Читать книгу "Скуф. Маг на отдыхе 4"

Глава 6

Волосы у шаманки стали зелёными.

Но нет, не в следствии каких-то магических прорывов или волшебных преображений – это она просто в иле угваздалась с ног до головы. Чумазая, злая и усталая, прямо сейчас Ксюша Шестакова в очередной раз полетела в болото.

– А-а-а-а-А-а-аАА!

Шама пропахала собой заросли камыша и затормозила на мелководье. Перекувырнулась, села на задницу и сплюнула струйку болотной воды. Для полноты картины, ей сейчас только лягушки на голове не хватало.

– Да твою ж мать, – прочитал я по губам реплику негодования. – Задолбали.

С тем Шестакова поднялась, выжала край прилипшей к животу футболки и почавкала по топи обратно.

Сильная в компании альтушек и несомненно одарённая, когда дело заходило про техномагию, сейчас шаманка ничего не могла предъявить кенгурам. Некгурям? Множеству кенгуру, короче говоря.

Она до сих пор даже на остров к ним попасть не могла. Светилась как новогодняя ёлка, усиливала свои физические параметры благодаря маленьким духам-помощникам, выставляла щиты и с кастетами наголо бросалась на штурм.

Но-о-о-о…

Всё тщетно.

Боксировать сразу с четырьмя-пятью кенгуру, которые тут же брали её в кольцо, она не могла. Пропускала сразу же и отовсюду. Притом ведь не дружеские щелбаны пропускала, о добрые такие шлепки мускулистыми руками, которые до кучи были ещё и в камень закованы. Предполагаю, что вес кенгуриного кулака влиял на силу удара прямо-пропорционально. Били монстры действительно сильно.

Да и действовали совсем не как второстепенные злодеи из фильмов про боевые искусства. Нападали не по очереди, а прямо вот толпой наседали. Подло, нагло, как гопота из подворотни – лишь бы насовать.

Щиты шаманки проседали, слабли и вот, очередной удар, на сей раз с двух мускулистых ног, отправлял Шаму в полёт над болотом.

Первые несколько раз она взывала к моему здравому смыслу:

– Не, ну вы видели?! – указывала она на кенгуру. – Как мне с ними драться-то?!

Потом взывала к жалости:

– Ну, Василий Иванович, ну, не заставляйте!

Однако всё равно возвращалась и возвращалась на злосчастный островок за тем, чтобы огрести. Но! Всё по плану. Всё идёт именно так, как надо. Я же говорил, что моя главная цель – просадить девок по мане до нуля.

Ну так вот именно этим мы сейчас и занимаемся.

– Василий Иванович, а давайте мы ей хотя бы площадку немножечко расчистим? – спросила сердобольная Стеклова. – Чтобы она на берег выбраться смогла? Закрепится, а дальше пусть сама пробует.

– Нет.

– А-а-а…

– Нет.

– А может…

– Нет!

И снова Шестакова орёт со злости, и снова духи начинают вокруг неё свой танец, и снова она самоотверженно бросается на кенгуру. Бьёт прямо в морду первому попавшемуся, отчего его челюсть становится самостоятельной и обособленной от остального черепа. Бьёт второму в грудак и, судя по реакции кенгуру, который тут же отпрыгивает за спину товарищей, ломает ему рёбра. Бьёт третьего – уже наотмашь и куда попало, потому как со всех сторон полетела ответка.

Вот она теряется в мелькании каменных кулаков и вспышках щита, который пока что поглощает удары. Вот снова орёт и бросается вперёд, прикрывая голову руками в попытке хотя бы одной ногой шагнуть на остров.

И вот летит обратно.

– Сука, – на сей раз Шестакова решила даже не вставать. Как плоский камушек-лягушка, она пропрыгала по болотной глади до небольшой мшистой кочки; на ней и разлеглась. – Сука-сука-сука. Грёбаные кенгуру…

– Кадет Шама! – крикнул я. – Вставай, простудишься!

О, этот взгляд! «Я нагажу тебе в тапки», – как бы говорил он. И не был бы я командиром подразделения «Альта», уверен, что Шестакова поступила бы со мной именно так. Но стоит отдать ей должное!

