Текст книги "Двадцать третий пассажир"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dvadcat-tretiy-passazhir-111324.jpg)
Автор книги: Себастьян Фитцек
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 11
Она отсутствовала восемь недель?
Мартин все еще никак не мог свыкнуться с этой мыслью.
Конечно, он знал, что без вести пропавшие в открытом море пассажиры не были редкостью.
В первое время после смерти Нади и Тимми он тщательно изучал каждый отдельный случай, а таких случаев были десятки.
Он посещал группы самопомощи, которые основали родственники «жертв круизных туров»; разговаривал с адвокатами, которые специализировались на процессах по возмещению ущерба со стороны пароходных компаний, и пытался сделать капитана «Султана морей» лично ответственным за то, что операция по поиску его семьи была такой же недостаточной, как и доказательства, собранные в каюте его жены.
Вплоть до проигранного процесса против капитана Даниэля Бонхёффера и пароходной компании он в течение нескольких лет после исчезновения Нади и Тимми тщательно прослеживал каждое сообщение о преступлениях на круизных лайнерах. Но потом он понял, что своей борьбой против пароходных компаний он пытался лишь заглушить душевную боль. Что бы он ни делал, это никогда не вернет ему его семью. Окончательно осознав это, он прекратил отслеживать сообщения о лицах, пропавших без вести в открытом море. Они потеряли для него всякое значение, так же как и сама жизнь. Поэтому сегодня он впервые услышал имя Анук Ламар.
– И теперь она внезапно снова появилась здесь? – повторил он предложение, которым Герлинда Добковиц только что закончила свой длинный монолог.
– Да. Я видела ее собственными глазами. Это случилось в конце моего ежедневного контрольного обхода, в средней части судна, в переходе между второй и третьей палубами. Я только что повернула за угол, когда худенькая малютка выбежала прямо на меня. Она неслась, повернув голову назад, словно пыталась от кого-то убежать. Я услышала быстрые шаги, заглушенные этим толстым ковром, в котором моя коляска все время застревает, как в песке, но это не важно… Гораздо важнее, что я видела, как Анук остановилась, чтобы бросить что-то в латунное мусорное ведро, висевшее на стене.
Во время рассказа на щеках Герлинды выступил лихорадочный румянец, казалось, что это воспоминание заставило ее оживиться.
– В то время как Анук не двигалась с места, я как можно быстрее отъехала за один из этих гигантских цветочных горшков, с помощью которых здесь, на посудине, они озеленяют коридоры, и как раз вовремя, прежде чем капитан смог увидеть меня.
– Капитан?
– Понятия не имею, что он потерял там в такой поздний час, но он буквально столкнулся с девочкой. Вот, посмотрите сами!
Герлинда вытащила из кармана своего спортивного костюма сотовый телефон и показала Мартину фотографию. Она оказалась темной и смазанной.
– Да, да. Я не Гельмут Ньютон в обращении с фотокамерой. – Герлинда надула губки. – Надо было фотографировать со вспышкой, но я не хотела, чтобы меня заметили. из-за этих цветов мне и так пришлось изгибаться всем телом, чтобы хоть что-то попало в объектив.
– А кто это еще на фотографии? – спросил Мартин.
Рядом с маленькой девочкой и высоким мужчиной на фото была видна еще одна фигура, стоявшая между ними. Она была лишь немного выше Анук и почти такой же худой.
– Это Шахла, добрая душа. Иногда она убирает и мою каюту. Шахла присоединилась к Анук и капитану, после того как забрала из медпункта целую кипу облеванных полотенец. Из-за сильного волнения на море та ночь была неспокойной.
Движениями правой руки Герлинда продемонстрировала, как корабль качался на волнах.
– Признаюсь, что в тот момент, когда я сделала это фото, я понятия не имела, кем была эта девчушка. Я поняла это позднее, когда просматривала собранные мной документы и в статье о пропаже Анук Ламар наткнулась на ее фотографию. Но в первую же секунду мне стало ясно: малышка нуждается в срочной помощи. Ведь как-никак уже было полпервого ночи, а на девочке, кроме футболки с короткими рукавами и трусиков, ничего больше не было, и ее лицо было зареванным. На вопрос капитана, не заблудилась ли она, малышка ничего не ответила. Как и на вопрос, где ее родители.
– И вы слышали все это собственными ушами?
