Читать книгу "Вампирский календарь"

– Китай – особая страна. Её даже можно не считать частью мира – они совсем уж особенные… Цех Земли! Считаться с Китаем приходится: они всех держат за горло… Но ничего! Скоро и мы им… – Игорь Семёнович оборвал свою речь, будто проговорился. – Мужики! Извините, мне нужно… – и тут же куда-то торопливо ушёл.

– Эд… Пойдёмте-ка, я покажу кое-что.

Мы зашли в серверную. Делать мне там было, в общем-то, нечего, но если кто-то вдруг увидел, что мы зашли в неё вдвоём, у нас будет железное алиби: я знакомил нового сотрудника с расположением помещений.

Кстати, в серверной, занимающей чуть не целый этаж, серверов было всего два десятка. Для этого вовсе не обязательно было выделять столько места.

– Юр… Тут толь-только се-сервер… Где су-су-суперком-пьютер?

– Да если б я знал!

Впрочем, поиск суперкомпьютера не оказался существенной проблемой – через десять минут мы были в «котельной», где не было ни одного котла – весь огромный зал этой «кочегарки», в которой можно поместить целый авианосец, занимали бесконечные ряды шкафов, набитых электроникой.

– Ого! Вот эт – это су-су-суперкомпьютер! Ряд-рядом с ним – люб-бой дру-другой, да-да-даже «Титан» и-и «Тиан-ти-ан хе» – про-просто а-ари-арифмометры! Чтоб его за-за-запитать, ну-ну-жен я-ядерный ре-реактор!

– Тут места хватит, если реактор небольшой… Скажем, от подводной лодки. У этих упырей, сам знаешь, неограниченные возможности.

– Да-да-давай най-найдём и ос-ос-тановим ре-реактор!

– Эд! У нас совсем не осталось времени! Действовать придётся быстро! Сегодня в полночь они хотят запустить свой Проект на полную мощность! Сейчас их паспорта – это только удостоверение личности с привязкой к водительским и прочим удостоверениям. К банковской системе подключены, может, пару миллионов человек… Ночью они подключат остальных, а ещё через несколько секунд – привяжут и контроль за мыслями обладателей… Как только кто-то лишь подумает или как-то по-другому проявит недовольство, то его счета будут обнулены… Понимаешь, чем это чревато?

– В-все ста-станут нищими! Кто ос-останется до-до-доволен?

– Только те, кому достанутся украденные средства!

– Ясно! И скок-скок-сколько у нас времени?

– Смотря сколько тебе нужно! Тянуть вроде незачем, но и спешить нельзя! До полуночи они не должны разобраться с тем, что случилось…

– Пол-полночь в ка-ка-каком ча-часовом поясе?

– По Токио! Гринвич плюс девять!

– У нас ме-ме-мень-меньше со-со-рока ми-нут!

– Реактор должны обслуживать люди! Дежурная смена, там… Охрана…

– Пре-предлагаешь ус-устроить Че-че-чернобыль? И-или Фу-фуку-симу?

– Хоть Хиросиму! Сам понимаешь, времени нет! Они, конечно, отстроят всё потом…

– Н-не! Нек-некому будет! Они в-всех спе-специалистов из-извели!

– Новых выучат! Хорошо бы их самих…

– Е-если я п-пра-правильно по-понимаю, они все у-уже здесь!

– Охрана? – Не-не п-подойдёшь!

– Эх, жаль… А давай шарахнем? Ты в реакторах разбираешься? – Ра-разберусь! Ток-тока ре-реактор тоже ох-охраняется! – Охрану я сам сделаю! – То-тогда, че-чего м-мы ждём?

– Господа! – обратился к нам непонятно откуда прозвучавший голос. – Прошу вас вернуться!

– Да-да, конечно! – крикнул я, изображая заблудившегося. – А можно нас проводить? Я не помню дорогу!

– Не валяйте дурака, Юрий Михалыч! – Голос мне не показался сколько-нибудь знакомым. – Поднимите руки… Вы оба! Поднимите руки… Мы послушно подняли руки и остановились. – Куда нам идти?

– Ладно, вас проводит наш сотрудник!

Я не сразу понял, что рядом с нами уже находится охранник.

– Пройдёмте, господа! – Здоровенный парень в тёмно-серой форме охранника довольно грубо подтолкнул нас к двери в караулку, которую мы сразу и не заметили.

