Читать книгу "Провинциалка для Аметистового дракона"

Вот тогда мой непрошенный защитник и начал действовать. Аркхейна Аметистового вдруг от меня оторвало и с силой отшвырнуло в сторону. Но он, к сожалению, не упал – взлетел, перевернулся в воздухе и приземлился на ноги, улыбаясь во весь рот. Даже не пошатнулся, мерзавец! А у меня сердце так и трепыхалось, никак не возвращаясь в привычный ритм.

– В следующий раз кулаком в нос получишь, а коленом по аметистовым бубенцам, – сказала я грозно. – Скажи спасибо, что врасплох застал.

Руки до сих пор дрожали.

– Следующего раза не будет, не переживай, – не испугался угроз дракон. – А вот за эти слова не мешало бы тебе рот с мылом вымыть.

Как представила – так прямо и ощутила во рту гадкий вкус. У этого Аметистового наказания еще хуже, чем у мачехи!

– Только попробуй, и будешь бегать по всей Перламутрии меня искать, чтобы долг вернуть! – крикнула я.

Дракон мотнул головой.

– В дом иди к Савелию. Некогда мне сегодня этим заниматься, – проворчал, развернулся и пошел куда-то вглубь сада.

Испугался, наконец! Я усмехнулась. Так-то лучше. Но за то, что он сделал, – отомщу. Невольно опустила взгляд на кулак – а ящерица на месте! Смотрит хитренько так, будто ждет чего-то. Я подняла руку к глазам.

– Ну привет. Я Ива. Спасибо, что меня охраняешь… наверное, – сказала доброжелательно, но с осторожностью.

Если мне с этим гарантом теперь до самой свадьбы жить, то лучше нам подружиться. Ведь нельзя враждовать с рукой или ногой, а ящерица теперь такая же часть меня, как и они.

На ответ я не рассчитывала, но ящерица мне отчётливо подмигнула! Я вздрогнула и опустила руку. Надо будет хотя бы у того же Савелия об этих гарантах подробнее разузнать. Что они из себя представляют? Насколько разумны?

Проследовала к дому. Вечерело, и голые ноги начали мерзнуть. Вернулась той же дорогой, толкнула дверь и обнаружила, что в парадной меня уже ждут Савелий, крупная тетка с круглыми щеками, в кружевном белом чепце и в красном платье с передником, и еще две серые, как мыши, тетки – чуть моложе нарядной.

– А вот и Ива, подопечная владыки Аркхейна! – обрадовался Савелий, обращаясь к женщинам. – Принимай, Федосья. К завтраку чтобы Ива была отмыта и полна сил – придут мастерицы и учителя.

И поспешно скрылся, перекинув меня на помощниц по хозяйству. Я невольно спрятала руки за спину и поджала озябшие пальцы ног.

– Ой, деточка, продрогла совсем! – завопила крупная тетка, всплеснув руками. – Дашка, Дуська, ну чего застыли?! Хватайте ее скорее и в горячую купальню!

Две серые тетки – Дашка и Дуська, стало быть – кинулись ко мне, подхватили под руки и понесли бегом вглубь огромного дома. А Федосья шустро бежала впереди, как полководец перед войском. Такую суету развели, право слово! Как будто меня всю ночь отмывать придется. А я, между прочим, купаться люблю и каждый день обязательно в озере моюсь.

Ящерица, которая гарант, спасать меня от тёток не спешила. По всему видно, мне самой им объяснять придется, что я не кукла безвольная и со мной так нельзя.

Служанки кудахтали, как наши куры перед грозой. Никак не получалось слово вставить. Ну а когда они занесли меня в купальню, то ароматный пар, клубящийся над огромной и глубокой каменной чашей, примирил меня с суровой действительностью, и я решила пока не ругаться.

– Худенькая какая!

– Тебя не кормили, деточка?

– Голодная, наверное! – запричитали тетки на разные голоса, стянув с меня платье.

– Так, Дуся, беги к Терентию в кухню, скажи, я велела собрать на поднос всего самого вкусного, и неси его сюда. А ты, Даша, беги за целительским набором – надо коленки сбитые и синяки девочке поубирать, – распорядилась Федосья, сдвинув брови, и, как только ее помощницы умчались, спросила меня: – С тобой плохо обращались, да, Ивушка?

