Читать книгу "Кризис семейной жизни 2"

Глава 5

Ничего не говорю свекрови, хоть и очень хочется. Губы сами собой сжимаются в тугую ниточку, ногти впиваются в ладони. Но я прекрасно понимаю – возражать бесполезно. Я в любом случае окажусь у нее виноватой. Что бы Даня ни сделал – к этому обязательно подтолкнула его я. Так что просто выслушиваю ядовитые упрёки и прощаюсь. Но набираю мужа – он сбрасывает вызов. Пытаюсь еще раз – телефон уже выключен. Это последняя капля. Слезы катятся по щекам горячими градинами, оставляя на пудре неопрятные бороздки.

Вспоминаю...

Как же нам было хорошо с Данилой в первые годы! Мы дышали в унисон, смеялись над одними шутками, заканчивали мысли друг друга. Как он носился со мной во время беременности —пылинки сдувал, массировал отекшие ноги по ночам, выполнял любой каприз. Как с сияющими глазами возился с новорожденной Алькой, пеленал как опытная нянька. Какие жаркие ночи мы проводили – когда от соприкосновения кожи, казалось, вспыхнет простынь. Да и не только ночи... Бывало среди бела дня накатывало невыносимое желание – и мы запирались в кабинете, придумывая нелепые оправдания для сотрудников.

Я думала, мы состаримся вместе. Будем как те два божьих одуванчика с открытки – седые, морщинистые, но все так же неразлучные – гулять по парку, держась за руки.

Ан нет. Ошибочка вышла.

Но когда все изменилось?

Что я сделала не так?

Невыносима мысль, что вся моя жизнь несется куда-то в черную дыру.

Еле удается взять себя в руки.

Еще и накрасилась сдуру! В зеркале отражается перекошенное лицо клоунессы – размазанная тушь, припухшие красные глаза. Вытираю черные подтеки ватным диском, капаю «Визин», дожидаюсь, когда следов истерики не останется, и уезжаю с работы. Не могу там находиться. Меня не отпускает чувство, что стены здесь пропитаны ложью, что каждый угол шепчет за моей спиной.

Еду к родителям. Дождусь встречи с Князевым у них. Тем более уже четвертый час – недолго осталось.

Даня выходит на связь, когда я выхожу из лифта на этаже родителей.

– А ты где? – Его голос режет ухо металлическими нотками. – Вернулся из банка, а кабинет пустой. Ушла, никому ничего не сказала.

– К родителям поехала, – бурчу, прижимая телефон к уху плечом, пока копаюсь в сумке в поисках ключей.

Похоже, не взяла.

– Когда домой явишься? – спрашивает таким тоном, будто я непослушный подросток, обязанный отчитываться за каждый шаг.

– Сегодня поздно, – отрезаю, чувствуя, как в груди закипает лава.

Даже если разговор с Тимуром займет пять минут, я найду где убить время! Хоть в кино пойду на два сеанса подряд.

– Рита, мне не нравится твой тон и заявления. – В голосе Данилы появляется опасная хрипотца. – Что ты там допоздна делать собралась?

– Ну я же не спрашиваю, что ты у своей мамули позавчера до полночи делал, – говорю полным сарказма сладким голосом. – Вот и ты не спрашивай.

Мои слова выводят его из себя окончательно.

– Марго, ты хочешь поссориться, что ли?! – орет так, что динамик трещит. – Что с тобой не так?! Что тебя не устраивает?! Тебе не кажется, что ты зажралась?!

Я отстраняю телефон от уха, но его истеричный голос все равно бьет по барабанным перепонкам.

И вдруг мне становится кристально ясно...

Он просто провел невольную параллель. Раз сам он позавчера у матери не был (а занимался черт знает чем с черт знает кем), значит и я так же сделаю. Горько усмехаюсь.

– Это кто еще из нас зажрался, дорогой, – произношу ледяным тоном. – Дома поговорим. Вернусь, и обсудим это.

Отключаюсь. Звоню в дверь родителей: три коротких, один длинный – наш старый код из детства.