– Зд-здрав-здравствуйте! – промямлил Леонидыч. – М-мы, ка-кажется, заблудились…

– Не валяйте дурака, гос… – Договорить охранник не успел. С недостижимой для человека скоростью, Герман оказался за его спиной и надавил на точку, известную лишь немногим бойцам спецслужб да специалистам акупунктуры. Охранник мгновенно потерял сознание, но не упал, а остался стоять с потухшими глазами, подобно манекену.

Старший смены, сидевший чуть вдали, за креслом охранника, следящего за десятком огромных мониторов, потянулся за пистолетом. Его пришлось остановить мне, швырнув в голову горшок с небольшим кактусом. Полетели осколки керамики, комья земли и ошмётки колючего растения. Старший смены охнул и отключился.

Тяжёлый «Стечкин» громко ударился об пол. Охранник, следящий за мониторами, молча поднял руки. Герман выключил его, как и первого охранника, а потом ещё и что-то буркнул, видимо, извинился.

– Н-ну что, Ю-Юра, давай, что-что-ли, ре-реактор и-искать?

Я ткнул в висящую на стене «Схему эвакуации при пожаре» – обязательный атрибут каждой караулки. На ней русским по белому был нарисован план всего этажа с указанием всех коморок и закоулочков.

– Есть! Гляди сюда! – Я ткнул пальцем в угол схемы. – Видишь?

– Х-хо-хорошо! Д-да-давай бегом туда.

Не прошло и минуты, и мы уже были в огромном зале, в центре которого стоял, как я понимаю, ядерный реактор. Ещё б знать, как им управлять…

– Так, Ю-Юра… На-надо оставить ре-ак-тор без охлаждения… Вы-ве-ве-дем стержни и… Чернобыль!

– Давай!

– А зна-знаешь, жа-жаль, что с на-нами нет Пет-ро-вича! Пом-помнишь, как он о-от-отбрыкивался, что-что он бо-бо-больше не кн-князь? Мы б е-его отправили в ре-реактор…

– И он бы не отвертелся, что он «Ваше сиятельство»! После реактора он бы сиял, конечно, но не долго… От такой дозы и вампирская регенерация не спасёт! Радиация там знаешь какая? Жизни останется на пару минут, да и то за них только все свои потроха и успеешь выплюнуть! Все клетки распадаются! Добрый ты…

– Для на-на-начала, ну-нужно отклю-ю-ючить на-насосы! – Леонидыч решил сменить тему.

Только вот дойти до насосной мы не успели. Увы, нейтрализованная нами группа охраны не была единственной, да это было б странно. Новая группа нас, похоже, уже ждала…

Здоровенный мужик, лет, наверное, сорока, вывалился из-за угла. И зачем такому красавцу идти в охранники? Наверное, ничего другого он и делать-то не умеет! С такой лучезарной улыбкой ему следовало бы рекламировать зубные щётки и пасту… Другой здоровяк, с кривым шрамом на щеке, не высовывался, не делал бесполезных движений, а, едва заметив меня, выстрелил в голову. Горячая девятимиллиметровая полусфера ударила в лоб, и всё исчезло.

Первое, что я увидел, когда пришёл в себя, был начищенный ботинок «красавчика», люто воняющий обувным кремом. Сам охранник лежал чуть в стороне с нелепо вывернутой головой. Рядом, в луже крови, лежал ещё один охранник. Он был ещё жив, дёргал ногой, пытаясь встать.

После пулевого ранения голова сильно кружилась, перед глазами мелькали цветные шарики. Я попробовал пошевелить рукой, но из этого ничего не получилось. Сил не хватает. Пришлось забрать остатки жизненной энергии у чуть живого охранника.

С трудом поворачиваю голову…

Так и есть! На моей руке лежит ещё один здоровяк, и тоже – со свёрнутой шеей. Леонидыч – просто живодёр какой-то! Ведь мог же выключить их всех, как тех ребят, в караулке.

Вот чего мне никогда не понять, так это того рвения, с которым охранники несут свою службу. Ладно бы Родину защищали, а так… Ну искалечат их, а то и вовсе убьют, и что? Никому нет дела до того, что будет с их семьями… А что взамен? Получит лычку на погон, двести рублей к нищенской зарплате… Дураки! Видимо, поэтому Леонидыч и не церемонится с этой публикой.