И такой у нее голос был жалостливый, что мне аж самой себя обнять захотелось. Хотя... Я не могла сказать, что меня дома прямо-таки сильно обижали. Бабушка не позволяла мачехе палку перегибать, да и я всегда платила обидчикам той же монетой. Но на глаза все же навернулись слезы. Может, потому что раньше никто ни единого разочка со мной таким тоном не говорил?

– Да нет, тетя Федосья, не обижали меня, – всхлипнув, неожиданно для себя сказала я честно. – Просто я всем, кроме бабушки, дома очень сильно мешала, меня никто не любил, а я платила тем же. Портила жизнь изо всех сил. Аж коленки сбила и синяков себе наставила, когда полезла на дерево, чтобы мачехе под подушку лягушек засунуть.

Федосья разинула рот и два раза моргнула.

– Ты же девушка, Ива. Не стыдно тебе? – спросила без осуждения, с чистым любопытством.

Я задумалась ненадолго и мотнула головой:

– Нет. Вообще не стыдно. Мне было бы очень стыдно и даже ночью не спалось бы, если бы я этого не сделала. Она ведь специально мое нарядное платье изорвала, а не ветром его с веревки унесло и о камни побило. А мне его бабушка только подарила, я его всего раз на ярмарку и надевала.

Федосья вдруг протянула руку и погладила меня по голове:

– Ничего-ничего, милая, здесь у тебя будет много платьев, и никто тебя никогда не обидит. Полезай скорее в купель. Сейчас намоемся, поужинаем – и ляжешь спать. Отдохнешь, а завтра проснешься другим человеком.

К горлу подступил ком, и я поспешила запрыгнуть в воду, чтобы уйти в нее с головой. Слова доброй женщины всколыхнули во мне целую бурю эмоций.

Бабушка как-то раз, давно, лет десять назад, ругалась на мачеху, а я подслушивала. Мачеха тогда меня отлупила крапивой и поставила в угол на горох за то, что я отвязала всех лошадей и выпустила гулять на воле. Так вот, бабуля с гороха меня сняла, волдыри обработала и отправила в свою комнату. Но я не сразу ушла и услышала, как она сказала мачехе:

– Ты круглая дура, Машка, раз не понимаешь, что нельзя будить в Иванне то, что в ней очень глубоко спрятали! Пережмешь – и вырвется из нее совсем другой человек! Тогда и тебе, и всем нам не поздоровится.

– Я ненавижу эту приблуду! – прошипела на это мачеха.

А бабушка ей ответила:

– Ненавидь на здоровье, но терпи! И молись, чтобы она как можно дольше взрослела!

Я потом у бабули спросила, почему она разрешила мачехе меня ненавидеть, а она на меня за то, что подслушивала, единственный раз в моей жизни очень сильно осерчала и не разговаривала два дня. Я так расстроилась, что больше никогда к тому разговору не возвращалась.

Но почему-то сейчас эти бабушкины слова всплыли в голове, как будто они очень важны. Что значит совсем другой человек? Например, такой, как моя сестра Лизавета? Она в свои двадцать лет интересуется модными фасонами, дорогими тканями, украшениями и красавцами-драконами. Я видела, как она читала столичную газету и томно вздыхала, разглядывая изображения богатых холостяков. Ходила Лиза в последние годы всегда медленно и плавно. Не забывала на солнце прятаться под зонтик. Лицо постоянно делала надменное и брезгливое, как будто ей противно по родному дому и двору гулять. А мне она любила рассказать, что у меня в голове мозгов не хватает, поэтому я в свои девятнадцать лет веду себя, как неуправляемый мальчишка-подросток. А вдруг я завтра Лизкой проснусь?! Нет, не хочу!

Вынырнула из воды и тут же попала к Федосье, Дарье и Дусе. Они в шесть рук принялись меня намывать, расчесывать, вытирать, мазать всякими кремами, кормить, одевать и укладывать на кровать. Я даже не пикнула ни разу! А пышная перина, воздушное одеяло и мягкие подушки стали мне за мою кротость наградой.

