Читать книгу "90-е: Шоу должно продолжаться – 7"

– Не говорите Генке, что я курила, когда он придет, – без интонаций и не глядя на нас, сказала девушка. – Он считает, что дым может как-то его краскам повредить. Вбил себе в голову, что он великий художник, представляете?

– Все с чего-то начинают, – дипломатично пожал плечами я.

– А ты на картину-то посмотри, волосатый, – фыркнула девушка и выдохнула дым на улицу. Правда, с потоком холодного воздуха он весь немедленно вполз обратно.

Я встал и подошел к мольберту. Ну… В изобразительном искусстве я, конечно, так себе эксперт… Было понятно, что на холсте существо женского пола. И что девушка голая. И еще держит в правой руке яблоко. А в волосах – что-то желтое, по всей видимости, цветок.

– Сиська? Сиська! – вполголоса пробормотал я. – Фрукт? Фрукт…

– Это ты вчера звонил, да? – спросила девушка. – Из какой-то дыры приехал, какие-то концертные дела обсуждать?

– Да, это я звонил, – кивнул я. – Красивая фотография.

Фотка в уголке мольберта была и правда красивая. На ней была эта самая девушка. Она сидела на том самом высоком стуле, скрестив ноги и протягивала в камеру яблоко. И желтый цветок в распущенных волосах. Надо же, читерство какое – сфотографировать натурщицу и срисовывать с фотографии… Не знал, что художники так делают.

– Красота – страшная сила, – фыркнула она, выбросила окурок за окно, закрыла его и помахала руками, разгоняя дым. – Ты смотри, как бы Генка твою подружку не убедил ему позировать…

– Звучит как угроза, – усмехнулся я.

– Угроза и есть, – сказала девушка, поправив халат. – Ты же говорил, один придешь, зачем бабу с собой приволок?

– Я вроде не с вами разговаривал, – пожал плечами я.

– Здесь спаренные телефоны, так что я все слышала, – ответила девушка.

– Да вы не волнуйтесь, мы все равно послезавтра уезжаем, – вежливо сказала Ева.

– Знаю я вас таких, – дернула плечом девушка, и халат снова сполз. – Сначала скромно на уголке дивана посидишь, а на самом деле на чужое место нацелилась, да?

– Вов, она вообще нормальная? – шепотом спросила Ева.

Я пожал плечами.

– Или это у вас шифр такой? – подозрительно прищурилась девушка. – Сговаривались что-то про концерты обсуждать, а на самом деле ты приехал ему смотрины устраивать, да?

– А скоро Геннадий придет? – полюбопытствовал я.

– Понятия не имею, он за догоном убежал, – скривилась девушка. – С вечера квасил, под утро вермут закончился.

На другом конце квартиры раздался какой-то шум.

– Да вот он и приперся, легок на помине, – хмыкнула девушка.

____________________

От автора.

У Рафаэля Дамирова и Валерия Гурова вышел второй том "БОКСЕРА"!

Пожилой тренер по боксу погибает и оказывается подростком в далеком 1976-м. Как осуществить свою мечту, и выступить на Олимпиаде-80? В прошлой жизни не получилось, но теперь он готов взять реванш и сделать все правильно.

На первый том скидка: https://author.today/work/351980

Глава 5

К этому моменту я ожидал чего угодно – запойного забулдыгу с сизым носом, квадратноголового нового русского в малиновом пиджаке или… На самом деле, варианты у меня закончились, но появившийся на пороге комнаты человек сумел меня удивить.

Он был похож на Арамиса, лицо такое изысканное и одухотворённое. На плечи спадали ухоженные длинные волосы. Одет он был в пестрый блестящий халат из+под которого выглядывала атласная полосатая пижама. Почему-то обрадовало то, что в его одежде не было каких-нибудь индийских элементов. Если бы были, то он напоминал бы сектанта. Он же выглядел как аристократ. Прямо без балды, настоящий такой аристократ. Ну, в моем представлении, разумеется. Я видел достаточно много людей богатых, но «носить» свое богатство изящно умели единицы. Обычно или выпячивали, бравируя каждым жестом «Смотрите, сколько у меня бабла!» Либо наоборот стеснялись, рядились в бедьненькое и любили в этом заявляться в дорогущие магазины, потроллить продавцов. А вот такая гармония, как этот самый Геннадий, встречалась мне в жизни раза, может, два или три. Кстати, имя Геннадий вообще никак не подходило этому сэру. Ну какой он, к чертям собачьим, Геннадий? Генкой должны звать свойского мужика, рубаха-парня из соседнего подъезда. А вовсе не этого чуть утомленного праздным образом жизни аристократа…

– День добрый, – после короткой паузы произнес хозяин квартиры.

