи были могущественным кланом. Конечно же, эта бедная крошечная хижина не могла быть его жилищем…
– Нет, – наконец ответил он. – Это хижина пастуха. – Он рассказал ей, как помог ему фермер Джонас, которого они встретили по пути.
– Сколько времени мы пробыли здесь?
– Сегодня третий день.
– Неужели третий? – удивилась Мередит.
Он промолчал и отвернулся, всем своим видом показывая, что не расположен продолжать разговор. Неразговорчивый. Да и о чем ему с ней говорить, с горечью подумала она. Он Маккей, а она Монро. Об этом не могли забыть ни он, ни она.
Мередит начало клонить в сон. Однако, увидев, как он стащил с себя тунику, она насторожилась.
Он немного постоял перед огнем, широко расставив ноги. Широкая, прекрасной формы, спина была разделена ложбиной позвоночника. Плечи и предплечья у него были сильные, мускулистые, а бедра очень узкие по сравнению с широкими плечами. Мередит завороженно смотрела, как играют мускулы под его гладкой золотистой кожей. Перед ней был мужчина, обладающий не только красотой, но и огромной силой…
Он выпрямился. У Мередит пересохло в горле. Очень тихо – так тихо, что если бы она не смотрела на него, то не услышала бы, – он подошел и улегся рядом с ней.
Теперь их разделяло расстояние не более чем в ладонь. Она зажмурилась, моля Бога, чтобы он не заметил, что она за ним наблюдала. И снова вспомнила о своей наготе. Сколько ночей прошло с тех пор, как он выкрал ее из монастыря? Она принялась было подсчитывать, но отказалась от этой затеи. И каждую из этих ночей она провела рядом с ним. И эта ночь не будет исключением. Он ни о чем не спрашивал, ничего не требовал. Он просто действовал так, словно выполнял свой долг. «Что ж, – подумала она, – кто силен, тот и прав».
Протестовать она не стала – то ли от усталости, то ли от слабости. А на самом деле – что уж греха таить – она просто была слабовольной трусихой.
Он проспал рядом с ней всю ночь. Уже светало, а расстояние между ними так и не сократилось. Он спал крепко, а она не сомкнула глаз! Она боялась, что, воспользовавшись ее слабостью, он ночью овладеет ею. «Дурочка! – остановила она свое разыгравшееся воображение. – Разве он не сказал, что я вызываю у него отвращение?»
Пришло время менять повязку. Он наклонился над ней, и ее вдруг одолела застенчивость.
– Я… я могу сделать это сама.
– Как, интересно? Ты не видишь рану, да и смотреть на нее тебе не стоит, – решительно заявил он.
Мередит покраснела и отвела взгляд. К своему ужасу, она почувствовала, как у нее задрожали губы. Он пристально смотрел на нее. Она не могла избавиться от ощущения, что он читает ее мысли.
Лоб его перерезала морщинка. Она уже знала, что это было первым признаком его неудовольствия.
– Ладно, в таком случае держи тряпицу. – К ее удивлению, он сразу же согласился, а она-то приготовилась спорить с ним!
С его помощью она села. У нее перехватило дыхание от острой боли, которую вызвало это усилие.
– С тобой все в порядке? – услышала она его голос над своей головой.
– Да, – еле слышно сказала она. – Да, – повторила она уже увереннее, потому что боль стала вполне терпимой.
Не сказав больше ни слова, он отошел от нее. Мередит медлила, не решаясь откинуть грубое шерстяное одеяло под его зорким взглядом. Он повернулся к ней спиной, хотя по-прежнему стоял так близко, что до него можно было дотянуться рукой.
Как ни трудно это было, но Мередит умудрилась размотать повязку и промыть рану водой, которую он подогрел над огнем в закопченной плошке. Она неуклюже перевязала себя свежей тканью и подоткнула кончик, как это делал он
– Вот и все, – сказала она, натянула на голые груди одеяло и с удивлением почувствовала, что дрожит всем телом.
Сильные руки осторожно подхватили ее под мышки и вновь опустили на одеяло. Перевязка отняла у нее последние силы – зато гордость ее не пострадала.
Она слегка повернула голову, задев при этом губами его подбородок. Губы у него сомкнулись в тонкую линию – похоже, он рассердился.