Но когда служанки погасили свет и вышли из комнаты, оставив меня одну, к глазам опять подступили слезы. Я остро почувствовала свое одиночество, и что больше никогда не увижу бабушку, и мое любимое озеро тоже... И не узнаю, сколько Альма родит щенков…

Я тихонько завыла… И тут же очнулась ящерка! Она пробежалась по руке, через грудь спустилась на живот, потом ниже, на левую ногу, обежала ее и давай скрестись на внутренней стороне бедра! Так щекотно, что я расхохоталась и села. Откинула одеяло, чтобы строго посмотреть ей в глаза и объяснить, что так я не усну. Но когда задрала ночную сорочку и глянула туда, где она копошилась, у меня все внутри обмерло и дыханье спёрло! Кожа в том месте светилась бледным перламутровым пятачком в форме чешуйки!

Глава 4

Аркхейн Аметистовый

Для приятного времяпровождения в компании Власты Морганитовой не осталось никаких возможностей. Но и торчать дома я не собирался. Появление Иванны выбило меня из колеи уже почти вошедшей в привычку роскошной жизни. В последний год я вставал поздно. Не на рассвете, как во время командования гарнизоном, а поздним утром. Умывался и поднимался на крышу, чтобы полетать перед завтраком. Делал круг над столицей и возвращался. После завтрака занимался делами, принимал посетителей, выезжал на встречи. Обедал обычно в ресторане с кем-то из бизнес-партнеров. Возвращался домой, еще немного работал, а потом шел в тренировочный зал размяться и разогнать магию. После плавал в бассейне, приводил себя в порядок.

После наступало время развлечений. Иногда я ехал в гости, на бал или прием. Иногда приглашал к себе какую-нибудь приятную особу. Бывало, мчался в клуб и проводил время за азартными играми. Любил посетить театр или варьете. По выходным пропадал на скачках, гонках или турнирных сражениях. В общем, жил не тужил и ни от кого не зависел…

…пока не обзавелся чужим долгом жизни.

Теперь можно забыть о праздности – до тех пор, пока девчонку замуж не выдам. Я просто не смогу пустить на самотек ее подготовку к сезону, потому что она – тяжелый случай. Боюсь, понадобится строгий контроль и непосредственное участие. Это раздражало и требовало выяснить, за что мой отец так задолжал. А еще – почему дочь барона такая дикарка? Мое драконье чутьё буквально вопило о том, что с Ивой все не так просто. Что для начала стоит узнать, кто ее мать и почему она подкинула дочку отцу.

Но первым делом я отправился к правой руке и лучшему другу отца – старому пройдохе Дерику Метистовому. Вторая по силе ветвь рода в фамилии лишалась всего одного слога и очень часто имела в клане равнозначный вес с главной ветвью. Так было при моем отце. Но не при мне. С Дериком я с детства не ладил, но тут пришлось переступить через себя и явиться в его дом без приглашения.

– Чем обязан, глава? – проскрипел старик, выйдя ко мне.

Выглядел он в свои сто пятьдесят вполне неплохо для того, у кого нет возможности совершать полный оборот в ящера. Менять ипостась и летать могут только главные ветви кланов.

– Хочу кое-что выяснить про отца. Уделишь мне время?

Дерик устало вздохнул и развёл руками:

– Аркхейн, я тебе уже все рассказал. Я правда не имею понятия, куда делся твой отец. Он просто вышел из клуба в тот вечер и исчез. Про свои планы он мне не рассказывал. Поверь, я сам себе места не нахожу все эти годы. Ругаю, что остался тогда за столом сыграть ещё одну партию. Но кто знал, что высшему дракону с двумя ипостасями может что-то угрожать прямо в центре столицы?!

– Я не об этом, – поспешил прояснить я. – Сегодня меня интересуют дела почти двадцатилетней давности. Что ты знаешь о долге жизни моего отца перед Агриппой Шелест?

Кажется, Дерик побледнел и пошатнулся.

– Старая ведьма до сих пор жива и явилась требовать долг к тебе?! – воскликнул с возмущением.

Мое любопытство подскочило на новый уровень.

– Может, присядем? Предчувствую долгий и увлекательный рассказ, – вкрадчиво предложил я и даже расщедрился на улыбку.

– Нечего там рассказывать! – неожиданно резко ответил друг отца. – Отдай ей то, что она просит, и не копайся в деталях. Это не та история, которую нужно ворошить.

Любопытство сменилось раздражением.