– День… – фыркнула девушка, имени которой я так и не узнал за время нашей беседы. И закатила глаза.

– Владимир, верно? – учтиво спросил Геннадий, окинув меня чуть рассеянным взглядом. Потом перевел взгляд на Еву. И на нее он смотрел гораздо внимательнее. – Может быть, нас представят?

– Ева, – улыбнулась моя девушка и протянула руку.

– Чрезвычайно польщен! – Геннадий поцеловал протянутую руку. Пакет, с которым он пришел, многозначительно звякнул. – Сударыня, а вы не хотели бы мне попозировать? У вас такое удивительное лицо…

– Начинается… – прошипела девушка.

– Марианна, ну как тебе не стыдно, у нас же гости! – с ленцой и легким укором произнес Геннадий. – Лучше сообрази что-нибудь на стол, прояви уважение.

– Я тебе толковый словарь подарю когда-нибудь, – Марианна дернула плечом и встала, халат снова сполз куда-то в район талии. Она забрала из рук Геннадия пакет и стремительно вышла из комнаты.

– Вы ее извините, пожалуйста, – развел руками Геннадий. – У нее с самого утра дрянное настроение.

– Это ничего, случается, – пожал плечами я. – Может быть, перейдем к нашим делам?

– Делам? – гладкий лоб Геннадия покрылся морщинами. – Ах да, делам…

– Мне ваш адрес дал Василий из Новокиневска, – сказал я. – Он сообщил, что у вас была договоренность и…

– Да-да, – поморщился Геннадий и махнул рукой. – Я помню Василия. Все собирался ему позвонить… Простите, а вы насколько хорошо его знаете?

– Хм, сложный вопрос, – я поднял глаза к потолку. – Мы знакомы несколько месяцев. И немного вместе работали. А что?

– Владимир… – задумчиво проговорил Геннадий. – Честно говоря, я удивлен. Потому что ожидал увидеть скорее Эдуарда…

– Эдика? – удивился я.

– Он мне звонил четырежды за последнюю неделю, – сказал Геннадий. – Тоже ссылался на Василия и… Честно говоря, я не очень понял, чего именно он хотел, но когда вы позвонили…

«Вот говнюк», – подумал я.

– Эдика я, конечно, знаю, – кивнул я. – Но о его полномочиях не в курсе. Возможно, у него какие-то другие планы.

Черт, у этого Геннадия такая заразительная манера говорить, что я волей неволей начал под нее подстраиваться. Отстой. Я тряхнул головой.

– Послушайте, Геннадий, – сказал я. – Давайте я не буду ходить вокруг да около. Василий хочет сотрудничать с вами на предмет концертов в Новокиневске и области. И попросил меня в некотором смысле ваше соглашение освежить. И вот я здесь. Этот разговор имеет смысл продолжать?

– Ох… – Геннадий потер лоб. Потом посмотрел на Еву. Потом – на распахнутую дверь. – Марианна, у тебя все готово?

Ответа не последовало. Только стук посуды, как будто ее на стол швыряли, а не расставляли.

– У меня есть правило – никогда не обсуждать важные дела на голодный желудок, – сказал Геннадий. – Так что предлагаю нам всем переместиться за стол и приобщиться к кулинарному искусству Марианны. Еще раз прошу за нее прощения, она бывает излишне резка и неприветлива, но у нее, поверьте, золотое сердце.

Геннадий вышел из комнаты, мы с Евой встали, и девушка ухватила меня за рукав.

– А он точно бизнесмен? – прошептала она. – Вообще не похож…

– Мы же в Питере, – пожал плечами я. – Тут все странные.