Ещё несколько секунд я «ловил вертолёты», а когда на пол выпала пуля из моего затылка, головокружение отпустило.

Выбравшись из-под тела охранника, я встал. Взгляд зацепился за выпавшую из моей головы пулю. Ничего необычного…

Наверное, Леонидыч уже и сам со всей этой публикой справился. На всякий случай, бегу к распахнутой двери.

Кстати, а где пистолеты наших красавчиков? Вроде не видно нигде…

В соседней комнатке никого не было. Зато в следующей Леонидыч вёл самое настоящее сражение. Левой рукой он обхватил за шею одного из бойцов охраны и, пользуясь им как щитом, стрелял в другого. Второй охранник стрелял в Леонидыча, но после каждого выстрела первый вздрагивал.

Стоило мне зайти, выстрелы прекратились: у охранника кончились патроны.

– Эт-это он в те-тебя стрелял!

Я это и сам понял: такой шрам не часто увидишь!

«Шрам» сел на пол, закрыл голову руками и заплакал.

Леонидыч великодушно нажал ему на «ту самую секретную» точку.

– Ладно, Леонидыч, дальше-то что?

– А что по-по-поменялось?

Мы собрали оружие охранников и двинулись в насосную.

В насосной сделать что-либо нам не удалось. Ну постреляли по пучкам проводов, но они оказались в такой «броне», что наша стрельба ничего не дала. Бросив отобранные у охранников пустые пистолеты, мы отправились в «Реакторный зал».

Дежурных операторов нигде не было видно. Наверное, услышав выстрелы, куда-нибудь убежали или попрятались. Леонидыч ловко щёлкал тумблерами, будто всю жизнь только и делал, что управлял реактором. Где-то урчали моторы, что-то где-то двигалось. Судя по тому, что стрелки приборов, за которыми внимательно следил Эд-Герман, достигли нужных значений, у него всё получилось.

– Ладно! Леонидыч, а теперь-то что?

– А те-теперь – испор-испортим ох-охлаждающий ко-контур и бе-бежим!

Пробить трубу высокого давления выстрелами из «Стечкина» у нас не получилось. Вывести стержни – дело нехитрое, но толку от этого совсем немного – просто реактор стал вырабатывать больше энергии. Так до аварии не доведёшь! Нужно что-то более радикальное!

– Слушай, Герман, ты ведь разбираешься в компьютерах! Что со всей этой кухней делать?

– Ту-тут есть ко-комплекс у-уп-правляющих компьпьютеров. Надо их «обрушить»… Пра-правда, такие ма-машины защищены…

– Герман, не морочь голову! Мы их просто расстреляем! – Я достал «Стечкина».

– Хо-хорошо! То-только снача-ала сбе-сбегай за пат-патронами! – Действительно, будь у нас хоть один патрон, мы бы выпустили его по трубе охлаждающего контура…

– И что ты предлагаешь сделать?

– Ко-ко-короткое замы-кание! Пра-правда, по-ка не зна-знаю как…

– Смотри сюда!

Я показал Герману, в каком месте было бы проще всего устроить «козу».

– А зна-знаешь, мо-может по-получиться!

Добравшись до нужного места, мы поняли, что наша затея, скорее всего, ничего не даст: элементарно нечем замкнуть…

Я бросил на шину пустой пистолет. Толку от этого не было вообще: расстояние между шинами было немного, может сантиметров на пять-шесть, больше, чем можно было перемкнуть пистолетом.

– Знаешь, я, кажется, придумал! – ни разу не заикнувшись, заявил Герман. – Снимай рубашку!

Не вникая в суть его идеи, я быстро скинул пиджак и снял рубашку.

– Что ты хочешь с ней делать? – Да-давай её сюда!

Я протянул Герману рубаху, он бросил её на пол.

– Что ты собираешься с ней делать?

– Извини, Юра, у нас нет выбора! – Герман подвинул ногой мою рубашку и помочился на неё. – Можешь достать пи-пистолет?

* * *

Через минуту всё было кончено.

Устроенное Германом с помощью моей рубашки и пустого пистолета короткое замыкание вызвало нешуточный пожар. Выгорел практически весь технический этаж вместе с сотнями шкафов суперкомпьютера и системами ядерного реактора. Сработавшие системы пожаротушения на ход пожара существенно не повлияли.