– Сядь и расскажи все, что знаешь! – рявкнул я и первый уселся в кресло. – Я твой глава, и это мой приказ. Разумеется, я отдам отцовский долг, но я хочу знать, за что страдаю.

Дерик нехотя опустился в кресло напротив.

– Страдаешь? Старуха попросила что-то причиняющее тебе страдание? Надеюсь, она не выжила из ума и не прочит тебя в свои любовники?

Я закашлялся. Вот за то, что Дерик все сводил к любовным похождениям, безрассудным заварушкам и лихим пирушкам, я его и недолюбливал. Это он вечно тянул куда-то отца, и именно из-за него моя мать вернулась в свой клан, когда мне было всего десять.

– По-моему, это ты из ума выжил с такими предположениями, – сказал я, сверля старика тяжелым взглядом. – Ну так я жду подробностей. Не тяни.

Дерик поморщился, помолчал и медленно, словно ему что-то мешало говорить, процедил:

– Это касается старого конфликта с Жемчужными драконами. Твой отец его тогда погасил, и только благодаря ему не случилось войны между нашими странами. Агриппа ему в этом помогла. Подробностей я не знаю. Твой отец меня в них не посвящал. Говорил, что меньше буду знать, крепче буду спать.

Перед глазами встала пожилая женщина с младенцем на руках, и будто по наитию я уточнил:

– Там был каким-то образом замешан ребенок?

Дерик вскинул на меня острый взгляд и поджал губы.

– Не имею понятия, – заявил холодно. – Поговаривали, что Жемчужные потеряли тогда младенца, но не думаешь же ты, что твой отец и болотная ведьма его убили? Я в это никогда не поверю!

И я, видя такую реакцию старика, четко понял, что да – ребенок там точно фигурировал.

Стало не по себе.

Глава 5

Утром я проснулась злющая, как дракон, у которого лиходеи обнесли сокровищницу. А все из-за ящерицы противной!

Я, когда в темноте вчера чешуйку увидела, так обрадовалась! И, чтобы ею полюбоваться, слетела с кровати, зажгла светильник… а чешуйки нет! Уж я и терла кожу изо всех сил в том месте, и ногтем скребла, и перед зеркалом изворачивалась, задрав сорочку, чтобы глянуть – может, чешуйка куда-то на спину убежала? Нет! Больше ничего, нигде, ни разочка не блеснуло.

Я потушила свет, забралась под одеяло, но сна не осталось ни в одном глазу. Сначала я ругалась на глупого гаранта за несмешную шутку, потом поплакала из-за жалости к себе, а потом представляла, как отомщу Аметистовому. Это же его сущность мне такое устроила! И сон наконец меня сморил, когда мысли унеслись в фантазии о том, что бы я делала, если бы чешуя у меня и вправду была.

И такой сон был удивительный! Я ходила в нем по дивному дворцу важная, в платье еще красивее, чем у драконицы Власты, и чувствовала себя сильной, свободной и счастливой! Всякие люди мне кланялись и улыбались, а бабушка смотрела сверху и одобрительно кивала.

Конечно же, пробуждение от такого сна мне не понравилось. Но люди не могут залечь в спячку, как медведи, поэтому, когда в спальню вошла Дарья и бодрым голосом пожелала мне доброго утра, пришлось открыть глаза.

– Никакое оно не доброе, – пробурчала я, садясь.

– Что случилось, юная госпожа? Перинка жесткая?! Из окна дуло?! Ох, беда! Савелий приказал, чтобы вы утром были отдохнувшей! – запаниковала служанка.

И мне вдруг стало стыдно. А что, если противный Савелий накажет добрых женщин, которые всё-всё сделали, чтобы мне было хорошо, из-за моего настроения? Я даже впервые в жизни за кого-то из посторонних людей испугалась! Постаралась сделать милое лицо и спрыгнула с высокой кровати на пол.

– Шучу я так, – поспешила исправиться. – Просто утром у меня плохо получается это делать. Прости, Дарья, больше не буду.

Горничная расцвела улыбкой и прямо на глазах превратилась из серой мыши в очень даже симпатичную женщину.

– Ну и слава Заступнице! – с облегчением выдохнула. – Тогда сейчас умоемся, оденемся и пойдем завтракать. А потом мерки быстро снимем и отправимся с учителями знакомиться!