Злая, как чёрт, и усталая, как сама усталость, Ксюха поднялась и двинулась огребать снова. На принцип пошла.

– Василий Иванович, ну, может, хватит над ней издеваться? – чтобы сказать это, Ромашка не поленилась обернуться обратно в своё человеческое амплуа. – Ей же больно.

– Во-первых, я не имею привычки издеваться над своими бойцами, – ответил я. – А, во-вторых, ничего ей не больно. Обидно разве что…

За этим я следил внимательно.

Да и Фонвизина, которая как могла изображала безучастный вид, тоже на самом деле страховала шаманку. Артефакт «Алого Спасения» витал у неё над плечом и светился от резерва лекарской силы, заранее в него влитой. Уверен, если вдруг что пойдёт не так, шарик Фонвизиной во мгновение ока окажется рядом и спасёт.

Но пока, как я уже и говорил, до такого не дошло.

Даже близко.

Щиты до сих пор защищали шаманку от всего. Так что ни синяка на ней не было, ни царапины. А ушибы – ну тут уж извиняйте. Когда тебя швыряют, как мешок со всяким-разным, тут хочешь не хочешь, а испытаешь некий дискомфорт.

– А-а-а-а-ААА! – зарычала Шама после очередной неудачи.

Молниеносно вскочила на ноги, даже не думая передыхать и уверенно затопала обратно. И уже через секунду:

– Оо-о-о-о-о-ооо! – полетела обратно.

Упорная, блин…

Это хорошо.

А мана у неё тем временем всё не заканчивалась и заканчивалась. Куда только в ней столько умещается? Как она вообще её черпает? Откуда? Мне кажется, в её случае настырность служит эдаким генератором.

Однако всему на этом свете обязательно наступает конец.

В очередной раз отряхнув с себя водоросли, Шама начала напитываться силой и зажгла татуировки, но они вдруг… погасли. Затем снова зажглись, снова погасли и начали моргать. На это зрелище идеально было бы наложить звукоряд тарахтения стареньких жигулей, которые не хотят заводиться на морозе. Ну или сломанной бензопилы.

– Тах-тах-тах-тах, – у Шестаковой реально не получалось «включиться».

– Трах-тах-тах-тах, – не получалось запустить дар.

– Тах! Тах! Трах-тах-тах-тах! – хоть с толкача помогай; только бы знать, как и куда толкать.

– С-с-с-с-сука, – в очередной раз прошипела Шама, зажмурилась, напряглась и потухла окончательно.

Всё.

Кончилась шаманка.

– Достаточно! – крикнул я. – Молодец! Давай к нам, на берег!

Но тут… я смотрел на Шестакову в упор и потому чуть не ослеп от вспышки. Розовый, синий, жёлтый, но преимущественно всё-таки кислотно-зелёный цвет ударил по глазам, выжигая к чёртовой матери сетчатку. Вокруг шаманки вихрем закрутилась какая-то очень… очень-очень-очень яркая хрень.

– Ой, – выдохнула у меня за спиной Смерть…

***

«Помочь?»

«Ты кто?»

«Не знаю. Но почему-то очень хочу помочь… мы все очень хотим помочь», – сказал странный голос в голове Шестаковой. Не мужской и не женский, не грубый и не мягкий, не фальцет, не бас и даже не сопрано.

«Кто все?!» – возмутилась шаманка тому, что её нечаянная подростковая шизофрения заговорила с ней загадками. – «И кто мы-то?!»

«Да не знаю я!» – так же нетерпимо заорал голос в голове, затем помолчал секундочку и совершенно спокойно спросил заново: – «Ну так что, помочь?»

– Помоги-и-и, – сквозь зубы процедила Шама.

Когда вокруг неё закрутилась эта странная субстанция, её и без того потряхивало. Шарахало, как будто током. Тут же её замутило, закружило и пробило на такую слабость, что аж коленки задрожали.

Так ещё и голоса какие-то грёбаные.

Не, это точно переутомление. Должно быть, она просто в очередной раз приземлилась лицом в кувшинки, нахлебалась аппетитной зелёной воды с кишечной палочкой и отрубилась. И должно быть, её уже вытащили на берег и теперь откачивают.

Ничего страшного.

Фонвизина рядом. И раз уж она справилась с коровой деда Макара, а при всём уважении к рогатой, её горизонт планирования уже давно сократился до одного, максимум двух дней, то с ней и подавно справится.

Но тут марево рассеялось.

Точнее, не рассеялось, а сгустилось, метнулось в сторону, засветилось пуще прежнего и начало обретать очертания.

– Так это ты-ы-ы-ы, – протянула Шестакова, постепенно узнавая силуэт.

Прямо перед ней сложилась призрачная фигура. Мужская. Большая. И мускулистая настолько, что аж вот с перебором. Такой мускулатуре в человеческом мире никакого разумного применения нет; она разве что стриптизёрам может понадобиться. Ну или на соревнованиях бодибилдеров, что в общем-то почти одно и то же.

Чтобы скрыть срамоту, внизу у полупрозрачного зелёного мужика-призрака было надето что-то типа шотландского килта, вот только с какими-то языческими орнаментами вместо привычной клетки. На запястьях – чётки, ниточки и амулеты. На шее такая же россыпь аксессуаров оккультной тематики.

Ну а теперь к самому интересному…

Голова у мужика была заячья. Вот только ни разу не мультяшная и не смешная, а очень даже гармоничная по отношению к телу. Суровый взгляд глаз-бусинок, животный двузубый оскал и нахмуренные брови. А ещё уши все сплошь дырявые от пирсинга; на них висела целая россыпь колец.

Минотавр!

Вот прямо точь-в-точь минотавр, только не с бычьей, а с заячьей головой!

– Заа-а-а-ая, – ласково протянула Шестакова. – Это ты!

Зая забавно пошмыгал носом, а затем вытянул руку в сторону. Сделал жест «Поди сюда», и буквально из ниоткуда на ней материализовался щит. Огромный прямоугольный штурмовой щит из тех далёких времён, когда римские легионеры шли на врага «черепахой».

Так же, как и сам призрак, щит был полупрозрачным, но в его крепости почему-то сомнений не возникало.

Зая размахнулся и – бах! – ударил щитом о землю, прикрывшись от Шестаковой. Тут он ярко-ярко засветился, и вдруг в обе стороны от него отделились ещё два таких же мускулистых великана с точно такими же щитами.

«Ждём указаний», – прозвучал голос в голове.

Шаманка оглядела свою призрачную команду и… рассмеялась. Сначала слегка нервно, потом очень даже весело, всё громче и громче. В конце концов, Шестакова чуть не забилась в истерике, согнувшись пополам и хватаясь за живот.

– Зая! – крикнула она сквозь слёзы радости. – Зая, убивай!

Кенгуру на своём островке тревожно переглянулись. В воздухе появился едва уловимый запах звиздюлей…

***

Словами не передать, какую ударную дозу гордости я получил.

Умничка-девочка.

Смогла! Сдюжила, несмотря ни на что! Пересилила себя, выложилась в чепуху и даже чуточку больше! Зашла за предел, и вот он, прорыв! Первый Золотой маг в команде «Альта»! Теперь паровозом остальных потянет, я прямо уверен в этом.

– Ах-ха-ха! – я похлопал в ладоши. – Ксюха, молодец!

Сперва эта эффектная сцена с появлением людозайцев, а потом ещё и старое-доброе мясо. Чёрт, как же эстетически приятно было на это посмотреть! Не знаю, как что у шаманов работает, но, кажется, её духи-помощники, которые раньше выглядели как потешный призрачный шарик, перешли на качественно новый уровень.

Впрочем, как и сама шаманка.

Выставив перед собой щиты и сомкнув их в непроходимую стену, полупрозрачные зайцы двинулись прямо на остров с кенгуру. Чуть позади, разминая пальцы в кастетах, вышагивала их хозяйка. И да, татуировки Шамы снова светились. Вот только вполне ожидаемо, что нарисованный заяц с плеча куда-то ускакал.

Итак…

Не замечая сопротивления, ушастые щитовики шагнули на берег и оттеснили истово охреневающих кенгуру. Те тщетно молотили каменными лапами и отступали, наваливаясь друг на друга и падая.

Одного из таких первых упавших Шестакова схватила за ногу, щиты расступились, и подтянула к себе, щиты сомкнулись. О, с каким же наслаждением Шама молотила ему по морде! Села на грудь и давай месить кастетами, превращая харю монстра в мягкую податливую игрушку-антистресс.

Но едем дальше!

Сдерживая напор, зайцы Шестаковой стояли в оцеплении и защищали хозяйку. Периодически они расступались, чтобы Шестакова могла вырваться вперёд и ужалить кого-нибудь заряженным кулаком. Либо же загребали одного из кенгуру себе за спину, туда, где он оставался с шаманкой раз на раз.

Прямо, блин… погашение бунта какое-то! Слезоточивых гранат не хватает!

И да! Кстати!

– Кадеты, – улыбнулся я. – Кажется, у нас есть танк.

Машина для убийств набирала обороты в геометрической прогрессии. Сперва спокойно и методично прорежая толпу и выдёргивая из неё самых агрессивных. Ну а потом, когда критическая масса кенгуру перестала быть критической, начался задорный кровавый слэшер.

Щиты зайцев годились не только на то, чтобы держать удар. Они ещё и в ответ могли неслабо шибануть, причём иногда остриём да по горлу. Зелёные призраки месили кенгуру, кто во что горазд, а между ними по всему острову прыгала счастливая Шама.

Била, крушила, ломала кости, доминировала вплоть до полного унижения противника.

– А-А-ААА-Х-Ха-хАха-ахаха! – рассмеялась Шестакова, задрав руки к небу.

Ну… точнее, к тому, что в болотном бублике было вместо неба. Да, не слишком быстро, но остров был полностью зачищен. Тушки монстров валялись тут и там, любезно предлагая себя залутать… М-м-м-м… что тут может быть интересного? Кулаки, я думаю, будут ценнее всего. Из какой-такой непробиваемой породы они у них свёрстаны? В хозяйстве точно пригодится. А ещё обязательно проверим, что у них в сумках лежит. Мало ли?

Так… что ещё?

Зубы?

Когти?

Кости?

Шерсть?

Ой да не похрен ли мне? Пускай ребята Державина занимаются разделкой, договор у нас с ним на этот счёт уже составлен. Я добываю, он сбывает, бабки пополам.

– Даа-аА-ааАА! – ещё разок крикнула возбуждённая шаманка.

Бой утих. Зайцы тут же потеряли свои мускулистые очертания, превратились в зелёную дымку и «забились» Шестаковой на плечо.

– Так, – одёрнул я себя, вспомнив, что как правило происходит с Золотыми дальше. – Ольга Сергеевна, Ваше Сиятельство, бегом на остров! Ей сейчас станет очень пло…

И не успел я договорить, как Шестакова вспыхнула ещё раз, потеряла сознание и будто тряпичная кукла упала на землю. Не сговариваясь, девки всей толпой ринулись к ней на помощь; по кочкам с одного островка на другой. А красный шар Фонвизиной, как я и ожидал, уже был тут как тут и крутился вокруг Шестаковой.

Ну что ж…

Се ля ви, как говорится.

Побочка от прорыва на Золото. И дело тут даже не в полном истощении. Это всё фигня, к нему я барышень уже подготовил тренировками на поле возле Удалёнки. Дело тут в том, что сам магический источник шаманки сейчас не просто перестраивается, а пересобирается с нуля.

Шестакова теперь неделю магию использовать не сможет, если не больше.

Да и физически пострадает от души. Слабость, температура, головокружения – хлебнёт по полной все прелести жизни, короче говоря. И хорошо ещё, если очухается сегодня-завтра. А то ведь существует вероятность, что придётся её какое-то время физраствором кормить в несознанке. Ну а как очнётся – постельный режим, покой, отдых и диета по вкусному столу.

В идеале госпитализация, да только с соседкой-Фонвизиной ей будет куда безопасней, чем в любом госпитале. Да и кактус этот, если Стекловой верить, поспособствует.