Мы довольно легко выбрались в безопасное место.

За нашими спинами громыхали взрывы, летали обломки. Перепуганные люди пытались спасти своё руководство, которое собралось на охваченном пламенем самом верхнем этаже. Впрочем, у них не было ни малейшего шанса: Петрович, которого мы до сих пор не видели, запер все выходы, и ни один из «сильных мира сего» не ушёл. Впрочем, об этом мы узнали лишь на следующий день, а пока…

* * *

Герман вытер закопчённое лицо не менее закопчённым рукавом, отчего стал похож на полосатого кота.

– Знаешь, Юрий Михалыч… давай никому не будем говорить, каким образом нам удалось мир спасти…

– Почему же?

– Ну, сам посуди! Наш благословенный орден сейчас носит гордое и красивое название – орден Хрустального кортика. Так ведь?

– Так!

– А если станут известны подробности нашего сегодняшнего, не побоюсь этого слова, подвига? Как, думаешь, нас начнут называть?

– «Орден… сс… мокрой тряпки»?

– Вот именно!

– Да, пожалуй, лучше не будем…

Владлен Козлов, Маргарита Козлова
Человек на скамейке. Пути

Кто видит путь, тот получает всё,

остальные идут по следам его

и получают лишь крохи.

«Эгоскриптум» человека на скамейке

Город, стоящий на пересечении многих путей, накапливает пыль проносящихся мимо поездов, перемешанную с пустыми мимолётными мыслями пассажиров, его воздух наполнен гулом пролетающих самолётов, множество бесцветных лиц потеряются в его памяти, сотрутся вместе с выброшенными открытками и старыми фотографиями. Симферополь, ворота Крыма, открыт всегда, летом и зимой. Такие города не только накапливают разные истории, пролетевшие словно киноленты над жарким асфальтом его улиц, но и привлекают разных сущностей, умеющих дружить со временем и хорошо улавливать его монотонный ритм.

Три вампира сидели на скамейке посреди площадки, словно в глубоком ущелье среди высоких, многоэтажных, панельных домов района улицы Лермонтова. Издали они казались припозднившимися любителями пива, выпускавшими пары зелёного змия в лунное небо за небыстрой беседой. Вампиры были голодны и разыграли очередь пивной крышкой. Глубокой ночью движение людей не прекращается совсем, вероятности судеб большого города передвигают людей даже в такое неудобное время.

Вампиры вглядывались во мглу подъездов, надеясь быстро перехватить добычу в закрытом месте, чтобы случайные свидетели, оказавшиеся у своих окон, не заметили ничего необычного. Но вдруг сорвавшийся кусок жести заставил их непроизвольно посмотреть вверх и они увидели там, высоко, на фоне ореола полной луны неясный силуэт девушки, медленно бредущей по крыше. Дойдя до самого края, девушка остановилась, вампирам казалось, что они видят пальцы её ног на краю бездны многих этажей.

– Моя! – сказал победитель пивного турнира и, опёршись на свои чёрные крылья, взмыл вверх.

Дружки смотрели с любопытством на необычную охоту, такое они видели впервые.

Вампир завис, как колибри, перед девушкой, представ во всём своём ужасе, преображённом во время полёта из человеческого образа. В больших красивых глазах девушки отражалась его тень, похожая на бабочку. Вампир разинул пасть, показывая огромные клыки. Девушка стояла молча, глядя сквозь вампира, ни одна черта её прекрасного лица не шелохнулась. В этом безмолвии вампир вдруг почувствовал, что какая-то неодолимая сила, вроде того притяжения полной луны, овладела им. Он сам не смог сдвинуться с места, только лишь махал и махал крыльями. Вдруг вампир услышал какие-то слова, доносящиеся из уголков его человеческой памяти, впитавшейся с кровью его жертв, и он стал их шептать всё громче и громче…

Внезапно открылось окно под вампиром. Луна стала тонуть в далёких облаках. Девушка медленно развернулась и побрела к бетонной коробке лестничного пролёта.

В окно высунулась огромная швабра и за ней по пояс толстая бабка.