Завтрак оказался довольно обильным. И, похоже, являл собой логичное продолжение ужина. Во всяком случае, все эти блюда вряд ли золотосердечная Марианна успела приготовить за те несколько минут, которые у нее были. Кроме того, сырная корочка на мясе была слегка «уставшей».

Подчиняясь правилам хозяина, пока мы ели, я не переходил к деловым разговорам и, в основном, вежливо поддакивал хозяину квартиры. Который говорил много и охотно. И о себе, разумеется. Он сообщил, что вся эта пошлая роскошь, которую мы можем наблюдать, досталась ему от родителей. Отец – дипломат, мать – пианистка. Но оба они в прошлом году покинули Россию и осели в Италии. Потому что давно мечтали. А сам Геннадий этих всех шелковых диванов и бархатных портьер не одобряет, но избавиться от этого рука не поднимается. Много говорил о своем детстве, о том, что играет на четырех музыкальных инструментах и говорит на четырех языках. И вообще цифра четыре в его жизни знаковая.

Я не очень внимательно слушал. Ровно настолько, чтобы не терять нить повествования, но не запоминать подробности. Больше всего забавляло во время этого рассказа следить за выразительным лицом Марианны. На каждый эпизод из жизни Геннадия она корчила очередную гримаску, а когда он поворачивался к ней моментально возвращала лицу невозмутимый вид. Через пару бокалов я глянул на вычурные часы, декорированные парой весьма корпулентных барышень, одетых в розовое. Мда, если дело так пойдет и дальше, то мы рискуем опоздать к началу концерта.

Я попытался снова инициировать деловой разговор. И опять безуспешно, потому что в этот момент Геннадий вдруг решил поведать нам о своем новом призвании. Ну, о есть о том, как он решил стать гениальным художником.

Лицо Марианны стало скучающим. Тут она заметила, что я на нее смотрю. Хм, интересно… А что, если… Я подмигнул девушке и понимающе развел руками.

Взгляд Марианны вдруг стал цепким.

– Владимир, а вы умеете чинить гардины? – перебила вдруг велеречивую речь своего не то мужа, не то бойфренда девушка.

– Зависит от степени поломки, – хмыкнул я.

– Пойдем, – она вскочила и ухватила меня за рукав. – Вы тут пообщайтесь пока, Ева, вы ему главное позировать не обещайте, а то пожалеете потом.

– Марианна, ну как ты можешь, в самом деле! – укоризненно покачал головой Геннадий.

– Отстань, – отмахнулась Марианна, увлекая меня за собой к одной из дверей гостиной. – Ты уже неделю ничего с этим сделать не можешь! Может хоть этот гость с руками из нужного места.

Марианна затащила меня в спальню и захлопнула дверь. Судя по голосу Геннадия, опешил он ненадолго. И снова начал вдохновенно вещать о призвании, высказывании творца и его коллегах из эпохи возрождения.

– Давай, – сказала Марианна, резко повернувшись ко мне.

– Так что у вас надо починить? – сказал я, оглядывая новую комнату. Она была под стать всему остальному – бархатные портьеры с золотыми кистями, кисейный балдахин над широченной кроватью, толстенный узорчатый ковер… Единственным диссонансом во всем этом дворцовом великолепии было постельное белье, как попало смятое на кровати.

– Ничего у нас не сломано, – поморщилась Марианна. – Давай телефон своего Василия и рассказывай, что там у вас за дела.

– Я в неподходящее время пришел? – понимающе усмехнулся я.

– Ну да, – кивнула девушка. – На него находит временами. На неделю или две. Иногда на месяц. Сейчас он часа два будет разоряться на тему своих гениальных художеств, и только потом скажет, что больше ему неинтересно заниматься концертами, бла-бла-бла.

– Но при этом ему все еще интересно? – уточнил я.

– А ты думаешь, кто-то его эти художества будет покупать? – криво усмехнулась Марианна, вытащила из кармана халата пачку сигарет и закурила. – А без денег он заскучает и снова начнет делом заниматься.

– Ясно, творческая личность, – кивнул я и полез в карман за записной книжкой. – Понимаю, что я так себе авторитет, но за Василия я ручаюсь, с ним очень приятно работать, он один из самых честных и порядочных людей. Ну, из предпринимателей, разумеется.

