Текст книги "Сын Спартака"
![](/books_files/covers/thumbs_240/syn-spartaka-83444.jpg)
Автор книги: Саймон Скэрроу
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
V
С рассветом небольшая группа всадников покинула Рим через Фламиниевы ворота. Впереди ехал Цезарь в простом коричневом плаще, чтобы не привлекать к себе внимания. Он послал в сенат короткую записку, в которой сообщал, что отправился уничтожать мятежников. К тому времени, как сенат познакомится с содержанием записки, группа будет уже в нескольких милях от Рима. И его политические противники не смогут вызвать его в сенат и потребовать, чтобы он объяснил свой план. Катон и его союзники, разумеется, использовали бы любые уловки, лишь бы задержать Цезаря. Марк удивлялся, как часто политики ставят свои частные интересы выше интересов Рима в целом.
Он посмотрел на Цезаря, возглавляющего колонну. По сравнению с другими сенаторами Цезарь был еще более амбициозен, стремясь как можно быстрее сокрушить новое восстание рабов и продолжить завоевывать себе славу в Галлии. Несмотря на дурные предчувствия в отношении своего бывшего хозяина, Марк знал, что Цезарь всегда награждает тех, кто хорошо ему служит. Победа Марка в бою с Фераксом перед Домом сената еще больше упрочила репутацию Цезаря, дав ему возможность провести новые законы в пользу простых римлян и ослабить напряжение в Риме, которое могло привести к новой гражданской войне. Мальчик был полон решимости напомнить Цезарю о его обещании помочь освободить мать из рабства, а значит, он должен оставаться с Цезарем.
Марк ехал рядом с Лупом в конце колонны. Выращенный на ферме, он с ранних лет научился ездить на пони. А Луп не был наездником. Он крепко держался за поводья и почти лежал в седле, чтобы не упасть.
– Сиди прямо, – посоветовал Марк. – Луки седла не дадут тебе упасть. Если нужно будет ехать рысью или галопом, прижимайся к крупу бедрами и пятками.
Луп сердито покосился на друга:
– Тебе хорошо говорить.
– Ты ведь уже ездил верхом?
– Конечно. Несколько раз на муле повара и в прошлом году на пони в загородном поместье хозяина. Но это все.
– Понятно, – разочарованно произнес Марк. – Но скоро ты научишься.
– Спасибо, что вселяешь надежду, – сухо ответил Луп, снова улегся на круп лошади и схватился за поводья.
Вскоре Рим остался позади. Когда они поднялись на холм, Марк обернулся в седле и посмотрел назад. С запада приближались серые облака, и на большой город уже легла тень. Рим стоял на семи холмах, по которым в беспорядке были разбросаны дома. Над городом висела грязная пелена дыма. Марк был рад, что вырвался на свежий, чистый воздух сельской местности. Он не будет скучать по Риму. Помимо мрачных улиц, по которым страшно ходить, зловония и постоянного шума, опасность представляли уличные банды и непостоянство кровожадной толпы. А еще бесконечные интриги и заговоры политиков. Щелкнув языком, мальчик заставил коня идти быстрее и догнал колонну, продолжавшую путь на восток, к заснеженным склонам Апеннин.
Зима была необычно холодной. Открытая местность имела унылый вид. Деревья стояли без листьев, мрачные и неподвижные на фоне свинцового неба. Частые ливни и недавняя гроза пропитали поля водой, на дороге остались лужицы. Поначалу путникам часто встречались фермы и виллы, чьи хозяева жили на доходы от продажи зерновых, фруктов и мяса на рынках Рима. Но ближе к вечеру больших домов уже не было видно. Путники ехали через сохранившиеся рощи, среди которых встречались более мелкие фермы, а иногда группы сельских хижин, которые вряд ли можно было назвать деревнями. Сельские жители, румяные от холода, рубили дрова на улице или выходили за кормом, заготовленным на зиму для скота. Они останавливались, глядя на проезжающих мимо всадников с любопытством, а порой с подозрением. А потом возвращались к своим обычным занятиям.