Я себе в этот момент поклялась, что сделаю все, чтобы Дарью, Федосью и Дусю не огорчать – нельзя ссориться с теми, кто к тебе с таким добром относится.

Но это я тогда еще просто не знала, что меня ждет…

Умывание с одеванием прошли хорошо. Я даже убедила Дарью, что сама с этим справлюсь, хотя вода в трубах тут грелась мудрёными артефактами, а новое платье, которое мне выдали, застёгивалось на множество мелких пуговиц. Оно было красным и подозрительно походило на то, в котором ходила Федосья, но его явно за ночь перешили на мой размер. А вот во время завтрака в огромной столовой начались испытания. И вовсе не потому, что рядом с моей тарелкой лежала куча ложек, вилок и разных ножей, а потому что за столом меня ждал Аметистовый.

– Доброе утро, Иванна, – сказал он вроде бы дружелюбно, но так внимательно меня осмотрел, что захотелось поправить волосы и проверить, не заправила ли я платье в трусы.

– Доброе утро, – ответила я осторожно и села на краешек стула.

– Скажи, а ты похожа на отца? – вдруг спросил он.

Я моргнула и прищурила глаз.

– А вы зачем спрашиваете? Сплетни собирали? – уточнила подозрительно. – Так вот: все врут! Бабушка приглашала мага, и он подтвердил наше с отцом родство. Так что не выйдет меня безродным найденышем сделать!

Мачеха пыталась! Я совсем не похожа на отца ни лицом, ни мастью. И на бабушку тоже. Она говорила, что я просто в материнскую породу пошла.

Дракон нахмурился и постучал длинными пальцами по столу.

– А про мать свою что-то знаешь?

Я поджала губы. Ничего я о ней не знаю и знать не хочу! Зачем мне знать про женщину, которая меня бросила?

– Если хотите меня ей сбагрить, то я против. И не приму это как уплату долга, – сказала я и схватилась за первую подвернувшуюся под руку вилку. Зачерпнула ею кашу и сунула в рот.

Дракон скривился, будто я прямо руками в тарелку влезла. Понятно же, что я случайно ошиблась, сгоряча, но он точно подумал, что я приборы раньше в глаза не видела.

Я демонстративно облизала вилку со всех сторон – Аметистовый замер и побледнел – и взяла ложку.

– Ты сейчас издеваешься, да? – спросил он вкрадчиво.

Я кивнула.

– Понимаю, что вы мне не враг, но ничего поделать с собой не могу. Меня ужасно злит, когда на меня смотрят, как на грязь под ногами, – созналась.

Исключительно потому, что пообещала самой себе не доставлять неприятностей добрым служанкам. Вдруг дракон подумает, что это они в моем плохом настроении виноваты?

Но Аметистовый глубоко задумался и потер лоб.

– У тебя характер, как у чистокровного дракона до пробуждения силы. Скажи-ка, с тобой не случалось ничего странного? Ты очнулась в каком-то месте и не помнишь, как в нем оказалась, например.

Я забыла сделать вдох. Откуда он знает про тот случай? Кроме бабули, о нем никто не знал!

Это пять лет назад случилось – в день, когда пришла весть, что во время охоты болота забрали моего отца. Мы с ним не были близки. Кажется, он вообще меня не замечал. Но то, что у меня не осталось ни одного родителя, почему-то очень сильно меня расстроило.

И вот, помню, бегу я за конюшню, чтобы спокойно порыдать над своей сиротской долей, а в следующий миг выныриваю в центре любимого озера. Я вообще не поняла, как там оказалась! Испугалась сильно, а пока плыла к берегу, туда прибежала бабушка. Она тоже очень испугалась. Замотала меня в одеяло и прямо на берегу принялась поить своими настойками, чтобы не заболела.

– Ивушка, никому не рассказывай, а то объявят тебя одержимой злыми духами и сдадут драконам. А те и разбираться не станут – сожгут в своем огне, и поминай как звали.

Ну и я, конечно же, молчала, потому что сожжённой драконами быть не желала. Впрочем, сейчас тоже.