– А тебя-то как в компанию предпринимателя занесло? – она окинула меня недоверчивым взглядом. – Ты школу-то давно закончил?

– А я талантливый, – подмигнул я. – Однажды проснулся и понял, что концертная деятельность – это мое призвание. Стоп-стоп, не надо делать такое лицо! Я просто с оказией здесь оказался. Мои ребята выступают на «Невских берегах», а Василий мне доверяет, вот и попросил заскочить пообщаться. Вот телефон Василия. Ну и вот мой, на всякий случай.

– Ага, – Марианна взяла бумажку и посмотрела на нее долгим взглядом. – Новокиневск… Даже не знаю, где это. Забей, я вообще плохо географию знаю. Слушай, Владимир… Блин, как же меня задрала эта высокопарная речь! Вова, давай так. Если Генка очухается в ближайшую неделю, то он сам позвонит. А если нет, то я тебя наберу, и мы вместе что-нибудь придумаем, лады? Ты же не страдаешь этой херней, что дела можно вести только с мужчинами?

– Ничуть, – я покачал головой и протянул руку. Марианна уверенно ее пожала. Халат снова сполз с плеча, обнажая грудь. К зрелищу я уже успел привыкнуть, но еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Где только не приходится заключать сделки! Очень по-питерски получилось – пафосная спальня и полуодетая девица с сигаретой в руке.

Отлично, я считаю. Хорошее начало перспективных деловых отношений.

– А что насчет сломанной гардины? – уточнил я.

– Да все с ней в порядке, – Марианна поправила халат, подошла к окну и отдернула шторы. – Это я для твоей девушки придумала. Генка все равно уже забыл, под каким поводом я тебя из гостиной утащила.

– Трындец, он странный… – выдохнула Ева, когда мы вышли из парадной на промозглый питерский ветер. – Знаешь, что он мне предлагал? Чуть ли не замуж выйти. Нет, сначала, конечно, распинался насчет позирования. И что я его вдохновляю невероятно, он прямо чувствует, что напишет шедевр. А потом вдруг подсел ближе и принялся втирать, что между нами невидимая нить, и что мы непременно должны пожениться.

– Вторую бутылку допил? – уточнил я, прикидывая направление, в котором нам нужно двигаться. По карте вроде недалеко, за полчаса должны дойти.

– И третью начал, ага, – хмыкнула Ева. – Зря потратили время, да?

Я молча улыбнулся и обнял девушку.

– А что это ты так загадочно улыбаешься? – прищурилась Ева. – Между прочим, я уже близка к тому, чтобы устроить тебе сцену ревности. Чем вы занимались в спальне? Что-то я не слышала грохота молотка или прочих звуков ремонта…

– Ну, я не считаю, что мы зря сходили, – усмехнулся я. И выдержал небольшую паузу. – Ладно-ладно, я тебя просто поддразнивал! Сейчас все расскажу по дороге.

До «Юбилейного» мы добрались с опозданием минут на пять. Коварная Петроградка с ее запутанными улицами под сомнительными прямыми углами сначала завела нас не совсем туда, куда я рассчитывал, и в конце нам уже пришлось почти бежать.

Но, к счастью, особой пунктуальностью устроители фестиваля не страдали, так что до начала явно было еще далеко.

Всю площадь перед монументально-безликим спорткомплексом была заполнена людьми. От количества собранных в одном месте длинноволосых парней рябило в глазах. Шапками питерские неформалы и фанаты рок-музыки пренебрегали, так что весь их неформальный вид был напоказ – налобные повязки, косички, вплетенные в волосы бусины и какие-то прочие украшения. На поребриках терзали гитары, невзирая на пронизывающий ветер. Некоторые кучкующиеся компашки делились способами бесплатного прохода на фест и хвастались качеством поддельных билетов.

И со всех сторон люди продолжали и продолжали стекаться. Станцию метро по соседству еще не открыли, так что добирались любители рок-музыки как придется. И не волнами, а сплошным потоком.

Среди всех видов неформалов попадались и вполне обычные на вид люди. В основном молодые, типа студентов и школьников, но встречались и весьма в годах. Они бросались в глаза, потому что на общем фоне их было маловато.