– А вы думаете, что я сижу в инвалидном кресле потому, что глухая? Хотя цветы и закрывали мне видимость, но они не мешали мне подслушивать. Я также слышала, как капитан настоятельно рекомендовал Шахле никому не рассказывать об этом. Затем они отвели бедную малышку в медпункт к докторше Бек. Когда все ушли, я нашла это в мусорном ведре.
Герлинда показала на мягкую игрушку, которую Мартин все еще крепко сжимал левой рукой.
– Она бросила его в мусорное ведро? – Мартин пристально посмотрел на медвежонка, который одновременно показался ему таким знакомым и в то же время совершенно чужим.
– Клянусь швом своих антитромбозных чулок. – Герлинда подняла вверх правую руку. – Вы же сразу узнали его, не так ли?
Герлинда помолчала и продолжила говорить только тогда, когда он посмотрел ей прямо в глаза.
– Ведь это же тот самый медвежонок, которого на всех фотографиях, появившихся тогда в газетах, крепко держит в руках ваш сын, Тимми, или я не права?
Мартин кивнул. Строго говоря, это был лишь один-единственный журнал, в котором в статье под заголовком «Угадайте – почему все больше людей бесследно исчезают на круизных лайнерах?» сообщалось о судьбе его семьи и при этом была напечатана фотография Тимми с медвежонком.
Просто удивительно, как хорошо была информирована эта Герлинда Добковиц.
– И это произошло позавчера? – спросил Мартин.
– Да. Во время следования из Осло в Гамбург.
– Уже известно, где все эти недели пропадала Анук?
Герлинда сделала неопределенный жест своей костлявой ладошкой.
– Я не могу себе этого даже представить, а капитан был так взволнован, когда на следующее утро я нанесла ему визит. – Она лукаво улыбнулась. – Сначала он все отрицал и попытался убедить меня в том, что мои бета-блокаторы, возможно, вызвали у меня галлюцинации. Но потом, когда он увидел фотографию, капитан наложил в штаны и помчался к Егору.
– Егору Калинину? Владельцу пароходной компании? Он здесь, на борту «Султана»?
– Две недели тому назад во время стоянки в Фуншале, на острове Мадейра, он занял двухэтажные апартаменты. Вы знакомы с ним?
Мартин кивнул. Однажды он уже встречался с ним в суде. Большинство представляло себе этого бывшего солдата Иностранного легиона немецко-русского происхождения грубым, неотесанным великаном. В действительности этот пятидесятисемилетний миллионер, добившийся успеха своими собственными силами, которому принадлежал второй по численности флот круизных лайнеров в мире, внешне был похож скорее на интеллектуального преподавателя вуза. Сутулая осанка, очки без оправы на остром носу, говорящем о педантичности и въедливости его обладателя, залысины, которые доходили да самых ушей.
А что он делает здесь, на борту?
– Между прочим, именно от него я получила номер вашего мобильника, – пояснила Герлинда.
– Что?
– Егор лично зашел ко мне в каюту и начал молоть чепуху о том, каким вредным может быть слух о бесследно пропавших и вновь появившихся пассажирах. Он явно хотел нагнать на меня страху и передал мне папку с документами о судебном процессе, который вы вели против него. Как бы между прочим он заметил, что я ведь не хочу проиграть дело из-за фальшивых обвинений, как это произошло с вами, герр Шварц. – Герлинда иронично усмехнулась. – При этом он, видимо, не заметил, что ваш личный телефонный номер был указан в материалах дела. Если так посмотреть, то это именно он и этот ограниченный Бонхёффер натолкнули меня на мысль вступить с вами в конт…
– Бонхёффер? – перебил ее Мартин, потрясенный до глубины души. – Даниэль Бонхёффер?
Преступник, который даже не посчитал нужным остановить судно и повернуть назад?
– Да. Что это вы вдруг побелели как полотно?
Но ведь это было невозможно. Хотя Мартин и проиграл процесс, но после этого происшествия Бонхёффер был отстранен от должности.
– Да, Даниэль Бонхёффер. Капитан.
Молния пронзила голову Мартина, словно кто-то сверлил его мозг раскаленной иглой.
– Ах, боже мой! Разве вы не знали, что его снова назначили капитаном «Султана»? – озадаченно спросила Герлинда.
Мартин не стал прощаться. Ни с ней, ни с дворецким, находившимся в соседней комнате. Он схватил свой вещмешок, сунул медвежонка в один из накладных карманов и бросился вон из каюты с такой же скоростью, с какой невыносимая боль распространялась в его голове.