Открывает мама и сразу хмурится. Ее проницательные глаза, как два рентгеновских аппарата, мгновенно сканируют мое лицо. Словно читает меня по невидимым чернилам души.

В прихожей пахнет корицей и самыми тёплыми воспоминаниями.

А в груди – пустота размером с жизнь.

– Привет, – говорю, растягивая губы в неестественно-широкой улыбке, целую ее в морщинистую щеку. – Все дома?

Мамин поцелуй в ответ теплый, но взгляд остается настороженным. Ее руки ненадолго задерживаются на моих плечах.

– Отец в гараже. – Она не отводит взгляда. – Что случилось?

– Да просто соскучилась, – лгу, отворачиваясь к зеркалу в прихожей, будто поправляю растрепавшиеся волосы.

– Не ври мне, – мамин голос внезапно становится мягким, как в детстве, когда я болела. – У тебя в глазах стоит такая боль, что у меня сердце щемит. Что учудил Данила?

И вот – лопнула последняя струна. Непослушные слезы снова предательски катятся по щекам, оставляя соленый привкус на губах. Прохожу в кухню, где пахнет вчерашними пирогами и лавандовым средством для мытья полов. Второй раз за день выкладываю все свои подозрения о муже теперь уже маме.

Она мрачнеет на глазах. Ее тонкие брови ползут вверх, образуя на лбу гармошку из морщин, качает головой, вздыхает.

– …Поэтому я к Князеву и обратилась. Чтобы все выяснил, – завершаю рассказ, размазывая салфеткой тушь по щеке.

– Ясно. Тогда дело, можно сказать, решенное, – произносит мама загадочно и поднимается со стула, чтобы поставить на газ чайник.

Электрические она принципиально не любит – говорит, кипяток в них не такой.

– Каким образом оно решённое? – уточняю, потому что в голове один сплошной вопросительный знак.

Чайник закипает с театральным свистом, но мама делает вид, что не слышит. Раздумывает.

– Рит, ну смотри, тут все просто, – начинает она, наконец выключая газ. – То, что Данила пошел налево – сомнению не подлежит. На ровном месте женское сердце ныть не начинает. А вот по поводу бизнеса ты ошибаешься, скорее всего. Подумай сама – разве твой муж идиот?

– Нет, – выдавливаю из себя, чувствуя, как в горле встает ком.

– Он прекрасно понимает, что Артем его просто прихлопнет и фамилии не спросит. Он не стал бы так рисковать, даже если бы потерял голову от любви.

– Ну а в чем дело решенное? В том, что он точно собирается со мной развестись? – Голос становится чужим, слишком высоким.

Мама замирает с чайником в руке. Ее глаза внезапно становятся круглыми, как у совы.

– Это ты собралась с ним развестись, раз пошла к Тимуру, а не он с тобой. – Ставит чайник с таким стуком, что вздрагивает полка с посудой. – Муж тебе ничего про развод пока даже не говорил, а ты обратилась к тому, кто точно на него такой компромат накопает, что ты за один стол с ним побрезгуешь сесть.

Тишина. Только тикают старые кухонные часы и потрескивает остывающий чайник.

– То есть ты хочешь сказать, – медленно произношу, ощущая, как мысль пробивается сквозь туман, – что для сохранения семьи надо было сидеть тихо, не копать и ждать, пока Даня либо одумается, либо на развод первый подаст?

– Вот именно. Большинство мужей хоть раз изменяли своим жёнам. Просто те женщины, кто не хочет рушить семью, делают вид, будто ничего не знают. И уж точно сами не ищут неопровержимых доказательств измены.

Я погружаюсь в раздумья, вертя в пальцах сахарницу в виде пчелки – подарок бабушке и дедушке от Алины. Взгляд цепляется за часы. Без двадцати семь.

Мысль стучится в голову: а что, если позвонить Князеву? Сказать, что передумала? Ведь еще можно отступить, сделать вид, что ничего не знаю... Сохранить хоть что-то из того, во что верила все эти годы.