– Как вы меня достали, сволочи распутные! – Швабра, описав дугу, точно угодила перекладиной вампиру между лопаток, прервав его лунный полёт. Подслеповатые глазки старухи злобно блестели. Сильный удар моющего изделия, сделанного из старой осины, вызвал временный паралич мышц, и вампир рухнул на землю, описывая круги, как осенний кленовый лист. Наслышанные о разных исключительных ситуациях дружки вампира, обернувшись котами, быстро сбежали в разные стороны, вековой инстинкт самосохранения в нужных ситуациях включался автоматически.

Спустя несколько минут вампир пришёл в себя. Его дружки вернулись обратно, убедившись, что кроме их собрата во дворе больше никого не было. – Что это было? – Немой вопрос требовал ответа.

– Свои, это та, кого нельзя трогать, – сказал вампир. Они пошли к своему укрытию. Охота не удалась.

Евгения проснулась бодрой и посвежевшей, ощущая мощный прилив сил. Такое было с ней всегда после полнолуния. Было похоже, что она напиталась холодной энергией луны. Сев в кровати, она с удивлением увидела, что её одежда разбросана по полу. На прикроватном столике зазвенел органайзер, напоминая о времени приёма врача. Евгения безуспешно пыталась вылечить сомнамбулизм. Она до сих пор не рассказала своему новому парню о приступах, под разными предлогами оттягивая один из основных моментов людских романов.

* * *

Зависшее в зените летнее солнце немного разморило человека на скамейке. Он стал немного дремать и даже почти заснул, как какая-то женщина, довольно бесцеремонно, окликнула его.

– Я о вас знаю всё. – Женщина даже не поздоровалась.

Человек на скамейке поморщился, он открыл глаза, посмотрел на женщину, дремота по-прежнему немного сковывала его. Наконец он пришёл в себя: – Всё! Неужели всё обо мне знаете!

– Да, всё! Мне моя подруга рассказала о вас! – Подруга? Какая подруга?

– У которой, ну, та история, с собакой…

– Ладно, предположим, что вы знаете обо мне всё. И что же вы хотите?

– Я хочу всего лишь получить от вас хороший совет, и не для меня, а для моего сына.

– Я думаю, что вряд ли могу ему помочь.

– Почему? Вы же обязаны давать советы людям!

– Вовсе нет. Не обязан! – Человек на скамейке поморщился, он не любил бесцеремонных людей.

– Я прошу вас! – Дама изменила тон.

– О чём же вы меня просите? – Человек на скамейке пожал плечами.

– Мой сын влюблён! – Женщина немного сникла.

– Ну это же замечательно. – Человек на скамейке с любопытством посмотрел на женщину. – Только пока мне непонятно, при чём здесь я.

– Я повторю, мне нужен ваш совет.

– Я слушаю вас. Расскажите свою историю.

– Мой сын уже вышел из подросткового возраста. Сегодня он покинул и гавань своей юности. Он, наконец, влюбился.

– Это действительно замечательно!

– Конечно, замечательно. Когда он мне рассказал, я очень обрадовалась. Проблема в том, что он не может к ней подойти, к девушке, в которую влюблён.

– Он стесняется?

– Нет, не стесняется. Каждый раз получается так, что девушка от него ускользает. Он даже подойти к ней не может. Физически не может. Не успевает. Он идёт на работу, с одной стороны реки. И она ждёт свою маршрутку, по другую сторону. Он просто не успевает к ней подойти.

– Пусть подойдёт к этому месту раньше, тогда они точно встретятся.

– Да, конечно, он пытался. Не один раз пытался. Даже на такси, такси каждый раз опаздывало, ровно настолько, чтобы только увидеть несколько мгновений удаляющуюся девушку. Но это просто наваждение какое-то. До маршрутки девушка доезжает на машине, на такси. Возможность дольше видеть девушку появляется, если сын находится на другом берегу Салгира. Остановка находится рядом с набережной, мой сын пытается добежать до неё по мосту. И каждый раз не успевает. Это уже превратилось в тренировку. Он значительно улучшил свой результат и приблизился к девушке. Но по-прежнему не успевает, она уезжает раньше.

– Давно ваш парень бегает так? – Уже второй месяц.

– Хорошо. Я дам совет. Только вам не понравится. – Я готова принять ваш совет.

– Вы – готовы. А он – нет. И его ждёт разочарование.