Глава 12
– Мы понятия не имеем, где все это время была Анук, – ответил Даниэль на вопрос, который только что задала ему Юлия. – Малышка не говорит ни слова. Она нема как рыба.
– Это невероятно! – воскликнула Юлия.
До такой степени невероятно, что она задалась вопросом, почему же об этом сенсационном случае до сих пор ничего не сообщили средства массовой информации. Во время перелета из Берлина в Лондон она пролистала все свежие газеты. Ни в одной из них не было ни строчки о девочке, которая подобно Иисусу воскресла из мертвых на одном из круизных лайнеров.
– В ту ночь было сильное волнение на море, и в конце смены я решил посмотреть, все ли в порядке в корабельном медицинском пункте, когда по пути туда неожиданно столкнулся с малышкой. Сначала я подумал, что девочка заблудилась, но ее лицо показалось мне удивительно знакомым. Странным было также то, что у нее не было браслета, который носили на запястье все дети на борту «Султана», такую розовую пластиковую ленточку с маленьким микрочипом. С его помощью они могли открывать двери в зоны, предназначенные для детей, и покупать соки, сладости или мороженое в барах.
– И поэтому в чипе хранятся персональные данные? – спросила Юлия, не отрывая взгляда от фотографии Анук, которую ей подал Даниэль. Она была сделана в помещении с искусственным освещением, на заднем плане виднелся белый шкафчик с красным крестом.
– Совершенно верно. Но в медпункте и без браслета удалось очень быстро установить ее идентичность. И доктор Елена Бек тоже сразу подумала об Анук Ламар, когда я привел малышку к ней, что и подтвердило сравнение с фотографией, сделанной два месяца тому назад.
– Невероятно, – с шумом выдохнула Юлия.
– А что с ее матерью? – спросила она.
– Она по-прежнему считается пропавшей без вести.
– А ее отец?
– Три года тому назад умер от рака. У нее остался только дедушка, проживающий где-то недалеко от Вашингтона.
– И как же он прореагировал на сообщение, что его внучка жива?
– Дедушка? Никак. Мы не сообщили ему об этом.
Юлия удивленно подняла брови:
– А это еще почему?
– По той же самой причине, по которой мы еще не связались с органами власти.
– Прости, ты хочешь сказать, что вы еще не сообщили об этом полиции?
– Не сообщили. Мы не поставили в известность органы власти ни в Германии, ни в Англии, ни в США. Если бы мы это сделали, то сейчас мы вряд ли плыли бы в Нью-Йорк.
– Момент, – сказала Юлия, сильно растягивая «о». – Маленькая девочка, которая несколько недель тому назад сначала была объявлена пропавшей без вести, а потом мертвой, вдруг неожиданно снова появляется, как бы из ничего, и это замалчивается? Просто так?
Поэтому в газетах не было никаких сообщений.
– Не просто так, – возразил Даниэль. – Все очень сложно. Ты этого не поймешь. – На глаза капитана навернулись слезы. – Проклятье, ты все еще не понимаешь, зачем я тебе все это рассказываю.
И это верно. Она пришла к нему, чтобы поговорить о своей тревоге за Лизу, а сейчас их беседа превратилась в исповедь ее крестного.
– Тогда просвети меня, – кротко попросила Юлия.
Если бы они были в более близких отношениях, она бы взяла его за руку.
– Мне очень жаль, но я совершенно запутался. Меня шантажируют. И я не знаю, что мне делать.
– Каким образом? Чем? И кто?
– Мой босс, Егор Калинин. Я должен выяснить, где была Анук и что с ней сделали. У меня на это шесть дней. Пока мы не прибудем в Нью-Йорк.
– Ты один?
– По меньшей мере, без органов власти и без официальной помощи.
– Но почему? – Юлия все еще ничего не понимала.
– Потому что это дело не должно стать достоянием общественности. Это было бы смерти подобно.
Даниэль встал и подошел к письменному столу, представлявшему собой сплошную отшлифованную столешницу из красного дерева, которая покоилась на двух тумбочках. В этих закрываемых на ключ тумбочках хранились документы и другие официальные бумаги. В правой тумбочке находился сейф, более вместительный, чем это могло показаться на первый взгляд, так как Даниэль, открывший сейф с помощью цифрового кода, вынул из него папку для подшивки бумаг внушительного размера.