После короткого отдыха в полдень всадники снова двинулись в путь. Теперь дорога шла у подножия гор, вздымающихся вдоль хребта Италии. Облака закрыли все небо, и вот уже на землю упали первые капли дождя. Когда дождь усилился, всадники завернулись в накидки и натянули капюшоны. Марк надеялся, что дождь скоро пройдет, но он не прекращался, а становился еще сильнее. Несмотря на то что накидки были смазаны животным жиром, чтобы дождь стекал с них, люди вскоре промокли до нитки. Воздух стал холодным, а легкий ветерок делал его еще холоднее.
Не в силах сдержать дрожь, Марк стиснул зубы и покрепче сжал поводья. Взглянув на Лупа, он увидел, что его товарищ дрожит, стуча зубами. Луп поймал его взгляд:
– К-когда хозяин остановится и найдет к-какое-нибудь ук-крытие?
– Какое укрытие?
Марк обвел рукой открытое пространство по обе стороны дороги. Видны были только скалы и чахлые деревья, а впереди дорога уходила в густой сосновый лес.
– Может быть, там? – показал он на деревья.
Но когда они добрались до леса, Цезарь и не подумал останавливаться. И пока Луп бормотал проклятия в адрес своего хозяина, Марк смирялся с неудобствами и невзгодами путешествия. Дорога продолжала идти через лес, и чем круче становился склон, тем сильнее петляла дорога, зигзагом поднимаясь вверх, в серую пелену тумана, скрывающую из виду окружающий ландшафт.
С наступлением сумерек всадники наконец достигли ворот небольшого городка. Цезарь показал кольцо сенатора часовым, и те провели его через ворота на улицу. В городке было несколько трактиров, но лишь один достаточно большой, чтобы вместить всю группу и поставить лошадей в конюшню.
Наступила ночь. Телохранители накормили лошадей и присоединились к Цезарю и Фесту, которые сидели на скамье возле очага, попивая теплое вино. Они уже переоделись в сухое, а их плащи, туники и обувь сушились возле огня.
Когда промокшие насквозь люди столпились у очага, из узкого проема за стойкой выбежал трактирщик.
– Ах, господа, вы, наверное, промерзли до костей! Снимите вашу одежду и усаживайтесь. Моя жена и девочки проследят, чтобы она высохла. На кухне у нас есть еще вешалки. Дайте мне вашу одежду. Когда вы обсохнете и переоденетесь, мы принесем вам вкусное горячее тушеное мясо.
Марк и остальные с удовольствием сняли мокрую верхнюю одежду и сложили ее на прилавок. Потом стали рыться в своих переметных сумах в поисках сухой одежды. От холода у Марка онемели руки и ноги. Он стал растирать ладони перед огнем, пока пальцы не отошли. А Луп просто стоял с безразличным видом, протягивая руки к очагу.
– Не подноси руки очень близко к огню, если не чувствуешь их, – посоветовал Марк, – иначе и не заметишь, как обожжешься.
– Я всего лишь хочу согреться, – пробормотал юноша. – Клянусь богами, я хотел бы оказаться в Риме.
– Но ты не в Риме. И лучше тебе привыкнуть к этому. Цезарь сейчас в походе, и куда бы он ни пошел, мы последуем за ним.
– Тогда будем надеяться, что он быстро расправится с этими мятежниками и для нас все закончится.
– Закончится? – Марк невольно улыбнулся. – Это только начало. Когда – и если – Цезарь разобьет мятежников, он захочет еще больше прославиться в Галлии. А на это уйдут годы.
Луп опустил руки и повернулся к Марку с горестным выражением лица:
– Годы?
Трактирщик вернулся, собрал мокрую одежду и унес ее в кухню. Скоро из кухни показалась дородная смуглая женщина, она тащила за деревянную ручку тяжелый котел. В комнате вкусно запахло. У Марка скрутило живот от голода. За женщиной шла девочка лет восьми и с трудом несла поднос с деревянными мисками и ложками.
Женщина опустила котел на прилавок, дочка поставила рядом с ним миски. Женщина положила по черпаку варева в первые две миски, и девочка понесла их Цезарю и Фесту. Привыкнув к почтению, с каким в Риме обращались к Цезарю, Марк затаил дыхание, когда девочка сначала протянула миску Фесту, а потом Цезарю, после чего стала раздавать миски остальным. Фест с тревогой посмотрел на Цезаря, но этот великий человек только хохотнул и махнул рукой. Он наклонился и понюхал содержимое миски.