– Нормальная я! И ничего страшного со мной никогда не было! – выпалила поспешно. – Я просто такая вот упрямая родилась. Бабуля говорила, это потому, что с самого своего начала, пока еще была в животе у матери, я знала, что никто меня не хочет, но все равно стремилась жить.

Дракон опять посмотрел на меня странно, покачал головой и встал.

– Ладно, завтракай. Сегодня придет целитель, чтобы проверить твое здоровье. Очень прошу, не воспринимай это как что-то ужасное, – попросил вот прямо душевно, и я на ругательном полуслове язык прикусила. – В моих планах нет стремления объявить тебя больной. Просто я хочу убедиться в том, что ты там, в своей деревне, получала все положенные растущему организму питательные вещества.

Целителей я ни капельки не боялась, потому что знала, что здорова, как бык. Благодаря бабушкиным настойкам я могла даже зимой в озере искупаться и не заболеть. Так что я только кивнула.

Дракон вышел из столовой, а я наконец смогла поесть. Очень вкусно и сытно! Съела всю кашу, большое вареное яйцо и целую булку с маслом и сыром. Сразу настроение поднялось! Поэтому, когда за мной явилась Дуся, чтобы отвести к мастерицам, я улыбалась. Хотя знала, что ничего хорошего меня не ждет. Стоять и не двигаться, пока с тебя мерки снимают, – та еще скукотища. Помню, даже Лизка, когда мачеха пригласила к ней столичную модистку, и та устала. Жаловалась потом, что плечи затекли, спину ломило и кожу от уколов булавками саднило.

Когда в большой светлой комнате с зеркалами и манекенами обнаружилось аж пять суетливых женщин с баулами, я подумала, что мне придется еще хуже, чем Лизавете, и приготовилась терпеть. Однако у дракона модистки оказались совсем не такими, как была та, что обшивала мою сестру. Обмерили меня очень быстро, фасонами и примерками не пытали, поэтому и булавками не кололи.

После я попала в руки к бьютимагам, как их Федосья обозвала. Меня перевели в другую комнату, усадили на высокое кресло под лампу и принялись колдовать над лицом, руками, ногами и волосами. Это было даже приятно! Я чуть ли не мурлыкала, как наша кошка Муська, когда ее за ушами чешут.

Но бьютимагам на смену явились учителя... Вернее, это я к ним явилась в комнату с большой доской, столами и стульями. Меня учителя поставили у этой самой доски, а сами расселись. И начало-о-ось!..

– А умеете ли вы танцевать, милая барышня? – спросил тонкий, как жердь, мужчина с прилизанной челкой, смешными усиками и в узких-преузких брюках.

Смешной такой. Я еле сдержалась, чтобы не захихикать.

– Умею, – кивнула и показала прямо у доски любимую клюквенную плясовую.

Дядька чуть в обморок не упал. От восторга, скорее всего. Потому что танцевала я красиво. Мне все говорили, что и подскок у меня выше всех, и ковырялочка самая задорная.

Но потом за меня принялся другой дядька – без усов и весь кругленький:

– Возьмите мел, Иванна, и напишите на доске свое полное имя, дату рождения и адрес, – попросил высоким, почти женским голосом.

Я ни разу на досках мелом не писала, поэтому один кусок сначала раскрошила, но потом наловчилась и, прикусив кончик языка, аккуратно вывела все буквы.

– Я во флигеле жила, а не в господском доме, поэтому его и написала, – пояснила, довольная собой.

Но толстячок поджал губы и, побледнев, припечатал:

– Как курица лапой! Работы непочатый край!

– Даже боюсь узнавать, коллега, что ждет меня, – фыркнула женщина в строгом темно-синем платье, с узким лицом, и посмотрела на меня хмуро. – Скажите, Иванна, что вы сделаете, если к вам на балу подойдет незнакомый молодой человек?

Я вытаращилась на тетку, будто она говорила на тарабарском. Ничего себе у нее странные вопросы!

– Смотря зачем, – ответила степенно. – Если дорогу спросить или время – подскажу, если буду знать. А если с пустыми разговорами о погоде или обстановке, то ближайшего стражника кликну. Все знают, что с такими вопросами к честным гражданам только аферисты пристают!

Тетка прикрыла глаза, поспешно полезла в сумочку, вытащила маленькую баночку и опрокинула ее содержимое себе в рот. Кажется, мой ответ тетке не понравился.