– Ты помнишь, я сказал тебе, что в большинстве случаев причиной такого явления, как «двадцать третий пассажир», было самоубийство?
– Да.
– Это неправда.
Вернувшись на свое место, Даниэль наугад раскрыл папку где-то ближе к началу.
Он слегка коснулся пальцем раскрытой страницы, которая выглядела как верхний лист полицейского дела.
– Вот только один пример. 2011 год, круизный лайнер «Принцесса Прайд» совершает плавание вдоль мексиканской Ривьеры. Марла Кей, тридцати трех лет, американка. Она исчезает в ночь с третьего на четвертое декабря. Согласно докладу экипажа судна, юная мамаша, находившаяся в состоянии алкогольного опьянения, потеряла равновесие и упала за борт. Но почему было повреждено ее портмоне, украшенное жемчугом? И куда исчезли деньги? И почему единственная видеокамера, которая могла бы доказать факт ее падения, была накрыта картонной коробкой?
Даниэль перелистал несколько страниц.
– Или вот еще, год спустя, снова в декабре, на этот раз на таком же судне, как наш «Султан», на «Посейдоне морей». Каюта 5167. Пятидесятидвухлетняя жительница Мюнхена решила утром в день годовщины своей свадьбы немного поплавать в бассейне. Больше ее не видели. После поверхностных поисков экипаж судна посчитал это самоубийством. Хотя еще накануне эта дама записалась к парикмахеру на день своего исчезновения! Или вот, совсем недавно… – Даниэль открыл последнюю страницу, – случай с итальянцем Адриано Монетти, который бесследно исчез у берегов Мальты с борта лайнера «Ультра Лайн 2», после того как сказал своим друзьям на дискотеке, что ему нужно на минутку выйти в туалет.
Даниэль с шумом захлопнул папку.
– Я мог бы продолжать так часами. Существуют целые веб-страницы, которые занимаются феноменом пропавших без вести пассажиров: internationalcruisevictims.org, cruisejunkie.сom или cruisebruise.com, это только три самых известных. И это не веб-страницы каких-нибудь чудаков, помешанных на теории заговоров, а серьезные места встречи для родственников и Cruise Victims («Жертв круизных туров»), как называют себя люди, которые считают, что их близкие стали жертвами преступлений, совершенных в открытом море.
Юлия заметила, что лоб Даниэля покрылся испариной.
– Многие из этих веб-страниц создаются адвокатами. И это неудивительно. Индустрия морских круизов быстро растет, на судах совершаются миллиардные сделки. В настоящее время триста шестьдесят лайнеров бороздят океанские просторы, только в этом году к ним добавятся тринадцать новых кораблей. Логично, что крупные американские адвокатские конторы, трудясь до седьмого пота, специализируются на предъявлении судовладельцам исков на возмещение ущерба. После авиационной и сигаретной промышленности круизные компании являются следующей целью в перекрестии прицела адвокатов, специализирующихся на таких процессах.
– То есть речь идет о деньгах? – спросила Юлия.
– Конечно. Речь всегда идет о деньгах. Как только полиция узнает об Анук, «Султан» будет арестован и подвергнут тщательному досмотру. Все пассажиры будут обязаны покинуть судно, и они потребуют свои деньги назад плюс возмещение убытков. Каждый день простоя будет стоить нам миллионы, а здесь речь идет о неделях! И это еще ерунда по сравнению с коллективными исками, которые будут предъявлены нашей компании позже.
Юлия заметила, как капелька пота отделилась от корней его волос и скатилась вниз по виску.
– Теперь я понимаю, – сказала она и строго посмотрела в глаза Даниэлю. – Все эти годы вам удавалось выдать за самоубийство каждый даже самый странный случай исчезновения пассажиров. Все сходило вам с рук, пока никто из пропавших без вести не объявлялся вновь.
Даниэль кивнул.
– А таких случаев были сотни. Теперь будет заново открыто следствие по каждому из них. Компания этого не переживет. Этого не переживет и вся круизная индустрия.
– И поэтому ради прибыли эта девочка должна быть принесена в жертву? – спросила Юлия и встала.
– Нет, конечно нет. – В голосе Даниэля прозвучали нотки отчаяния. – Я сделаю все, чтобы предотвратить самое худшее.