Масштаб, конечно, был не в пример патриархальному и консервативному Новокиневску. Там патлатая публика была все-таки в меньшинстве. Даже в местах «гнездования» неформалов их было на самом деле не очень много. А здесь…

– И куда нам теперь? – спросила Ева, сжав мою руку покрепче.

– Давай для начала попробуем в лоб, – предложил я, и мы нырнули в человеческий поток, пахнущий табаком, травкой и дешевым алкоголем.

Все спорткомплексы, даже самые странные на вид снаружи, изнутри похожи друг на друга. Все утилитарно, функционально и подчинено только одной цели – вместить в себя как можно больше людей. В общем-то, этот самый «Юбилейный», как только мы безо всяких сложностей миновали заслон проверяющих билеты, стал почти один в один похож на новокиневский дворец спорта. Гардеробы, входы в разные сектора, доминирующий серый. Ну и как специфика мероприятия – множество самопальных лотков с кассетами и винилом.

Ощущение грандиозности сразу куда-то делось. Подумалось даже, что в нашей «Фазенде», пожалуй что, атмосфера рок-концертов ощущается как-то острее даже. А здесь… Ну, как будто просто на массовое мероприятие пришел. А патлатая публика… Ну так я-то тоже патлатый!

Но с другой стороны, масштаб… Я мысленно провел подсчет. Все-таки, размер площадки – это критично важное дело в концертах. Не очень сложно устроить десяток-другой концертов на базе всяких там крохотных ДК и сельских клубов. Вот только выхлоп с каждого из них будет в разы меньше, чем с одного вот такого. Ну да, привет, Капитан Очевидность, конечно же. Но с другой стороны, чтобы замахнуться на дворец спорта, нужно сначала устроить эти самые мелкие концерты.

Я мысленно поставил себе галочку плотнее заняться сольным концертом «ангелочков», и мы направились искать проход в служебную часть.

После пререканий с тупящими охранниками, и громогласными призывами кого-нибудь, имеющего отношение к организации, к нам наконец выскочил патлатый замотанный юноша, сжимающий конторского вида папку. Долго разглядывал предъявленную бумажку, обнюхивал ее. Разве что на зуб не попробовал. Но в конце концов, когда его громко окликнули из-за черной ширмы, махнул рукой охране, и нас пропустили в святая-святых, так сказать. Техническое закулисье.

Так. Теперь остался последний квест. Найти среди этого коктейля суеты и праздности моих «ангелочков». Потому что по ощущению народу здесь было вот ничуть не меньше, чем в той части, которую мы с Евой только что покинули. Субъективно, конечно, тут просто коридоры уже. Но протискиваться все равно приходилось так же.

Не особо мудрствуя, я просто принялся заглядывать во все двери подряд и спрашивать.

– Велиал! – раздался вопль Бегемота где-то на четвертой двери. Он выскочил из-за поворота, вид имел растрепанный, но уже при параде – в кожаном жилете, плаще и даже рогах на голове. Грим, правда, слегка размазался.

– Здорово, Дюша, – я двинулся ему навстречу. – Вас тут фиг найдешь в этом лабиринте…

– Блин, ты где был вообще?! Пойдем быстрее, там такое… Такое!

Глава 6

– Что, зассал, да, зассал? – растопырив руки в классической позе гопника, перед Астаротом стоял длинноволосый тощий парень в джинсовой безрукавке на голое тело. Астарот же пока еще не сдался, но выглядел прямо скажем, неуверенно. Хотя наезжающий парень прилично так уступал по весовой категории.

– Чего шумим? – я протолкнулся к центру скандала. «Такое» происходило в бльшом зале, набитом музыкантами, которые, как и «ангелочки» своей персональной гримерки не удостоились. И их всех скопом согнали в…, а что это, кстати? Одна стена целиком зеркальная, балетный станок. Похоже, на спортивный или танцевальный зал. Ну да, логично.

– А ты еще что за хрен? – развернул «главный калибр» в мою сторону тощий.

– Да так, погулять вышел, – небрежно усмехнулся я. – Смотрю, а тут ты.

– А, так ты дружбан этого лоха! – тощий оскалился, его бледно-голубые глаза зло сверкнули. – И тебе навесить?