– Вы думаете, что девушка плохая?

– Дело не в девушке, дело в вашем сыне. Эта девушка не предназначена для него. Он должен это принять.

– И вот так, просто, сидя здесь, на скамейке, даже не видя моего мальчика, вы даёте такой нелепый совет! Нелепый потому, что вы даже не хотите объясниться! Хотя, наверное, это хорошо, я бы не стала слушать пространные рассуждения о Судьбе.

– Вы же просили совет, я вам его дал! Если вы летите в самолёте, вы сможете подойти только к человеку в салоне. Люди остального мира будут для вас недоступны. Не для всех и не всегда. Но чаще это именно так. Как в вашем случае. Есть много других хороших девушек. Какая-нибудь из них будет рада стать плодом мечтаний вашего сына.

– Хорошо. Я поговорю с ним. Но он такой упрямый!

– Да, упрямый. Значит, всё увидит сам. Я думаю, что вы уже получили совет.

– Это то, чего я не ожидала. Тем не менее спасибо! До свидания!

* * *

Парень привычно бежал по набережной. Он досконально изучил этот простой маршрут – 300 м по набережной, 160 м по мосту, 250 м по набережной обратно, по другому берегу. Фигурка девушки, садящейся в маршрутку, была всё ближе с каждым разом, но по-прежнему недостижима.

Этим утром произошли некие изменения: опёршись на чугунную ограду, через реку на девушку смотрел другой парень. Потом этот другой, обернувшись, остановил свой взгляд на клумбе, затем сорвал несколько простых цветков. Этот соперник, дерзкий парень, не стал бежать вокруг, по мосту. Он просто перемахнул через ограду и, не жалея одежды, быстро побежал по мелкой, грязной после дождя воде Салгира. Потом он подпрыгнул и, схватившись за ограду по ту сторону реки, быстро подтянулся и ловко перелез через очередное препятствие, оказавшись в считанные секунды перед девушкой. Он поднёс ей помятые цветы, и они сели в маршрутку вместе.

* * *

Спустя несколько месяцев к человеку на скамейке подошла пара молодых людей.

– Здравствуйте. Моя мама передала мне ваш совет. Я не выполнил его первую часть, продолжая бегать за девушкой на набережной, потому я выполнил вторую, – парень выразительно посмотрел на свою девушку, – что же касается самолёта – если у вас есть парашют, то и у самолёта открываются двери.

– До свидания! – сказала девушка, и они ушли.

Человек на скамейке улыбнулся: парень явно начинал смотреть на мир другими глазами.

Девушка еле выждала, когда они отошли дальше, настолько, чтобы человек на скамейке уже не мог слышать разговор.

– Так! Рассказывай, что, оказывается, была другая, та, за которой ты бегал? Почему ты мне ничего не рассказывал?

– Да, бегал.

– Не добежал, значит! А я, вот такая простушка, стала с тобой встречаться! Знаешь, это как-то обидно даже!

– До неё добежал другой, и это хорошо.

– Почему?

– Потому, что я счастлив, что ты идёшь рядом со мной, а не она.

– Как её зовут, у неё красивое имя?

– Я не знаю.

– Всё равно обидно! Я чувствую какой-то неприятный осадок от этой твоей истории. Да, я чувствую себя в роли заменителя, в роли утешителя, временной заплаты на твоей проблеме!

– Вовсе нет. История встречи с тобой куда более интересная.

– Что же тут интересного? Был вечер. Ты ко мне подошёл, когда я пыталась отыскать нужный контакт в смартфоне. Ты стал меня о чём-то спрашивать, мол, я должна была что-то увидеть, потом придумал нелепую историю в духе начинающего пикапера. Чтобы ты отстал, я пообещала тебе дать номер своего телефона и не рассчитывала на продолжение. Так что же тут интересного?

– Хорошо, я тебе расскажу всё – сама решишь, интересно это или нет! Итак, мне моя ма рассказала разного про этого чудика, вроде как он умеет решать разные проблемы или предсказывает, как гадалка. И да, я поначалу решил, что клин клином вышибают, и отправился вечером в город, чтобы зацепить себе подружку и погасить последние порывы сожаления по неудавшимся забегам.

– А, так я была права! Я чувствовала, что это всё неискренне!