– Самое худшее? Что случится, если до Нью-Йорка тебе не удастся выяснить, что произошло с Анук?
Капитан поднял голову. Его взгляд стал твердым.
– Тогда они сделают так, чтобы девочка снова исчезла. Но на этот раз навсегда.
Глава 13
Мартин остановился перед входом в корабельную клинику, находившуюся на третьей палубе, прочел фамилию врача на двери: «Доктор Елена Бек», – и вспомнил другую Елену, которая тоже имела ученую степень доктора наук, но работала не корабельным врачом, а была психологом в консультации по вопросам брака в районе Берлина Митте на улице Фридрихштрассе, на прием к которой однажды записалась Надя. Но они так и не решились пойти туда. Отчасти из-за того, что проявили малодушие, отчасти из-за убеждения, что справятся со своими семейными проблемами и без посторонней помощи.
Как наивно.
В их семейной жизни часто случались кризисы. Ничего удивительного. Работая в качестве полицейского агента под прикрытием, Мартин иногда неделями, а то и месяцами не появлялся дома. А пять лет тому назад произошел большой скандал, который наглядно продемонстрировал Мартину, что дальше так продолжаться не может.
Завершив учебу на очередных подготовительных курсах, Мартин неожиданно вернулся домой на один день раньше. Классический случай. Было восемь часов утра, их квартира в пригороде Берлина Шмаргендорф была пустой, Надя и Тимми уже ушли в школу. Постель, в которую он завалился, была не убрана и пахла потом. Духами.
И презервативом.
Он нашел его между простынями на Надиной стороне. Пустой, но размотанный.
Она ничего не отрицала, и он не стал ее упрекать. И у него возникали потребности в сексе во время долгих разлук по его же вине. В случае с ним эти потребности приглушались адреналином. А Наде оставалась только одна возможность, чтобы отвлечься, – завести интрижку.
Мартин так никогда и не узнал, кто был ее любовником, да и не хотел этого знать. Через две недели после обнаружения презерватива они решили, что его следующее задание будет последним. Мартин даже сказал, что немедленно уволится со службы, однако Надя знала, как много было поставлено на карту. Три месяца он работал над тем, чтобы войти в образ наркомана и закоренелого преступника. Вся его левая рука была исколота, некоторые места уколов можно было заметить даже сейчас. Польские полицейские, с которыми они тогда сотрудничали, хотели внедрить его в тюрьму для опасных преступников в Варшаве, в камеру известного неонациста, главаря банды, которая занималась переброской в Европу нелегальных иммигрантов. Мартин должен был завоевать его доверие, чтобы через него раздобыть информацию о сети торговцев людьми, которую тот контролировал. Мартин был уверен, что героин, который ему приходилось тогда впрыскивать себе в вену на глазах нациста, был причиной обмороков, иногда случающихся с ним в моменты предельного физического или психического напряжения. Тогда это было необходимо, чтобы его легенда не провалилась.
Если бы он заранее знал, что произойдет, он бы никогда не согласился участвовать в этой операции, которая должна была стать последней в его карьере. Надя и он договорились, что после завершения этой операции Мартин постарается получить должность во внутренней службе. Он твердо обещал это и оплатил ей и Тимми круизный тур, отдельный этап путешествия вокруг света продолжительностью двадцать один день. Он надеялся, что во время многодневного плавания Надя сможет отвлечься от мыслей, что в это время ее муж в последний раз рискует своей жизнью и что он сам в последний раз говорит своему сыну, что якобы находится в командировке за границей в качестве руководителя туристической группы.
Мартин бросил еще один взгляд на табличку с фамилией врача, которая вызвала целую цепь воспоминаний, постучал в дверь корабельной клиники и подождал, пока ему открыли дверь.
– Да, входите, но вы, пожалуй, рановато, – с улыбкой встретила Мартина докторша и поздоровалась с ним за руку.
Доктору Елене Бек было на вид лет тридцать пять, светлые, заплетенные в косу волосы доходили ей до лопаток; за исключением ярко-красной помады и едва заметных теней для век она была не накрашена. Ее кожа по цвету почти не отличалась от ее белоснежного халата, и, вероятно, даже в дождливую погоду она нуждалась в креме для защиты от солнечных ожогов с защитным фактором не ниже пятидесяти. Зато ее глаза представляли собой интересный контраст на лице, симметричность которого навевала почти скуку. Они искрились, словно синие камушки мозаики на дне плавательного бассейна.