–Ты бы выдохнул, юноша, – хмыкнул я. – Мой знакомый доктор говорит, что агрессору моча может ударить в голову и вызвать мозговой коллапс. Особенно если в мозгу сидит слизень. А ты как раз смотришься так, будто он есть…

Толпящиеся вокруг волосатики начали хихикать. Хрен знает, что случилось у Астарота с этим перцем, но вписываться за него никто особо не спешил. Значит, драка была частной, потом расспрошу, что как. Сейчас только буяна урезоню.

– Ты что там мелешь, блаженный? – скривился он. – Я вообще не с тобой разговаривал!

– Да, мне уже говорили, что я то еще трепло, – с ироничным видом покивал я. – И вечно лезу не в свое дело.

– Ну вот и вали отсюда, пока я тебе хлебало не расколотил! – дернулся вперед тощий. Но пока еще его инстинкт самосохранения не отключился. Надо бы подбросить дровишек в топку.

– У нас с тобой разные весовые категории, пацан, – криво ухмыльнулся я. – А у меня есть правило – дрищей не бью.

Ха! Кулак тощего метнулся в сторону моего лица. Я уклонился и выдал ему под дых на противоходе. Тот хэкнул и сложился пополам.

– Вот что значит, быть нетерпеливым, – я вздохнул и подхватил его подмышки, чтобы он не упал. – Ты не дослушал правило. Я дрищей не бью первым.

– Отпусти, гад… – простонал-выдохнул тощий.

– Да я же чисто заботу проявить, – пожал плечами я, продолжая поддерживать тощего. Огляделся по сторонам. – Парни, вы бы расходились, кому-то же стопудово скоро на сцену.

– Костян! Костян! – из дальнего угла зала к нам вдруг рванулся еще один тощий волосатик. Правда теперь уже не с воинственным видом.

– Костян – это ты? – полюбопытствоввал я у вяло трепыхающегося в моих руках тело.

– Да пошел ты… – прохрипел тощий, пытаясь отдышаться.

– Ну извини, братан, как-то резковато получилось, – сказал я.

Публика начала терять к нам интерес и рассосалась по своим компашкам.

– Я же говорил, что ты зря это все… – приятель притихшего агрессора мыкался вокруг, не зная, что делать. То ли подхватывать своего друга Костяна и уводить от страшного меня, то ли еще что.

– Водички принеси, – хмыкнул я. – Видишь, нехорошо человеку стало.

Я отпустил тощего. Тот уперся руками в колени и остался стоять, согнувшись. Я сел на корточки напротив него и заглянул ему в лицо.

– Ты как, нормально? – спросил я.

– Дддда, – выдавил тот.

– Ну вот и славно, – я похлопал его по плечу. – Я, кстати, Велиал, приятно познакомиться.

– Костян, – сказал тот и сунул мне руку. И я честно ее пожал. – Группа «Тарантас». Из Нижнего Новгорода.

– «Ангелы С», Новокиневск, – сказал я. – Скоро выступать?

– Мы четвертые, – хрипло проговорил Костян и попытался распрямиться.

– Значит успеешь отдышаться, – усмехнулся я. – Все, замяли?

– Замяли, – неохотно проговорил тот и зыркнул в сторону Астарота. – Ты нормальный мужик, не то, что этот твой…

– Удачи, – я снова хлопнул его по плечу и повернулся к своим «ангелочкам». Астарот стоял, насупившись, и на меня не смотрел. Грим на щеке был смазан, но набухающий фофан на скуле все еще неплохо маскировал. Глаза Кристины метали молнии, она прямо как мать драконов смотрелась, не меньше. Кирюха выглядел растерянным, Макс… Макс – как всегда. Чуть отстраненным, но болел явно за своих. Надя стояла дальше всех, рядом с зеркалом, опершись на балетный станок. А Бельфегора вообще не было.

– Ну что, орлы, кто мне расскажет, какого хрена тут случилось? – веселым шепотом проговорил я.

– Да блин! – всплеснул руками Бегемот. – Это все из-за Кристины началось…

– Много ты понимаешь!

– …да я только гитару хотел посмотреть!

– И я по-твоему должна была терпеть хамство?