– Трактирщик, что это такое?
Трактирщик выглянул из кухни:
– Ты о чем, господин?
– Что в этой миске?
– Козлятина. В городе ее полно! – весело пояснил трактирщик. – Надеюсь, вам понравится.
Цезарь зачерпнул ложкой, попробовал и кивнул:
– Действительно вкусно. Как раз то, что нужно людям, которые весь день провели в дороге. Да, парни?
Телохранители кивнули в ответ, пробормотали что-то и, получив порции, отошли к столу в конце комнаты, чтобы не мешать своему хозяину. Последними были Марк и Луп. Когда они направились к остальным, Цезарь крикнул:
– Нет-нет. Иди сюда, Марк, присоединяйся к нам. Ты тоже, Луп.
Они повернулись и пошли к столу, за которым сидели Цезарь и Фест.
– Чего он от нас хочет? – прошептал Луп.
– Понятия не имею, – тихо ответил Марк.
Они поставили свои миски, пододвинули стулья и сели, нервничая под пристальным взглядом зорких глаз Цезаря. Он указал на миски и ложки:
– Ешьте, мальчики. Мы на несколько дней оставили позади Рим с его чопорными манерами. Жизнь становится менее сложной, и это мне нравится. Мы убежали от негодяев и интриганов из сената. Перед нами простая и ясная задача: выследить и уничтожить Брикса и весь его сброд. Вот и все.
Он зачерпнул ложкой еще порцию мяса и стал энергично его жевать.
– Поразительно вкусное это мясо. Надо не забывать почаще есть козлятину, правда, Фест?
– Да, хозяин, – склонил голову начальник телохранителей.
Марк жадно принялся за еду, и с каждой ложкой вкусной еды у него поднималось настроение. Скоро даже Луп пережил тот факт, что оказался за одним столом со своим хозяином, и начал есть. Наконец Цезарь отодвинул пустую миску и откинулся к стене, покрытой потрескавшейся штукатуркой. Он помолчал немного, сложив руки на груди.
– Я только что вспомнил. Я видел этот городок несколько лет назад. Меня как раз назначили в один из легионов в армии Красса. Я ехал, чтобы присоединиться к нему с когортой союзной кавалерии. На ночь мы остановились в этом городе. Но здесь я не остался. Местный судья устроил меня в своем доме. – Он помолчал. – Это место было таким же унылым, как сейчас. На следующий день мы уехали, и я никогда не думал, что опять окажусь здесь.
Фест закончил есть и ладонью вытер губы.
– Красс? Это, должно быть, когда он воевал со Спартаком, хозяин.
– Так и есть. Я все время думаю о враге, с которым нам предстоит сразиться. Вот почему я вспомнил. Тогда я прибыл как раз вовремя, чтобы стать свидетелем последней большой битвы, в которой Красс разбил армию восставших.
– Красс? – невольно удивился Марк. – А мне говорили, что это Помпей подавил восстание.
– Помпей? – Цезарь поднял бровь и хихикнул. – Нет, он прибыл вскоре после окончания боя, чтобы собрать выживших в этой битве. Мне повезло быть свидетелем двух сражений, если действия Помпея можно назвать сражением. Скорее, это была небольшая стычка. Совсем не то, о чем он писал сенату. О да. Он послал им отчет, в котором сообщал, что это он подавил восстание и убил Спартака. Словно Красс ничего не делал в предыдущие два года. Вот таков он, Помпей. Приписывает себе все заслуги, какие может.
Марк наклонился вперед и пристально посмотрел на своего хозяина. Ему вдруг захотелось узнать больше.
– Господин, ты сказал, что принимал участие в обоих сражениях?
– Верно. После первой битвы Красс послал меня найти Помпея и попросить его перекрыть пути отхода для уцелевших. Вот это Помпей действительно сделал.
У Марка быстрее забилось сердце. Тит, отставной центурион, который вырастил его, редко рассказывал о восстании. До конца жизни он не хотел вспоминать жестокость и трудности той кампании. Теперь у Марка появилась возможность узнать больше о своем настоящем отце.
– Как это было, господин? Что произошло? – Марк нервно сглотнул. – Ты сам видел когда-нибудь Спартака?
– Сколько вопросов, – усмехнулся Цезарь. – Что ж, здесь все равно больше нечего делать, кроме как разговаривать.
Луп осторожно потянулся к своей сумке и вынул восковые дощечки. Цезарь покачал головой:
– Это не понадобится. Я не хочу увековечивать для потомства свое участие в бунте рабов. Чем скорее забудется этот эпизод, тем лучше.
Луп кивнул и положил дощечки в сумку. Цезарь на миг закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями.
– Такой войны я раньше не видел и не слышал. Ни одна сторона не брала пленных. Рабы были беспощадны с работорговцами и надсмотрщиками, попадавшими им в руки. Конечно, бо́льшую часть этого я узнал от людей, которые дрались со Спартаком и его единомышленниками в начале восстания. К тому времени, как я присоединился к Крассу, он подошел к ним совсем близко и заставил Спартака принять бой. Спартак был как раненый зверь – очень опасен. Когда их окружили, они поняли, что должны драться или умереть. Спартак построил свою армию на горном хребте, поперек направления движения наших войск.
Цезарь замолчал и уставился на стол. Марк с нетерпением ждал продолжения. Цезарь прокашлялся и снова заговорил, понизив голос:
– Хотя нас было больше, я видел, как нервничали наши солдаты при мысли о предстоящем сражении. Я помню, что тогда не понимал их реакцию. Они были опытные солдаты и хорошо вооружены. Многие из них участвовали в предыдущих кампаниях. Посмотрев на восставших, я увидел, что многие вооружены сельскохозяйственной утварью и очень мало кто в доспехах. Среди них были женщины и даже старики и мальчишки. В центре линии стояло несколько тысяч хорошо вооруженных повстанцев, построенных в боевой порядок. За ними группа всадников окружала Спартака и его штандарт.
– Ты видел его, хозяин? – спросил Луп, сверкая глазами от возбуждения.
– Да. Он ехал на белом коне. На нем были черные доспехи и шлем с темным гребнем. Поразительная фигура.
Услышав это описание, Марк почувствовал прилив гордости. Как жаль, что ему не пришлось узнать своего отца!
– Когда мы развернулись в наш обычный ступенчатый боевой порядок, я услышал неясный шум, доносившийся от линии мятежников. Сначала я не мог разобрать, но вдруг понял, что это его имя: «Спартак… Спартак… Спартак!» Шум нарастал, пока не превратился в громогласный рев, эхом повторяющийся по всему полю боя. Потом они ударили. Как набежавшая волна. Я не помню, чтобы слышал сигнал. Это было так, словно всем им в голову пришла одна мысль. Один и тот же инстинкт двигал ими: убить каждого римлянина, который встанет перед ними. Мне не стыдно признаться, что я почувствовал страх. Тогда это удивило меня, но нельзя отрицать, что они наводили ужас. Они обрушились на наши передние отряды, колотя по нашим щитам и мечам и умирая сотнями. Они были как дикие животные. Если теряли оружие, то дрались голыми руками. Даже раненые, лежа на земле, продолжали сражаться, пуская в ход зубы. Наша первая линия сдерживала их какое-то время, но даже лучшие солдаты в мире не могли долго противостоять этим демонам. В бой вступила вторая линия. Вот тогда Красс отдал приказ, который повернул бой в нашу пользу.
При воспоминании об этом моменте глаза Цезаря блеснули.
– Мятежники вошли клином в середину нашей линии, и Красс приказал задним линиям с двух сторон окружить их. Как только протрубили трубы, наши солдаты с ревом сомкнулись вокруг них. Мятежники какое-то время сдерживали наш напор, потом некоторые запаниковали и вырвались из окружения. Остальные стали разбегаться, и скоро с ними было покончено. Наша кавалерия закрыла ловушку, и убежать удалось только нескольким тысячам. Остальные были уничтожены.
– А Спартак? – выпалил Марк. – Что с ним?