– Прошло всего лишь два часа после выхода в море, а вам уже стало плохо? – спросила доктор Бек, имея в виду телефонный разговор, который у них состоялся пять минут тому назад.
В порыве гнева Мартин сначала хотел приняться за капитана, за этого грязного подонка, которого он считал косвенно виновным в смерти своей семьи. Однако внезапно он почувствовал в каюте Герлинды Добковиц сильнейшую головную боль, и это вынудило его сначала выйти на свежий воздух. Когда через полчаса он наконец снова мог трезво мыслить, ему стало ясно, что необдуманный визит к капитану мог только насмешить того. Кроме того, посторонним вход на мостик был запрещен.
Правда, после разоблачений Герлинды Добковиц он не мог праздно сидеть в своей каюте. А поскольку он не знал, где в настоящее время находится вторая свидетельница, горничная Шахла Африди, то записался по телефону на прием к корабельной докторше.
– Но не беспокойтесь, герр Шварц, вы не единственный, кто страдает от морской болезни.
Доктор Елена Бек предложила ему сесть на вращающийся стул и открыла стеклянную дверцу шкафа. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы достать картонную коробку с верхней полки.
– Хорошо, что вы сразу заглянули ко мне. В Атлантическом океане волнение только усилится. Сейчас я вам что-нибудь вколю.
Она вынула из коробки стеклянную ампулу и снова повернулась к нему.
– Спасибо большое, но я уже сам вколол себе кое-что, – сказал Мартин.
Улыбка, которая до сих пор постоянно присутствовала на лице доктора Бек, медленно сползла с него. У Мартина возникло такое чувство, словно это он сам повернул диммер, отвечавший за интенсивность улыбки на лице докторши.
– Вы себе что-то вкололи?
– Да, вчера. Антитела ВИЧ. С тех пор я должен постоянно принимать средства для постэкспозиционной профилактики.
«И время от времени мою голову пронзает острая как бритва боль».
– Ради всего святого, скажите, зачем вы это сделали? – спросила Елена Бек, не в силах скрыть свое изумление.
Она была крайне смущена, ее голос дрожал, как и ее рука, в которой она держала ампулу с жидкостью от морской болезни.
– Чтобы подтасовать результаты теста на ВИЧ. Это длинная история. – Он махнул рукой. – Почти такая же длинная, как история Анук Ламар.
Очевидно, после диммера он нашел кнопку мгновенной заморозки. Мимика докторши Бек мгновенно застыла.
– Кто вы такой? – спросила она, прищурившись.
– Человек, который вам говорит, что сейчас вы возьмете телефонную трубку и наберете номер.
– Какой номер?
– Который вам дали на тот случай, если кто-нибудь будет задавать неудобные вопросы.
Доктор Бек попыталась рассмеяться, но у нее ничего не вышло.
– Я понятия не имею, о чем вы говорите! – с наигранным возмущением воскликнула она.
– О похищении ребенка, например. О сокрытии преступления, о пособничестве, а возможно, и о соучастии в преступлении. В любом случае я говорю о потере вами разрешения на врачебную практику, если выяснится, что вопреки всем этическим нормам вашей профессии вы удерживаете в неволе маленькую девочку против ее желания.
Он видел, что каждое его слово было для докторши как пощечина. С каждой секундой щеки Елены пылали все ярче. И напротив, сам Мартин становился все спокойнее, сидя на удобном стуле для пациентов.
– Давайте же звоните, – сказал он, закинув ногу за ногу. – Я зарегистрировался под своей собственной фамилией. Капитан знает меня. Должно быть, набатные колокола все еще звонят, с тех пор как вчера ночью система бухгалтерского учета выдала мои данные. – Мартин показал на телефон, стоявший на безупречно прибранном письменном столе. – Позвоните ему.
Докторша нервно потрогала мочку уха. Повертела жемчужную сережку, словно это был регулятор громкости ее внутреннего голоса, который должен был подсказать ей, что теперь делать.
Она вздохнула.
Не выпуская Мартина из виду, она вынула из чехольчика, закрепленного на поясе ее униформы, мобильный телефон.
Нажав кнопку на номерной панели управления, она поднесла трубку к уху. Мартин услышал длинные гудки. После третьего гудка трубку сняли.
Доктор Елена Бек произнесла только два слова:
– Он здесь.
Потом она передала трубку Мартину.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?