– …не поделили место…

Короче, из обрывков пререканий и перебиваний друг друга, я восстановил примерную картину событий. Началось все с Кирюхи, которому на глаза попалась гитара того самого Костяна. Монстровая самоделка, с фольклорными элементами. На сцене должно смотреться, как будто он играет на вилах. Костян слегка быканул, но Кирюха парень вежливый, и почти все развел. Но тут подскочила Кристина, и все заверте… Слово за слово, Костян и Астарот сцепились, обороты начали повышаться. Вокруг скучковался народ, ситуация стала как-то резко выходить из-под контроля. Астарот пару раз отхватил в табло, Бегемот с Бельфегором помчали искать меня. Остальное я сам видел.

– Понятно, фигня случается, – резюмировал я.

– Ничего себе, фигня! – возмутился Астарот. – Надо организаторам пожаловаться, пусть их с программы снимают!

– Да, точно! – поддержала Астарота Кристина. – Ничего себе, заявочки – руки распускать вот так!

Перепсиховали. Не выспались. Нервные с дороги. Да еще и Астарот получил плюху и не сумел дать сдачи.

– Короче, история такая, – я обнял Астарота за плечи и усадил рядом с собой прямо на пол. Остальные тоже «понизились» – присели на корточки, скучковавшись вокруг. – Как-то к дону Хуану пришли две группы учеников сразу. Расселись в его пещере и ждут, когда учитель к ним снизойдет. Но просто так сидеть было скучно, и вот один начал: «Между прочим, вы тут все лохи обоссанные, а я был самым первым учеником дона Хуана…» Ученик из другой группы встрепенулся: «Трындишь, чмо позорное! Это я был первым, а ты тогда еще тростник у плантаторов тырил!» В общем, слово за слово, кто-то кому-то вломил. И все так увлеклись, что не заметили, как пришел дон Хуан. Стоит, смотрит, как они дерутся. Минут десять смотрел. И тут самый первый его заметил и кинулся к нему. Упал в ноги и говорит: «О великий учитель, ты должен вышвырнуть этих уродов, они совсем твои понятия не соблюдают!» Второй тоже подскочил и кричит: «Нет, вот этих нужно выкинуть, они вконец страх потеряли!» И знаете, что тогда сделал дон Хуан?

– Велиал, вот опять ты со своим доном Хуаном… – пробубнил Астарот.

– Правильно, – я поднял палец вверх. – Он позвал слуг, и они выкинули нафиг и тех, и других. А все потому… – я посмотрел на Кристину. – А все потому, что нефиг указывать великому учителю, что и кому он должен. Ясно вам?

Дверь в зал открылась, внутрь влетел Бельфегор. И следом за ним еще два мужика.

– Что тут у вас случилось? – спросил один, окидывая зал свирепым взглядом. Патлатые провинциальные музыканты начали спешно прятать бутылки.

– Да все нормально вроде, – ответил я и сжал локоть Астарота.

– Нормально все, – раздался голос Костяна из противоположного угла зала.

– Да, нормально, – выдавил Астарот и ухватил за руку Кристину, которая, кажется, собиралась что-то сказать. Она пискнула, но промолчала.

– А из-за чего шум-то поднял, малой? – повернулся один из мужиков к Бельфегору.

– Да я… это… – пробормотал он и покраснел. – Извините, все как-то само собой устроилось.

Когда дверь за мужиками захлопнулась, все как-то разом расслабились, загомонили. Звон бутылок усилился, кто-то даже запел.

– А я когда тебя найти не смог, побежал к Гале, которая тут администратор, – затараторил Бельфегор, глядя только на меня. – А Галя сказала, чтобы они со мной пошли, потому что драки – это плохо…

– Ты молодец, Бельфегор, – сказал я и похлопал его по плечу. – Так что, парни, какими по счету выступаете?

– Седьмыми, – сказал Астарот.

– Там началось уже, кстати, – сказал Бельфегор. – Я мимо проходил, слышал, что «Аргентумы» играют.

– Ну да… – я посмотрел на часы на своем запястье. – На полчаса опоздать – это и не опоздание вовсе. Давайте, парни, собрались-собрались. А мы пойдем в зал, нефиг нам тут болтаться. Да-да, Кристина, и ты тоже. Грим подправьте. И порвите всех, я в вас верю!