– Вот и нет! Я увидел тебя в небольшом сквере, я раньше не забредал в эту часть города…

– Сквер? Какой ещё сквер? Это прямой как стрела проспект Кирова, там каменный Ленин напротив…

– Ленин? Нет, это был сквер, освещаемый старинными фонарями, ты стояла спиной ко мне и копалась в своём смартфоне, причём довольно увлечённо. Мне очень понравилась твоя фигура, твои волосы. На тебе были джинсы и нежно-салатовый топик. Мне очень захотелось окликнуть тебя и заглянуть в твои глаза.

– И часто ты, подкравшись сзади по вечерам, окликаешь незнакомых девушек?

– Нет, до этого раза не пытался. Я хотел подойти к тебе.

– Хотел? Ты подошёл, и вид твой был таков, что ты словно день бродил по пустыне, а у меня был стакан холодной воды.

– Это было потом.

– Что значит потом? Да, я вот решила, что мне интересна эта история, что дальше?

– Эх, ладно, я расскажу тебе всё, а ты сама решай, правда это или нет.

– Попытайся.

– Только, пожалуйста, мне довольно трудно будет передать словами то, что произошло в те минуты, когда я пытался подойти к тебе. Это было очень сложно.

Девушка остановилась, вопросительно и пристально, с лёгким недоверием посмотрела на парня.

– Да, сложно! И вовсе не потому, что я стеснялся, а потому, что это физически было невозможно. Едва я сделал несколько шагов к тебе, как упёрся лбом в какую-то прозрачную тугую границу. Ты представь моё состояние! Мне нравятся девушки, и я к каждой из них не могу подойти! Я пытался, сперва тихо, а потом очень громко, тебя окликнуть, ты не слышала, а я бился, словно муха в оконное стекло.

– Нет, ну это уже слишком. Ты что-то подобное нёс ещё тогда, весь этот бред! Ах, граница? Что же ты пограничников не вызвал? Ты не алкоголик? Или беглец из психушки? А то пришли бы умелые люди в белых халатах…

– Пожалуйста… – умоляюще тихо, но твёрдо сказал молодой человек.

– Ладно.

– И вдруг из вечерней мглы вышел какой-то человек в коричневом балахоне и с факелом в левой руке. Он подошёл к этой невидимой границе, с удивлением посмотрел на меня, на мои попытки. Потом он правой рукой вытащил большой блестящий меч, что-то произнёс и затем этим мечом сделал движение, похожее на то, как вырезают дверь в картоне. Потом, толкнув факелом невидимую преграду, он прошёл и, обойдя тебя, скрылся в домах за сквером.

– Я никого не видела!

– Это странно, потому что он вернулся, затем ещё два раза пересекал сквер и каждый раз так преодолевал эту границу. – И как же тебе удалось подойти ко мне?

– Знаешь, если бы мне ма не рассказала про того человека на скамейке, я бы просто ушёл, решив, что явно переутомился на фоне несбывшегося желания, и всё. Но я услышал, что этот человек бормотал, и запомнил. И запомнил его имя. Потом я нашёл в кармане складной ножичек и зажигалку. Я этим ножичком сделал то же движение, пробормотал те же слова и огнём зажигалки как бы толкнул вырезанную дверь, и я прошёл.

– А, ясно. И как зовут этого странного человека? И как ты узнал?

– У него странное имя. Когда я прошёл, он подошёл ко мне и сказал странные слова: «Пройдя сквозь стену, человек получает подарок. Если придёт время, когда острые зубы будут пытаться найти твою шею, кусай в ответ. Другого решения не будет…» Я спросил, кто он. Тогда он ответил, что его зовут Варгок. – Хорошая выдумка. Долго сочинял? Ты подошёл ко мне на проспекте, вокруг были люди, двигался транспорт.

– Какие люди, какой транспорт, это был тихий сквер! – Хорошо, пошли, покажешь свой сквер.

Они пошли к месту их первой встречи. Спустя сорок семь минут они оказались на проспекте Кирова, рядом на площади стоял гранитный Ленин, гуляли люди, и шумел транспорт.

– Ну что? Это, по-твоему, сквер?

– Я не знаю. Сквер был. И ты была. И сейчас есть. Желанная и любимая. Мне больше никто не нужен. И это правда.