– Он и его телохранители прикрывали отход выживших, когда у наших уже не осталось сил преследовать их. Красс понял, что, если Спартак спасется, он обязательно где-нибудь поднимет новое восстание. Поэтому он послал меня найти Помпея и, э-э, посоветовать ему преградить Спартаку дорогу.
– Посоветовать? – хмуро переспросил Фест.
– Помпею Великому не приказывают, – улыбнулся Цезарь. – Красс знал, что дело слишком важное и не стоит рисковать, что Помпей оскорбится и тем самым даст врагу ускользнуть. Во всяком случае, я нашел Помпея, передал ему слова Красса и остался с ним, когда его люди направились туда, где находился Спартак. Очень быстро все было кончено. Мятежники обессилели, многие были ранены. Но все равно они окружили своего командира и дрались до конца. В плен мы взяли только несколько человек. Никто не соответствовал описанию Спартака, которое нам дал его старый ланиста.
– Ты снова видел его? – взволнованно спросил Марк. – Спартака?
– Да, в окружении его ближайших сторонников. Они были верхом, но перед началом сражения спешились и убили лошадей, чтобы показать, что они разделят судьбу своих товарищей. Когда пал последний из них, я присоединился к Помпею и его офицерам, искавшим Спартака на поле сражения. Мы нашли черные доспехи и шлем. Видимо, его товарищи сняли их со своего вожака, когда увидели, что он убит. Многие тела были так изуродованы, что узнать его было невозможно.
Марк содрогнулся, но постарался не показать своего отвращения.
– А что, если Спартак все же выжил? – предположил Луп.
– Не представляю, как он мог спастись. Его наверняка убили в последнем сражении. Я уверен.
– Он должен был остаться и умереть с другими, – быстро добавил Марк и оглядел присутствующих. – По крайней мере, на его месте я поступил бы именно так.
Фест засмеялся и шутливо хлопнул мальчика по спине:
– На твоем счету всего несколько драк, а ты уже воображаешь себя Спартаком!
Цезарь пристально посмотрел на Марка:
– Надеюсь, что это не так. Первый Спартак почти разрушил Рим. Мы не сможем пережить еще одного. Кроме того, я полюбил тебя, Марк. Я буду разочарован, если когда-нибудь мы станем врагами. Тогда мне придется уничтожить тебя.
Он говорил спокойным тоном, но от его слов Марка пробрал холод. Не первый уже раз мальчик испытывал страх, что Цезарь знает о нем больше, чем он думает. Но надо гнать такие мысли, надо быть сильным и довести дело до конца. Он должен быть таким же сильным, как его отец. Успокаиваясь, Марк сделал вдох и снова обратился к своему бывшему хозяину:
– Я верно служил тебе, господин. Нет причины думать, что когда-нибудь мы станем врагами.
Цезарь посмотрел на него и тихо засмеялся.
– Конечно, причины нет. Кроме того, у меня есть более грозные враги. Вот о чем мне надо беспокоиться. – Он зевнул. – День был длинный. Мы согрелись, наши желудки наполнились. Нам надо хорошо выспаться. Фест, я хочу отправиться на рассвете. Проследи, чтобы меня разбудили вместе с другими.
– Да, хозяин.
Цезарь вышел из-за стола, поморщился, потирая поясницу. Потом кивнул телохранителям и стал подниматься по лестнице в дальнем конце трактира, что вела к небольшим комнатам для путников. Фест повернулся к мальчикам:
– Для вас я тоже нашел место. У трактирщика есть просторный погреб. Он отнес туда две постели, но предупредил, что там могут быть крысы. Иногда они кусаются.
– Крысы? – побледнел Луп.
– Он, наверное, пошутил, но все равно будьте осторожны. Ладно?
Фест встал и направился к остальным, чтобы передать приказ Цезаря.
– Крысы, – повторил Луп. – Ненавижу крыс.
– Тогда отпихивай их, – засмеялся Марк. – Пошли, я буду тебя защищать.
Жена трактирщика провела их в погреб при свете масляной лампы и поставила ее на нижнюю ступень узкой лестницы, чтобы они могли приготовиться ко сну. Луп осторожно поглядывал в темные углы, но наконец он лег и, несмотря на свои страхи, быстро уснул. А Марк опять лежал без сна, погрузившись в размышления.
На этот раз он думал о Спартаке. Постепенно его сердце наполнялось гордостью за отца: сколь многого он достиг и какой пример подавал своим последователям, готовым сражаться и умереть рядом с ним. В душе у мальчика что-то шевельнулось, появилось ощущение, что его долг – чтить своего отца. Быть достойным его имени и всего того, чего он добился в своей короткой жизни. В конце концов, в венах Марка текла та же кровь, он так же умел обращаться с оружием и в нем горело то же желание быть свободным.
VI
На следующий день небольшая кавалькада оставила позади предгорье и двинулась по дороге, поднимающейся в горы. Дождь перестал идти еще ночью, и, когда они выехали из города, на земле блестела ледяная корка. До полудня путники поднялись выше линии снега. Скалы и деревья по обе стороны дороги были покрыты белым одеялом. Но, несмотря на снег, дорога была ясно видна и вела вверх, в горы. Отягощенные снегом ветви елей заглушали шум движения и усиливали тревожное ощущение неподвижности. Разговоры между всадниками прекратились, все настороженно смотрели по сторонам. Они так долго жили в Риме, что привыкли к постоянному шуму большого города. Теперь тишина лишала их покоя. Слышно было лишь мягкое постукивание подков и звяканье удил, да время от времени всхрапывали кони, выпуская пар из широких ноздрей.
– Мне это не нравится, – пробормотал Луп.
– В чем дело? – спросил Марк, стараясь придать голосу уверенность. – Свежий воздух, мир и покой, красивый вид. Что может не нравиться? Ну, не считая холода.
– Достаточно и холода, но есть еще что-то. – Луп огляделся по сторонам. – Я не знаю, но меня не покидает ощущение, что за нами следят.
– Кто? Мы едем уже несколько часов и не встретили ни одного жилища. Последним человеком, которого мы видели, был тот пастух несколько миль назад.
Марк вспомнил одинокую фигуру с посохом, которая наблюдала за ними с вершины невысокого холма.
– И он убежал, как только нас увидел.
– Да, – согласился Луп, думая о своем. – Но это меня и удивляет. Почему он убежал?
– Просто испугался. Появляется группа всадников, и он боится, что это разбойники. Вот почему.
– Или по другой причине.
– О чем ты говоришь?
– Может, он вовсе не пастух. Может, это был дозорный.
– И кого он высматривал?
– Таких, как мы. Путников. Легкую добычу для банды разбойников. Или, еще хуже, для мятежников. Что, если этот человек – дозорный и он уже сообщил о нас?
Марк обернулся через плечо на дорогу, которая делала поворот и скрывалась за деревьями. Там не наблюдалось никакого движения. Он пожал плечами:
– Если бы у него были злые помыслы, то теперь мы бы уже знали это.
Помедлив, Луп ответил:
– Надеюсь, ты прав.
Оба замолчали, но Марку передалось беспокойство его друга. Через милю лес поредел, и дальше дорога вела к узкому проходу между двумя скалистыми вершинами, уходящими в облака. Выехав из леса, Марк вздохнул с облегчением. По обе стороны от дороги земля была усеяна камнями, поэтому здесь невозможно было устроить засаду. Всадники, ехавшие впереди, снова заговорили, и мальчик с радостью включился в их пустую болтовню и обмен шутками. Даже Луп стал спокойнее. Дорога начала сужаться, и Марк пропустил друга вперед. Ему нужно было время подумать.
Рассказанное Цезарем прошлой ночью не выходило у него из головы. Хотя Цезарь считал себя в долгу перед Марком за спасение своей племянницы, это перестанет иметь значение, если он решит, что Марк представляет опасность для него или для Рима. Мальчик почувствовал, что его жизнь балансирует на острие ножа. Он должен следить за каждым своим словом и стараться, чтобы никто не заметил клейма на его плече. Он никому не может доверять, даже Лупу. Волна горького одиночества захлестнула Марка, на глазах выступили горячие слезы. Он сердито смахнул их и приказал себе не поддаваться слабости. Он должен быть сильным, если хочет выжить. А он должен выжить, если хочет спасти мать.
Его щеки коснулось что-то холодное. Снова пошел снег. Легкие белые хлопья полетели на землю с пасмурного неба. Впереди дорога еще раз круто повернула, и Цезарь с Фестом тоже повернули коней, направляя отряд в ту сторону. Когда Марк приблизился к повороту, какое-то шестое чувство заставило его придержать лошадь. Он обернулся в седле и посмотрел вниз, в сторону леса.
Он сразу их увидел. Группа всадников, около двадцати человек, на расстоянии не более полумили от отряда Цезаря. Они ехали неспешной рысью и, казалось, не стремились догнать римлян. Но все равно Марк почувствовал беспокойство и пришпорил коня.
– Пропусти! – крикнул он Лупу.
Тот удивленно обернулся и отъехал к обочине дороги. Ничего не объясняя, Марк проскакал мимо, обогнал остальных и оказался рядом с Цезарем.
– Господин, за нами кто-то следует.
Марк махнул рукой вниз, но с этого места нижняя дорога не просматривалась. Цезарь обвел взглядом усеянный камнями склон:
– О чем ты говоришь? Я никого не вижу.
– Они там, господин. Я ясно их видел.
– Сколько? – резко спросил Фест.
– Около двадцати.
– Где?
– Они как раз выходили из леса.
– Из-за снега мне плохо видно, – пробормотал Цезарь. – Ты в этом уверен, Марк?
– Уверен, хозяин.
Цезарь погладил подбородок.
– С какого именно места ты их увидел?
– Оттуда, где дорога поворачивает.
Цезарь вздохнул:
– Тогда лучше нам самим проверить.
Колонна остановилась. Тройка всадников вернулась назад, к повороту. Подъехав как можно ближе к краю дороги, они посмотрели вниз. Падал густой снег, и внизу было трудно различить что-то, кроме неясных очертаний леса. Фест пробормотал:
– Я ничего не вижу.
– Я тоже, – спокойно сказал Цезарь и повернулся к Марку: – Ты точно кого-то видел? Усталые глаза иногда обманывают нас.
Марк на миг засомневался, но отбросил сомнения.
– Это были всадники, господин. Я уверен.
– Но теперь там никого нет, – возразил Фест.
– Тем не менее я верю мальчику, – твердо сказал Цезарь. – Оставайся позади колонны. Наблюдай сзади. Если что-нибудь увидишь, сразу дай мне знать.
Фест склонил голову. Цезарь хотел было повернуть коня, но снег вдруг перестал идти, и, словно кто-то отдернул занавес, внизу снова стала видна дорога. А на ней – группа всадников, но теперь гораздо ближе к ним, чем раньше, когда их заметил Марк.
– Передай людям, чтобы продолжали движение, – приказал Цезарь Фесту. – Пусть едут к перевалу. Это самое узкое место. Там мы их подождем. Если они не желают нам добра, там мы их и встретим. Вперед!
Фест развернулся и поскакал в голову колонны, оставляя за собой облака снега.
Цезарь прищурился, рассматривая всадников внизу.
– Они вооружены. Я вижу пики, щиты, шлемы на некоторых. Во всяком случае, это не наши солдаты. У них нет штандарта. Офицера тоже не видно. Боюсь, они доставят нам неприятности, юный Марк. – Он прикрыл глаза, потом повернулся к бывшему рабу. – Молодец, что заметил. Ты снова хорошо послужил мне. Поехали, я хочу, чтобы ты был рядом.
Они поскакали к своим, и Цезарь, пришпорив коня, махнул рукой тем, кто ехал впереди, чтобы двигались дальше. Необязательно было ехать в голове колонны, к тому же земля под тонким слоем снега замерзла и представляла дополнительную трудность для коня, который мог поскользнуться и упасть. Они продолжили подниматься по склону, и на каждом повороте Марк смотрел вниз и видел, что преследователи неумолимо приближаются. Они пришпоривали лошадей, не думая о риске, и Марк заметил, что двое из них свалились в снег. Один перелетел через край дороги, пролетел футов тридцать и сильно ударился о скалу. Всадник лежал неподвижно, а лошадь барахталась, пытаясь встать на ноги. Потом они снова скрылись из виду.