– Ну давай уже, скажи мне, что я дура, и это из-за меня все так получилось! – Кристина так резко повернулась, что я почти на нее налетел.

– Так ничего же не случилось, о чем говорить? – пожал плечами я. – Пойдемте в зал, посмотрим кто тут еще выступает…

– Нет, подожди! – Кристина уперлась ладонью мне в грудь.

– Да что ж такое! – вздохнул я. Обнял Кристину, прижал к себе и погладил по растрепанным платиновым волосам. – Нормально все, я же сказал. Ничего не случилось. Все в порядке.

Посмотрел на Еву, которая весь этот, в сущности, незначительный инцидент молчала, выражая лицом одно только сплошное одобрение.

– Блин, я так испугалась… – всхлипнула Кристина. – Саша драться совершенно не умеет, а они как налетели…

– Ну-ну, – сказал я, продолжая гладить девушку по голове. И такая прямо нежность на меня накатила. К ним всем разом. Летние дети, право слово. Угораздило же меня посреди жестоких и беспощадных девяностых оказаться в кругу таких нежных цветочков, которых банальная, в общем-то, разборка с каким-то наглым доходягой выбивает из колеи. С одной стороны, им бы неплохо нарастить броню и научиться всякому быдлу по ушам выдавать. С другой… С другой, пусть такими и остаются как можно дольше. Наивными и простоватыми.

– А если там сейчас снова… – подняла голову Кристина. – Ну, этот Костян опять наедет или еще что…

– Это вряд ли, – сказал я. – Все, пойдемте музыку слушать, все будет хорошо.

Все-таки, когда заходишь в зал со стороны выхода на сцену, охрана относится к тебе совершенно наплевательски. Как к невидимкам. Обычных зрителей, которые пытались пристроиться возле этого бортика, безжалостно гоняли, а нам троим эту стратегическую позицию сдали без боя. Место меж двух миров – беснующейся толпой зрителей и музыкантами. Этакий островок покоя, как глаз бури. Смотреть можно как на сцену, вид сбоку. Так и на реакцию зала. Идеально.

«Аргетумы» уже допевали свою третью песню, но чтобы по-быстрому составить о них мнение, долго смотреть и не требовалось. Забавные ребята, жалко, что в самом начале. Их на сцене было четверо, выглядели они как «плохие ботаны» – сценические костюмы соорудили из стандартной синей школьной формы для парней. Оторвали рукава, нашили поверх каких-то нашлепок и бахромы и разрисовали красками. И каждый из четверки был в очках. Толстых таких, в роговой оправе. Но по-настоящему в них нуждался только один – в его очках были стекла. А вот в песню я вслушался не с самого начала. И зря, похоже, пели они что-то смешное и похабное, про секс с училкой. Этакий «Мальчишник» от рок-музыки.

«Надо будет кассету купить», – отметил про себя я. Не то, чтобы мне прямо от души понравилось их творчество. Просто мозг начал подмечать неплохие и стильные находки. Судя по тому, что я видел их впервые, знаменитыми они не стали в будущем. Ну или остались чисто местечковыми звездами.

Ботанов сменила следующая группа, ведущий сказал, как она называется, но то ли он и сам был не уверен, то ли просто с дикцией у него проблемы… В общем, на сцену вышла типичная такая провинциальная рок-группа «Бурпл». Или «Мурпл». Длинные волосы, обтягивающие джинсы, жилетки. Как же все-таки любят рок-музыканты обнажать свои субтильные бицепсы! Понятно, что вот конкретно эти парни косят под «Аэросмит». И в их идеальном мире выглядят героически. В реальности же… Вокал неуверенный, тексты невыразительные. Судя по тому, что пару раз в песнях встретилось упоминание города Томск, примерно ясно, откуда они прибыли.

Ага, а вот и та самая гитара в форме вил. Ну да, реально монструозная самоделка. На удивление, группа «Тарантас», фронтмену которой я двинул под дых, оказалась неплохой репликой «Сектора Газа» в стиле «сельский панк». Даже где-то поинтереснее, во всяком случае, гротеска побольше.

– А они прикольные, – сказала, а точнее, прокричала Ева мне на ухо.