Мередит чувствовала, что что-то тут не так. Почему он то нежен с ней, то так холоден? Если он так ненавидит ее, то зачем вообще спасал ей жизнь? В ту ночь, когда он выкрал ее из монастыря, он сказал, что с большим трудом переносит ее присутствие. Почему тогда он не дал ей умереть? Этого она не понимала, как не понимала и того, почему от этих мыслей у нее испортилось настроение.
Камерон сказал, что собирается пойти поискать какой-нибудь еды. Она кивнула в ответ. Он быстро вернулся, а она, услышав ржание его коня возле хижины, закрыла глаза и притворилась спящей.
Он подошел к ней.
– Ты сможешь подняться на ноги?
Он говорил спокойно, самым будничным тоном. Мередит насторожилась и уже была готова отказаться, но увидела, что он протягивает ей ее рваное платье.
– Да, – пробормотала она.
Он отвернулся, когда она стала натягивать платье. Она с удивлением обнаружила, что он выстирал его. Мысль о том, что он выполнил для нее такую интимную и такую немужскую работу, повергла ее в смятение. Он ее кормил, ухаживал за ней во время болезни, причем делал это очень заботливо, что совершенно не вязалось с выражением мрачного стоицизма на его физиономии. «Почему? – мучительно размышляла она. – Почему он так заботится обо мне?»
«Не обольщайся! – предостерег ее внутренний голос. – Он поддерживает твою жизнь для того лишь, чтобы обречь тебя на еще большие мучения, потому что ты из клана Монро. Этого для него достаточно».
Она медленно села и откинула одеяло. Его сильные руки приподняли ее и без малейших усилий поставили на ноги. От слабости у нее закружилась голова, и она судорожно ухватилась за него.
Его руки крепко обхватили ее, и она оказалась вплотную притиснутой к его груди. Окружающий мир пошатнулся, потом снова встал на место. Зря она так боялась упасть, ведь он и не думал ее отпускать и по-прежнему прижимал к себе. А она вцепилась в ere твердые, мускулистые плечи и никак не могла себя заставить отпустить его.
Судорожно вздохнув, она взглянула ему в лицо и встретилась с его напряженным, потемневшим взглядом.
Мередит сглотнула комок, образовавшийся в горле. Ее сердце билось так громко, что у нее заложило уши. По телу пробежала дрожь. Она знала, что должна отстраниться, но словно оцепенела и не могла бы пошевелиться, даже если бы захотела. Что-то изменилось в том, как он держал ее…
На какое-то мгновение ей вдруг показалось, что он ее сейчас поцелует… Какая абсурдная мысль!
– Полегчало? – тихо спросил он.
Но зато ему самому не полегчало. Ему больше всего на свете хотелось сейчас прикоснуться губами к ее соблазнительным розовым дрожащим губам. Но он сдерживал себя.
Он не мог забыть о том, кто она и кто он! Он убеждал себя, что этого проклятого желания не должно быть… не может быть! И усилием воли постарался выбросить из головы постыдное желание.
Она кивнула. И медленно отвела взгляд, радуясь тому, что головокружение прошло и колени больше не подгибаются.
Сил у нее хватило лишь на то, чтобы сделать несколько шагов по крошечной хижине. Она упала бы от слабости, если бы его рука не поддержала ее.
– Извини, я еще слишком слаба. Слаба духом… и телом, – сказала она. Она еще никогда не чувствовала себя такой беспомощной. И ей так хотелось расплакаться.
– В следующий раз будет легче, потом еще легче. То, что он подбодрил ее, было очень неожиданно, но весьма кстати. Он оказался прав. С каждым днем к ней возвращались силы. Он редко оставлял ее в одиночестве – разве лишь для того, чтобы раздобыть пищу или собрать хворост для очага. Она поняла, что он не привык ухаживать за кем-нибудь. Иногда он начинал беспокоиться – она слышала, как он шагал взад-вперед возле хижины. Может быть, ему не терпелось вернуться домой?
Мередит тоже раздражала бездеятельность. Она привыкла трудиться с рассвета до заката, и вынужденное безделье действовало ей на нервы. Но ее пугала мысль о том, что впереди. Как только она поправится, он увезет ее к себе домой. И что с ней будет?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?