Когда дорога достигла перевала, местность вокруг нее стала выравниваться.
– Мы почти у цели! – крикнул Цезарь. – Как только дойдем до перевала, остановимся и спешимся!
Марк решил догнать его, но тут посмотрел назад и увидел, что Луп с бледным от страха лицом пытается удержаться в седле, хватаясь за поводья. Марк хотел броситься к нему на помощь, но Фест опередил его. Подъехав к писарю, он кивнул Марку, давая понять, что позаботится о Лупе. Марк пришпорил коня и бросился вдогонку за Цезарем. Впереди них по обе стороны от прохода возвышались скалы, покрытые снегом и льдом.
Они не доехали примерно ста футов до узкого пространства перед перевалом, когда из-за скалы появился высокий человек и уверенно вышел на середину дороги. Он встал лицом к всадникам, упираясь руками в бока.
– Это еще что? – прошипел Цезарь, замедляя ход коня, и поднял руку, останавливая своих людей.
Колонна пошла шагом. Марк перевел взгляд с незнакомца на скалы по сторонам от него и обратно. Волосы у него на затылке встали дыбом от дурного предчувствия.
– Остановитесь! – выкрикнул человек, когда они были футах в двадцати.
Цезарь натянул поводья и выпрямился в седле, высокий и величественный.
– Что это значит? – строго спросил он.
Оказавшись вблизи от незнакомца, Марк увидел, что это гигант гораздо выше шести футов ростом. У него были густые светлые волосы, которые сливались с косматой бородой, и голубые глаза, блестевшие из-под густых бровей. На широкие плечи был накинут плащ из волчьей шкуры, причем волчья морда и уши торчали над макушкой человека. Под плащом были надеты полосатая туника и штаны до колен, какие предпочитали носить кельты. За поясом, поддерживающим эти штаны, торчал топор. Растягивая губы в улыбке, человек медленно приблизился к всадникам. На его лице не было заметно никаких признаков страха.
– Все довольно просто, – низким голосом громко ответил человек. – Этот перевал принадлежит мне, и, как любой владелец, я хочу знать намерения тех, кто проходит по моей земле.
– Понятно, – кивнул Цезарь. – А могу ли я узнать имя человека, претендующего на дорогу, которая до сих пор, как я понимаю, была собственностью Рима?
– Ах, простите мои сельские манеры, – насмешливо ответил человек. – Меня зовут Мандрак. Я – хозяин земель по обе стороны от этого перевала. Поэтому я должен брать пошлину с тех, кто хочет пересечь мою территорию. А кто ты, господин? По покрою твоей одежды и по надменному тону видно, что ты высокородный римлянин.
Послышался мягкий цокот копыт. Фест подъехал с конца колонны и остановился рядом с хозяином.
– Кто этот крестьянин? Отойди в сторону, или мы убьем тебя.
– Хватит, Фест! – прервал его Цезарь и повернулся к Мандраку. – Я – государственный чиновник, еду этой дорогой по делам сената. Преграждать мне путь – это преступление. – Цезарь холодно улыбнулся. – Но, учитывая твои сельские манеры, я не прикажу тебя выпороть, если ты освободишь дорогу и дашь нам пройти.
Мандрак сжал губы и покачал головой:
– Прошу прощения, господин, но я не могу этого сделать.
Пока они говорили, Марк следил за скалами по обе стороны перевала и уловил там какое-то движение. Увидел человека, смотревшего на них. Еще один с пикой и щитом стоял в тени скалы.
– Хватит этих глупостей! – крикнул Цезарь. – Прочь с моего пути!
Мандрак не двинулся с места. Он вынул из-за пояса топор и небрежно повертел им. Это был сигнал. Из-за скал тут же появились люди и вышли на дорогу. Марк насчитал тридцать человек. Некоторые такие же крепкие, как Мандрак, но большинство были худые, их изможденные лица говорили о голодной жизни, в глазах горело отчаяние. Но все они были вооружены. Кто пиками, кто мечами или топорами. Их предводитель повел рукой вокруг себя:
– Как видишь, нас в три раза больше. И будет в пять раз больше, когда сзади тебя подойдут остальные. Выхода нет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?