Они стояли друг напротив друга, они смотрели друг другу в глаза. Звуки города смолкли. Истекали последние минуты дня. Он аккуратно обнял её и немного привлёк к себе, она подалась, и он нежно поцеловал её в губы. Они уже стояли посреди тихого сквера, освещённого старинными фонарями, в вечерней мгле где-то шёл по своим делам в своём коричневом балахоне загадочный Варгок.

– Кстати, ты чей телефон искала в смартфоне?

– Это неважно.

– Я тебе всё рассказал!

– Это было красивое наваждение, и сквер очень красивый, ты гипнотизёр? Ты гипнозом влюбил меня в себя?

– Чей телефон?

– Пашин! Ну, это парень, ну, который раньше… был… неважно.

– И кто тут временная заплата на проблеме?

– Я стёрла его телефон из телефонной книги и номер заблокировала. Я не хочу вспоминать об этом. Ты – мой парень!

* * *

Всё тот же Симферополь. Вечер. Принесённые южным ветром из парков Большой Ялты несколько певчих цикад выводили свои необычные трели, радуя последних редких посетителей Воронцовского парка. Два уже знакомых вампира притаились в тени большого дерева, обозначавшего край полузаброшенной парковой зоны. Это было одно из любимых мест для засады. Мимо дерева шла тропинка к ограде, где отсутствовало несколько металлических прутьев. И поздно вечером всё равно кто-нибудь отважится сильно сократить себе путь, не обходя парк по внешнему контуру, а просто пройдя по этой тропе и выбравшись через дыру в ограде.

Вторая студенческая смена в Крымском федеральном университете закончилась глубоким вечером. Пара влюблённых – парень встретил свою девушку, и они, привычно сокращая путь, пошли через парк по той самой тропе. За разговорами о предстоящих экзаменах, перетекающими в разговоры о жизни и о том призрачном сквере, где они познакомились, он и она не заметили, как изготовившиеся хищники уже навелись на них, словно дикие коты на сумку с колбасой, оставленную без присмотра.

Вампиры внезапно появились перед парой, надеясь воспользоваться смятением людей и минимальным сопротивлением, и, чтобы в очередной раз ввергнуть свои жертвы в шок, синхронно разинув пасти, показали жёлтые длинные клыки. Однако парень, задвинув девушку за спину, сделал шаг вперёд и спокойно сказал:

– Пошли вон, а то пожалеете!

Парень помнил встречу с Варгоком и его слова: «Когда острые зубы будут пытаться найти твою шею, кусай в ответ. Другого решения не будет…»

Вампиры смутились.

– Может, сбежим, помнишь ту девушку? Люди странные по ночам какие-то попадаться стали, – неуверенно начал один, – эта его подружка очень на неё похожа!

– Сейчас посмотрим! – сказал другой и укусил парня за руку.

Парень в ответ сам укусил сперва одного, а затем другого вампира.

Вампиры упали на землю и, вопя, стали кататься, изгибаясь и теряя шерсть, по земле.

Парень спокойно наблюдал, как будто проделывал это уже не один раз.

На земле лежали два голых человека, уже не вампира, явно похожие на мужичков-выпивох.

Придя в себя, они сели и посмотрели друг на друга.

– Говорил тебе, идиот, сбежим! А ты пасть свою непутёвую разинул. И девка – это та, лунатичка с крыши, ещё и парня привела, отомстила нам!

– Ладно, хлопцы, бывайте, нам пора! – сказал парень и, подхватив девушку под руку, повёл её к остановке. – Ты знакома с ними?

– Ты что, шутишь? Это вообще что было такое? Это ты своих дружков подговорил такой глупый маскарад устроить? – Девушка торопливо пыталась покинуть неуютное место.

– А почему они назвали тебя «той лунатичкой с крыши»?

– Прости, я тебе не всё рассказала. Когда мы были совсем вместе, той ночью… я боялась, что усну и испугаю тебя, ведь я сомнамбула!

– Кто? Тоже вампирка? Так это твои дружки?

– Ладно, да, лунатичка, короче. И не дружки они мне, я не помню, может, встретила их где-нибудь на крыше.

– Лунатичка? Бывает. Ладно, проехали. Следующий экзамен скоро.

Бывшие вампиры смотрели им вслед. Потом один – неуверенный – размахнулся и врезал кулаком второму: